Глава 4

- Ханна, иди обедать!

Наконец-то! Есть хотелось просто зверски.

Берта успела принести хворост и растопить печь. Над огнём висел уже знакомый мне котелок, только сейчас вместо трав там кипела вода, в которой варились кусочки теста.

Когда Берта налила мне полную миску горячего варева, я поняла, что это блюдо очень похоже на галушки, приправленные обычным постным маслом.

А вкусно-то как!

На десерт мне предложили кусочек козьего сыра, но я отказалась – в меня бы просто больше не влезло. Старуха снова как-то странно на меня зыркнула, и стала прибирать со стола.

- Я помогу!

Потянулась за кружкой, в которой оставалось немного воды, но Вайс как раз в этот момент сунулся мне под ноги, рука дрогнула и кружка опрокинулась. Вода разлилась по столешнице.

- Я уберу!

- Сиди, я сама, - вздохнула Берта.

Мне стало так неудобно, вместо помощи я только мешаю. Это тело такое неповоротливое! Так захотелось, всё исправить, чтобы вода снова оказалась в кружке, только сделанного уже не воротишь.

И тут, прямо у меня на глазах, пролитая вода вдруг стала собираться в небольшие шарики. Я словно заворожённая смотрела, как эти водяные бусины скатывались прямо к лежащей на боку кружке.

Это и есть магия? Значит, Берта всё же маг!

- Кто ты? Ты не моя Ханна!

Вопрос прозвучал, словно гром среди ясного неба.

Водяные шарики дружно лопнули и снова растеклись по столу обычной лужицей. Я подняла голову и попятилась. Глаза Берты снова светились, а седые космы развевались вокруг головы, словно их раздувал ветер. Только в доме даже сквознячка не было.

Под ногами заскулил Вайс. Он прижался к моим ногам, словно ища защиты. Странно, но это подействовало на меня успокаивающе.

- Когда вы поняли?

- Ханна обожает козий сыр и ни за что от него бы не отказалась!

Я согласно кивнула, да я люблю сыр, но другой, более твёрдые сорта.

- У родителей Ханны была огненная и земляная маги. В таком союзе не рождаются водяные маги. Кто ты?

Вот это сейчас, про магию, было совсем непонятно. На вопрос я ответила просто:

- Меня зовут Анна. Я упала ручей, а когда очнулась, была уже в этом теле.

Берта вдруг вся как-то сникла, волосы больше не шевелились, глаза стали обычными. Она тяжело опустилась на стоящий возле стола табурет.

- Ханна… девочка моя… отмучилась… Утопил её всё же Тритон!

С минуту мы сидели молча, но меня очень волновало моё будущее, поэтому я спросила:

- Что теперь?

- Жить хочешь?

- Хочу!

- Тогда давай договоримся: я никому не скажу, что ты пришлая душа, а за это ты займёшь место Ханны. Хочу, чтобы её род возродился. Она ведь последняя оставалась.

- Да я как раз не против, сама об этом думала.

- Вот и ладненько! Вижу, девушка ты умная, думаю – поладим. Я буду тебе помогать.

- Вот за это большое спасибо. У меня как раз столько вопросов накопилось!

- Что ж, спрашивай!

- Что это сейчас было? – я кивнула на расплывшуюся по столу лужицу. – Вы маг?

- Нет, я не маг, - покачала она головой.

- Но я же видела! И обереги эти. А ещё у вас глаза светятся!

- Не маг я, другая у меня сила, природная. Ведьма я. Не любит нас народ, меня вон терпели ради оберегов этих. А вот ты настоящий маг. Водный.

- Я? Маг? – ткнула себя ладошкой в грудь и хотела уже рассмеяться над этой нелепой шуткой, да так и замерла.

Ханна была магом, но выгорела. А что если не до конца? Просто повреждённый мозг девочки всё это время не мог справиться с магией.

Но Берта сказала, что у союза огня и земли не мог родиться водный маг. Что-то я совсем запуталась.

- Вижу, ты всё поняла, - Берта посмотрела мне прямо в глаза. - Думаю, дело было так: когда Ханна упала в ручей, Тритон напитал её опустевшую магическую искру водной магией, чтобы превратить в русалку. Именно в этот момент твоя душа попала в её уже погибшее тело. Видимо Тритон никак не ожидал, что его жертва вдруг оживёт, - Берта усмехнулась. - Ещё и Оливер вмешался, он же тоже водник, пусть и слабенький. А Тритоны своих не трогают.

