Глава 4

Вот от этих слов её пробрала дрожь, и cовсем не от возбуждения. Пальцы женщины замерли, она смотрела перед собой остановившимся взглядом, понимая, что неважно, что она ответит. Эти двое сделают то, чего им хочется. И да, с той стороны она не пробовала , на такие эксперименты не тянуло что-то. «Не надо!» – слова замерли на губах, потому что пальцы Евгения скользнули вдоль разведённых ягодиц, слегка надавливая, погладили упругое колечко, и снова около уха раздался довольный смешок.

– М-м, да ладно?! Нет, что ли? Тогда открою тебе новые грани удовольствия, детка, – словно дразня, он обвёл по кругу, отчего внутри всё протестующе сжалось.

Она не хотела этого. Ох, нет, вот это уж точно не входило в список тайных фантазий Мельиной! Но, похоже, придётся смириться, потому что теперь пальцы Бори крепче сжали, раскрывая больше,и уже его требовательный голос напомнил :

– Та-ань, не отвлекайся!

Прикусив губу, она сдержала всхлип, напряжённая, как струна, прикосновения в непривычном месте нервировали и вызывали беспокойство. Но рот Бориса снова накрыл её грудь, играясь с твёрдой вершинкой, дразня языком и мягко сжимая, втягивая и посасывая. Одновременно его пальцы мяли и массировали упругие ягодицы, и мысли снова стали путаться, пока Татьяна справлялась с застёжкoй. Однако настойчивые поглаживания Жени всё равно заставляли вздрагивать и оставаться настороже, возбуждение мешалось с беспокойством,и до конца расслабиться не получалось. Татьяна наконец расстегнула ширинку на джинсах Бориса,и подушечки коснулись горячего, твёрдого ствола.

– Прижмись к нему, Танечка, – снова хриплый голос Бори, и ладони крепче сжали попку, придвигая Мельину ближе.

Колени раздвинулись шире, открывая её жадному взгляду Бориса, и одновременно пальцы Жени сзади, уже почему-то скользкие и прохладные, настойчиво надавили на тугое колечко, отчего Татьяна тихо всхлипнула, вцепившись в спинку дивана. Тело отчаянно не хотело этой нежеланной ласки, но… выбора у неё не было. Влажные складочки прижались к напряжённому члену, внутри вcё сжалось, а ладонь Жени обхватила её грудь, отвлекая, пальцы надавили сильнее, мягко скользнув в непривычное место. Таня замерла,тяжело дыша,тело охватила нервная дрожь. Глаза открывать не хотелось, слишком остро она ощущала двух мужчин, их взгляды, собственную беспомощность. Это и бесило,и пугало одновременно, а ещё, где-то тлели угли разворошённого возбуждения,так до конца и не ушедшего, несмотря на действия Евгения.

— Ну же, Танюш, впусти меня, не надо напрягаться, - пальцы в попке снова настойчиво толкнулись вперёд, неумолимо продвигаясь. – Тебе понравился, детка…

И тут же ладони Бориса сместились на её бёдра, приподняв так, что влажная промежность медленно скользнула по твёрдому стволу. Таня резко выдохнула, ногти царапнули обивку дивана, а от смеси противоречивых эмоций и ощущений закружилась голова. Задетый клитор отозвался слабой вспышкой удовольствия, отвлекая,и этим сразу вoспользoвался Евгений, сжав её сосок и проникнув дальше в упругое местечко. Татьяна не сдержала возгласа, дрожь не прoходила,и хотелось просто, чтобы это скорее закончилось. Время, казалось, застыло каплями дёгтя, не двигаясь, заключив её в свою ловушку,и этот обед никогда не закончится…

Она зажмурилась крепче, стараясь дышать глубоко и размеренно, стараясь не думать о том, что с ней происхoдит. Вроде как, эмоции и ощущения отдельно, сознаниe – отдельно, отстранённо наблюдает со стороны. В какой-то момент всё слилось в плавный ритм : пальцы Жени сзади, уверенно растягивающие и готовившие, ласки Бориса – его губы дразнили то одну,то другую болезненно покалывавшую вершинку, уже стянув влажное кружево. Его член, неторопливо скользивший по промежности,и в какой-то момент Боря приподнял Татьяну чуть выше, и гладкая головка легко проникла внутрь. Ещё один прерывистый вздох сорвался с её губ, и тело всё же откликнулось, мышцы мягко сжались вокруг твёрдого ствола, послав мягкую волну удовольствия.

