БОНУС К РОМАНУ

Ей не дали даже толком собраться. Сначала посадили под стражу в собственные комнаты, не позволив вызвать служанку и поесть, а спустя недолгое время явился королевский посланник, чтобы зачитать ей приговор.

– Госпожа Лания Авелис, вас лишают титула и всего имущества, вы отправляетесь в крепость Карраш на границе, в горах. Там в местной часовне Любомиры вы выйдете замуж за ее командира, Томаша Малека. Вам запрещается покидать пределы крепости без сопровождения супруга. Вам запрещается вести переписку с кем-либо вне крепости, все ваши письма будут проверяться. Вы можете взять с собой только самое необходимое, у вас полчаса. Остальным вас обеспечат на месте. Городским порталом вас отправят в ближайший к крепости городок, там вас встретят и проводят к месту ссылки. У вас есть вопросы? – Посланник смерил ее равнодушным взглядом.

Слишком оглушенная услышанным, Лания молча покачала головой, комкая в пальцах юбку домашнего платья, в которое переоделась, едва ее привели в покои. В душе царило опустошение, в голове не осталось ни единой мысли. Она проиграла. Окончательно и бесповоротно. Она потеряла все, кроме жизни, и впереди ждет тоскливое существование где-то в глухом углу, с неизвестным мужчиной, назначенным ей в мужья. В крепости. В горах. О богиня!.. Лания прикусила губу, чувствуя себя растерянной, и едва ли заметила, как ушел посланник. И потеряла целых десять минут из отведенного получаса, неподвижно сидя на диване и уставившись перед собой невидящим взглядом. Эмоции исчезли и никак не хотели возвращаться обратно. Скользнув безразличным взглядом по циферблату изящных часов, Лания медленно встала, прошла в спальню и оттуда – в гардеробную. Крепость. В горах. Вряд ли там пригодятся все ее пышные туалеты, аккуратно развешанные на вешалках. Необходимое? Что ей там понадобится?

Лания моргнула, протянула руку к плащу, отороченному мехом лисицы, – наверное, это. Там же наверняка холодно. И еще вон те ботиночки, которые она обычно надевала на верховые прогулки за городом. Да, белье, безусловно, вряд ли там есть модные магазины, где продаются подобные вещи. И чулки. И парочку нижних рубашек обязательно, и ночную тоже прихватить. Лания металась по гардеробной, оставляя за собой хаос, потом выскочила в спальню и кинулась к туалетному столику. В дорожную сумку полетели щетка, зеркальце в серебряной с жемчугом оправе, а потом рука женщины замерла над резной шкатулкой. Через мгновение по полированной поверхности столика раскатились броши, заколки, кольца и прочие безделушки, красиво переливаясь в солнечных лучах. По губам бывшей графини скользнула кривая улыбка: пожалуй, драгоценности – самая бесполезная вещь в глухом краю на границе. Перед солдатами красоваться, что ли?..

Взгляд Лании замер на весьма скромном по сравнению с остальными колечке. Золотой ободок, и на нем в оправе в форме цветка камень насыщенного розового цвета. Фамильное кольцо, все, что осталось от родителей, с которыми Лания не очень-то и дружна. Но единственное, что будет напоминать о прошлой жизни. Неожиданно в глазах защипало, и женщина прикусила губу, с некоторым усилием прогнав непрошеные слезы и сжав кольцо в кулаке. Пожалуй, впервые за последнее время мелькнула мысль, а не была ли эта прошлая жизнь сплошной ошибкой. С того момента, как ей захотелось стать женой князя Леденского. До вчерашнего дня Лания не сомневалась, что делает все правильно, но теперь… Она готова была убить человека ради достижения своей цели. И даже почти убила.

Неожиданно вдоль спины бывшей графини прокатилась волна холодной дрожи, колени подогнулись, и Лания осела на край кровати, едва не выронив кольцо. Она ведь не убийца, в самом деле. Неужели это тоже воздействие того мага, что помогал ей?! Додумать Лания не успела, дверь распахнулась, и появился гвардеец с нашивками капитана.

– Госпожа, вы готовы? – ровно осведомился он.

– Д-да, – пробормотала она, поднявшись и стиснув ручку сумки.

– Следуйте за мной. – Гвардеец развернулся и вышел из комнаты.

Подхватив плащ и запоздало подумав, что так и не переоделась, оставшись в простеньком шелковом платье со скромным декольте и вышивкой, Лания вышла, и ее тут же окружил отряд стражи. Низко опустив голову и чувствуя, как пылают щеки – неужели она вот так через весь дворец пройдет?! – женщина побрела вперед. И лишь спустя некоторое время отметила, что идут они все же не основными залами и коридорами, к ее мимолетному облегчению. Ланию вывели через один из боковых выходов, около которого уже стоял простой экипаж без украшений и гербов, куда ее и усадили, а стража верхом на лошади окружила экипаж. Так и поехали…

Она смотрела в окно и старалась запомнить улицы и дома, вдруг остро ощутив, как будет скучать по беззаботной и веселой жизни в столице. В крепости наверняка жутко скучно и тоскливо, хорошо, если бы библиотека какая-никакая нашлась, чтением себя занять. Или придется вспомнить искусство вышивки, когда-то она даже неплохо держала иголку в руках. Откинувшись на спинку сиденья, Лания отвернулась, не желая расстраивать себя еще больше, и мысли перескочили на предстоящее замужество. Томаш Малек. Какой он? Знает ли, кого ему подсунули в жены? Будет ли относиться с презрением и равнодушием или вообще предпочтет не замечать навязанную супругу? И зачахнет она там, и молодость пройдет зря, и никакой любви не видать, как и счастья. Вот так, берегла себя для одного, надеясь на лучшее, а достанется какому-то дремучему мужлану, ничего не смыслящему в том, как обходиться с женщиной.

Обхватив себя руками, Лания зябко поежилась и зажмурилась, делая глубокие вдохи. Этого уж точно не получится опаивать отварами и держать подальше от своей спальни. Да и есть ли в этом смысл – умереть девственницей? Губы бывшей графини скривились в невеселой усмешке. Да уж, наказание хуже не придумаешь. Хоть бы уже быстрее добраться и прекратить эту мучительную неизвестность.

Экипаж остановился, Лания вышла перед зданием городского портала – небольшим белоснежным павильоном со стеклянной крышей, и перед ней распахнули дверь.

– Прошу, госпожа.

Хорошо, народу здесь было немного: портал – дорогое удовольствие, и пользовались им, если необходимо было посетить соседние города, и то по срочному делу. Низко опустив голову и очень надеясь, что тут не встретится никого, кто ее знает, Лания быстро зашла и приблизилась к сияющей арке, краем уха слыша, как капитан гвардейцев негромко объясняет магу-артефактору, куда им надо. А спустя еще несколько мгновений ее крепко, но аккуратно подхватили под локоть и мягко подтолкнули к арке.

– Вас уже ждут. Идите.

Сглотнув и едва не зажмурившись, с трудом совладав с приступом паники, Лания шагнула через порог, а капитан последовал за ней.

С той стороны оказалась небольшая площадь, выложенная брусчаткой, а портал так и вовсе находился просто под широким навесом, защищающим от непогоды. Видимо, здесь этим средством перемещения пользовались еще реже, чем в больших городах. Вокруг площади стояли трехэтажные добротные каменные дома, кое-где на подоконниках виднелись кадки с цветами. Лания ожидала, что новая земля встретит ее хмурыми тучами и чуть ли не снегом, несмотря на лето, но в небе ярко светило солнце, разве что прохладный ветерок пробирался под легкое платье бывшей графини, заставляя ежиться. Жителей виднелось немного, они спешили по своим делам, лишь некоторые бросили короткие взгляды в сторону портала. Конечно, Лания сразу обратила внимание на одежду: платья преимущественно из тонкой шерсти и льна, почти без украшений – только вышивка или окантовка лентами. Короткие накидки из той же шерсти защищали от ветра, на ногах крепкие ботинки. Мужчины тоже предпочитали штаны, сапоги из мягкой кожи, рубашки, безрукавки и куртки. И не поймешь, простой житель или кто-то знатный, если тут, конечно, вообще такие обитали…

– Это за вами, госпожа, – выдернул ее из мыслей голос капитана, и Лания отвлеклась от разглядывания, повернув голову.

Чуть поодаль стояла группа людей – мужчин, при виде которых у бывшей графини невольно екнуло сердце. Все как на подбор широкоплечие, высокие, крепко сбитые, черты лица суровые, кожа дубленая, у одного шрам тянется через весь лоб. Не сказать, что отталкивающие, но и красавцами точно не назовешь. Все коротко стриженные, неуловимо схожие аурой силы и чего-то еще, от чего хотелось спрятаться за спину гвардейского капитана. Одеты в одинаковые темно-серые куртки, штаны и рубашки с вязаными безрукавками, у одного за спиной виднеется колчан, у остальных на поясе внушительных размеров мечи. И судя по потертым рукояткам, оружие часто бывает в деле, а вовсе не парадное. Воины. Настоящие, побывавшие не в одной схватке. И совершенно неожиданно под внимательными, непроницаемыми взглядами Лания ощутила себя маленькой и хрупкой, беспомощной женщиной. Необычное и оттого немного нервирующее чувство, она просто не знала, как себя вести с ними. Придворные реверансы тут точно будут смотреться нелепо…

Между тем капитан гвардейцев подошел к одному из воинов и протянул запечатанный королевской печатью свиток.

– Вот, это передадите коменданту Малеку, – пояснил он, потом повернулся к Лании и чуть склонил голову: – Всего хорошего, госпожа, прощайте.

И скрылся в портале. Лания же осталась одна, посреди незнакомого города – она даже названия не знала! – и в окружении совершенно незнакомых людей. Интересно, а им известно, за что ее сюда сослали? И если да… О богиня! Участие в попытке государственного переворота и отравлении – не то, за что к ней будут относиться с уважением, в том числе и будущий супруг. Во всей крепости у нее вряд ли найдутся не то что друзья, хотя бы сочувствующие. Вцепившись в ручку сумки, Лания улыбнулась дрожащими губами и пробормотала:

– Д-добрый день, господа.

Вперед выступил один из воинов, тот, кому вручили свиток, и коротко поклонился.

– Добро пожаловать в наш край, госпожа, – произнес он ровно. – Я – Сламир, комендант Малек прислал нас встретить вас и проводить в замок. До него часа три-четыре. – Он махнул рукой за спину, и только тут Лания обратила наконец внимание на существенную деталь пейзажа.

Горы. Острые пики темнели над городом, покрытые лесом, и именно туда предстояло ей отправиться и отныне там жить. Она медленно кивнула как зачарованная, продолжая смотреть на горы, а воины тем временем расступились, и к ней подвели низкорослого, крепенького коня с густой гривой и хвостом. Конечно, ни о каком женском седле речи и не шло, как и об экипаже. Последний точно не пройдет по здешним дорогам.

– Прошу, госпожа, – Сламир легко забрался в седло и наклонился, протянув ей руку. – Дорога в предгорьях узкая, и удобнее передвигаться верхом.

Лания ощутила, как потеплели щеки: хотя никто ни словом не обмолвился о ее внешнем виде, она представляла, как потешаются, должно быть, эти суровые мужчины над ее легкомысленным платьицем. Стиснув зубы, она шагнула к лошади, в одной руке сжимая сумку, но тут другой воин молча перехватил вещи Лании и сел на своего коня. Молодая женщина несколько растерялась, не ожидая такого отношения, и безропотно позволила усадить себя на лошадь Сламира, боком. Воин осторожно обнял ее одной рукой, а другой взял поводья, и небольшой отряд тронулся.

– Если устанете, скажите, сделаем остановку, у нас есть припасы, можно перекусить, а по пути постоялый двор, там пообедаем, – сообщил Сламир.

Лания уверилась, что этим людям неизвестно ее прошлое и причина, по которой знатная дама из столицы оказалась в этом медвежьем углу. Иначе точно бы не обращались с ней с такой вежливостью. Как-то внезапно навалились усталость и пережитое за последние сутки напряжение, а учитывая практически бессонную ночь, Ланию потянуло в сон, едва маленький отряд неторопливо направился по одной из улиц. Как ни хотелось рассмотреть место, где ей отныне предстояло жить, организм брал свое. Пригревшись на широкой груди сопровождавшего Сламира, Лания задремала, смежив веки, а потом и вовсе ухитрилась провалиться в глубокий, крепкий сон, убаюканная мерной поступью лошади.