Да, наверное, всё так и было. Надо же – я настоящий маг!

- И что теперь?

- О том что магия проснулась пока никому знать не надобно. И в деревне лишний раз не показывайся, а то поймут, что с тобой что-то не так. Рано пока, учиться тебе нужно!

Тут она полностью права. Нужно сначала силёнок поднабраться, а потом уже права качать.

- А как учиться? Где? Оливер что-то про школу говорил.

- Нет, в школу тебе нельзя. В усадьбе книги по магии были. Ещё твоя мать по ним училась. Только запечатана усадьба, на крови рода. Я не пройду, тебе идти придётся!

Берта рассказала мне всё, что знала сама. Дом охранял древний артефакт, или оберег, как тут принято называть. Раз в год его нужно было напитывать кровью рода. И только получивший разрешение от главы рода, мог переступить через защитную черту.

Родители Ханны погибли, сама она артефакт так и не активировала и в один день, он просто вышвырнул всех за пределы ограды.

- Я дольше всех смогла ему сопротивляться, поэтому успела кой-какие вещи собрать. Да мебель из дома привратника вынести. Ханна тогда совсем не в себе была.

Сам оберёг в кабинете на каминной полке стоит. Шкатулка. Только ты сможешь её открыть. Что внутри не знаю, хозяева проводили ритуал только когда оберег в очередной раз выселял всех из дома. Запомни главное условие – его нужно напитать кровью рода!

- Почему Ханна не сделала это потом, когда пришла в себя?

- Не так всё просто. Дом хоть и признал Ханну, но не до конца. Дальше порога не пускал. Нужно выполнить какое-то условие. Вот только, сколько я её ни спрашивала, она мне так ничего и не рассказала.

В этот день Берта так и не позволила мне выйти на улицу, разве что добежать до уборной, пока она ходит в сарай за хворостом.

Когда я сказала, что не смогу вечно сидеть дома и мне в любом случае придётся общаться с селянами, она коротко сказала:

- Не сегодня!

Спорить я не стала, лишь попросила воды и тряпку, хотела прибраться у себя в комнате. Оказалось, что за водой нужно идти к колодцу в центр села или к ручью, что ещё дальше. И снова я услышала:

- Не сегодня! Не нужно лишний раз о себе напоминать. Не в такой день.

- Да в чём дело? Почему?

- Позже расскажу, если уж очень хочешь помочь, прикрой дверь на засов, да не мешай.

Деревянный засов нужно было положить на торчащие из стены железные крюки. Он оказался на удивление тяжелом. И как Берта его только поднимает?

Старуха тем временем выглянула в окно. Убедившись, что за нами никто не подсматривает, она опустилась на колени в одном из углов комнаты и, приподняв доску, вытащила небольшой сверток.

Внутри оказались уже знакомые мне палочки, камешки и косточки какого-то животного.

- Это куриные? – спросила я.

Берта засмеялась, словно закашлялась.

- Куриные… кха, кха, кха. Нечисти это косточки. Ещё со времён твоих родителей остались. Отменные охотники были! Знаешь, чем они зарабатывали? Убитую нечисть разделывали, да продавали. У артефакторов и зельеваров такие ингредиенты нарасхват. Магия в этой нечисти сильнее природной, из них лучшие обереги и зелья получаются.

Самое ценное в город возили, остальное выбрасывали. Я знаю куда. Потом, когда нужда настала, сходила, откопала, что смогла. Вот эти мелкие, с хвостов. Последние остались.

На тряпице лежали всего четыре тоненькие косточки.

- А теперь не мешай мне, работать буду!

Берта сначала перетрогала руками каждую из лежащих перед ней вещичек. Некоторые из них она откладывала в сторону, остальное аккуратно завернула в тряпицу и отложила на край стола.

Я сидела, молча наблюдая за каждым её движением, вдруг пригодиться. Взяв кусок бечёвки, старуха принялась плести оберег, при этом она постоянно что-то шептала. Камешки и палочки складывались в только ей понятный рисунок. А в центре всего этого - косточка нечисти.

Под конец её движения заметно замедлились, старые, словно обтянутые сильно измятым пергаментом пальцы слегка подрагивали. Закончив, она положила оберег на стол и, откинувшись спиной на стену, закрыла глаза.

- Устала, сил совсем не осталось.

- Вам поесть надо.

- Перестань вамкать, ещё услышит кто. Я твоя служанка, ты барыня. Запомни это! А раз взялась помогать, схорони всё это назад, в подполье.

