ГЛАВА 15 · Дурдом и зоопарк в одном флаконе

Марфа остановилась, коснувшись ладонью витых прутьев решетки:

— Ну что ж, давай прощаться, Секлетинья.

Но я, окидывая взглядом привычно-величественную позу бабки, медлила. Над ней витал флер торжества и какого-то облегчения, что ли. Будто она чего-то опасалась, и, как выяснилось, зря. Вот этот едва уловимый даже не аромат, а так, намек на него не давал мне просто отпустить бабку, избавившись от ее присутствия. И тут в голове вдруг словно что-то щелкнуло, и я вспомнила вопрос, который так и не удосужилась ей задать.

— Еще один нюанс, бабушка, — с кривой улыбкой проговорила я.

Она приподняла бровь.

— Вы же помните, что я хочу, чтобы вы говорили мне исключительно правду.

— Да ты мне это раз десять на все лады повторила, — усмехнулась Марфа. — Не подкопаешься.

— Отлично, тогда скажите, как умерла Мавра, ваша сестра.

Бабку на мгновение перекосило.

— Понятия не имею, — быстро отозвалась она, но я уже поняла, что нащупала именно то, что нужно.

— Ее убили?

— Да.

— Вы?

— Нет.

— А кто ее убил?

— Какой-то человек.

— Почему он это сделал?

— Я дала ему денег, — прохрипела Марфа.

Она не хотела отвечать. О, как она не хотела отвечать… Она даже пыталась противиться магии Врат, но, разумеется, безуспешно.

— И зачем вы это сделали? — тихо спросила я, присев на корточки и почесывая за ухом глухо зарычавшего Ваську.

— Мне нужен был свиток! — выкрикнула Марфа, окончательно потеряв контроль над собой.

— Какой свиток? Зачем? — холодно уточнила я.

Именно в этот момент я поняла, что пыталась втолковать мне хитрая бабка, раз за разом требуя правильно формулировать приказы. Не формулировка была важна. Точнее, не только она. Я должна была в своей собственной голове четко представлять, что хочу получить, будь то правдивый ответ или определенный вариант поведения. И вот сейчас мне даже смотреть на ошарашенную вампиршу не возникало необходимости. Я знала, что впервые все делаю правильно.

— Список наследниц. Я хотела знать, когда появится новая наследница Врат и кто ей станет. Тот человеческий выродок должен был просто напугать мою дуру-сестру и отобрать у нее свиток. Но он ударил ее слишком сильно! Я этого не планировала!

— А что вы планировали, Марфа?

— Просто получить свиток! И найти наследницу первой. Свиток дает такую возможность. Покидая Врата, Ключ должна носить свиток при себе на случай каких-то непредвиденных обстоятельств! Без него невозможно ввести наследницу в права наследства, и, окажись он запертым в пустых Вратах, конец всем общинам! Кто ж знал, что гадкая девчонка отдала свиток ненавистным хищникам?..

— Вы поэтому помогли мне выбраться из плена Аррея?

— И поэтому тоже. И потому, что тебя нужно было учить. Ты Ключ, нравится мне это или нет.

— Вы так радовались, когда шли по этой тропке к воротам… — Все так же не глядя на нее, я протянула руку. — Отдайте мне то, что взяли здесь.

— Ах ты! — Ее лицо исказила звериная злоба. Но приказ не касаться меня даже пальцем все еще действовал. Да и магия требовала выполнения нового указания. Ругаясь похабными словами, она вытащила из-за пояса небольшой сверток со сломанными печатями и сунула мне в ладонь. — Маленькая хитрая дрянь! Но теперь-то, когда ты получила все, что хотела, отпусти меня!

— Я, может, и не самый опытный Ключ, бабушка, — медленно проговорила я, поднимаясь на ноги. — Но я усердная ученица. А вы… Вы хороший учитель. Как вы наставляли? «Не доверяй. Никогда. Никому».

Она вытаращилась на меня широко распахнутыми от ужаса глазами. Держу пари, она уже в тот момент поняла, что я собираюсь сделать. Но успела только отшатнуться.