Наверное, к лучшему, что весь путь до крепости она помнила очень смутно, даже то, как они останавливались на обед. В сонном сознании отложились обрывки картинок: густой лес, вырастающие впереди горы, редкие фермы, встречавшиеся иногда. А потом дорога поползла в гору, и между деревьями стали попадаться гранитные валуны, и вскоре маленький отряд оказался в широком ущелье, стены которого отвесно поднимались вверх. Лания смотрела на это сквозь ресницы, чувствуя, как затекло тело от неудобного положения, и уже представляя, как будут болеть мышцы, когда они приедут. Здесь было ощутимо прохладнее, чем внизу, в городе, но как на ней оказался ее плащ, так прозорливо захваченный Ланией из дворца, она тоже не помнила.

Дорога сделала еще пару изгибов, и за очередным впереди вырос замок Карраш. Лания сонно хлопнула ресницами, рассматривая серую громаду с зубчатой стеной, бойницами, массивными воротами, сейчас открытыми. Дорога вела прямо в них, а сама крепость перегораживала ущелье, раскинувшись на двух его склонах, надежно охраняя проход. Она почти сливалась с окружающим пейзажем, и Лания подавила тоскливый вздох: да уж, жизнь здесь предстоит долгая… и унылая. В ворота как раз проходил обоз, видимо, торговцы пробирались на ту сторону, и царила некоторая суета. Их отряд въехал во двор, Сламир поздоровался с одним из стражников, Лания поймала любопытный взгляд, но никто ничего не спрашивал про нее. А во дворе, едва Сламир спешился и помог ей аккуратно слезть – бывшая графиня едва удержалась на ногах, поморщившись, мышцы ныли и безумно хотелось расслабиться в горячей ванне! – к ним подошел долговязый, седовласый, но еще крепкий мужчина.

– Госпожа Лания? Мой господин просил передать, что будет ближе к вечеру, он с утра уехал по делам, – заговорил он, коротко поклонившись. – Я покажу вам комнату и замок, или желаете отдохнуть с дороги? Если вы голодны, то я прикажу собрать вам…

– Нет, спасибо, – устало пробормотала Лания, уже не удивляясь учтивости этого господина – наверное, управляющего – и тихо радуясь отсрочке встречи с будущим супругом. – Проводите меня, пожалуйста.

– Меня зовут Карел, я управляющий, – представился мужчина, и Лания устало побрела за ним, кутаясь в плащ.

Лишь мельком скользнув взглядом по гулкому холлу, украшенному гобеленами и гербами, она поднялась за Карелом по лестнице, стиснув зубы и сдерживая стоны. На втором этаже, миновав несколько коридоров и галерею, а затем пару небольших залов, он привел ее к массивной деревянной двери, обитой железными полосками.

– Прошу, госпожа.

И Лания шагнула вперед, оглядываясь.

Комната находилась в полукруглой башне и была обставлена весьма скромно. Большую часть занимала широкая, массивная кровать с деревянным изголовьем, накрытая пушистыми шкурами, напротив – большой камин с тлеющими углями. Между двумя стрельчатыми окнами с цветными стеклами – стол и стул с высокой спинкой, у камина – удобное глубокое кресло и подставка для ног. Книжный шкаф с толстыми корешками и внушительных размеров сундук дополняли скудное убранство, а с другой стороны от кровати виднелась еще одна дверь.

– Там ванная, госпожа, – пояснил Карел на ее вопросительный взгляд. – Вам точно ничего не нужно?

– Не отказалась бы от горячей ванны, – так же вежливо произнесла Лания, чувствуя, как от усталости кружится голова.

Еще ждать, пока натаскают сюда ведра с водой…

– Тогда хорошего отдыха, – склонил голову Карел, к слабому удивлению гостьи. – В замке вода подается из горячих источников под горами, когда-то их сюда при строительстве провел маг, – пояснил он с едва заметной улыбкой, после чего вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Лания же поспешила осмотреть ванную, обнаружив, что и правда вода там текла из двух труб в стене, а светильники на стенах зажглись ровным желтоватым пламенем, едва она появилась на пороге. Женщина аж всхлипнула от облегчения, начав поспешно раздеваться, пока заполнялась ванна. И вскоре уже нежилась в горячей воде, на время позабыв и свои проблемы, и предстоящую свадьбу, и вообще все. Подумает обо всем позже…

До кровати Лания добиралась уже в полусне, обмотавшись чистой простыней – она нашлась на полке в ванной, – и, рухнув на постель, заползла под шкуры, моментально выключившись. Последняя мелькнувшая мысль была о том, что… может, все не так уж плохо складывается? И это в самом деле ее второй шанс начать новую жизнь? Совсем новую, ведь графини Авелис больше нет, и дворца нет, и столицы…

Проснулась она внезапно, от четкого ощущения чьего-то пристального взгляда и чужого присутствия в спальне. Подавившись вдохом, Лания распахнула глаза, натянув шкуру до самого подбородка, сердце подскочило к горлу, чуть там не застряв. Мельком отметила, что в комнате царит полумрак, а за окном стемнело – выходит, она спала до самого вечера? А напротив кровати, на стуле, сидел незнакомый мужчина в одной рубашке и штанах, с густой пшеничной шевелюрой и щетиной на квадратном, тяжелом подбородке. Глаза смотрели прямо и внимательно – какого они цвета, различить Лании с такого расстояния не удалось. А в руке он держал тот самый свиток с уже сломанной печатью.

– Ч-что вы здесь делаете и кто вы такой? – выпалила она от испуга, а потом запоздало сообразила, что, должно быть, это…

– Томаш Малек, госпожа, и это – моя спальня, – спокойно ответил мужчина неожиданно приятным, низким голосом. – Добрый вечер и добро пожаловать в крепость Карраш.

Такой же могучий и широкоплечий, как его воины, в распахнутом вороте рубашки виднелась мощная шея, и от всей фигуры веяло той же самой аурой силы. Таким не покомандуешь, и вряд ли на него подействуют женские штучки, которые Лания когда-то пыталась применить к совсем другому мужчине… В груди кольнуло от воспоминаний, но пришлось возвращаться в настоящее. Ведь этот Томаш наверняка уже прочитал послание короля, и от этой мысли рот Лании наполнился горечью. Отчего-то стало неловко и захотелось спрятаться от прямого взгляда Томаша.

– Несколько месяцев назад я послал прошение его величеству, – спокойно продолжил между тем комендант крепости, не дав гостье ничего сказать. – О том, что ищу хорошую девушку, согласившуюся бы переехать сюда. Желательно без родственников и приданого, требующего присмотра. Здесь давно не хватает женской руки. – Томаш улыбнулся уголком губ, и Лания машинально отметила, что улыбка неуловимо преобразила суровые черты, смягчив их и сделав даже чуточку привлекательнее. – Он написал, что вас отослали сюда за серьезные провинности против короны и что ни ваши родственники, ни приданое беспокоить меня не должны. – Томаш склонил голову к плечу, продолжая разглядывать Ланию, а она ощутила, как потеплели щеки от прилившего румянца.

Пожалуй, впервые ей в самом деле стало стыдно за свои действия, хотя совсем недавно она считала, что поступает правильно.

– Я не желаю знать, что вы там натворили, за что король захотел, чтобы я приглядывал за вами, – твердо произнес Томаш, но без злости или раздражения. – Мне здесь хватает сложностей с контрабандистами и прочими темными личностями. Я просто хочу, чтобы в Карраше стало немного уютнее и меня кто-то ждал из рейдов. Предлагаю нам подружиться, госпожа, как вы на это смотрите?

Лания, не ожидавшая подобных слов, хлопнула ресницами, облизнула сухие губы и неуверенно ответила:

– Я… н-никогда не управляла замками. Я понятия не имею, что и как… – Голос прозвучал как-то слишком жалобно, и она замолчала, досадуя на себя и свою слабость.

Где ее гордость? Почему она лежит тут и мямлит, вместо того чтобы потребовать себе отдельную спальню, как и полагается знатной леди? Титула, может, ее и лишили, но это не отменяет того, что Лания родилась в семье аристократов и останется дворянкой по крови, что бы ни случилось!

– Карел поможет, подскажет, – тут же откликнулся Томаш и продолжил: – А теперь предлагаю пройти в часовню, жрица нас там уже ждет. Вижу, у вас совсем нет вещей, я могу завтра съездить с вами в город к портному, закажете ему все необходимое. В замке только экономка, пани Агнеша, она помогает нам за вещами следить, да и так мои люди умеют иголку в руках держать. Но вот шить – увы, – Томаш развел руками. – Вам, наверное, надо помочь одеться? – тут же нахмурился он, бросив взгляд в сторону дорожной сумки Лании – она не помнила, кто и когда принес ее сюда, да и неважно это сейчас. – У Карела тут племянница живет, я позову. – Он поднялся, и гостья невольно вжалась в кровать, отметив, что будущий муж действительно… большой мужчина. – Я подожду вас внизу, в холле. Спускайтесь.

И ей просто необходима отдельная спальня! В животе холодными кольцами заворочался страх, едва Лания представила, что… придется выполнять супружеские обязанности. Что-то подсказывало, отговориться плохим самочувствием и усталостью не получится, а еще – во весь рост встал вопрос о предохранении. Тут не город, и аптеки нет, и… О богиня, а что, если Лания забеременеет?! Она судорожно сглотнула, поглощенная своими переживаниями, и пришла в себя, только услышав звук закрывшейся двери. Мысли метались вспугнутыми птицами, сердце гулко колотилось в груди, и руки тряслись, когда она откинула шкуру и выскользнула из-под теплой полости. В спальне, несмотря на горящий камин, было прохладно, а на ней ни клочка одежды, и Лания невольно поежилась, а потом бросилась к сумке.

Да, никакого шикарного платья, никакой торжественной церемонии в храме у алтаря богини. Просто часовня, просто крепость в горах, просто незнакомые люди в качестве гостей, чьей госпожой она станет буквально в ближайшем времени. Прикусив губу, Лания тряхнула головой и запретила себе думать об этом, поспешно натягивая белье и опять с горечью усмехнувшись. Вряд ли Томаш оценит тонкое качество, да и не для него приобретались все эти вещи…

Натянув нижнюю рубашку, Лания взяла в руки корсет, посмотрела несколько мгновений и решительно отбросила. Ни к чему здесь эта изящная вещица, в этом суровом краю. Устраивать истерики и уговаривать Томаша перенести церемонию на завтра Лания посчитала лишним. Зачем оттягивать неизбежное? Все равно это случится. В дверь раздался тихий стук, и бывшая графиня пригласила войти – в спальню юркнула девчонка лет четырнадцати-пятнадцати, в темно-коричневом шерстяном платье, с длинной, удивительно толстой косой до самого пояса и милым курносым личиком.

– Дядька Томаш сказал, вам помочь надо, да? – Она с любопытством глянула на Ланию. – Я – Анета, а вы – наша новая госпожа? – продолжила расспросы девочка с непосредственностью и живостью. – Чем вам помочь? Ой, какое платье чудное! – всплеснула она руками и вздохнула. – Только холодно вам в нем здесь будет, и жалко его, вдруг испачкается…

– Просто застегни, пожалуйста, – сдержанно ответила Лания, повернувшись спиной.

Разговаривать не хотелось. Хотелось, чтобы поскорее все закончилось. А еще надо упорядочить все мысли и понять, как же жить дальше. Анета, похоже, уловила настроение новой госпожи и молча помогла застегнуть пуговички на платье, потом, также без слов, подала плащ и выскользнула за дверь. Отчего-то на несколько мгновений Лании стало неловко, а потом она решительно выдохнула, вздернула подбородок и вышла из спальни, направившись вниз. Уже подходя к лестнице, услышала гул голосов и снова оробела, потом вспомнила многочисленные приемы во дворце и представила, что это один из подобных. И, придерживаясь за перила, Лания плавно спустилась по ступенькам, глядя поверх голов собравшихся. Привычно спрятала эмоции под отстраненной маской, подошла к Томашу – он успел надеть поверх рубашки бархатную безрукавку и куртку – и остановилась рядом с ним, чинно сложив руки на животе.

– Господин Малек, – чуть склонив голову, чопорно поздоровалась Лания.

Кажется, на его лице мелькнуло удивление пополам с недоумением, однако он молча предложил ей локоть, и вот так, в сопровождении воинов крепости, они проследовали к часовне во дворе. Она снова словно со стороны видела происходящее: отчего-то радостные лица вокруг, освещенный факелами двор, часовня Любомиры впереди, увитая плющом и похожая скорее на беседку. Стоящая на пороге женщина средних лет в длинном светлом балахоне, с улыбкой смотревшая на них.

