глава 11

София

Я шла на свою первую в этом мире работу. Настроение, несмотря на визит противного Хранителя, было отличное. На углу улицы всё также торговала гюрешами Люсия. Я махнула ей рукой, собираясь пройти мимо. Всё же я хорошо позавтракала, да и сейчас брать в руки жирненькие гюреши не хотелось, чтобы потом не искать, где жирные пальчики можно будет помыть. Но Люсия не дала мне пройти мимо и даже крикнула, чтобы я подошла.

Время у меня было, и я направилась к торговке. Несмотря на плотный завтрак, рот сразу наполнился слюной — так вкусно пахли свежие гюреши.

Но, как оказалось, Люсия меня позвала не для того, чтобы узнать, почему я не покупаю гюреши, а для того, чтобы предупредить.

— София, — тихо проговорила обычно громкоголосая торговка, — скажи мне, ты, случаем, не в том доме живёшь? — и она показала на мой временный дом.

— В том, Люсия, — ответила я и улыбнулась.

— Значит, это к тебе приходил тёмный, — горько проговорила она, — верно?

Я кивнула, думая про то, как давно в этом месте торгует Люсия и можно ли её расспросить.

Люсия вдруг достала платочек и промокнула глаза:

— А я ведь её знала.

— Кого? — спросила я.

— Ту, что жила в этом доме до тебя, — ответила торговка. — Ей тоже нравились мои гюреши.

— А куда она делась? — я подумала о том, как же мне надоели все эти тайны.

— Не знаю, — ответила Люсия, — она покупала гюреши почти каждый день, но однажды просто перестала выходить. И больше я её не видела.

Торговка вдруг понизила голос до шёпота:

— Ведь с каждым разом она становилась всё слабее. В последнее время ей уже было сложно даже просто выйти из дома.

Потом посмотрела на меня и добавила:

— И к ней тоже ходил тёмный, красивый такой. Мне кажется, что она его любила.

— Тот же самый? — почему-то мне стало неприятно.

— Нет, другой, — Люсия помолчала и спустя мгновение добавила: — Но и он тоже пропал.

Я оглянулась, подозревая, что мне уже пора бежать, как вдруг Люсия сказала:

— Я знаю, кто ты.

Я вздрогнула.

Люсия, заметив это, сказала:

— Не бойся, я не выдам. Наоборот, если будет нужна помощь, только скажи.

И в этот момент к прилавку подошёл покупатель, и Люсия в обычной своей громкоголосой манере начала ему расписывать товар.

И я так и не узнала, почему вдруг Люсия решила мне помочь и что все вокруг знают обо мне такого, чего не знаю я.

Но надо было спешить. Когда подошла к ателье, до назначенного времени оставалось пара минут.

На входе в ателье меня поджидала девушка, одетая в похожее на моё серого цвета платье.

— София? — спросила она.

Я кивнула.

— Я Кло, — преставилась она и тут же сказала: — Пойдём, мадемуазель Ланвиль страсть как не любит, когда опаздывают.

— А где она сама? — спросила я, оглянувшись.

— Работает в зале, — Кло махнула рукой на красиво оформленный вход в торговый зал салона.

А мы с ней свернули в не замеченную мной ранее дверь, находившуюся рядом с входом в салон.

«Так вот почему Кло послали меня встретить! — подумала я. — Вход в мастерскую ателье отделён от торгового зала салона».

В мастерской было довольно светло. Окна хоть и не были такими же большими, как в салоне, но пропускали достаточно света. В помещении, помимо меня и Кло, находились ещё три девушки. Две что-то делали с платьем на швейном манекене, а одна работала за чем-то очень похожим на швейную машинку.

— Доброго всем утра! — весело сказала я.

Девушка, сидевшая за машинкой, взглянула на меня неодобрительно, а вот девушки у манекена заулыбались.

Кло сказала:

— Это София, она будет подрубать швы, — и я заметила, что она особо подчеркнула, что я не претендую на работу на целый день. — София будет приходить на два часа в день, поэтому вам надо приготовить работу для неё. Так мы сможем заканчивать платья быстрее, и у нас будет больше заказов.