А потом я заговорила:

— Замри! Забудь все, что здесь происходило, каждое слово, каждый жест, каждый звук. — Холодные слова падали медленно, как хлопья мокрого снега. — Забудь все, что знаешь о Ключах и Вратах, о Струнном озере и Серых тропах. Помни только, что есть госпожа Потусторонья и нарушить ее приказ для тебя смерти подобно. А теперь уходи!

Словно зомби, Марфа развернулась на каблуках и послушно шагнула в серую муть. Едва она скрылась, я повела перед собой рукой, в которой все еще держала вскрытый сверток, и туманная дымка рассеялась, открывая мне мир по ту сторону Врат. На поляне, как я и ожидала, стоял Аррей и тормошил безвольную, как тряпичная кукла, вампиршу. Я знала, что она не скоро придет в себя. Слишком большой кусок я вырвала из ее памяти. Но сейчас меня это не трогало. Меня вообще ничего не трогало…

— Знаешь, — Васька боднул меня лобастой башкой под колено, — самое лучшее, что сейчас можно было бы сделать, это помыться.

— Ты же не любишь мыться, — невольно хмыкнула я.

— После такого? Обожаю! — фыркнул кот.

Я рассмеялась, и мы пошли обратно в дом. Васька был прав, сперва мне надо смыть с себя весь тот липкий тлен, которым замарала меня зловредная бабка. А потом уже можно и о будущем подумать.

В тот день я так больше и не вспомнила, что я — Ключ. Точнее, сознательно отложила на завтра все те дела, которые меня ждали. Понежившись в горячей воде, я впервые за последнюю неделю поужинала без презрительного хмыканья Марфы над моими отсутствующими манерами. А потом затеяла пускать мыльные пузыри в холле.

Васька, позабыв свою всегдашнюю величавость, скакал, как котенок, еще на взлете сшибая радужные шарики когтистыми лапами. Умаявшись окончательно, мы так и уснули на одном из диванов, невообразимо перепутав лапы-ноги-руки-хвосты. Сквозь дрему я еще успела почувствовать, как Костя заботливо укрыл меня пледом, и провалилась в сон. Вот только вместо розовых пони или, на худой конец, очередного вещего кошмара приснилась мне какая-то муть.

Русская изба с огромной беленой печкой. Бородатый мужик в косоворотке сидел у стены, упираясь локтями в столешницу. Незнакомая женщина в сарафане суетилась у печки, сноровисто орудуя какой-то длинной палкой глубоко внутри. И все… «Декорации прямо из детской сказки. Сейчас какого-нибудь Колобка достанет, — недовольно подумала я. — Нормальных снов у моего подсознания для хозяйки не нашлось? Или кошмарики, или эта вот пастораль?»

«А так?» — снова ожила Васькошизофрения, и комнату наполнил тяжелый тоскливый вой смертельно раненного животного. Подскочила даже бестелесная я, что уж говорить об обитателях избы? Тетка чуть не выронила ухват с каким-то горшком, а хозяин, дернувшись, со всей дури грохнул кулаком по столу. И самое страшное, что так напугавший всех звук шел не с улицы, а откуда-то снизу, будто из подвала.

«Лучше пастораль…» — буркнула я, на всякий случай взлетев под самый потолок.

Шизофрения ответить не успела. Зато заговорил бородатый:

— Сколько можно-то?! Сделай что-нибудь!

— Что могла — сделала, — спокойно отозвалась женщина.

Она достала с полки пучок каких-то сушеных трав и что-то зашептала. Над ее ладонями появилась тонкая ленточка дыма, и колдунья, поспешно приоткрыв крышку погреба, бросила тлеющий пучок вниз.

Серая струйка достигла потолка, и я принюхалась. Пахло лесной поляной и земляникой. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим ароматом. А когда открыла, то обнаружила, что стою именно на такой залитой солнечными лучами полянке. Повинуясь неожиданной догадке, я опустилась на колени. Под первым же листиком нашлась алая ароматная ягода.

За несколько минут я набрала целую горсть и присела на прогретый солнцем пригорок под березой.

— Устала? — участливо спросил кто-то.

— Ага… — отозвалась я машинально и, спохватившись, добавила: — Кто здесь?

