Эпилог
Нет, это просто невыносимо! Если так продлится и дальше, от меня к концу срока ничего не останется!
Утерев рот бумажным полотенцем, тяжело вздохнула и прикрыла глаза, сплевывая слегка переваренный кофе, который вышел спустя пару минут после употребления.
Невыносимо! Вчера я не смогла съесть бургер! Позавчера — острый тайский том-ям, а сегодня вот уже и кофе нельзя! Организм будто бы яростно доказывал мне, что вредную, по его мнению, пищу я должна исключить! А как же мой аппетит?! Мне теперь только огурцами питаться?
— Мышка, ты норм?
— Да, нормально. Сейчас.
Не впуская Мишу в ванную комнату, поднялась и уставилась в зеркало, на ощупь открывая кран и смывая холодный пот. Чертов токсикоз, чтоб тебя…
— Снова плохо?
— Я беременна. Конечно, мне плохо.
— Нууу, не знаю, — с сомнением протянул он, глядя на мой плоский живот, который по определению должен быть плоским на таком маленьком сроке, как у меня. — Может, все-таки что-то с желудком?
— У меня задержка, блин, какой желудок?
Миша смешливо прищурился, подловив меня, и улыбнулся, словно назло напомнив:
— А я говорил.
Еще и лыбится, морда.
— Ну не начинай!
Злобно прошагав мимо мужчины на кухню, плюхнулась на диван и закрыла глаза. Голова шла кругом не только от штормящего чувства во внутренностях, но и от общей картины в целом.
Блин, я правда беременна. Это уже не шутки и не пустые подозрения, я реально беременна!
Задержка — четыре дня. Меня тошнит по утрам и от самых привычных вещей. Я отекаю, в конце концов! Сегодня с утра едва разглядела глаза в двух щелках на области лица! А срок всего недели три, не больше!
Да, зря мы тогда повторный анализ профукали… Но так уж вышло. Сперва несколько дней суматошной беготни по адвокатам, полиции, нужным людям. Я даже успела уволиться! Было даже как-то неловко просить Машеньку меня рассчитать, но, услышав один занятный, записанный на диктофон Миши разговор, чувство вины атрофировалось и отпало, как рудиментарный хвост.
Овца. Столько лет с ней работали, и такой огромный самурайский меч в спину. Жалеть было не о чем, только о потерянном времени, которое я отдавала от всей души. Что ж теперь поделать? Тут еще скорый декрет наклевывается, есть время понять, куда мне двигаться дальше.
— Только не начинай! — выставила руку перед собой, стоило насвистывающему Мише зайти следом. Он мурлыкал себе под нос незатейливую песенку и чувствовал себя правым.
Чем невероятно бесил.
— Скажешь еще раз «Я же говорил», и я перееду к Лере.
— Не переедешь, — хмыкнул он.
— Почему это?
— Лера… в общем, у них с Серым серьезно. Он там уже кольцо выбирает.
— Что? А почему… ну коза! Даже не позвонила!
— Она не в курсе, что у них серьезно, — повторно, словно в издевку хмыкнув, Миша протянул мне бокал воды, нежно погладив по волосам. — Попей, может, отпустит.
— Откуда вы такие беретесь?
— Из Сибири, — мурлыкнув, он опустился на пол, сложил ноги по-турецки и вновь улыбнулся, почесав отросшую щетину. — Мышка, ты там замуж еще не собралась? Я расстроюсь, если Серега раньше женится.
— То есть смысл только в том, чтобы обогнать Серегу? — выгнув бровь, отставила пустой стакан на столик и откинулась на спинку дивана. — Не думаешь, что это звучит… хм… обидно?
— Разве что чуть-чуть. Но, мышка, кое в чем им нас все равно не обогнать.
— Уже «нам»? Я в этой гонке не участвую, увольте!
— Да. Ты сейчас для гонок не годишься, хотя аэродинамика скоро будет отличная.
Тяжелая ладонь опустилась на мой живот, согревая своим теплом. Миша смотрел на него так, словно уже видел нашего будущего ребенка, а его наличие уже и я не могла отрицать.
Капец… Я беременна. Поверить не могу!
Ощущать жизнь в себе… это… несравнимо ни с чем! Что-то совершенно другое, теплое, нежное. Что-то ценное и невероятное.
— Я тебя люблю, мышка, — прошептал Миша, оглаживая кончиками пальцев кожу вокруг пупка, спрятанного под футболкой. — Без шуток. Просто погряз в тебе с головой и выныривать не хочу. Пусть так всегда будет.
— Всегда?
— Всегда, — упрямо, без капли сомнений повторил он, глядя мне в глаза.
Слишком уверенно, непрошибаемо. Словно смотрит в будущее, точно зная, что там скрывается под полотном неизвестности.
