Глава 23

О чем я только думала? Пока охрана бегала по коридорам, я ушла в спальню, где нет камер. Уж если придаваться самобичеванию, так не под зорким взглядом камер.

И так как приручить Бориса и реально ли это? Можно попробовать стать мягкой, отзывчивой. Но ведь мужчины любят сами добиваться цели. Если так, то мне надо наоборот вырываться и качать права. И как между нежностью и строгостью найти золотую середину?

— Ох, Зоя, где тебя носит? — простонала, падая на постель и обнимая подушку.

Подруга бы могла дать дельный совет. Она в амурных делах спец. Кого хочешь приворожит, а если надо, и отвадит. Это у меня никого не было, и я знаю одну лишь теорию, и то по книгам и словам подруги.

Сейчас я должна действовать, а как — сама не знаю. Права качать бесполезно, вернее это перебор. Но я должна найти ту самую веревочку, благодаря которой Громов станет мягче ко мне.

Как по мне, нам нужно просто больше общаться. Отношения ведь именно на этом строятся, пусть и липовые, как у нас. Хотя я, кажется, уже ничего не понимаю. А как отличить настоящие отношения от ненастоящих, если мы спим вместе? Разве так можно?

Я так задумалась, что когда в комнату влетел Борис, я подпрыгнула на месте. А он что тут делает? Он ведь должен быть на работе. Или это все из-за взлома? Ох, придется в следующий раз быть поосторожнее.

Борис быстро подходит ко мне с взволнованным взглядом и обнимает. Кажется, пришло время для практики. И так, мягкая и строгая, посмотрим, что ему понравится.

Разговор про пленницу как-никак подходил, хотя я понимала, что лучше об этом не говорить. Но я как раз и права качаю, как жена и проверяю границы дозволенного. При этом стараюсь быть нежной. Даже обняла. Его тело лишь на миг замерло, а потом расслабилось. Неужели нравится обычная ласка?

И, кажется, все шло нормально, он отвечал, да злился, но это ведь нормально. Муж не любит, когда ему перечат, это я усвоила давно, но не могла не позлить. Но что-то пошло не так.

Его глаза стали дикими и жадными. Руки уже не обнимают, а ласкают. Пытаюсь вырваться. Данная ситуация меня как пугала, так и заводила. Я знала, что муж не причинит мне зла. И когда тело запылало, просто не смогла отказать. Возможно, это моё женское либидо затребовало больше после стольких лет воздержания.

Не знаю что да как, но мужу я отдалась со страстью. Быстро, горячо, глубоко, и один раз.

Чувствую, как он, толкнувшись последний раз, замирает на мне, и не знаю, как реагировать. Я ведь думала, мне ночи хватит, а тут…

— Прости маленькая, я не хотел срываться, — прошептал Борис, скатываясь с меня на вторую половину кровати.

Не знаю, что ответить. Рада ли я? Кажется да. А ещё я поняла, что не знаю, что делать. Я была и мягкой и строгой, даже драться пыталась, и вот как мужчину понесло. Мне срочно нужна Зоя!

Медленно поправляю на себе платье и стараюсь не смотреть на мужа. Пусть он не видит моих пылающих щек.

Сажусь и хочу уже встать, как Громов садится позади меня.

— Ты злишься? — спрашивает, притягивая к себе на колени. Его голос серьёзен и немного холоден, а вот руки горячие, и именно они сейчас гладят по спине и рукам. Его ласка успокаивала и казалась такой интимной.

— Я не знаю. Прости, я просто вообще не знаю, как себя вести с тобой, — шепчу, сидя смирно.

— Будь собой, мне нравится!

— А разве не ты пытаешься меня изменить? — спрашиваю и все же разворачиваюсь. Борис все время говорит, какой мне быть. Сильной, непробиваемой, серьёзной. Но я ведь не такая!

— Я пытаюсь сделать тебе маски. В моём мире они тебе пригодятся, — уверенно чеканит он, вставая.

— Маски? — это что еще такое? И хочется спросить больше. Но я зависаю, смотря на тело мужа.

Сильное, подтянутое, и как оказалось, с татуировками. Их не видно под рубашками, но вчера я успела его рассмотреть. На груди рисунок орла, на руке дракон. Был ещё большой рисунок на спине, но его я не успела рассмотреть полностью. Ничего, ещё представится случай.

— Маски, Милена. Со мной ты хрупкая и нежная, но вот на приемах… там тебя должны уважать, а ты умей держать лицо. Многие захотят тебя проверить. Будут задавать вопросы, и поверь, они могут быть бестактными. Богатым можно все. И вот тут нет места смущению и розовым щечкам, лишь холодный взгляд и легкая улыбка.