— Я, — не замедлили отозваться, и я завертела головой. — Я всегда здесь.

Трава на том краю поляны, который примыкал к темному ельнику, шевельнулась. Я напряглась в ожидании представления «Кошмар вещий. Серия вторая». Но из густой зелени поднялся всего лишь обычный парень. Но эта обычность была кажущейся. И я тут же осознала свою ошибку: молодое лицо обрамляли совершенно седые волосы. А стоило ему подойти ближе, на меня взглянули усталые бесцветные глаза столетнего старика.

Хоть и с трудом, но я узнала Роса из своего недавнего сна и, невольно попытавшись отползти, ткнулась спиной в толстый березовый ствол.

— Не бойся. — Заметив мое движение, он тут же остановился. — Я не причиню тебе вреда. Здесь я вообще ни для кого не опасен.

— А где это «здесь»? — с некоторой опаской уточнила я.

Умом я осознавала, что вижу всего лишь сон и в любой момент могу проснуться. И тем не менее предпочитала не рисковать. Мало ли что?

— «Здесь» — это здесь. — Он неопределенно взмахнул рукой, очерчивая сразу и поляну, и деревья, и даже меня.

— Понятно, — кивнула я, хотя не поняла ровным счетом ничего. Впрочем, опасностью от парня действительно не пахло, а я уже привыкла немного доверять своему странному «чутью». Основной проблемой оставалась правильная интерпретация запахов. Припомнив Аррея, я поморщилась.

— Если тебе так спокойнее, то я останусь тут. — Парень по-своему истолковал мою гримасу и сел в траву почти в центре поляны.

— А как тебя зовут? — спросила я просто ради того, чтобы что-нибудь сказать.

— Не помню, — спокойно отозвался он. — А тебя?

— Сэтти.

— Хорошее имя, — кивнул он и снова умолк.

Почему я назвалась именем, данным мне вампирами, я не знала. Оно словно выскочило само собой. Впрочем, я тут же обругала себя за идиотские мысли. В конце концов, это мой сон и я могу назваться тут как угодно. Хоть царицей Савской. Я откинулась спиной на ствол березы и, прикрыв глаза, одну за другой стала поедать ароматные ягоды земляники.

Рос продолжал сидеть посреди полянки под прямыми лучами жаркого солнца и, задумчиво теребя в бескровных губах изжеванную травинку, смотрел на меня.

— Я тебе не мешаю? — поинтересовалась я, чувствуя себя какой-то бабочкой в банке у энтомолога.

— Ничуть, — едва заметно пожал плечами он. — С тобой пришло солнце. Стало тепло. Я люблю солнце. Наверное…

— Со мной пришло?

— Угу. — Рос сорвал новую травинку взамен той, которую выплюнул. — Обычно тут холодно. И дождь.

— Так зачем ты здесь сидишь? — удивилась я. — Иди домой.

— Так надо… — буркнул он и без малейшей паузы добавил: — Хочешь земляники?

Рос протянул мне раскрытую ладонь, полную спелых ягод. «Не доверяй. Никогда. Никому», — прозвучал в ушах голос Марфы. Я заколебалась. Видимо, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что парень сник и опустил руку, сминая ягоды. Сквозь его пальцы просочился сок, собираясь на костяшках алыми каплями.

И вместе с тем куда-то исчезло солнце, и едва заметный ветерок превратился в пронизывающий ветер.

— Эй! — окликнула я съежившегося парня. — Пошли отсюда. Сейчас дождь будет.

Но он, похоже, даже не услышал меня. Только зябко обхватил себя руками. На плечо мне упала первая тяжелая капля дождя. Потом еще и еще, и с неба хлынул настоящий поток. Я заполошно бросилась под деревья, но, запутавшись ногами в густой траве, шлепнулась прямо в глубокую лужу, которой две минуты назад тут не было и в помине.

Я кое-как протерла глаза и уставилась в огромную зубастую пасть в сантиметре от моего лица.

— Мама! — взвизгнула я, отпихивая монстра.

— А мне кого позвать?! Дедушку?! — раздался с противоположного конца дивана недовольный Васькин голос. — Вот и спасай ее, заразу, после этого!

— А? Чего?