Я сделала всё, как она сказала. Не касаясь голыми руками оберега, завернула его в чистую тряпицу и вместе со свёртком спрятала под половой доской. Только после этого сняла с двери запор., а потом накормила Берту остатками похлёбки. Даже Вайсу немного досталось.

Сама поела козьего сыра. Совсем свежий. Видать недавно делали.

Берта с трудом шевелилась, я видела, как тяжело даётся ей каждое движение. Поэтому наскоро раскатав по лавке матрас, попыталась её уложить.

- Там куры! – порывалась она выйти на улицу.

- Ложись, сейчас я их принесу.

Несушки нашлись в небольшом, сооружённом из прутьев загончике. Видимо они уже привыкли к ежедневному переезду, так что совсем не возражали, когда я взяла их на руки.

Потом сходила в сарай за хворостом. День потихоньку клонился к вечеру, нужно подготовиться.

Я уже закрыла ставни и собиралась запирать дверь на засов, когда в неё постучали. Берта махнула рукой, чтобы я шла к себе, а сама тяжело кряхтя поднялась и села на край лавки.

- Кто там?

- Это я, Петра! – послышался торопливый шёпот.

- Входи!

Дверь приоткрылась и внутрь юркнула крепко сбитая бабенка лет тридцати. В свете нещадно коптившей масляной лампы было трудно что-то ещё рассмотреть.

- А вы уже вечеряете, - заметила она разложенную постель.

- Чего надобно? – не слишком любезно спросила Берта.

- Мне бы оберег…

- Чем платить будешь?

- Вот, - Петра суетливо полезла за пазуху, достав узелочек.

На стол легли несколько монет.

- И вот ещё, - она покопалась в кармане и высыпала на столешницу с десяток разноцветных бусин. – Девке твоей, уж больно она их любит, по всей деревне собирает!

- Выйди за дверь, пока не позову! – велела Берта.

Как только Петра оказалась на улице, старуха зашептала:

- Ханна, достань оберег, положи на стол. И деньги возьми, прибери пока!

Когда я всё сделала в точности, как она велела, Берта вновь позвала покупательницу. Отдала ей оберег, рассказав как его активировать.

Та была не прочь поболтать, но старуха напомнила, что на улице уже вечер.

- Поспешай, Петра, смотри, уже темнеет!

Та ещё раз зыркнула глазами по комнате, только в такой темноте разве чего разберёшь и, попрощавшись, ушла. Я тут же следом закрыла дверь на засов и облегчённо выдохнула. Эта женщина почему-то вызывала у меня не очень приятные ощущения, да и запах после неё остался, терпкий, тягучий, горьковатый.

- Деньги, я сейчас принесу!

- Пусть у тебя будут, - махнула рукой Берта. – И ещё, если со мной что-то случиться, там немного за печной заслонкой припрятано.

- Хорошо, - кивнула я, - хотела снова назвать её на вы, но быстро исправилась, - ты ложись, а я сейчас по-быстрому ужин состряпаю.

Затопила печь, стразу стало светлее. Замесила тесто для лепёшек из муки воды и соли. Мы часто готовили их когда ходили в горы. Можно жарить хоть на сковороде, хоть на разогретом в костре камне.

Делала побольше, чтобы и на завтрак хватило. Хвороста в сарае совсем немного, нужно его экономить, лишний раз не жечь. Заварила чай, спросив у Берты каких травок в него положить.

- Ешь, пока тёплое, - подсовывала я ей очередную лепёшку.

Вайсу тоже досталось. Пёс и так худющий, в чём только собачья душа держится! Крошки со стола достались курам. Те в ответ благодарно раскудахтались, а потом отправились спать в своё гнездо.

Убрав со стола, проверила, не забыла ли повесить на дверь оберёг, после чего пожелав Берте спокойной ночи, отправилась спать.

Вайс растянулся на полу у кровати. А я ещё долго лежала, перебирая в голове всё, что сегодня узнала. Я баронесса, пасу овец, живу в покосившейся избе на краю деревни со странной старухой, собакой и парочкой кур.

Но я молода, здорова и, кажется, у меня есть магия!

Немного поворочавшись с боку на бок, привыкая к новой кровати, то и дело прислушивалась к каждому шороху. Но Берта уже спала, а на улице было тихо. Похоже, сегодня нечисть решила погулять в другом месте.

Потом, как и вчера, я уткнулась носом в подушку. Запах трав успокаивал и я, наконец, задремала.