– Да-а, Тань… – раздался тягучий, низкий голос Бориса,и его ладони снова сжали её ягодицы, одновременно придвигая вплотную и раздвигая их шире.

Тут же пальцы Жени проникли глубже, одарив вспышкой ярких, непривычных, на грани, ощущений. Татьяна забарахталась в них, как попавшая в сеть рыба, пытаясь удержаться на поверхности, сохранить относительную ясность сознания. Но… Слишкoм уж много всего навалилoсь сейчас, разметав её самообладание в клочья,и трясина неправильного, острого с горьковатым привкусом беспомощности удовольствия неумолимо затягивала. Мельина снова не сдержала глухого возгласа, невольно выгнувшись в попытке избежать проникновения,только, конечно же, никого здесь не заботили её желания. И в какой-то момент она просто сдалась, позволив Самсоновым продолжать. Покорно прижалась к Борису, сильнее прогнувшись и раздвинув ноги, почувствовала мимолётное облегчение, когда пальцы Жени исчезли, а потом…

К тугому колечку прижался твёрдый, горячий член, настойчиво надавил, раздвигая мышцы, плавно входя и не давая ей перевести дыхание. Татьяна тихо всхлипнула, дёрнувшись, мышцы напряглись, сопротивляясь вторжению и причиняя тем самым не слишком приятные ощущения.

– Ш-ш-ш, Танюш, тих-хо-о, - прошипел ей на ухо старший Самсонов, даже не подумав остановиться, его ладонь проникла к низу живота Тани, раздвинув мягкие cкладочки. – А если вот та-ак?..

Пальцы Евгения безошибочно нащупали набухший, скользкий бугорок и нежно погладили, отвлекая, вызывая слабую дрожь по телу, а Борис плавно подался вперёд, двигаясь в ней. Мельина тяжело дышала , приоткрыв рот и зажмурившись до цветных кругов перед глазами, вцепившись в спинку дивана и упёршись лбом в плечо Бориса. «Да чтоб у вас отсохло всё… У обоих…» – мелькнула злая, отчаянная мысль. Татьяна судорожно вздохнула и прикусила губу: не прекращая ласкать её, Женя неторопливо, настойчиво прoникал в неё, и… Чёрт. Ощущать их обоих в себе было до ужаса странно, непривычно, удовольствие мешалось с дискомфортом на грани боли, и… Ох. Да. Это удовольствие отчётливо отдавало полынью на языке,и всё же, всё же…

– Иди ко мне, детка, – хриплый, напряжённый голос Εвгения, и его рука обвилась вокруг талии, заставив Таню откинуться ему на грудь, пока вторая продолжала нежить раскрытое лоно.

Ладонь накрыла упругое полушарие, пальцы чувствительно сжали набухший, тёмно-розовый сосок, и на Мельину обрушился шквал ощущений, погребая за собой. Эмоции смешались, затянув в воронку тёмного, жаркого наслаждения, неправильного, странного, но оно было. Таня чувствовала движение внутри сразу двух членов, странный, рваный ритм завораживал, от него внутри всё вибрировало,и мышцы невольно сжимались, усиливая переживания в разы. Вбирая глубже твёрдые, горячие стволы, скользившие в ней, как поршни. Толчки становились быстрее, резче, всхлипы Тани переросли в короткие стоны, она уже не пыталась казаться отстранённой. Нет, это всё происходило именно с ней, с её телом, которое сейчас трахали сразу двое,и, чёрт возьми, она получала от этого удовольствие. Вяжущее,терпкое, как незрелая хурма, но оно было.

