Глава 56. Рисунок
Эльтаир
После прочтения послания от брата мне нужно было чем-то хоть немного уравновесить своё душевное состояние. Единственным моральным якорем во всём этом безумии было осознание того, что теперь у меня есть истинная пара. Моя вторая половинка — моя душа, моё дыхание и вообще самое главное, что у меня есть. Моя Натали...
Не хотелось брать что-либо без разрешения, ибо высокородные эльфы не воруют, но тут я не стал себя сдерживать: переместил из художественной мастерской в свой каземат пару белых мелков и один большой кусок прессованного угля для рисования. Это получилось без затруднений: когда я был в мастерской — видел, где они лежали, и теперь телепортировать их к себе было проще простого. А в качестве холста задействовал стену. Я рисовал портрет Натали всю ночь, до рассвета. И это нехитрое действие было для меня сродни медитации. Я всё своё сознание сосредоточил на том, чтобы как можно точнее воспроизвести в уме прекрасный образ моей синшаэль и отразить его в рисунке. Не могу сказать, что такая арт-терапия залечила все мои душевные раны, но она хотя бы помогла не сойти с ума. В голове не укладывалось, как мой тихий братец, настоящий учёный, энтузиаст по исследованию других планет, мог так со мной поступить. Особенно после того, как я спас ему жизнь. Правда, он всегда был честолюбив. А, изучая незнакомые миры, он неизменно строил планы, как подчинить их Эльниарии. Так что его королевские замашки проявлялись уже давно. Моё положение как наследного принца казалось мне незыблемым, поэтому я совершенно не обращал внимания на такие «звоночки». А зря...
К тому времени, как в место моего заточения сунулись посторонние, рисунок был закончен. Я не хотел, чтобы на него глазели наглые дамочки и их гаремные живые игрушки. Поэтому с помощью магии скрыл своё художество под слоем пыли и песка. Максировка получилась удачной. Я снял её только тогда, когда бесцеремонные дамы ушли. А потом я специально сделал так, чтобы Натали увидела нарисованный мной портрет. Пыль слетела со стены, и рисунок предстал перед глазами моей синшаэль. Не было сомнений, что, как художница, она высоко оценит моё творчество. Я очень старался. Можно сказать, всю душу вложил. И я не ошибся. Глаза моей истинной пары округлились, в них отразилось огромное удивление, смешанное с восхищением. Она могла даже ничего не говорить: было очевидно, что рисунок ей понравился. Душа наполнилась радостью, которая развеяла всю ту паутину мрака, что царила внутри.
— Ого, ну ты даёшь... — уставился на портрет подошедший поближе Джереми, а потом перевёл ошарашенный взгляд на Натали: — Так вот кого в мастерскую надо отправить! На его картинах можно заработать миллионы!
— Я не могу заставить его рисовать за деньги, но если он согласится — было бы здорово, — ответила ему девушка и пристально посмотрела на меня.
— Значит, я повышен с натурщика до художника? — мягко усмехнулся я и невольно скривился от боли: разбитое лицо давало о себе знать и выражало протест против любой мимики. — Вот это я понимаю: достиг дна — и теперь снова взлетаю вверх.
— Смотри, не рухни, коварный ты блондин! — с упрёком посмотрел на меня Джереми. — Я эту ночную рыбалку на всю свою жизнь запомню!
— Поймал что-нибудь? — улыбнулся я.
— А можно я его добью? — рыбак мечтательно посмотрел в мою сторону.
— Не надо, ему и так сильно досталось, — покачала головой Натали.
В её взгляде на меня почему-то светилась обеспокоенность.
— Джереми, оставь нас, пожалуйста, — обратилась она к своему жениху, а потом и к маячившему в коридоре телохранителю: — И ты, Майкл. Я хочу поговорить с Эльтаиром наедине.
— Это небезопасно, — заикнулся было Майкл, Джереми ему поддакнул, но Натали твёрдо повторила:
— Я хочу поговорить с ним наедине. И не волнуйтесь за меня: на мне Лерзонский щит, забыли? Эльтаир не причинит мне вреда, не переживайте.
— Никогда, — абсолютно серьёзно подтвердил я.
Переглянувшись, парни с неохотой удалились. А Майкл перед уходом предупредил:
— Если хоть пальцем её тронешь — порву, как Птицу Счастья, и закопаю там же под розами, понял?
Я не проникся, но на всякий случай кивнул:
— Понял.