— Да брыкалась ты тут, как лошадь. А добудиться тебя мы с Костей никак не могли, — ворчливо пояснил Васька. — Я уж думал, тебе после Марфы кошмар снится, ну и решил принять меры.

— А как-нибудь без водных процедур меня разбудить тебе в голову не пришло? — с сарказмом поинтересовалась я, приподняв за уголок насквозь мокрую подушку.

— А без водных не так интересно, — фыркнул кот. — Должен же я получить хоть какую-то компенсацию за сон, который ты своим пинком прервала на самом интересном месте.

— Ах компенсацию? — с преувеличенной нежностью уточнила я, хватая подушку поудобнее.

— Эй, — попятился наглый зверь, — положь подушку. Ее Костя еще не высушил.

— Серьезно? — притворно удивилась я. — Значит, сейчас и просушим…

Подушка впечаталась четко в то место, где сидел кот. Только зверюги там уже не было. Зато рыжий хвост как раз исчезал за приоткрытой дверью.

— Ну, погоди, с-кот! — крикнула я, снова хватая мокрый снаряд и соскакивая с дивана на пол.

— Брось каку, — крикнул из коридора котяра. — Тогда и погожу!

— А как же, — отозвалась я, подкрадываясь к двери. — Сейчас брошу. Еще секундочку, и…

Я рывком распахнула дверь и швырнула подушку туда, где, по моему мнению, должен был бы находиться Васька. И, как обычно, промахнулась. Какие-то доспехи лишились головы, то есть шлема. А котяра нагло ухмылялся с соседнего подоконника.

— Когда-нибудь я тебя достану, — пообещала я.

— Договорились, — кивнул Васька. — Когда-нибудь — обязательно. А сейчас я есть хочу. Так что пошли уже.

— Слушай… — с подозрением уточнила я. — А мне точно кошмар снился? Или ты просто жрать захотел, гад такой?

— Не знаю, кошмар или нет, но лягалась ты, как лошадь, — спокойно отозвался рыжий. — Меня пнула и разбудила. Ну, я и решил, что давно пора завтракать.

— Наглый ты все-таки, — плюнула я.

— Я не наглый. Я — практичный.

— Скажи Косте, пусть на стол накрывает, практичный ты мой, — невольно рассмеялась я.

Через полчаса мы уже беззлобно переругивались в столовой, и чувствовала я себя вполне довольной жизнью. Вот только странный сон занозой маячил где-то на границе сознания, не давая полностью наслаждаться завтраком.

Как обычно, Васька разделался со своей порцией гораздо раньше меня.

— Когда собираешься наводить порядок в общинах? — мимоходом поинтересовался он, убедившись, что нив тарелке, ни под ней не осталось ни крошки.

— Сами разберутся, — отмахнулась я.

Костя подал к завтраку какой-то невероятный паштет, и я наслаждалась буквально каждым кусочком.

— Это как это сами? — опешил кот.

— А вот так. — Я глотнула кофе и посмотрела коту прямо в глаза. — Именно сами. Решать внутренние проблемы общин — не моя задача. Это мне и Марфа говорила, и в тех книгах, что я потом просматривала, советуют не вмешиваться.

— Решать — это, значит, не к тебе, — сердито прищурился кот. — А создавать — это ты завсегда готова. Так получается? Скажешь, Аррей, а вместе с ним и раскол в вампирьей общине, и проблемы оборотней…

— Проблемы оборотней сюда не приплетай! — перебила я. — По поводу кровососа согласна. Моя ошибка. И за ним я буду присматривать. Если продолжит в том же духе — получит закономерный итог. Надеюсь, Марфа успела посвятить его в подробности и он знает, чем рискует. А вот раскол — это уже внутренняя проблема вампиров. И пока она остается внутри, я к ним не полезу.

— Оборотни…

— А про них вообще не напоминай! Я тут почитала, посчитала… Они и так последние полсотни лет как сыр в масле катались. Можно даже сказать, что я просто восстановила равновесие, нарушенное Маврой в угоду своим любимчикам.

— Равновесие, значит. Ладно… — спрыгнул со стола кот.

