Глава 2 · Когда заканчивается темная полоса, начинается белая

Утром в доме пахло горелым торфом и старой овечьей шерстью. Юлья рассказала бабушке о собеседовании, стараясь не смотреть на заплатки на сером кухонном полотенце.

— Если меня примут, я буду покупать тебе самую вкусную еду: белый хлеб, мед в сотах и лучшие зелья. Вот увидишь, ты быстро поправишься!

— Главное, чтобы ты была здорова, Юльянна! — вздохнула бабуля.

Она сидела в низком кресле, укрыв ноги колючим лоскутным одеялом, и её узловатые пальцы привычно перебирали костяные спицы.

Юлья не любила свое полное имя: оно напоминало о матери, исчезнувшей десять лет назад. Именно тогда отец, потеряв работу, променял уютный очаг на прокуренный воздух игорных замов и звон костей о неструганое дерево. Наблюдая, как сын превращается в тирана, бабушка высохла и слегла.

— Не волнуйся, — твердо произнесла Юлья. — Я сумею позаботиться о себе.

Она поцеловала сухую, как пергамент, щеку старушки и вышла. На улице свирепствовал ветер. Снежинки пробирались под воротник плаща, таяли на шее и тонкими ледяными струйками стекали за шиворот. Юлья шла по середине дороги — там глубокие колеи от телег были прикатаны, и ноги меньше тонули в каше.

Вдруг её обогнала карета. На лакированных дверцах красовался герб с оскаленной головой волка, а окна были плотно задернуты красными бархатными занавесками. Копыта лошадей выбивали из-под снега комья грязи. Юлья едва успела отскочить, как из-за кареты, точно из ниоткуда, вылетел всадник на черном коне.

— А-ах! — Юлья вскинула руки, пятки скользнули по льду, и она с размаху уселась в глубокий сугроб.

Всадник резко натянул кожаные поводья. Конь всхрапнул, выпустив из ноздрей густые столбы пара. Мужчина, одетый в тяжелую меховую накидку из волка, спрыгнул на землю. Под его сапогами, подбитыми стальными гвоздями, звонко хрустнул наст.

— Всё в порядке, господин, я не пострадала, — Юлья спешно попыталась встать, чувствуя, как снег набился в рукава и холодит запястья.

Но мужчина проигнорировал её. Он наклонился и принялся что-то искать в снегу, разгребая его рукой в перчатке из тонкой кожи.

— Вы что-то потеряли? Помочь найти?

— Если у вас много свободного времени, найдите себе немного здравого смысла, — резко бросил он. — Какой нужно быть идиоткой, чтобы броситься под ноги коня? Жить надоело⁈

Он резко выпрямился, и Юлья замерла, пораженная его обликом. Он был выше любого горожанина Розуона, жилистый и прямой, как железный шкворень. Лицо его было треугольным: широкий лоб и скулы, такие острые, что казались вырезанными из камня. Но глаза… ярко-золотистые, с узким, как у кошки, зрачком-щелочкой. Они смотрели холодно и проницательно.

Мужчина так же внимательно изучал её, и Юлья опомнилась, понимая, что только что неприлично и бесстыдно рассматривала молодого человека, а это не свойственно молодым незамужним девушкам.

— Простите, — Юлья опустила взгляд на свои поношенные сапоги. — Я уходила с пути кареты. А тут вы… Попыталась отскочить, но в правую щиколотку будто вбили раскаленный гвоздь. Боль такая резкая, что даже во рту пересохло.

Незнакомец шагнул к ней. Его пальцы, пахнущие кожей, бесцеремонно коснулись её подбородка, заставляя поднять голову. Другим пальцем, большим и шершавым, он осторожно провел по её скуле, прямо по синяку. Юлья невольно зажмурилась, втянув голову в плечи.

— Похоже, ты сильно пострадала, — подытожил он.

— Это не ваша вина! — вспыхнула она, и сердце в груди забилось о ребра, как тяжелый молот.

Признаться, что её ударил отец, было немыслимо.

— Моя, — отрезал он и вдруг крепко перехватил её за локоть.

— Идём.

— Нет! — Юлья дернулась, но его хватка была надежнее железных кандалов. — Пустите… Мне больно!

Мужчина, не обращая внимания на протесты, подхватил её на руки. Юлья ощутила жесткий мех его накидки своей щекой и тепло, исходящее от его тела.

— Я не сделаю ничего плохого, дурочка, — процедил он. — Собирался лишь взять ответственность и бесплатно исцелить твои раны.

Она затихла, чувствуя, как его сапоги мерно и уверенно втаптывают снег.

— Вы целитель?

Он на мгновение скривился, обнажив ровные белые зубы.

— Можно и так сказать.

— Если так, — в душе Юльи забрезжила надежда, — может, вы знаете господина Грэнволла?

Его золотистые глаза округлились, узкий зрачок на мгновение расширился.

— Кого⁈

— Лучший целитель Розуона. Его дом знают все, — поспешила добавить она.

— А-а, — ухмыльнулся незнакомец, и в его голосе проскользнули странные нотки. — Того Грэнволла? Да, знаю. А что?

— Подвезите меня до его дома, и мы будем в расчете.

Юлья понимала, что просить о таком незнакомого лорда — неслыханная дерзость, но нога болела так сильно, что при каждом движении перед глазами вспыхивали белые искры. Дойти пешком до богатого квартала, где в окнах висели гобелены, а на столах стояли серебряные кубки, она бы не смогла и к закату.

— Хорошо, — просто согласился он.

Поднёс её к коню. Животное стояло смирно, лишь перебирало ногами, отчего на шее звенели медные бляшки уздечки. Незнакомец легко усадил Юлью в седло, и она вцепилась в высокую луку, обтянутую темной кожей, чувствуя, как удача — переменчивая, как зимний ветер — наконец-то повернулась к ней лицом.