Они с Томашем зашли внутрь, остановились у алтаря. У Лании что-то спрашивали, она что-то отвечала, глядя перед собой невидящим взором. В какой-то момент показалось, воздух странно засверкал, но Лания моргнула, сфокусировав взгляд, и искорки пропали. А на ее запястье застегнулся тяжелый родовой браслет Томаша, плотно обхватив кисть и приводя в чувство.

– Поздравляю, – тепло произнесла жрица, положив поверх пальцев Лании свою немного шершавую ладонь. – Богиня благословила вас. Живите в счастье.

У бывшей графини даже хватило выдержки улыбнуться, хотя внутри все застыло в оцепенении. Теперь она замужем, и ничего не изменить. Теперь ее жизнь пройдет среди этих суровых стен, в окружении немногословных и таких же суровых воинов. К горлу подкатил ком, глаза защипало, и страстно захотелось остаться одной, просто выплакаться, выплеснуть эмоции. Дворец, Эрик, все осталось далеко, а у князя уже, верно, своя жена есть. Ушастая и хвостатая. Захотелось взвыть, оттолкнуть шагавшего рядом Томаша и убежать куда глаза глядят, но Лания передвигала ноги, шла вперед, и ни единая слезинка не скатилась по ее щеке.

Просторный холл, потом – еще один зал, где стояли накрытые столы. Новоиспеченный супруг проводил ее и усадил на стул с мягким сиденьем, но Лании кусок не лез в горло, несмотря на то что как следует она ела очень давно. Она заставила себя прожевать несколько кусочков мяса в подливе, запила все густым, терпким вином и поняла, что больше точно ничего не сможет впихнуть в себя. Окружающее было как в тумане: громкие возгласы, пожелания, поздравления, тосты в честь новой хозяйки крепости Карраш. А ей хотелось плакать. Никакого праздника она не ощущала, лишь пустоту. «Лучше бы казнили…» – мелькнула отчаянная мысль.

А вот когда широкая ладонь сжала ее холодные пальцы, Лания очнулась от странного оцепенения и поняла, что Томаш ведет ее к выходу из зала, где продолжался праздничный ужин. Их же с… супругом ждало совсем другое продолжение вечера, и от этой мысли у Лании дрогнули коленки. Обрывки мыслей суматошно заметались в голове, пока они молча поднимались по лестнице, и она так и не смогла придумать внятный предлог, чтобы не переступать порога распахнутой перед ней двери в спальню. И пришлось делать этот последний шаг, отрезая все пути к отступлению.

Лания вошла, кусая губы и радуясь, что Томаш не видит сейчас ее лица. Щеки пылали лихорадочным румянцем, в глазах застыли растерянность и настороженность, и взгляд бывшей графини, а ныне госпожи Малек, блуждал по спальне, старательно обходя кровать. Лания растеряла всю заносчивость и гордость, и если бы кто-то из прежних знакомых увидел ее сейчас, то вряд ли бы узнал в этой слегка испуганной и настороженной девушке прежнюю уверенную и высокомерную леди. Она же… она же ни разу… Ох, да Лания только целовалась пару раз и имела весьма смутное представление о том, что происходит в супружеской постели! Матушка обошлась туманным «сама узнаешь, просто не сопротивляйся», а во дворце дамы только томно вздыхали да лишь намеками обсуждали своих любовников. Так и вышло, что в свои двадцать с небольшим Лания ничего не смыслила в том, что же происходит между мужчиной и женщиной. Надеялась, что Эрик научит…

На плечи легли горячие ладони и слегка сжали, отчего Лания едва не подскочила, резко вынырнув из суматошных размышлений. Ох, не так все должно быть! Она должна уйти к себе, спокойно переодеться и ждать, когда супруг придет в спальню, а потом вернется к себе! Как и полагается в знатных семьях! А вот интересно, король не упомянул, что Лания уже была замужем?.. И как бы так намекнуть деликатно, что прежний муж к ней так и не прикоснулся?

– Такие маленькие пуговички, – пробормотал Томаш, и его горячее дыхание обожгло шею Лании, заставив вздрогнуть. – Я постараюсь не испортить…

Оказывается, он уже взялся за застежку. Девушка застыла, судорожно стиснув кулаки и глядя перед собой, по коже безостановочно бегали мурашки от нервного волнения. А если… Если ей будут противны его прикосновения? О богиня, как тогда?! Закрыть глаза и просто отрешиться от происходящего? Дать ему… выполнить свой долг? Но ведь Томаш до утра останется в постели. Рядом. И так будет каждую ночь. Лания мысленно застонала, чутко прислушиваясь к слегка учащенному дыханию мужа, невольно отмечая, как аккуратно он справляется с пуговичками – ни одной еще не оторвал. От переживаний кровь шумела в ушах и сердце колотилось в горле, сбивая дыхание, Лания едва не задыхалась от страха и беспокойства. Тем неожиданнее оказалось прикосновение горячих губ к основанию шеи, и одновременно немного шершавые пальцы удивительно нежно провели вдоль спины, поверх тонкой нижней рубашки. Лания не удержалась, вздрогнула от этого прикосновения.

Она сглотнула, окончательно растерявшись: неприятно не было. Волнующе, да, непривычно, что ее раздевает едва знакомый мужчина. Но отскочить скорее хотелось именно из-за натянутых нервов и неопределенности. А еще Лании ужасно не нравилось ощущать неуверенность, именно так она сейчас себя чувствовала. Не знала, что делать, и от этого волнение лишь усиливалось. Тишина в комнате стала ватной, напряженной, воздух – густым и плотным, он с трудом проталкивался в горло с каждым вздохом. Лании казалось, она балансирует на обрыве, рискуя ухнуть вниз в любой момент. И хорошо, что Томаш ничего не говорил, действовал молча…

Супруг вдруг развернул ее к себе, одна его рука скользнула ей на талию, крепко прижав к сильному телу, а вторая легла на затылок, бережно придерживая. Горячий рот прижался к губам Лании настойчиво, жарко, и все внутри встрепенулось, отозвалось на этот поцелуй. Кровь превратилась в густую патоку, пока Лания медленно таяла от него, совершенно неожиданно для себя ответив. Этот напор, некоторая грубоватость всколыхнули что-то в глубине души, и последние робкие остатки мыслей о нежности и романтике утонули в горячей волне, прокатившейся от шеи до самых пяток. Лания даже не представляла, что поцелуй может так подействовать на нее, и с кем – с едва знакомым мужчиной! Ее мужем. Лания едва слышно всхлипнула, вцепившись в плечи Томаша, запрокинув голову и зажмурившись. Она потерялась в нахлынувших ощущениях, не понимая, что происходит, да, пожалуй, уже и не желая понимать.

В какой момент платье легко соскользнуло с плеч, Лания так и не успела понять. Поцелуй занял все ее мысли, пробудил страсть, дремавшую где-то очень глубоко. Она очнулась, только когда почувствовала, как ладони Томаша медленно спускаются по обнаженной спине, и осознала, что, кроме кружевных трусиков и чулок, на ней уже ничего больше нет. В какой момент нижняя рубашка последовала за платьем, Лания тоже так и не поняла. Тут же навалился могучий приступ замешательства, она со всхлипом откинула голову, глядя на Томаша затуманенным, ошалелым взглядом, и сглотнула. Руки метнулись прикрыться – пляшущих язычков пламени в камине вполне хватало, чтобы осветить спальню, – но в следующее мгновение Лания, тихо ахнув, оказалась на руках Томаша.

Шумно вздохнув, он уткнулся ей носом в висок и пробормотал, шагнув к кровати:

– Ты такая хрупкая…

Сердце гулко колотилось в груди Лании, разбуженные эмоции бурлили в крови, смущение мешалось с беспокойством и волнением, образуя гремучий коктейль. Она сделала всего несколько прерывистых вдохов, а Томаш уже бережно ставил ее около кровати, стремительно скользя ладонями по изгибам тела и оставляя за собой шлейф жарких мурашек. Его губы следовали за руками, не давая Лании ни мгновения на раздумья и осознание, погружая в жаркое марево проснувшихся желаний. И смущение потихоньку растаяло, расплавилось в эмоциях, и тело уже само мягко изгибалось, подавалось навстречу прикосновениям и поцелуям. С губ срывались прерывистые вздохи, пальцы сжимались в кулаки, и Лания совсем не возражала, когда тонкое кружево белья присоединилось к остальной одежде – кожа стала безумно чувствительной, и даже такая невесомая ткань несказанно раздражала.

Томаш на мгновение замер, резко выдохнув, его ладони легли на упругие ягодицы Лании, мягко сжав, и он хрипло прошептал:

– Нежная…

А она снова засмущалась, зарделась, блуждая взглядом по спальне, и потому пропустила момент, когда супруг остался в одних штанах – он ухитрился избавиться от одежды, почти не отрываясь от ее тела. Кожа Лании горела, вспыхивая от малейшего прикосновения, коленки подгибались, и когда спина коснулась пушистого меха, девушка послушно выгнулась в его руках, едва слышно всхлипнув от облегчения. Внутри росло странное напряжение, непонятный голод скручивал мышцы живота в тугую спираль, а между ногами словно разгорелось маленькое солнышко. Лания дрожала, судорожно цепляясь за плечи Томаша, ощущая, какие они крепкие, как у настоящего воина… И от странного восторга замирало в груди, а перед глазами плясали разноцветные звезды. Казалось, Лания в шаге от чего-то чудесного, яркого и ошеломительно прекрасного…

Она смутно почувствовала, как широкая ладонь мягко и настойчиво надавила на бедро, заставляя отвести ногу в сторону, и подчинилась, стиснув мягкий мех и невольно затаив дыхание.

– Сейчас… сейчас, Лани… – хрипло выдохнул Томаш, и в следующий миг ее рот снова смял горячий, страстный поцелуй.

И еще одно прикосновение, и новая волна удовольствия, тягучая и сладкая, и Лания без всякого стыда подалась вперед за очередной порцией откровенной ласки, жаждая большего. Напряжение росло, тугая пружина скручивалась все сильнее, а Томаш продолжал целовать и ласкать, и Лания уже не помнила себя, что-то бессвязно шепча и плавая в горячечном тумане удовольствия. А буквально через мгновение мир взорвался в яркой беззвучной вспышке.

Стиснув Ланию в крепких объятиях, муж сделал резкое движение вперед, и из его горла вырвался низкий стон, а на лице появилось выражение блаженства… Ровно до момента, как Лания ойкнула и замерла, стиснув зубы и пережидая острую вспышку боли. Эйфория чуть отступила, и девушка боялась пошевелиться, незаметно сглатывая сухим горлом. Застыл и Томаш, и она ощущала, как закаменели под пальцами мышцы на плечах.

– К-как?.. – хрипнул он, не сводя с нее напряженного взгляда, на лбу выступила испарина. – Л-лани…

Она беспомощно улыбнулась дрожащими губами, чувствуя, как предательски защипало глаза, и всего лишь на миг мелькнула грустная мысль, что главное ее богатство досталось совсем другому… А потом изумление на лице Томаша сменилось ответной улыбкой, и очередной поцелуй совпал с медленным, плавным движением супруга. Неприятные ощущения потихоньку сошли на нет, и вместо них начало нарастать удовольствие, накатывая мягкими волнами. Она поняла, что ей нравится. Не нежность и неторопливость, а вот эта немножко грубость, но такая сладостная, притягательная, что губы сами беззвучно шептали:

– Еще… Сильнее…

И снова было хорошо, тело растаяло в удовольствии, перестав ощущаться, и в какой-то момент Лания вдруг пронзительно остро почувствовала правильность происходящего. А потом она снова кричала, только на сей раз наслаждение было куда глубже и ярче первого раза, оно проникло в каждую клеточку, растеклось по венам и схлынуло, оставив Ланию обессиленной и ничего не соображающей от пережитого. Она лишь вяло отметила, что Томаш тут же перекатился и бережно обнял, прижав к себе и осторожно уложив на грудь, медленно погладил по спине, отчего Лания поежилась. Кожа оставалась еще слишком чувствительной.

– Что ж ты не сказала, Лани? – пробормотал Томаш, и от того, как он снова назвал ее уменьшительно, что-то шевельнулось глубоко в душе.

Отвечать не хотелось. Она лишь неопределенно пожала плечами, слушая, как под щекой все еще немного учащенно бьется сердце мужа. Хотелось свернуться клубочком, заползти под шкуру и уснуть… До утра… И потом, на свежую голову, уже подумать обо всем, потому что сейчас думать тоже не хотелось. Лениво, сонно, да и страшно немного. И неплохо бы, конечно, до ванной дойти…

Кажется, Томаш или умел читать мысли, или просто слишком понятливый, потому что в следующий момент Лания оказалась у него на руках, но сил хватило только на то, чтобы вяло трепыхнуться. Однако в ванной, когда супруг поставил ее в глубокую чашу и взял губку, собираясь обмыть, Лания вдруг выхватила ее, чувствуя, как пылают щеки, и отвернулась, немного сипло произнеся:

– Я сама!