— Нужно собираться потихоньку. Мама с папой ждут, — нехотя напомнила, прислушавшись к внутренним часам. — Сегодня у бабушки день рождения, а нам еще за цветами заехать надо.
***
— Кира! Дочка! Спасибо! — бабуля расплывалась в улыбке, прижимая к груди белоснежный букет ее любимых хризантем. — Давайте, дети, к столу! Все уже собрались, кроме Леры с Сережей, они на подходе!
Шумный балаган моих родственников уже галдел за столом. Все радостно вскочили, стоило нам войти в гостиную. Мама Лариса поцеловала меня в щеку, папа по-отечески обнял, а Марсик любезно облизнул лодыжку в знак приветствия — косточка за проявленный героизм уже ждала его в коридоре. Тарелки перед нами сразу же заполнились салатами и закусками, в бокалы налили домашнего компота, который Миша залил в себя одним глотком, не забыв попросить добавки.
— Кирусь, как мама?
— Звонила. Сказала, что ей уже лучше, врач боялся, что ее состояние с перелетом ухудшится, но все обошлось.
— Семья лечит, — многозначительно пропыхтел папа. — Сама то в гости к ней не собираешься?
— Не звала, — стараясь держать улыбку, невольно повела плечами.
Мы вроде как поговорили с ней, но ни к чему толком не пришли. Сейчас только СМС да звонки ни о чем. Спрашивать о ее самочувствии было просто страшно. Вдруг со всей этой ситуацией ей могло стать хуже? И вина в этом будет только моя.
— О! Лера приехала! Я пойду встречу, — мама поднялась и пошагала в прихожую. Я поспешила следом, в коридоре сворачивая в ванную комнату.
Глядя на свое отражение, нервно кусала губы. Мне кажется, по мне уже видно, что я беременна!
Глазища горят, на щеках слишком яркий румянец, и лицо невольно кривится от сильных запахов. Недолго продержится моя тайна — бабушка, как человек с медицинским образованием, сразу сложит два и два и сдаст меня с потрохами, ликуя от радости. Так что надо как-то самой им рассказать… Чем раньше, тем лучше.
Телефон в кармане джинсов требовательно пискнул, оповещая об СМС. Взглянув на экран, я глубоко вдохнула, решительно тыкая подушечкой пальца в конверт.
Тааак… Гормоны… Кровяные тельца…
Нашла!
Так и знала.
— Мышка, ты чего тут делаешь? — Миша поскребся в дверь. Спрятав телефон, я открыла замок, впуская его внутрь.
— Тебя долго не было, я начал волноваться.
— Миш…
— Что? Ну, говори уже, вижу, что моська покраснела. Что такое? Опять плохо?
Смотрю на него, а в груди птички так оглушительно чирикают, что в ушах звенит. Миша… Мишка… Откуда же ты взялся? Почему меня рядом с тобой так накрывает розовыми волнами…
— Ки-и-и-ир?
— Ты замуж меня еще зовешь?
— Конечно, — немного удивленно ответил он, вопросительно выгнув бровь. — А ты пойдешь?
— Пойду. Только быстро надо, пока у меня живот не вырос. Я хочу в свадебное платье влезть.
— Мышка-а-а, — многозначительно протянул он, сощурив глаза и надвигаясь на меня, как огромный хищный кот. — Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Хочу. Я сдала анализ вчера. Из магазина шла и решила зайти.
— Ах, из магазина, значит, — взгляд стал еще пугающее, а мужчина подошел так близко, что аромат, дурманящий мне голову, ударил прямо в лицо. — Совершенно случайно, значит.
— Совершенно.
— И не сказала мне тоже случайно?
— Нет, это уже обдуманно.
А что отпираться? Самой страшно, еще Мишу драконить. Вот я и решила промолчать, пока результат не придет. Теперь-то уже поздно пить боржоми, все точно, перепроверки не требует.
Я беременна… Я! Беременна!
Радостно взвизгнув, прыгнула на Мишу, смыкая ноги на его бедрах и обхватывая шею руками. Мелко расцеловывая щетинистые щеки, млела от нежности, плескавшейся в венах, как хмельное вино.
— Спасибо! Спасибо тебе! Миш, я тебя люблю, — протянула и потерлась носом о мужской висок, закрывая глаза и вдыхая свежий запах шампуня. — У меня будет ребенок.
— У «нас», ты хотела сказать? Нет, теперь я точно отказ не приму! Завтра подадим заявление, выберем дату. Еще не хватало, чтобы ты передумала!
Мой медведь крепко сдавил меня руками, вжимая в свое немаленькое тело и довольно заурчал, не отпуская обратно на землю. Так и держал на руках, горячо накрывая губами тонкую кожу на шее, пока в ванную не постучали.