— Именно так! — Желание наслаждаться завтраком пропало окончательно, и я резко отодвинула кружку, расплескав недопитый кофе.

Васька остановился в дверях и бросил через плечо:

— А они о равновесии не думали, когда тебя спасать бросились? И на то, что сил у них поубавилось, потому как кое-кто уже успел их «уравновесить», не посмотрели. Подумай об этом.

С этими словами котяра, презрительно тряхнув пушистым хвостом, вышел вон.

— Тоже мне адвокат дьявола, то есть оборотня, нашелся! — обиженно крикнула я ему вслед. Но ответа, разумеется, не получила.

Не то чтобы я думала, будто Васька легко одобрит мое решение не возвращать хищникам обильную энергетическую подпитку. Но надеялась, что, выслушав мои доводы, он согласиться с ними. Как бы не так! Он даже слушать не стал эти самые доводы.

Я облокотилась на стол и уронила голову на руки. Ссора с Васькой причинила почти реальную боль. До сих пор он единственный понимал и принимал меня такой, как я есть. Да, подшучивал. Иногда довольно грубо подшучивал. Но всегда был на моей стороне. А теперь… Я тоскливо посмотрела на приоткрытую дверь.

Костя убирал со стола, не нарушая повисшую тишину даже привычным деловитым пощелкиванием.

— Тоже не одобряешь? — посмотрела я на него.

Судя по тому, что скелет продолжал собирать посуду, словно внезапно оглох, он не одобрял. Зло выдохнув, я встала из-за стола и пошла в библиотеку.

Старинные книги по струнным расчетам, которые подсунула мне Марфа, так и лежали на краю стола. Из-за того, что я увеличила процент, уходящий к вампирам, да еще и дополнительно прижала Струну, уходящую к хищникам, сейчас источник оборотней «пил» почти вдвое меньше энергии, чем раньше. Но даже теперь они все равно получали куда больше, чем им положено.

«Ладно… — проворчала я. — Ну ладно же… Сейчас пересчитаем еще разок. И потом тебя в эти расчеты ткнем рыжей мордой, чертов упрямец!»

Я разложила на столе свои выписки из картотеки, эдакую перепись населения на потусторонний манер и уже взялась было за перо, как наткнулась на сверток со сломанными печатями.

«Кстати… — обрадовалась возможности отложить скучные, а главное, ненужные вычисления я. — Пора бы уже посмотреть, что за свиток такой пыталась стащить драгоценная бабуля…»

Плотный конверт открылся легко, и на стол упал самый настоящий свиток. Желтоватый, из плотного пергамента. Тот самый свиток с длинным списком имен, который Лис однажды выпачкал моей кровью.

Я скользила взглядом по непривычным современному уху именам, пытаясь найти ту, с которой все началось. Но все новые и новые строчки будто всплывали перед глазами. В какой-то момент я сообразила, что все это никак не могло поместиться на небольшом куске пергамента, и уронила его на стол.

«Сколько же нас… — мелькнула в голове непрошеная мысль, и я откинулась на спинку стула, тупо глядя на такой невинный с виду свиток. — Сколько их было до меня? А сколько еще будет после? Тех, кто сунул свою жизнь, как штопор, в эти чертовы Врата, не давая им захлопнуться. Кто год за годом жил исключительно из чувства долга: обязанности, расчеты, справедливость… И не имел ничего для себя, кроме вечного одиночества и подозрительности. Не доверяй. Никому. Никогда. Потому что тебе дана огромная власть, и всегда найдется кто-то, кто захочет отщипнуть от нее кусочек, а твои ошибки оплачиваются кровью и болью».

Я поежилась и подняла с пола вскрытый конверт: убрать этот чертов свиток, пока я с воплями не убежала из этого дома куда глаза глядят. Но стоило мне прикоснуться к пергаменту, как какая-то неровность на чистой, не покрытой именами стороне привлекла мое внимание.

Свечи в канделябре давали слишком мало света, и я щелкнула пальцами, заставляя вспыхнуть люстру на потолке. Я наклонилась, пытаясь понять, что же такое меня обеспокоило, и тут в глазах помутилось.

Теряя равновесие, я схватилась за столешницу, но, не сумев удержаться, все же съехала со стула…