Очень уж пристально рассматривал ее Томаш, да еще и с откровенным мужским восхищением. А… а она не привыкла! И к нему голому тоже! О богиня, она вдвоем в ванной с обнаженным мужчиной! И они… они не так давно… И ужаснее всего то, что ей понравилось. Прерывисто вздохнув, Лания зажмурилась, прикусив губу и остро, всей спиной, ощущая взгляд Томаша. Да выйдет он или нет?! Не понимает, что ей в себя надо прийти?! Осознать все, наконец. Она никак не могла смириться с тем, что в этом навязанном браке есть хоть что-то хорошее, это… это просто издевательство какое-то!

Поджав губы, Лания начала резкими движениями смывать с себя следы недавней страсти, даже силы от злости появились. Кажется, Томаш все же проявил хоть какую-то воспитанность, судя по звуку закрывшейся двери. Надо как можно скорее выяснить вопрос с раздельными спальнями, желательно завтра же! Сегодня она, так уж и быть, просто отдохнет, да. И надо попробовать осторожно разузнать, где можно раздобыть очень полезное зелье. Детей Лания уж точно не планировала ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем. Тем более от Томаша.

Закончив с водными процедурами, Лания вышла, вытерлась чистой простыней и запоздало поняла, что переодеться не во что. Все ее вещи в сумке, но не при супруге же натягивать ночную сорочку! Что-то Лании подсказывало, Томаш обязательно выскажется по этому поводу. М-да. Сердито фыркнув и чувствуя, как снова наваливаются усталость и сонливость, она завернулась в простыню, на мгновение задержала дыхание и выскользнула обратно в спальню. Угли в камине уже едва тлели, и комната наполнилась густым сумраком, из приоткрытого окна тянуло прохладой и свежестью, а на кровати угадывалась фигура Томаша. Лания поколебалась, потом приблизилась и присела на край, выпуталась из простыни и юркнула под теплую, уютную шкуру, свернувшись клубочком. Веки тут же потяжелели, она стремительно уплывала в сон, но еще успела почувствовать, как к спине прижалось горячее тело мужа, а его рука обняла за талию, придвинув ближе.

Сопротивляться или возражать сил не осталось, Лания крепко уснула до самого утра.

Сквозь сон она смутно почувствовала, что кто-то большой и теплый – кажется, Лания даже ухитрилась ночью устроиться на удобном и крепком плече – осторожно встал, заботливо поправив шкуру, и ушел. Ну да, утро в крепости начиналось рано, а Томаш – комендант… На этой полусонной мысли Лания снова уплыла в страну грез, уже до следующего, окончательного пробуждения часам к одиннадцати. Удивительно, но когда она открыла глаза, настроение царило благодушное. Правда, мышцы ныли, и в самых неожиданных местах, и немного неприятные ощущения кое-где заставляли морщиться, но в целом, пожалуй, она чувствовала себя отлично. Еще пребывая в дреме, Лания потянулась, едва слышно охнув и отметив, что в постели она все же одна, и открыла глаза. Спальню заливали яркие лучи солнца, в приоткрытое окно влетал свежий ветерок, и желудок намекал, что пора пойти подкрепиться. И… наверное, найти мужа? Он вчера что-то говорил про поездку в город, ну и решить вопрос со спальнями. Нет, было хорошо, Лания не спорила, но… пусть лучше это происходит не так часто, не каждую ночь уж точно. Один-два раза в неделю будет вполне достаточно, тем более пока она не обзавелась полезной микстурой.

Выдохнув, Лания села, придерживая шкуру у груди, и, повернув голову, с легким удивлением обнаружила на тумбочке рядом с кроватью поднос. Там, в стакане с водой, стоял букетик каких-то горных цветочков с мелкими бледно-розовыми розетками, источавших тонкий приятный аромат. Кроме того, коробочка с мазью и сложенная записка.

Доброго утра, Лани. Намажь, к вечеру все пройдет. Как проснешься, спускайся на кухню, я подойду к твоему завтраку, и поедем в город. Целую. Томаш.

Лания смяла записку, чувствуя, как вспыхнули румянцем щеки. Заботливый какой, скажите пожалуйста! Мазь принес… Румянец стал гуще, едва девушка вспомнила случившееся ночью, и, сердито поджав губы, Лания вылезла из-под теплой и уютной шкуры. На стуле лежало ее вчерашнее платье, аккуратно сложенное, вычищенное и выглаженное бытовой магией. И белье. И туфельки на полу рядом со стулом.

Ну да, из всего ее скудного гардероба это самое подходящее. Остальные… Их можно сложить вон в тот сундук и иногда доставать, любоваться, как напоминанием о прошлой жизни.

– Ну да, тут даже столовой нет, – пробормотала она тоскливо. – На кухне завтракать… Крепость же, – на ее губах мелькнула кривая улыбка.

Вряд ли здесь будут приносить завтрак в спальню, даже учитывая ее статус жены коменданта крепости. Слуг немного, и у них своих дел полно. Придется привыкать и к этому маленькому неудобству, одному из многих в новой жизни. Поежившись и вздохнув, Лания направилась к ванной, прихватив вещи и коробочку с мазью, настроение чуть-чуть упало. Быстро приведя себя в порядок и даже почти справившись с застежкой платья, Лания набросила плащ – он лежал тут же – и вышла из спальни. До первого этажа добралась без приключений, а там в растерянности остановилась, осознав, что не знает, в какой стороне кухня. Может, она тут вообще в отдельном здании?!

– Госпожа Лания? – раздался доброжелательный голос Карела, и девушка, вздрогнув, повернулась. – Доброе утро. Вам помочь?

– Мне на кухню надо, – она постаралась, чтобы голос звучал уверенно – хватит уже изображать бедную родственницу, она – аристократка, пусть даже и лишенная титула.

– Прошу вас. – Карел склонил голову и направился к видневшемуся проему, и Лания поспешила за ним.

В голове почему-то рисовалась картинка мрачного помещения, полного дыма и неприятных запахов, в котором уж точно кусок поперек горла встанет. И вообще, ну что за условия – питаться на кухне?! Тут что, мало места и не найдется отдельного помещения для столовой? И вчерашний зал не слишком уютный для приема пищи – слишком большой. Это тоже стоит обсудить с Томашем. Занятая мыслями, она тем не менее запоминала дорогу – пригодились навыки жизни во дворце и умение там ориентироваться.

– Прошу, госпожа. – Карел между тем остановился у очередного проема, из которого доносились вкусные ароматы готовящейся еды.

И Лания шагнула на кухню, с удивлением оглядываясь. Никакого дыма, чистые стены, широкие окна, одно из которых распахнуто, впуская свежий воздух. Над очагами – дымоходы, и скорее всего какая-то магия работает, вытягивая без остатка гарь и дым. На балках под потолком пучки душистых трав, да и сама кухня не сказать чтобы огромная. Всем руководила дородная женщина в белоснежном фартуке и чепце, а всего на кухне суетилось человек пять помощников. Едва Лания появилась на пороге, как повариха – а это была она – повернулась, всплеснула руками и поспешила к новой хозяйке, похожая на лодку под парусами.

– Ох, госпожа, доброго утречка! А что ж вы такая бледненькая да худенькая? Не дело. – Дама покачала головой, окинув опешившую от такой фамильярности Ланию. – Ну-ка, быстренько идите садитесь! У меня для вас кашка пшенная с маслицем, ватрушки с творогом – домашний, жирненький – и оладушки с ежевичным джемом! – затараторила повариха, мягко развернув Ланию за плечи и подтолкнув к дальней арке, за которой виднелось еще одно помещение. – Ребята насобирали по окрестным оврагам, когда в дозор ходили, так я и сделала джем! Ой, меня Ярута зовут, – спохватившись, представилась женщина. – Вот, пожалуйте, госпожа, садитесь, сейчас все принесу!

И оставив Ланию в просторном, чистом и светлом помещении, похожем на небольшую столовую, она заторопилась обратно. Деревянный стол покрывала скатерть с вышивкой, стояла вазочка со свежими горными цветами. Лания медленно опустилась на стул, признав, что здесь вполне мило и прилично. Вернулась Ярута с широким подносом: на нем стояла миска с ароматной, исходящей паром кашей, плошка с горкой оладий, глиняный кувшинчик с джемом и корзинка с ватрушками. И глиняная же крынка, как подозревала Лания, с молоком. Еще и свежим небось. Да уж, не королевский завтрак на тонком фарфоре с серебряными приборами…

– Все свежее, теплое, кушайте, госпожа! – Ярута споро расставила все перед Ланией. – А я посланника отправила к господину Томашу, он просил, как только вы спуститесь, сразу ему сказать! Он с утра-то в заботах, купцы должны к обеду приехать, вот и проверяет, все ли готово, достаточно ли в кладовых всего. Я вот сейчас вас накормлю да пойду на ту сторону, надобно там едой заняться, негоже гостей голодными-то отправлять в горы. – Ярута покачала головой и, вывалив на Ланию ворох местных новостей, ушла обратно на кухню с неожиданной для такой пышной женщины прытью.

Бывшая графиня, а ныне госпожа Малек, посмотрела на тарелки с простой, без всяких изысков пищей. Нос подсказывал, что все это безумно вкусно, хоть и для фигуры, может, не совсем полезно, ну и пусть, что на такой же простой посуде. Но какая-то вредная, капризная часть Лании кривила губы и ворчала, что не для знатной дамы такая простота и уж можно было бы расстараться… Девушка взяла ложку, ковырнула рассыпчатую кашу, сглотнув слюну. Очень некстати вспомнились ушастая повариха и эта ее выходка с салатом. Лания с горечью хмыкнула и все же не удержалась, усмехнулась, рассеянно сунув ложку с кашей в рот. Да, готовила та роскошно, только Лании слишком хотелось тогда уязвить соперницу, поставить на место. А королева оказалась на стороне этой Иоанны. Печально.

Между тем госпожа Малек сама не заметила, как начала с аппетитом уплетать вкусную, подслащенную кашу, заедая ватрушками и запивая молоком, и простой деревенский завтрак оказался едва ли не вкуснее воздушных суфле и омлетов во дворце. Лания настолько увлеклась завтраком, что даже не услышала, как в маленькую столовую вошел ее супруг. И только когда на плечо легла тяжелая теплая ладонь, чуть не поперхнулась от неожиданности.

– Приятного аппетита, Лани. Как ты себя чувствуешь? – раздался голос Томаша, и сам он наклонился, коснувшись губами замершей Лании.

Отчего-то щеки сразу вспыхнули от этого вопроса, мысли перескочили с дворца и далекой уже соперницы на минувшую ночь. По телу прокатилась волна жара, и Лания порадовалась, что уже почти доела. Два оладушка можно и оставить, и так от плотного завтрака платье того и гляди по швам начнет трещать. Место прикосновения губ Томаша горело огнем, и Лания поспешно встала, промокнув салфеткой рот и смело взглянув ему в лицо. Так, не думать о поцелуях, нет, и лучше сразу прояснить вопрос со спальней!

– Благодарю, спасибо, – сдержанно ответила Лания, невольно стиснув спинку стула и изо всех сил удерживаясь, чтобы не отвести взгляда. – У меня к вам несколько вопросов.

На лице Томаша мелькнуло удивление – девушка невольно отметила, как ему идет простая темно-серая форменная куртка, подчеркивая широкие плечи, и меч в ножнах смотрится очень естественно. И вообще, было нечто во всем облике коменданта Малека, отчего в глубине души Лании все взволнованно замирало от странного, смутного ощущения. Не бывало в ее окружении таких вот мужчин раньше, настолько… мужественных, что ли. Кроме Эрика. И то князь все же городской житель…

– Я слушаю, – кивнул Томаш, прерывая воспоминания Лании, а потом улыбнулся уголком губ. – Можно не так официально, мы все же не при дворе.

Набрав побольше воздуха, она выпалила на одном дыхании:

– Рядом со спальней есть еще какие-нибудь комнаты? Я думаю, было бы правильно, если бы я все же имела отдельную…

Сказала и запнулась, видя, как прищурились серые – теперь она рассмотрела их цвет – глаза мужа.

– Зачем? – коротко спросил он, и Лания совсем стушевалась.

Не ожидала она таких откровенных и прямых вопросов, м-да.

– Так положено между супругами, – уже не так уверенно ответила девушка, с безнадежностью понимая, что мечты так и останутся мечтами.