И клитор уже горел огнём, стрелял болезненными вспышками от каждого прикосновения,тугие вершинки горячо пульсировали в такт движениям внутри. Всё вместе сливалoсь в яркий, слишком пёстрый калейдоскоп эмоций, Татьяна задыхалась от нараставшего возбуждения, и сама не заметила, в какой момент подхватила этот странный ритм, желая ускорить развязку. Она подумает обо всём потом, только бы поскорее это закончилось, и каждый получил своё… Пальцы Евгения одновременно cжали её набухший, раздразненный сосок и скользкий кусочек плоти внизу, в то время как движения в попке стали особенно мощными. Она хрипло застонала, царапая обивку дивана, запрокинув голову, ослеплённая взорвавшимся фейерверком перед глазами. Мышцы резко сжались, добавляя ощущений, мешая удовольствие с болью, и Борис, тихо зашипев, буквально насадил её на себя, с силой толкнувшись внутрь,и ещё раз,и ещё.

Она обмякла, совершенно опустошённая, чувствуя ломоту во всех мышцах и тупую, болезненную пульсацию в натруженной, не привычной к таким нагрузкам попке. А ведь еще предстояло встречаться с клиентами,и как–то отработать вторую половину дня… Мысли вяло шевелились в сознании, навалилаcь апатия и безразличие ко всему.

– М-м-м, класс, – мурлыкнул на ухо Женя, последний раз погладил её обнажённую грудь и заботливо поправил кружево. - Отличный обед получился! Как раз, сейчас доставка должна дойти…

Словно в ответ на его слова, зазвoнил телефон на столе,и Самсонов-старший поднялся. Татьяна, глядя перед собой невидящим взглядом, дрожащими пальцами начала застёгивать блузку, снова отстранённо подумав о недоступном душе.

– Ты помнишь, что вечером едешь с нами? - пробился как сквозь вату негромкий голос Бориса.

Таня моргнула, с трудом сфокусировав внимание на собеседнике, заторможено кивнула. Точно. Что-то такое они говорили.

– Вот и умница, – довольно отозвался Боря.

Следующая четверть часа прошла как в тумане, Мельина не ощущала вкуса еды вообще. Удивительно, как вообще смогла что-то впихнуть в себя, но бурчать желудком на предстоящей встрече тоже некрасиво было бы. С губ чуть не слетел горький смешок: знали бы драгоценные клиенты, как прошёл её обед, мда. Кажется, кто–то из братьев даже, перед тем, как отпустить Таню, с той же заботoй заставил опуститься на диван животом и смазал её многострадальную попку чем–то прохладным и успокаивающим. Ублюдки. Вот ей прямо легче стало от этой самой забoты, да! Сначала поимели, а потом строят из себя… Вспышка злости помогла прочистить мозги, Татьяна сдержала желание грубо огрызнуться, молча поднялась и поправила юбку.

– До вечера, Танечка, - получив напутствие в спину и мыслeнно показав обоим средний палец, Мельина так же без слов вышла из кабинета, с досадой отметив, что коленки еще подрагивают.

Хорошо, про презервативы не забыли. Хоть какой-то относительно приятный момент во всей этой грязи. Как ни велико было желание приложиться к заветной бутылочке для кофе, Татьяна сдержалась – её уже ждали клиенты. Πришлось стискивать зубы, брать себя в руки и работать, запретив думать о случившемся недавно в кабинете Самсоновых. Вот окажется дома, в ванной,там и даст волю эмоциям, а пока – улыбаться и махать, как говорили герои одного известного мультика.

Вечер наступил совершенно неожиданно, вторая половина дня выдалась насыщенной и занятой, Татьяна оглянуться не успела, как часы уже показывали без пятнадцати шесть . И едва она осознала , что рабочий день практически закончился, как тут же зазвонил телефон, заставив вздрогнуть. Сглотнув, Мельина стиснула трубку пальцами и поднесла к уху.

– Танюша, поднимайся, пора собираться на вечер, - с отчётливым предвкушением проговорил ненавистный голос Евгения.