Глава 27

«– Пишет вам скромный служитель Обители Создателя нашего, дабы поведать о событиях, свидетелем коих я стал.

Как вы знаете, недавно я должен был исполнить последнюю волю веды, ушедшей к Создателю двенадцать зим назад. Имя веды той Ивонна. Со мной отправился Гаспар, несущий при себе документы, должные подтвердить мои слова.

В потаенном месте в предгорье, нашлась нужная нам деревня, носящая имя Камнесерд. Там, в одном из домов мы отыскали деву, чье имя было названо ушедшей ведой.

Вы знаете, Ваше Пресвятейшество, людские сердца порой грубы и злы. В доме том я увидел несправедливость, но поделать с этим мало что мог.

Помогло слово веды, оставившей деве, которую мы с Гаспаром искали, небольшое наследство. Состоит оно из разрушенной хижины и небольшого участка земли.

Вы, наверное, задаетесь вопросом, почему я не вернулся обратно, раз все было улажено? А дело в том, что при взгляде на деву ту, в моем сердце вспыхнула давно утерянная надежда. Ибо лик ее, как отблеск прошлого, запечатленный в памяти, неумолимо навевающий воспоминания о днях минувших.

Взгляд ее острый, прямой, и носит отголоски огня, который мы оба хорошо знали. Форма губ, острота подбородка, дуга бровей и цвет глаз – все это незримо напоминает об утрате невосполнимой. Сходство заставляет меня вспомнить о дите, чья судьба казалась предрешенной.

Я не смею говорить наверняка, ибо неверие и сомнения все еще владеют мною. Но я слаб, потому позволил надежде овладеть душой.

Быть может, искра той жизни не была погашена, как мы оба полагали?

Дабы разобраться в этом, я взял на себя смелость остаться рядом с девой, оправдав это тем, что желаю помочь ей в быту, так как наследство, оставленное ведой Ивонной, требует мужской руки.

Прошу понять меня, Ваше Пресвятейшество.

Я вернусь сразу, как любые сомнения развеются, и я узнаю правду.

Смиренный и преданный воле Создателя нашего,

Алберик.»

Дочитав письмо, Климент, сам того не понимая, поднялся в волнении. Он с недоверием снова и снова перечитывал строчки. Сердце его при этом колотилось от недоверия.

Когда каждая буква надежно отпечаталась у него в разуме, он аккуратно положил бумагу на стол. После этого Климент достал висящий на его шее ключ и открыл ящик. Затем поднял второе дно и достал на свет тщательно запечатанный деревянный тубус. Поколебавшись мгновение, он открыл его и являя на свет свиток.

Еще пару минут Климент сидел неподвижно, а потом все-таки развернул пергамент.

Оттуда на него взглянули знакомые глаза, начертанные на желтой коже стойкими чернилами.

Лицо, улыбка, ровная осанка – все это, как оказалось, Климент помнил очень хорошо.

Посидев в оцепенении еще какое-то время, он свернул пергамент, спрятал его снова в тубус, а затем направился к выходу, но, вспомнив о письме, вернулся к столу и забрал его. Климент не мог позволить, чтобы кто-либо еще прочел эти строки. И пусть прошлое давно минуло, и людей, которые были вовлечены в старые дела, рядом почти не осталось, ему не хотелось рисковать.

– Ваше пресвятейшество? – отреагировал на его появление ближайший служитель.

– Гаспар уже покинул обитель?

– Да, ваше пресвятейшество, – ответил человек. – Вернуть его?

Климент обдумал это и кивнул.

– Направьте его в мою келью.

Если служитель и был удивлен такой просьбой, то ничего на это не сказал. Просто поклонился и торопливым шагом отправился выполнять приказ.

Сам Климент пошел к своим покоям.

Там он, немного поколебавшись, скинул официальные одежды, а вместо них надел самое простое одеяние коричневого цвета. Особый крест, выдающий его положение, Климент тоже снял, но оставить его позади он не мог, поэтому аккуратно завернул в платок и спрятал в кармане.

После Климент достал походную сумку и принялся собирать вещи.

К моменту, когда он все завершил, в дверь вежливо постучались.

Климент разрешил войти. Сразу после этого дверь открылась, и показалось лицо служителя, ушедшего выполнять его приказ.

– Он вернулся, ваше пресвятейшество.

– Позови.

Служитель кивнул и вышел. Вскоре в келью вошел явно смущенный и не понимающий, что происходит, Гаспар.

– Ваше пресвятейшество?

Климент подозвал его и усадил на кровать, представляющую собой жесткую широкую лавку, поверх которой лежало шерстяное покрывало. Затем сел рядом.

– Поведай мне еще раз о том, что увидел ты в Камнесерде, – попросил он Гаспара и добавил: – В мельчайших подробностях.

Если писарь и был удивлен такой просьбой, то никак этого не показал. Он просто кивнул и пустился в рассказ, не забывая добавлять множество мелочей, о которых раньше не стал упоминать.

Как только Гаспар закончил говорить, Климент поднялся.

– Мне нужна ваша помощь, – произнес он. – Вы не откажите мне в ней?

Гаспар тоже встал.

– Вы можете просить о чем угодно, ваше пресвятейшество. Пока это не нарушает законы королевства и не порочит мою честь и совесть, я всегда помогу Обители Создателя нашего.

Климент довольно кивнул.

– Ничего предосудительного я вас не попрошу, уверяю, – произнес он. – Просто небольшая помощь одинокой деве. Не более того.