– Не знаю, где положено, а у нас муж и жена спят вместе, – отрезал Томаш, выпрямившись и смерив Ланию взглядом, отчего той захотелось съежиться. Глаза она все-таки отвела. – Лишних комнат в крепости нет, воины спят в казармах, а все гостевые расположены на другой стороне, в крыле для торговцев. Как вы понимаете, госпожа Малек, туда я вас точно не поселю. Спать мы будем вместе, и это не обсуждается. Жду во дворе, поедем в город, – после чего Томаш развернулся и вышел из столовой.

Лания, прикусив губу, бессильно опустилась на стул, горло перехватило от какой-то детской обиды, и подбородок упрямо вздернулся. Ах так? Ну и ладно. Не собирается она играть в счастливую семью с первых дней! Сжав губы, Лания поднялась и стремительно вышла из столовой, направившись к выходу из замка. А во дворе замерла, уставившись на невозмутимого Томаша верхом на лошади – для нее животного не было. Увидев жену, комендант так же невозмутимо пояснил:

– У нас нет дамских седел, а у тебя – подходящей одежды. Поедешь со мной.

И с непроницаемым лицом протянул руку. Делать нечего, пришлось устраиваться перед ним и стараться держать спину как можно прямее, чтобы избежать соблазна прижаться к широкой груди. Но не учла, что лошадь – крайне ненадежное средство передвижения, и рука Томаша, уверенно обвившая ее талию, оказалась как нельзя кстати.

Так они и ехали всю дорогу молча, только вот уютные объятия и теплое дыхание мужа около уха, как и размеренная поступь лошади, настраивали на мирный лад. Раздражение незаметно растворилось, только Лания упрямо не сдавалась, исподтишка рассматривая окрестности. Предгорья обладали дикой, первозданной красотой, суровые скалы ущелья покрывал кустарник, мох, росли небольшие деревья. Кое-где сквозь камень сочилась вода, складываясь в ручейки, и они искрились на солнце радужными бликами. А вскоре гранитные стены раздались вширь, и вокруг раскинулся лес, светлый, почти без подлеска, только кое-где виднелись густые кусты между мощными стволами деревьев. И Лания поймала себя на странном, шальном желании скинуть обувь с чулками и пройтись босыми ногами по мягкому ковру из травы и листьев, побродить по этому лесу, вдыхая свежий воздух.

Лошадь Томаша шла бодрой рысью, и время в пути пробежало незаметно – часа через два впереди показались дома городка, названия которого Лания так и не узнала. Комендант привез ее на широкую улицу, судя по множеству вывесок – главную здесь, и вскоре спешился у одной из дверей, ведущей в лавку портного, судя по ножницам и рулонам ткани на вывеске.

– Прошу, – коротко произнес Томаш первые за последнее время слова, распахнув перед Ланией дверь. – Здесь можешь купить и заказать все необходимое, я подскажу, если что. Потом зайдем к сапожнику.

О богиня, он что, собирается принимать участие в выборе одежды?! Впрочем, пусть делает что хочет. И Лания с гордо поднятой головой шагнула в помещение. Только вот это совершенно точно не один из модных магазинов в столице. Широкий прилавок, за ним – сухопарый пожилой мужчина в фартуке, в глубине несколько манекенов, а на полках ткани.

– О, господин комендант, – улыбнулся портной, скользнув любопытным взглядом по замершей Лании. – Чем могу быть полезен?

– Моей жене требуется обновить гардероб, – пояснил Томаш. – Все необходимое, она вам подскажет, а я помогу.

…Они вышли из лавки часа через полтора. Пару платьев помощницы портного подогнали прямо на Лании, остальное обещали отправить с посыльным в течение недели. В том числе белье и чулки. И – несколько ночных рубашек. Длинных, с завязками на рукавах и вороте. Лания про себя мстительно улыбнулась: хорошо, она смирится с общей спальней. Но голой спать не будет! После портного последовал сапожник, дальше – лавка со всякими женскими мелочами. Там Лания разжилась наконец душистым мылом с тонким цветочным ароматом, парой красивых заколок, вырезанных из кости и украшенных полудрагоценными камнями. Конечно, не чета прежним украшениям, но… Неожиданно они ей понравились и очень подходили своей простотой и элегантностью к нынешним условиям жизни Лании.

После муж коротко осведомился, хочет ли она пообедать здесь или уже в крепости, на что она так же немногословно ответила, что лучше в крепости, и они поехали обратно. За всеми хлопотами большая часть дня неожиданно прошла, и к перевалу они подъезжали уже в ранних сумерках – здесь, в предгорье, темнело рано, несмотря на лето. Во дворе стояли повозки, и Лания вспомнила, что приехали какие-то купцы. Томаш спешился и помог ей спуститься, после чего вежливо осведомился:

– Тебе нужно что-то из мебели? Я передам Карелу, он проведет тебя в кладовую, может, там что-нибудь есть. Если нет, я поговорю с плотником.

– Шкаф, – выпалила тут же Лания и добавила: – И что-нибудь вроде столика с зеркалом.

Томаш склонил голову к плечу, его взгляд сделался задумчивым на пару мгновений, потом мужчина кивнул:

– Хорошо. Иди на кухню, пусть Ярута обед накрывает. Скоро подойду, – после чего развернулся и направился куда-то в сторону дворовых построек.

Лания осталась стоять с неприлично открытым ртом, глядя ему вслед. Она ему что, служанка?! От злости девушка чуть не задохнулась, захотелось топнуть ногой и крикнуть что-нибудь обидное вслед. На худой конец швырнуть об стену тарелку, что ли. Рассерженно сопя, Лания резко развернулась, так, что взметнулись юбки, и направилась на кухню, сжимая кулаки. Раскомандовался тут, видите ли! Стремительно преодолев двор и добравшись до кухни, Лания отрывисто произнесла:

– Господин Малек просил накрыть обед.

Сама же, хоть нос и дразнили всякие вкусные запахи, вышла и решила все-таки переодеться в одно из купленных платьев: все же два дня в одном и том же – никуда не годится. Вроде она успела заметить, как покупки с лошади забрал какой-то мужчина и понес в крепость. И правда, в спальне Лания обнаружила большой сверток с покупками, лежащий на кровати. Оттуда она выудила платье из тонкого льна темно-вишневого цвета, отделанное по краям лентой в тон, и красивую, ажурно связанную накидку и быстро переоделась. Здесь застежка находилась сбоку, к облегчению Лании, и посторонняя помощь при одевании не требовалась. Ну конечно, у здешних женщин уж точно горничных нет, и им не до всяких глупостей вроде шнуровки, корсетов и прочего.

Мелькнула желчная мысль остаться в спальне и спуститься позже, пообедать в одиночестве, но желудок требовательно заурчал, протестуя против такого взбалмошного решения хозяйки. Пришлось возвращаться. Конечно, за столом уже сидел Томаш, с аппетитом наворачивая стряпню Яруты: мясное рагу в подливке, с овощами, свежий хлеб, нарезка из ветчины и сыра, горячий травяной отвар. Еще на блюде лежали куски пирога с начинкой, и у Лании слюнки потекли. Томаш, на несколько мгновений отвлекшись от еды, окинул ее непроницаемым взглядом и небрежно обронил:

– Будет тебе шкаф. Напротив нашей спальни есть небольшая кладовая, можно из нее гардеробную сделать.

И как ни в чем не бывало вернулся к позднему обеду. Лания почувствовала неловкость: грубить после такого заявления или выказывать свое раздражение было бы верхом невоспитанности. Поэтому она молча кивнула и присела, подвинув к себе тарелку с едой. Ну вот как, как можно быть таким… мужланом?! И смеет делать вид, что все в порядке и между ними все хорошо! Лания поджала губы, опустив взгляд в тарелку, и сосредоточилась на еде. Надо найти целителя, вот чем она сейчас займется. Только детей не хватало от этого… мужа. Занятая своими мыслями, она даже не заметила, как означенный супруг бросил на девушку быстрый взгляд и в уголках его губ мелькнула усмешка.

Обедали они тоже в тишине. Лания понимала, что надо бы поблагодарить за будущую гардеробную, но упрямство все же оказалось сильнее. И она молчала.

– Хорошего вечера, – вежливо попрощался Томаш, закончив есть, поднялся из-за стола и вышел, оставив Ланию одну.

Отлично. Занятая своими мыслями, она аккуратно поставила всю грязную посуду вместе, потом развернулась и решительно направилась к Яруте.

– Где я могу найти целителя? – осведомилась она у поварихи, надеясь, что та не побежит ябедничать Томашу.

– Вам плохо, госпожа? – тут же всплеснула та руками, с неприкрытой тревогой уставившись на Ланию.

– Нет-нет, все в порядке, – заверила ее девушка. – Просто кое-что спросить у него надо.

– А, так выйдете во двор, справа в дальнем углу дом, он там живет, – махнула рукой Ярута. – Отдельно, а то как начнет свои зелья варить, так вонизму по всей крепости, – ворчливо добавила повариха.

– Благодарю. Обед был замечательный, – все же сочла нужным добавить Лания.

Тем более это правда, а Ярута ничего плохого ей не сделала. И госпожа Малек заторопилась на поиски целителя, пока Томаш где-то занят. Закутавшись в накидку, Лания поспешила во двор, уже ярко освещенный магическими факелами, которым не страшны ни ветер, ни непогода, и направилась в указанном Ярутой направлении. У целителя оказался добротный каменный двухэтажный дом, и Лания решительно постучала, надеясь, что хозяин не побежит тут же докладывать господину коменданту. А даже если побежит… Это ее полное право, между прочим! Пусть они и женаты, но совсем друг друга не знают, и… Пальцы Лании коснулись брачного браслета – здесь, в предгорьях, кольцо слишком ненадежный показатель статуса, тем более что браслет имел магическую застежку.

– О, госпожа Малек! Добрый вечер, – раздался бодрый голос, и Лания очнулась от сумбурных размышлений. – Прошу, заходите, – невысокий круглый мужчина с венчиком каштановых волос и широкой, дружелюбной улыбкой посторонился, пропуская Ланию внутрь.

Из небольшой прихожей две двери вели дальше, в глубь дома, наверх – деревянная лестница с перилами. Здесь вкусно пахло травами, деревом, какими-то пряностями и было очень уютно. Лания прошла в небольшую гостиную, целитель усадил ее в удобное кресло около печки – камин тут бы не поместился.

– Так что вас привело ко мне, госпожа? – снова спросил целитель, усевшись на стул и внимательно посмотрев на гостью. – Меня пан Велеш зовут, да. Надеюсь, ваше самочувствие в порядке? – на его лице отразилось легкое беспокойство.

– Да-да, все в порядке, – кивнула Лания немного поспешно и заговорила на интересующую тему: – Скажите, вы можете как-нибудь помочь с… – она замялась на мгновение и отвела глаза, вцепившись в края накидки, чувствуя, как теплеют щеки, – в общем, от нежелательной беременности?

Брови пана Велеша поползли вверх, но на лице не отразилось ни одной эмоции. Он помолчал томительные несколько секунд, потом неторопливо ответил:

– Магией я вам не помогу, даже не упрашивайте. Это слишком опасно для вашего женского организма. Есть отвар, да. – Он поднялся, подошел к шкафчику у дальней стены и что-то достал из него, потом вернулся к гостье. – Но вы же понимаете, это не абсолютная защита. Всегда есть вероятность, что ваш организм решит по-своему. – Пан Велеш улыбнулся уголком губ и протянул Лании пузырек из темного стекла. – Три капли утром, перед завтраком.

– Благодарю. – Она забрала пузырек и внимательно посмотрела на него. – Надеюсь, вы не пойдете тут же докладывать моему супругу, – как можно тверже произнесла Лания, в глубине души опасаясь, что все-таки пойдет.

– Докладывать не пойду, – к удивлению девушки, ответил пан Велеш, соединив кончики пальцев. – Но если господин Томаш спросит, в чем причина, я честно расскажу, – предупредил он, не опустив глаз.

Лания подавила вздох и кивнула. Этого следовало ожидать. Что ж, и на том спасибо. Попрощавшись, она отправилась обратно в замок, рассеянно размышляя, чем бы себя занять в ближайшие часы, как в холле замка к ней подошел управляющий Карел.

– Госпожа Лания, как хорошо, что я вас нашел! – с явным облегчением воскликнул он. – Господин Томаш сказал, вы хотите разобрать кладовку напротив вашей спальни, и попросил меня проследить за этим. Может, вы захотите кое-что из мебели оставить там? – и он замер вопросительным знаком, не сводя с нее выжидающего взгляда.

– А… Н-ну хорошо, пойдемте посмотрим, – слегка озадаченно ответила Лания и направилась за управляющим.

