Глава 27

Убедившись, что моего опоздания никто не обнаружил, просочилась в магазин и обессиленно рухнула на стул, впадая в ступор.

Как только сил хватило смотаться, сама не понимаю. Так бы и сидела приклеенная к нему до скончания дней, если бы никуда было не надо. Так что мои резиновые пенисы и прочие прелести спасли меня от того, чтобы не дать слабину, растекаясь по широкой, слепленной из мышц груди.

Ооох, ну и мужик!..

В голову бьет что дедов самогон, срубая наповал, как подбитого из ружья лося. Едва копыта унесла…

Весь день я провела в фантомных воспоминаниях, время от времени сильно жмурясь и подавляя огненный комок внизу живота, который появлялся всякий раз, стоило Михаилу мелькнуть в моих мыслях. Только факт того, что надеяться на него нельзя ни в коем случае, звонко и болезненно остужал пыл, кнутом щелкая по спине.

Очнись!

Он скоро свалит, и все в твоей жизни вернется на круги своя. Та же работа, те же люди вокруг, та же обстановка. Мама, как мне казалось, тоже вскоре исчезнет, оставив о себе только невнятную ссору и новый клубок неприятных воспоминаний. Ну пусть, так лучше, чем если бы она вернулась в мою жизнь с глупой попыткой наверстать упущенное.

Вложив вечером в кассу деньги за «Аполлона», я заботливо упаковала его, повязав бантиком, и с чистой совестью покинула рабочее место, так и не получив возможности высказать Машеньке все, что думаю о ее выходке.

Может, оно и к лучшему. Мне на сегодня впечатлений хватило с лихвой. Хочется обещанный себе пирог и тупой сериал, желательно с огромной кружкой смородинового чая.

— Да бли-и-ин…

На всех порах в сторону магазина мчался Коля, сжимая в костлявой ручонке дешевый веник — единственный, что оказался по карману. Не успев спрятаться, я глубоко выдохнула и смиренно остановилась, пока излучающий счастье, как смайлик из рекламы, бывший несся ко мне с новой порцией бреда о женитьбе.

— Кир!

— Что?

— Привет. — улыбаясь во все тридцать два, парень рухнул коленями в грязь, и протянул мне свой веник. — Дарю.

Сложив руки на груди, возмущенно выгнула бровь, не торопясь принять дар.

— Мы не договорили.

— Договорили. Я за тебя не выйду, и встречаться мы с тобой тоже больше не будем, Коль. Все кончено. И прекращай ко мне на работу таскаться, только выговора за тебя не хватало.

— Нет, ты за меня выйдешь. Ты же любишь меня, Кир. Своего Коленьку.

«Хуеленьку», — в рифму ответило мое сознание и саркастически заржало.

— Объясняю в последний раз, — начала я, подбирая слова, чтобы окончательно отправить его на хутор бабочек ловить. Даже мысль использовать «Аполлона» для устрашения промелькнула, но сделанный самой себе подарок просто-напросто стало жалко. — Ты мне не сдался…

— Потому что у нее есть я.

Тяжелая ладонь опустилась на бедро, и меня рывком притянули к крепкому телу. К чьему именно, сомневаться не приходилось.

И этот тоже не понял. Боже, ну что за мужики тугодумные! Ясно же, максимально простыми словами объясняю — нахер вы мне не сдались. Оба. Нет же, что один коленками в снежной каше, что другой — тут как тут, слава богу, хоть этот без веника.

— Что? Кира, немедленно объяснись!

Подорвавшись с земли, как попрыгунчик, Коля гневно задышал через ноздри, с ненавистью и страхом глядя на Михаила. Если бы не был таким дохляком, точно бы бросился в драку, но, увы, масса просто несопоставима. Михаил, как бы ни волнительно это было признавать, ушатал бы его, просто толкнув пальцем и переломив напополам.

— Я не!..

— Мы встречаемся. Что непонятно?

— Я ее парень вообще-то!

— Бывший. А я настоящий, или мне популярно тебе объяснить, чтобы к моей девушке больше не лез? Увижу в радиусе километра — сверну черепушку.

Коля задрожал еще отчаяннее. А я… я просто молчала.

Последние дни были какими-то сумбурными, сплошная нервотрепка, и источник жизненной энергии давно иссяк, превратив меня в молчащего истукана. Пусть петушатся, может, и правда Колю отвадит, а уж с самим Михаилом я как-нибудь разберусь, так ведь?..

— Значит, ты променяла душевность на бабки? — сказал, будто плюнул, мой бывший партнер, и я не придумала ничего умнее, как ответить:

— Нет, просто у него член больше и стоит чаще.

Коля покраснел от злости и унижения, а Михаил наоборот — буквально возгордился, померившись гипотетическими письками с соперником. Ну в его случае не такой уж гипотетической, а очень даже настоящей… весомой… полноразмерной, так сказать. Недаром его близнеца от другой матери я зову «Аполлоном».

— Пошла ты! Извращенка!

Бросив мне под ноги жухлые мимозы, парень развернулся и злобно зашагал прочь, оставляя меня со своим обидчиком наедине. После неравного боя победитель все равно гордо расправил плечи, не собираясь меня выпускать из своих объятий.

Но у меня были другие планы.

— Значит, так, — сунув руку в пакет и разорвав тонкую упаковку, я с гордостью вынула свой аргумент, выставляя его перед собой как оружие. — Теперь поговорим на равных.

Взглянув на покачивающуюся в воздухе силиконовую головку, Михаил несколько секунд молчал, рассматривая конкурента в моей руке, а потом заржал, высоко запрокидывая голову.