— Борис, зачем ты посвящаешь меня в свои дела, если я должна буду потом уйти? Зачем мне знать так много? — это вопрос не давал мне покоя уже давно. Свидетели долго не живут, так пишут в любых книжках. А так же там было, что жена сидит дома и молчит, в дела не лезет. Так зачем я учила целые списки с родословной?

Громов снимает рубашку и откидывает её. Подходит ко мне и склоняется к самому лицу.

— А что ты знаешь? Я дал тебе лишь основу. Как по мне, лучше быть проинформированным, чем слепым котенком. Ты должна знать, с кем можно говорить, а с кем нет, если меня не будет рядом. За кем можно пойти, а от кого держаться как можно дальше. Я не хочу, чтобы моя женщина казалась глупышкой. Красивая женщина рядом — это всегда хорошо, но если она ещё и умная, так вдвойне приятно!

Сижу и перевариваю его слова. С какой-то стороны он прав. Знания — сила. Но не аукнется ли мне это потом? Поглядывая на молчаливого Бориса, я не знала ответа. Я вообще его не знаю. Да, он дал досье на себя, но этого мало. Для меня мало.

— Почему ты хмуришься? — спрашивает, проводя ладонью по щеке. И этот жест был так необычен для него. Важная шишка, которую все бояться, и такая нежность.

— Мы можешь чаще вот так просто говорить? — решаюсь на просьбу, хотя знаю, что мне могут легко отказать, и я не должна злиться.

— Почему бы и нет. Но не в ближайшие дни. Прости, у меня много дел. Сегодня и завтра приедет твоя подруга. Сходите в салон, подготовитесь к вечеру, — точно, вечеринка.

— Борис, а можно не белое платье? Я люблю белый цвет, но тебе не кажется, что его слишком много в моём шкафу?

Губы мужчины дрогнули в улыбке, но глаза остались холодными.

— Дома ходи в белом, мне нравится. А для вечера я сам выберу тебе наряд другого цвета. Идет? — хоть что-то.

— Спасибо, — благодарю, и решаюсь ещё раз проверить, что же нравится мужчине. Прижимаюсь щечкой к его руке и закрываю довольно глаза.

Рычит, а потом запускает руки в мои волосы и сильно сжимает. И как это понимать?

— Ты меня с ума сводишь! Моя, только моя! — шипит, а потом жадно целует. Кажется, ему понравилось. А ещё я поняла, что агрессия и Борис неразлучны. Он всегда будет такой дикий и необузданный.

Громов оторвался от моих губ, когда они прилично опухли.

— Сегодня к вечеру привезут твой подарок. Ты выбрала комнату, куда его поставят? — неожиданно спрашивает он вставая.

— Подарок? — он разве мне что-то обещал? И как можно так резко меняться?

— Рояль. Он большой надо много места. Хорошо, что дом полупустой. Походи с подругой выберите, где его разместить, — говорит муж, как ни в чем не бывало, при этом роясь в своем шкафу.

Он достает белую сорочку и начинает одеваться.

— Хорошо, я поищу, — говорю чуть заторможено, так как ликую в душе. Настоящий рояль у меня! Неужели я смогу коснуться клавиш и отдаться музыке? Просто погрузиться в приятные ощущения, и отдохнуть душой.

— Умница, я буду к ужину. Кстати, умеешь завязывать? — и показывает синий тонкий галстук.

— Прости, в моей семье не было мужчин. Но я могу посмотреть в интернете, — хотелось что-то и ему сделать приятное. Пусть это будет такая мелочь, как завязать узел на его шее.

— Ну, попробуй, — усмехнулся он. А потом за пару секунд сам себе сделал идеальный узел. И зачем тогда я? Или это была проверка? От этого мужчины можно что угодно ожидать.

— Так, я пошел, а ты отдохни. Охрану я сниму, можешь погулять по дому и на улице. Салон у вас завтра, я уже все заказ, — быстро говорил он, накидывая пиджак.

— А салон — это безопасно? Там не будет всех этих съёмок и …

— Я его арендовал на весь день. И поставил им условие, нарушат, я под снос здание отдам. Поэтому поверь, они будут сама любезность и понимание, — усмехнулся Борис, приводя себя в идеальное состояние.

Теперь он собран, расчетлив и как всегда неотразим. Костюм сидит идеально. Даже и не скажешь, что недавно он овладел мной. Я-то вот сижу помятая и немного растрепанная. Надо будет переодеться перед приходом Зои и душ принять, а то ещё подумает, что меня тут мучили.

— Отдыхай, родная, — произносит Громов и целует в макушку. А потом быстро уходит, оставляя меня растрепанную и удивленную. А в ненастоящих отношениях целуют на прощание?