Ну, хоть время до вечера займет. И правда, вдруг что-нибудь нужное там окажется. Совершенно неожиданно разбор помещения действительно занял несколько часов, и Лания увлеклась. Сначала бравые парни из казармы, отряженные в помощь Карелу, унесли все лишнее, потом шустрые служанки прибрались с помощью тряпок, щеток и бытовой магии. А дальше Лания сама не заметила, как оказалась в кладовой вместе с управляющим, выбирая занавески, отделку для стен, даже нашлись парочка ковров на пол и пуфик. И кое-что из мебели по мелочи. Она так увлеклась обустройством своего уголка, что совершенно позабыла про раздражение на мужа и обиду и чуть не пропустила ужин.

Правда, супруга в столовой не оказалось, пани Ярута передала, что Томаш попросил есть без него. Ну… она и не больно-то хотела. А вернувшись вечером в спальню, Лания после недолгого раздумья устроила себе отдых в горячей ванне, рассеянно отметив, что завтра надо бы разузнать про библиотеку и наведаться в нее, взять что-нибудь себе для развлечения. Если оно там, конечно, есть. Ну а если нет – значит, надо создать! Да и саму крепость осмотреть бы, и окрестности. А вот последнее придется делать в компании Томаша, наверняка одну ее он точно никуда не выпустит. Приказ короля недвусмысленно об этом говорит, да и магия тоже не даст выйти. Настроение Лании чуть упало, да и вода уже остыла, и девушка решила вылезать, тем более что незаметно подкрались сонливость и усталость. День выдался неожиданно насыщенный и на эмоции, и на дела.

Она вытерлась чистой простыней и подошла к приготовленному на скамье свертку. Ночная рубашка из плотной фланели, длинная, до пят, с воротом на завязках и такими же длинными рукавами. Мягкая, да, приятная к телу, но совершенно унылая и скучная. Скрывающая тело полностью. Вот и отлично, хватит с Томаша и одной ночи. А сегодня она собирается просто спать, и ничего больше. Не хочет отдельной спальни для нее, ну и не надо. Но в таком случае она будет спать именно в таких вот балахонах! Лания натянула рубашку, провела пару раз щеткой по волосам и собрала их в косу, чтобы не мешали, после чего вышла в спальню, уверенная, что там еще никого нет. Может даже, она успеет уснуть до прихода супруга…

А он уже успел раздеться и забраться в постель, где и ждал с невозмутимым видом. Лания замерла, резко выдохнув, в голове заметались суматошные мысли – она совершенно не помнила, заказала ли у портного халат?! Томаш же, окинув ее внимательным взглядом, лишь хмыкнул и выгнул бровь.

– Ты считаешь, дорогая супруга, что меня можно этим напугать? – спокойно изрек он с едва уловимыми нотками мягкой иронии. – Или тебе в самом деле нравятся подобные вещи? Я считал, что во дворце прививают более утонченный вкус. – Он вздохнул и покачал головой. А пока Лания хватала ртом воздух, онемев от возмущения, невозмутимо добавил: – Снимай это недоразумение, а то, не дай богиня, еще запутаешься и задохнешься в нем.

Госпожа Малек едва не зарычала от злости, сжав кулаки и сверля супруга гневным взглядом. Да как он… Как он вообще смеет?! У нее нет вкуса?! И не собирается она спать с ним в чем мать родила, обойдется! Лания едва не топнула ногой, но это уж совсем ребячество, поэтому обошлась яростным шипением, наставив на мужа палец:

– Ничего я снимать не буду! И н-не смей прикасаться ко мне, мужлан неотесанный! – От избытка эмоций она даже немного заикаться стала, тяжело дыша и блуждая взглядом по спальне в поисках предмета, на чем бы выместить злость.

Увы, никаких ваз, тарелок или чего-то подобного здесь, конечно же, не водилось. А Томаш, ничуть не впечатленный, резко выпрямился и наклонился, схватив ее за руку и дернув к себе. Спальня-то не слишком большая, а Лания стояла слишком близко к краю кровати.

– Вот уж не собирался, – проворчал Томаш, легко справившись с разбушевавшейся супругой и удерживая ее одной рукой, другой небрежно задрал подол балахона и выпутал из него возмущенно сопевшую Ланию. – Что я, зверь какой, что ли? – Он вдруг совершенно неожиданно широко зевнул, утянул девушку под шкуру и без всяких церемоний подгреб к себе, обняв уже двумя руками. – Если стесняешься, могу выделить рубашку… – пробормотал он немного сонно, уткнувшись Лании в затылок. – Хотя чего я там уже не видел… И вообще, без одежды удобнее спать…

Голос Томаша стих, а вскоре и он сам размеренно задышал, так и не выпустив добычу из рук. Лания притихла, остро, всем телом ощущая, какой муж большой, теплый и мощный. Пытаться выбраться даже не стоило пробовать, она и так это понимала, да и… Кхм, пусть лучше спит, чем руки распускает. На Томаше-то тоже ни клочка одежды не было. Лания неслышно вздохнула, осторожно повозилась, а потом и к ней незаметно подобрался сон, утянув в бархатную темноту.

Следующее утро началось для Лании чуть раньше – когда уходил супруг, она уже почти не спала, так, пребывала в дреме, из которой не хотелось выбираться. Но усиленно делала вид, что крепко спит, прислушиваясь и наблюдая исподтишка за Томашем. Он встал осторожно, стараясь не разбудить, заботливо поправил шкуру, еще и… поцеловал в макушку, прежде чем идти в ванную. Потом одевался, передвигаясь по комнате удивительно бесшумно и плавно, и Лания получила прекрасную возможность полюбоваться мужем, так сказать, во всей красе: до сих пор это как-то не получалось. Литые мускулы, красиво перекатывавшиеся под бронзовой кожей, кое-где белели шрамы, движения, как у хищного зверя, выверенные и точные, никакой суеты. Мощные плечи, спина с впадинкой позвоночника, поясница с неожиданно трогательными ямочками…

А вот дальше взгляд Лании прикипел к пятой точке Томаша, подтянутой и даже на вид упругой, и пальцы зачесались потрогать. Щеки опалило огнем, и девушка по самый нос спряталась под шкурой, опасаясь румянцем выдать себя с головой. Хорошо, что муж скрылся в ванной и можно было перевести дух. Прикрыв глаза, Лания протяжно выдохнула, заворочавшись в уютном гнезде, мысли скакнули с того, что она увидела сзади, на то, что у Томаша спереди. Это она тоже так и не успела толком рассмотреть. А хотелось. Лания мысленно ахнула, радуясь, что ее никто не видит сейчас, лицо просто пылало, и госпожа Малек почти с головой нырнула под шкуру. Ну что такое, почему всякие непристойности лезут в голову, а?! Прерывисто вздохнув, Лания попыталась призвать эмоции к порядку и сама не заметила, как задремала снова.

Следующее пробуждение случилось позже и от вполне банальной причины – девушка проголодалась. А на тумбочке рядом с кроватью стоял неизменный поднос, на нем, накрытый чистым полотенцем, стакан с теплым отваром из лесных трав, пахнувший так вкусно, что аж слюнки потекли. И тарелка с творогом, политым медом. И записка.

До вечера уехал проверять ближние заставы. Не скучай. Целую, Томаш.

Немногословно, но… Лания сердито выдохнула и поджала губы, чувствуя, как от такой ненавязчивой заботы в груди что-то сладко сжалось. Она же вроде как обижена и вообще не собирается тут растекаться лужицей от подобных весьма неуклюжих попыток ухаживать! На взгляд утонченной столичной леди, конечно. Ох, богиня, ну все равно же приятно!

Раздраженно фыркнув, Лания поднялась и отправилась в ванную, приводить себя в порядок. А отвар выпила и творог съела – все оказалось очень вкусным и свежим, как раз для утоления первого голода. Пока спускалась вниз, пыталась разобраться в эмоциях: облегчение, что Томаша нет в крепости, мешалось с какой-то странной досадой, что он уехал и оставил ее одну. Вот чем заниматься, скажите на милость?! Впрочем, кажется, у Лании были планы, и стоит ими заняться. Осмотр крепости, вопрос с библиотекой, да и кладовая не до конца переделана, надо бы познакомиться ближе с плотником, и вдруг где-нибудь найдется и подходящая мебель? Немного повеселев, Лания зашла в кухню, поздоровалась с Ярутой, позавтракала, а вот едва вышла в холл, как к ней сразу подошел Карел, будто ждал.

– Госпожа Лания, доброе утро. – Он склонил голову. – Ваш муж попросил показать вам крепость, и еще плотник хотел обсудить с вами какой-то вопрос. А к обеду приедут поставщики из города, привезут заказы, если хотите, можете поговорить с ними, вдруг вам что-то нужно. Учетные книги я могу показать, там все записано. Господин Томаш сказал, вы можете проверить их в любое время. Еще ожидается обоз с границы, их нужно разместить в гостевом крыле крепости, они переночуют, отдохнут и завтра утром поедут дальше. Там все готово, но неплохо бы глянуть вашим хозяйским глазом, вдруг что-то не в порядке.

Лания ахнуть не успела, как подозрения о том, что ей будет тут скучно, рассеялись. Прогулка по крепости оказалась познавательной и полезной: госпожа Малек изучила кладовые, где все хранилось в порядке, защищенное магией от порчи, в книгах записи велись исправно и четко, сами помещения содержались в чистоте, даже те, которые редко использовались. Лания убедилась, что Томаш не соврал: все же крепость не предназначалась для проживания, и самая уютная комната была их спальней. Рядом находилась еще гостиная, которую Лания решила обставить для себя, все равно Томаш туда практически не заходил. Библиотека тоже нашлась, но небольшая и ничего интересного Лания там не нашла. Так что курьеры из города оказались очень кстати. Выяснив у Карела, что насчет ограничения в тратах супруги Томаш никаких указаний не оставлял, она все же не стала транжирить чужие деньги направо и налево и ограничилась несколькими книгами. Библиотеку можно и потихоньку собирать, не все за один раз.

Потом был плотник, оказавшийся еще и мастером по художественной резьбе – с помощью магии он делал удивительные вещи, и Лания пришла в полный восторг. С ним она провела больше часа, обсуждая эскизы будущей мебели в гардеробную и гостиную. Затем, после обеда, было осмотрено крыло для купцов и торговцев, там Лания провела достаточно долгое время, незаметно для самой себя втянувшись в роль дотошной хозяйки. Проверила комнаты, припасы, обсудила с Карелом, что может понадобиться, а там и обещанный обоз приехал. За отсутствием коменданта, Лании пришлось взять на себя обязанности по встрече и размещению, благо Карел не отходил от нее и очень помогал. За всеми хлопотами госпожа Малек и не заметила, как подкрался вечер, и встретила она его в кабинете управляющего, обложенная учетными книгами и составляя список того, что, по ее мнению, стоило бы еще прикупить в крепость. Ничего лишнего, только для создания уюта, хотя бы чайный сервиз для Лании, ну вот хотелось ей начинать утро, попивая вкусный чай из лесных трав из тонкой фарфоровой чашки, сидя в кресле в гостиной, любуясь из окна на крепость. Имеет же она право на маленькую слабость из прошлой жизни?..

– Госпожа, вам пора отдыхать, – раздался мягкий голос Карела, и Лания подняла голову от списка, устало потянувшись.

Да, пожалуй, хорошее предложение. А еще стоит поужинать. И наверное, даже в спальне, как-то нет сил сидеть за столом в столовой. И вообще, хочется побыть одной, за сегодня она слишком устала от общения с множеством людей. Оказывается, от этого тоже можно утомиться, надо же.

– Спасибо. – Лания нашла в себе силы вежливо улыбнуться Карелу. – Вы мне очень помогли сегодня.

– Хорошего вечера. – Управляющий улыбнулся в ответ.

Он даже проводил ее до кухни, где Лания попросила Яруту собрать ей еды на поднос.

– Я хочу поужинать у себя, – пояснила она на удивленный взгляд поварихи. – Устала что-то.

– Ой, конечно-конечно, госпожа, вы идите, я принесу вам все! – тут же засуетилась Ярута. – Не беспокойтесь, милая, отдыхайте!

И снова на душе потеплело, даже мелькнуло странное чувство, будто она тут не второй день всего, а уже давно и знает этих людей тоже не один год… Лания добрела до спальни, покосилась в сторону сундука, где временно лежали ее вещи, и мысленно махнула рукой. Показывать характер и снова влезать в неудобную ночную рубашку не хотелось, поэтому она просто переоделась в просторное платье с поясом, больше похожее на халат, и устроилась с ногами в кресле у камина. Наблюдая за пляской оранжевых язычков пламени, Лания сама не заметила, как задремала, и совершенно не услышала, как тихо открылась дверь, впуская позднего гостя.