Те двое, которые подшивали платье на манекене, снова улыбнулись. А вот девушка за машинкой с недовольным лицом произнесла:

— Ага, Клотильда, знаем мы таких. Сначала на два часа, потом на пять, а потом согласится на меньшую плату и кого-то из нас уволят.

Кло, усмехнувшись, оглянулась на меня и представила:

— Это Марисоль, она у нас самая строгая, но и лучшая швея.

Потом Кло показала на девушек возле манекена, но не успела их представить, они сами весело назвали свои имена.

Одна из них была светленькая, с волосами, отдающими рыжиной, а другая — тёмненькая, почти как я.

Светленькую звали Зарина, а тёмненькую — Фелиция.

Дальше на швейный профессионализм меня проверять не стали. Выдали мне ворох платьев, коробку со швейными принадлежностями и указали, за каким столом работать.

Только Марисоль не преминула сказать, чтобы я работала аккуратнее. Потому что многие из этих заказов для весьма привередливых клиентов, и некоторые придут за ними уже сегодня.

Что любопытно, как только я сделала первый стежок, то испытала почти такое же наслаждение, как сегодня утром от свежеиспечённого круассана. Сначала казалось, что пальцы не очень хорошо слушаются, но уже через несколько стежков у меня создалось впечатление, что прежняя хозяйка этого тела шить умела и занималась этим регулярно.

За два часа я справилась почти что с шестью платьями. Шестое дошила, задержавшись на пятнадцать минут. Даже строгая Марисоль присвистнула и придирчиво осмотрела швы. И, не найдя огрехов, сказала:

— Своё место я тебе всё равно не отдам.

Остальные девушки улыбнулись.

— Не обращай внимания, — сказала Зарина, — на самом деле Марисоль добрая, просто такой характер.

Пока работали, немного разговорились. Конечно, девушки стали выспрашивать, откуда я и какими судьбами попала в столицу. Пришлось немного насочинять, что получила в наследство небольшой домик и переехала от злых опекунов.

Я, продолжая поддерживать образ деревенщины. А как ещё информацию-то получить? Рассказала, что утром видела тёмного мага, а вот светлых не видела.

Девушки, удивившись, что в моей деревне об этом не знают, рассказали, что светлые в основном не живут в столице. Что тёмных в столице много, а они светлых не жалуют. И вся власть у тёмных. А светлые всё равно что простые люди, не могут применять магию, чтобы заработать, и прозябают в бедности. В основном сдают магию для накопителей, но платят за это тоже немного.

Мне пришлось сказать, что опекуны не занимались моим образованием и что читаю я с трудом. После этого признания даже Марисоль стала относиться ко мне добрее.

Фелиция сказала, что у неё бабка была светлым магом, вот они и поселились на окраине, чтобы не попадаться тёмным. А в столицу она приехала выучиться на швею.

— А почему они не уедут в другое королевство? — спросила я.

Фелиция рассмеялась и сообщила, что из нашего королевства в остальные пять королевств можно попасть только по специальному разрешению.

А потом понизила голос и добавила уже шёпотом:

— Говорят, что есть проводники. Если добраться до приграничной деревни, то могут и провести, но дорого стоит.

У меня ещё был вопрос, но почему-то мне показалось, что Марисоль стала подозрительно на меня поглядывать, и я решила задать его потом.

Попрощалась с девушками. Подумала, что успею, пока ещё Люсия не ушла, прикупить гюрешей. И, может быть, выясню у неё про светлых и тёмных. Но когда пришла на угол, то Люсии там уже не было.

«Наверное, распродалась», — подумала я и пошла прогуляться, пока светло, посмотреть, что ещё есть в округе, да и найти магазинчик попроще, чтобы разжиться одеждой.

В результате нашла небольшую лавку, где торговали недорогой одеждой. Купила себе два платья и костюм, широкую юбку, которую решила переделать под юбку-брюки, блузку и куртку.

А ночью мне снова приснился сон…

Только вот в этом сне я больше не делала ничего такого, за что снова пришлось бы краснеть, с Хранителем, даже наоборот.

Мне приснился Хранитель, который разговаривал с ещё одним мужчиной. Называл он его Теон. И говорили они… обо мне.

И вот разговор был весьма интересным.