— Вы выходить собираетесь? Я в туалет хочу! — Жалобно, но требовательно простонала Лера. — Имейте совесть!
— Все, выходим.
Хмыкнув, Миша все же опустил меня на пол, позволив вцепиться пальцами в крепкий локоть, удерживая равновесие.
— Родителям скажем?
— Что скажем? — бабушка, так вовремя шпарившая из кухни, столкнулась с нами, опередив напрягшуюся Леру — та уже и забыла, зачем хотела в ванную. Столпотворение в узком пространстве становилось необратимым: услышав обрывки разговора, семейство плавно вытекло в коридор, собрав с собой и Марсика, держащего подаренную кость в пасти, и Сережу, который вообще мало понимал, что происходит.
— Мы беременны, — гордо сообщил Миша, задрав голову. — И женимся, кстати.
Полгода спустя…
Михаил
— Ну что? Как?
— Виновна по всем статьям. Пять лет. Додику два года дали вдогонку за соучастие, — выдохнул я.
Все, этот кошмар наконец закончился, и мы с Кирой можем жить спокойно. Пресса, конечно, растрезвонила, что бывшая жена владельца «Банзи Макс» планировала убить нынешнюю, но мне как-то было плевать. Главное, что с мышкой все хорошо, и фамилию теперь она носит мою, чем только тешит мое мужское начало.
Громова Кира — звучит!
— Миш, поехали домой? Я что-то устала, сил нет.
Мой сладкий колобок держится за живот и вяло хлопает глазами. Не выспалась, ворочалась полночи от волнения. Живот уже сильно выпирает вперед, и при ее комплекции выглядит просто огромным и умилительным.
— Да, поехали. Лер, вы с Серым куда?
— К родителям. Я обещала приехать, как все закончится. Только так удалось их уговорить не ехать в суд всей толпой.
— Тогда до вечера?
— До вечера.
Распрощавшись с четой Самсоновых, погрузил свой ценный груз в машину и бережно пристегнул ремнем безопасности, выруливая авто с парковки перед зданием суда.
Это, наверное, прозвучит смешно, но мы купили тот таунхаус. Я связался с хозяином, прикинул, что да как, и предложил Кире как вариант для будущей совместной жилплощади, потому как жить в моей квартире она категорически отказывалась. Аргумент «она холодная», конечно, звучал странно, но я вошел в положение. Не хочет, как хочет. Найдем лучше. И нашли лучше, и даже со своей историей.
— Как себя чувствуешь?
— Как раздутый шарик со слоном внутри. Твой сын растет буквально по минутам!
Мой сын… Даааа…
Последнее УЗИ с уверенностью показало, что Кирюша носит мальчика богатырских размеров. Есть в кого, черт побери! Гордость брала за сам факт того, с какой интонацией она произносила — твой сын.
— Мама звонила. Врач сказал, что возможна ремиссия, — шепнула мышка.
— Когда собирается приехать?
— Она не собирается. Наоборот, зовет к себе, когда разберемся с судами.
— Так мы вроде как разобрались. Завтра последние бумажки отправлю, и дело Марины закрыто.
— Так вот и я о том же, — глядя куда-то перед собой, мышка редко моргала, нервно теребя ремешок на груди. — Ты бы поехал?
— Конечно.
— А если я там рожу?
— А чем плохо? В Израиле отличная медицина. Я слышал, что если так выходит, то ребенок получает двойное гражданство.
— Это неправда! — фыркнула мышка и рассмеялась. — Тогда бы все так рожать ездили на две страны!
— Было бы занятно. Так что, мне билеты покупать?
Взглянул на мышку, плавно разворачиваясь обратно к дороге. Темные глаза поблескивали от накатывающих слез, но она храбро поджимала губы, стараясь не расплакаться от выброса гормонов в кровь.
Такая чувствительная в последнее время. Прыгает из эмоции в эмоцию, никогда не знаешь, чего от нее ждать в следующую секунду. Но мне почему-то по кайфу — так прикольно наблюдать за тем, как она сперва кричит на половник, а потом носом хлюпает, что была так груба с ним.
Мышка моя. Сладкая.
— Да.
— Что «да»?
— Покупай билеты. Съездим, проведаем маму.
— Мышка и мишка летят в Израиль!
Кира рассмеялась звонким колокольчиком, прогоняя с глаз тень расстройства. Всегда бы на нее смотрел, прикипел бы, приварился взглядом, лишь бы видеть эту улыбку.
— Я люблю тебя, мышка. Просто будь, — сказал и перехватил тонкие пальцы в свой кулак.
— Буду, — храбро пообещала она.