Только когда нос защекотали вкусные ароматы еды, Лания встрепенулась и открыла глаза, сонно заморгав и толком не рассмотрев в полумраке, кто же пришел.

– Ярута, спасибо… – пробормотала она и запнулась.

Перед ней сидел на стуле Томаш и внимательно смотрел со странным выражением нежности на лице. На коленях у него стоял поднос с ужином, причем на двоих. Лания отчего-то смутилась, отвела взгляд и немного суетливо запахнула края платья, не зная, как себя вести с супругом в такой интимной, уютной обстановке. Семейной.

– Устала сегодня? – заботливо поинтересовался Томаш, вручая ей тарелку с едой. – Карел сказал, ты много сделала. – Он улыбнулся уголком губ.

– Ну… – Лания неловко дернула плечом, смутившись еще больше. – Просто… Прогулялась по крепости, а потом приехал обоз…

Она сама не поняла, как так получилось, что выложила мужу все про то, как провела сегодняшний день. Он не перебивал, не ругал, не говорил, что она что-то не то сделала, лишь одобрительно кивал иногда, с аппетитом поглощая стряпню Яруты. Происходившее оказалось для Лании полной неожиданностью, вот так сидеть у камина, ужинать и мирно беседовать о повседневных делах. С супругом. Не строить очередные интриги, не обсуждать, у кого новый любовник или любовница. А просто… разговаривать. Когда тебя внимательно слушают и смотрят так, что пальцы на ногах невольно поджимаются. Последнее смущало, пожалуй, сильнее всего, ведь эти самые пальчики Томаш прекрасно видел, их едва прикрывал подол платья.

– Я завтра в крепости, можем прогуляться по окрестностям, – неожиданно предложил он, отставив пустую тарелку. – Здесь есть красивые места, а где-то часах в трех отсюда небольшое озеро из горячих источников, там даже зимой тепло. Как-нибудь съездим. – Томаш забрал у Лании посуду и поставил поднос на пол.

Она рассеянно заметила, что надо бы и в спальню какой-нибудь столик, небольшой, как раз для таких вот случаев. И наверное, второе кресло тоже не помешает, оно тут вполне поместится. От сытного ужина и тепла Ланию окончательно разморило, и она дремала с открытыми глазами, на слова Томаша лишь медленно кивнув. А потом ойкнула, когда комендант неожиданно легко подхватил ее на руки и понес к кровати. Даже возмущаться было лень, и Лания позволила ему стянуть с себя одежду, покорно забралась под пушистую шкуру, свернувшись клубочком.

– Нет, пожалуй, покрывало другое сюда не надо, – сонно пробормотала она, скакнув в мыслях к списку необходимого. – Это тоже хорошо…

Кажется, Лания уснула раньше, чем Томаш вернулся из ванной, утомленная насыщенным днем.

Следующие несколько дней выдались такими же обильными на события. Лания занималась делами по крепости, продолжала обустраивать потихоньку их с Томашем покои, с головой погрузившись в заботы. Как-то так само получилось, что Ярута стала обсуждать с Ланией меню на день, кого чем накормить, предпочтения самой хозяйки, делясь и вкусами Томаша. Карел часто приходил за советом, просил что-то посмотреть, проверить и так далее. Прогулку Лании муж все же устроил, и действительно девушка была очарована дикой, суровой красотой этого края. Низкорослые деревца упорно цеплялись за скалы, на ярком мху пестрели цветы, кое-где даже виднелись рощицы пушистых сосен, северных, кряжистых дубов с темно-зелеными листьями. Журчали ручейки, рассыпая брызги и радужные блики, пару раз Лания даже заметила в отдалении каких-то местных пушистых зверьков, похожих то ли на куниц, то ли на маленьких лисиц с серебристо-серым мехом.

А как-то днем, возвращаясь от плотника, Лания вовсе застала в дальнем конце двора, около казарм, мужа на тренировке. Обнаженного по пояс. Машущего внушительным мечом так, словно он ничего не весил. На лице Томаша отражалась сосредоточенность, движения были скупые, выверенные, отточенные. Мышцы красиво напрягались под покрытой испариной кожей, и Лания, замедлившись, засмотрелась, поймав себя на странном желании подойти ближе, прижаться к этому разгоряченному схваткой телу, провести ладонью… О богиня, кажется, ее возбуждал вид собственного супруга! Сердито фыркнув под нос и чувствуя, как опять неудержимо краснеет, Лания стремительно направилась дальше – ее ждали прибывшие из города покупки, которые следовало разместить в гардеробной. Там уже стояла кое-какая готовая мебель, а шкаф плотник обещался сделать к концу недели. Но нет-нет да перед глазами всплывала картинка, увиденная во дворе, и по коже от шеи до самых пяток волнами бегали щекочущие мурашки, сбивая дыхание и заставляя сердце биться чаще.

К некоторому удивлению и росшему напряжению Лании, Томаш не торопился закрепить свое право мужа, и хотя они каждый вечер ложились в одну кровать, он не распускал руки. Ну, то есть целовал на ночь, если Лания не засыпала сразу и быстро, умаявшись за день, иногда тихонько поглаживал то плечи, то спину или прикасался губами. Девушка тогда замирала, не зная, чего хочет больше, то ли чтобы перестал, то ли – продолжил. Ее охватывали противоречивые чувства, просыпалось непонятное упрямство, и всплывали откуда-то мысли, что мужа ей навязали и вообще не стоит к нему привязываться слишком сильно, и надежды тоже давать не стоит. Спроси Ланию, кто и почему, она бы не ответила…

Кроме всего прочего, супруг проявлял заботу в мелочах и время от времени радовал то букетиком горных цветов, которые долго стояли и не вяли, то Лания обнаружила в гардеробной, на столике, коробочку с причудливой брошью в виде изящной витой оправы и осколка какого-то минерала с красивыми переливами лилового и фиолетового, с искрами. Как раз к новому платью из тонкой шерсти в фиолетовую с черным клетку. Если утром он уходил раньше, то обязательно на тумбочке ждали что-нибудь вкусненькое и короткая записка. Лания терялась, нервничала и все сильнее беспокоилась. Муж явно хотел сближения и мягко к нему подталкивал и супругу, и в другое время она, может, и оценила бы выдержку и терпение. Но… Не хотела она сближаться! Пугало ее это сближение, какая-то часть души упрямо считала, что это будет предательством по отношению к прежней жизни. Хотя она давно закончилась.

Ближе к концу недели Лания снова проснулась одна, обнаружив уже привычный букетик, тарелку с воздушными ореховыми печеньями и записку, что в гардеробной ее ждет кое-что. У госпожи Малек екнуло сердце от смутного предчувствия, и она поспешила в комнату напротив, кутаясь в халат и отметив, что за окном погода испортилась. Набежали тучи, закрыли все небо, и окна тихонько дребезжали от порывов ветра. Пожалуй, сегодня стоит поменьше выходить на улицу, того и гляди польет дождь. А в гардеробной Лания обнаружила сверток, развернув который узрела нечто кружевное, невесомое и ужасно непристойное, отдаленно похожее на ночную сорочку. Намек куда уж прозрачнее и в прямом, и в переносном смысле.

Девушка задохнулась от злости, почему-то эта кружевная штучка произвела на нее эффект искры, упавшей на паклю. Эмоции вспыхнули факелом, обожгли горячей волной, и Лания отшвырнула подарок, тяжело дыша и сжав кулаки. Сразу вспомнился их разговор, когда она надела тот нелепый балахон, и настроение испортилось вконец. Значит, считает, что она не в состоянии выбрать себе нормальное белье?! У-у-у… мужлан! Лания сделала несколько кругов по гардеробной, глубоко вдыхая, кое-как уняла эмоции и переоделась. Сегодня предстояло много дел: и новая мебель от плотника, и ревизия кладовых – завтра должны приехать из города, а на днях ожидается большой караван. Также надо встретить дополнительную прислугу, разместить и так далее. На улицу все же придется выйти, Лания только надеялась, что дождь не пойдет. И ей все равно, куда унесло вредного супруга с утра пораньше!

Гнев спрятался, поутих до состояния тлеющих углей, и дела немного помогли отвлечься. Куда исчез муж из крепости, Лания краем уха услышала: обсуждали случившийся ночью обвал дальше в горах и его расчистку. А Томаш неплохо владел стихией воздуха, вот и отправился с небольшим отрядом самых сильных магов исправлять капризы природы. Однако чем ближе подходил вечер, тем сильнее в душе Лании росло напряжение. И беспокойство. Стоило вспомнить пресловутый подарок, как поднималось глухое раздражение, и брови хмурились, и никакого игривого настроя. Даже самой себе Лания боялась признаться, что под злостью прятался обычный страх серьезных перемен… Ведь при воспоминании об их первой и пока единственной ночи по телу разливалась жаркая истома, а внизу живота поселялась приятная тяжесть.

Но Лания не хотела желать собственного супруга! А вот почему, объяснения не находилось. Что-то мешало смириться, принять свою судьбу и признать, что новая жизнь гораздо привлекательнее прежней. И что было большой ошибкой ввязываться в опасную авантюру с завоеванием Эрика, да еще с помощью сомнительной помощи неизвестного мага. Вот от последнего становилось невыносимо стыдно, и злость Лании лишь росла, хотелось спрятаться от самой себя, не то что от мужа. И ведь непонятно, известил Томаша король о провинностях супруги или комендант просто пощадил чувства девушки и не стал об этом говорить?

К вечеру она накрутила себя так, что превратилась во взведенную пружину арбалета: малейшее движение, и сорвется. За окном совсем стемнело, поднялся холодный, пронизывающий ветер и начал накрапывать дождь. Словно насмехаясь над состоянием Лании, спальня манила уютным полумраком, теплым воздухом и тихим потрескиванием дров в камине. А в душе госпожи Малек не утихали страсти, эмоции не желали успокаиваться, разрывая мысли в клочья. Она остановилась у окна, напряженная, как струна, кусая губы и пытаясь разобраться в себе, справиться с непонятным состоянием, но не получалось. Видимо, слишком сильно пугали перемены, и растерянность не давала спокойно поразмыслить и принять их.

Лания не услышала, как открылась дверь и в спальню кто-то вошел. Но едва теплые ладони опустились на плечи, она чуть не подскочила, сердце метнулось к горлу от неожиданности.

– Привет, – раздался около уха низкий, хрипловатый голос Томаша. – Я скучал, – и горячие губы коснулись изгиба шеи, разогнав по коже волну колких мурашек.

Лания резко выдохнула и отошла на шаг, не поворачиваясь, и сухо произнесла:

– Не надо.

– Что не надо? – с нотками искреннего удивления переспросил Томаш, и его руки на сей раз обвились вокруг талии девушки.

Бывшая графиня снова выскользнула из объятий и развернулась, глянув на коменданта чуть прищуренными глазами.

– Удобно устроился, да? Жену прислал сам король, не надо завоевывать, да и чувства не нужны тоже – зачем, и так ведь принадлежит тебе, – она говорила, понимая, что несет какую-то нелепицу, но эмоции вышли из-под контроля, и, видимо, навалилось все сразу.

Ей стало обидно за себя, что никогда не было ни красивых ухаживаний, ни свиданий, ни прежний муж, ни нынешний не пытались в самом деле пробудить в ней чувства. В первый раз родители договаривались о свадьбе к своей выгоде, сейчас вообще выдали замуж в качестве наказания. Глаза защипало от подступивших слез, но Лания стиснула зубы, вздернув подбородок и не опуская взгляда от потемневшего лица Томаша. Он поджал губы, скрестил руки на груди и ровно ответил:

– А что я, по-твоему, делал всю эту неделю? Не ухаживал? Не заботился? Ну прости, что не знаю придворных изысков, не там уродился, да и в отличие от твоих прежних кавалеров у меня побольше дел в крепости, требующих моего внимания. Не могу я целый день не отходить от тебя, знаешь ли, – в последних словах проскользнула ирония. – Я тоже не железный, Лания, мне тоже хочется ласки и заботы, между прочим. Я точно так же, как ты, устаю, а ты лишний раз улыбнуться боишься, будто это что-то жутко неприличное. Сжимаешься вся, когда я прикасаюсь к тебе или обнимаю. А я помню, как ты стонала и отдавалась мне, Лания, и что прикажешь думать? – Он резко выдохнул, устало провел ладонью по лицу. – Не знаю, зачем ты пытаешься казаться хуже, чем есть, и не понимаю, чем заслужил с твоей стороны подобное отношение. Я в самом деле хотел по-хорошему, но если ты не хочешь – что ж, так тому и быть.

Лания замерла с колотящимся сердцем, по спине пробежал холодок. Кажется, она перегнула палку… Но извиняться не собиралась, нет! Это не его выдернули из прежней жизни и забросили сюда, это не его обманули и использовали в своих интересах!

– Ты моя супруга и обязана повиноваться мне, – тем же ровным, бесстрастным голосом говорил Томаш, глядя ей в глаза. – Так что, когда я вернусь из ванной, ты должна лежать в постели и ждать меня, как примерная жена, – после чего он развернулся и направился к двери в ванную.

Девушка задохнулась от этих слов, в грудь словно воткнули острый кол. Отчего-то стало так горько, что во рту ощутился неприятный привкус и появилось настойчивое желание громко закричать, выпуская эмоции. Только Лания вместо этого резко развернулась на каблуках и в сердцах бросила:

– Да катись ты со своими приказами! Я не твоя собственность!

И, уже не сдерживая слез, выбежала из спальни, громко хлопнув дверью. Кажется, вслед раздался окрик, но Лания и не думала возвращаться. Всхлипывая и кусая губы, она бежала по коридорам, ничего не видя из-за пелены соленой влаги, замок словно вымер – здесь все рано отправлялись на отдых, потому как день тоже начинался чуть не с рассветом. Еще и глухо завывал ветер, хорошо хоть магические светильники горели ровно, не реагируя на сквозняки. Лания сама не поняла, как оказалась на одной из открытых галерей, прямо под косыми, холодными струями дождя. Зажмурившись, она подставила лицо, ничуть не заботясь, что промокнет, плача вместе с природой, выпуская накопившиеся напряжение и эмоции. Порывы ветра швыряли воду пригоршнями, тонкий лен платья тут же намок, неприятно облепив фигуру, и Лания обхватила себя руками, слизывая капли с губ и не обращая внимания на холод. Удивительно, но на душе становилось легче, после вспышки пришли опустошение и усталость.

Вдруг сразу почувствовалось, как стекают капли дождя за ворот, по спине и дальше, вызывая дрожь, что промокло не только платье, но, кажется, и нижнее белье. И ветер действительно холодный, даже ледяной, совсем не по-летнему. Лания прерывисто вздохнула, прислонившись к стене, накатили слабость и апатия. Захотелось обратно в тепло, в уют спальни, и именно в этот момент девушка остро, до самой глубины души ощутила, что – все. Прошлого больше нет. Оно осталось где-то далеко-далеко, и выбора у нее нет: либо Лания принимает эти перемены окончательно и бесповоротно, либо ее ждет унылое и жалкое существование без всякого уважения и сострадания со стороны мужа.

Дрожь стала сильнее, застучали зубы, и госпожа Малек медленно сползла на пол, стиснув пальцами плечи и наклонив голову. Кажется, наконец пришла пора признать ошибки и попробовать начать все сначала. Пусть и не так, как хотелось когда-то в мечтах. Но… вдруг по-другому получится даже лучше?.. Шмыгнув носом, Лания так же медленно выпрямилась, трясясь в ознобе, и побрела обратно, пытаясь понять, куда ее занесло и как добраться теперь до теплой и уютной спальни. Противная дрожь не проходила, нос заложило, а в глаза как песка насыпали – все прелести истерики, еще и под дождем. И магия не поможет, огнем Лания не владела, а он бы сейчас оказался очень кстати, да.

Сознание впало в странное оцепенение, опустошенное недавним взрывом эмоций, девушка куда-то шла по коридорам, чувствуя себя с каждой минутой все более уставшей. Холод не желал проходить, мышцы закаменели, и Лания уже с трудом передвигалась. Пока в какой-то момент земля вдруг не ушла из-под ног. На мгновение она испугалась, судорожно вздохнула, выплывая из странного марева, и тут же нахлынуло облегчение: это оказался всего лишь Томаш. Взъерошенные, влажные волосы, расстегнутая рубашка и хмурое лицо, а еще притаившееся в самой глубине взгляда беспокойство.

– Ну и куда ты убежала, глупая? – проворчал он, широким шагом направляясь по коридору. – Промокла, замерзла, трясешься вся. Знаешь, какие тут ветры лютые дуют с гор, даже летом? Заболеть очень легко, если огнем не владеешь. А Велеша нет сейчас в крепости, он ушел на заставы какие-то травки собирать, пополнять запасы, а вернется через несколько дней.

Он говорил что-то еще, но Лания уже плохо слышала, прислонившись к его плечу и почему-то улыбаясь. В уши будто натолкали ваты, звуки то наплывали, сливаясь в сплошной гул, то отдалялись, а тело мужа вдруг показалось слишком горячим. Или это ей сделалось жарко непонятно от чего? Горло стало сухим, Лания с трудом сглотнула, плотнее прижавшись к Томашу. Она смутно помнила, как комендант пришел в спальню, потом донес до ванной и, аккуратно поставив на пол, начал раздевать. Лания не сопротивлялась, тело стало вялым и неповоротливым, а Томаш между тем снова подхватил ее на руки, устроив в ванне и включив горячую воду. Потом присел, нежно провел ладонью по волосам и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Дурочка моя упрямая, – мягко выдохнул он и коснулся губами лба Лании, потом нахмурился. – Я никогда не сделаю тебе ничего плохого, но не надо меня злить, договорились?

Она чуть повернула голову, откинувшись на бортик ванны, и едва заметно кивнула – говорить не осталось сил, а стены слегка плыли перед глазами. Томаш нахмурился сильнее, беспокойство в его взгляде усилилось.

– Так, я сейчас, не усни только, ладно?

Снова кивок, и, словно в насмешку, веки налились свинцом, и навалилась сонливость. Лания проводила глазами широкоплечую фигуру мужа, честно попытавшись не соскользнуть в такую манящую, бархатную темноту. Это удавалось с трудом, она то и дело погружалась в зыбкую дрему, горячая вода разогнала холод, но ему на смену пришел жар, плавивший кости, только совсем не от страсти. Горло пересохло так, что стало больно глотать, и Лания зашевелилась, опустив голову и коснувшись губами манящей воды. Именно в этот момент появился Томаш с большой глиняной кружкой и тут же оказался рядом.

– Нет-нет, на вот лучше, это полезнее. – Край кружки оказался около ее рта.

Там было горячее вино с пряностями и какими-то травами, и Лания жадно припала, глотая отвар. Буквально через несколько мгновений голова закружилась, слабость усилилась, как и сонливость, но жар не проходил, и дышать стало сложнее. Она смутно помнила, как Томаш вытащил ее из воды, вытер, заботливо укутал в большую махровую простыню и отнес в спальню. Уложил под шкуру и лег рядом, обняв, и она с готовностью прижалась к нему, греясь – снова охватил озноб. А за ним пришел жар. И Лания ухнула в темную воронку, наполненную болезненной горячкой, обрывками видений – или снов? Воспоминаний? Она металась по кровати, пребывая в своей реальности, снова переживая события во дворце, только теперь ее не сажали в темницу, а сразу тащили на плаху, и никакого снисхождения к предательнице никто не испытывал…

Лания хрипела, умоляла кого-то, цеплялась за чьи-то руки, теряясь в лабиринте собственной памяти. На самой границе сознания звучал тихий голос, и он успокаивал, пробивался сквозь туман лихорадки, не давая сгинуть окончательно. Обладатель этого голоса бережно обнимал, обтирал прохладной тряпицей, ненадолго принося облегчение, поил горькими отварами и горячим бульоном. И Лания тянулась к нему, зная, что он поможет, спасет от кошмаров и не бросит одну. Не предаст и не использует в своих интересах. Будет рядом всегда. Жар потихоньку спадал, видения таяли, ломота в теле и боль в костях уходили вместе с отступавшей болезнью, и в какой-то момент Лания открыла глаза, поняв, что сознание больше не блуждает в лихорадочных снах.

Судя по солнечному свету, наступил день. Одна створка окна была приоткрыта, впуская свежий ветерок. Она лежала под шкурой, судя по ощущениям – обнаженная, а рядом, прямо поверх шкуры – Томаш, подпирая ладонью голову. Он внимательно и серьезно смотрел на нее, и Лания отметила, что лицо у мужа слегка осунувшееся, а волосы растрепаны.

– Как ты себя чувствуешь? – негромко спросил он, заботливым жестом убрав с ее лица прядь волос.

Лания прислушалась к себе и честно ответила:

– Неплохо… вроде…

Голос звучал слабо, как у котенка, да и все тело ощущалось как кисель, шевелиться не хотелось. Но главное, сознание прояснилось, жара не было, и еще – очень хотелось есть, о чем и известил желудок. Лания смутилась, зашевелилась, до самого носа уползая под шкуру, так, что ворсинки защекотали, а Томаш улыбнулся с облегчением и наклонился, легко коснувшись губами щеки Лании.

– Вижу, что да. Сейчас принесу поесть, Ярута приготовила специально для тебя бульон с домашней лапшой.

Девушка проводила его взглядом, слабо вздохнула, прикрыв глаза. В голове царила пустота, и вместе с тем на душе – облегчение. Словно эта болезнь вычистила все, что оставалось там раньше и не давало шагнуть вперед. Губы Лании тронула слабая улыбка, и все-таки червячок сомнения шевелился где-то глубоко внутри. Когда появился Томаш с подносом и нос Лании уловил вкусные запахи, собственные страхи на время отступили, правда, пришлось смириться с тем, что кормили ее с ложечки. Слабость не позволила нормально поесть, но девушка с удивлением поняла, что подобная забота ее больше не раздражает. Немного смущало, да, но совсем чуть-чуть.

Когда с едой было закончено, Лания снова посмотрела на Томаша и тихо спросила:

– Сколько я болела?

– Три дня. – Он погладил ее ладонью по щеке и длинно вздохнул. – Ты очень напугала меня, Лани. – Муж внимательно посмотрел на нее.

А потом вдруг сгреб в охапку вместе со шкурой и прижал пискнувшую от неожиданности Ланию к себе, зарывшись пальцами в ее волосы и коснувшись губами виска, укачивая, как ребенка.

– Обещаешь больше не вести себя так? – пробормотал он, пока Лания пыталась справиться с неожиданно нахлынувшими эмоциями и комом в горле. – Я не хочу ссориться, Лани, только не с тобой.

Что-то дрогнуло в душе, а сердце испуганно-радостно замерло. Она помолчала, собираясь с духом, а потом почти шепотом спросила:

– И тебе неважно, за что меня сослали сюда? Что… я в самом деле творила нехорошие вещи?

Сказала и зажмурилась, страшась ответа. Если уж начинать новую жизнь, то не с обмана. Ладонь Томаша скользнула вдоль спины Лании, вызвав у нее россыпь мурашек, и девушка невольно ближе прижалась к мужу, спрятав лицо у него на груди.

– Совершенно неважно, – мягко ответил он. – Что бы ни было, оно осталось там, в прошлом. А сейчас ты со мной.

Лания не ожидала, что от этих слов расплачется. Тихо всхлип- нув, она обняла Томаша за шею, не в силах остановиться и чувствуя, как окончательно отпускает напряжение внутри, а он удерживал ее в объятиях, терпеливо ожидая, пока девушка придет в себя. До вечера Томаш пробыл с Ланией. Приходил пан Велеш, отругал за легкомыслие и заставил выпить горькую настойку, а потом и магией еще раз воспользовался, окончательно изгнав хворь из Лании. Так что к вечеру она даже смогла выйти ненадолго во двор подышать свежим воздухом. И приятно удивилась, когда и Карел, и другие обитатели замка радостно здоровались и справлялись о ее здоровье.

– Завтра поедем в одно удивительное место, – сказал вдруг Томаш вечером, когда они уже поужинали и готовились ложиться. – Тебе там точно понравится.

– Куда? – тут же поинтересовалась Лания, наблюдая, как муж раздевается – сама она уже устроилась в кровати, чувствуя, как подкралась сонливость – организм требовал отдыха после затяжной болезни, и сон – лучшее лекарство.

– Вот завтра и узнаешь, – невозмутимо ответил комендант, весело блеснув глазами, небрежно отбросил штаны, отчего Лания все же смутилась и отвела взгляд, и скользнул к ней, обняв и притянув к себе. – Все. Спи давай, – решительно пресек он расспросы. – Велеш сказал, тебе нужен покой, ты еще слабая.

Пришлось смириться – Лания уже уяснила, что Томаш если что-то решил, то окончательно. А еще так приятно было прижиматься к сильному телу, слушать размеренное дыхание, ощущать уют и тепло… На этой мысли Лания уснула, на сей раз здоровым, крепким сном без всяких видений.

Утром она даже не заметила, как встал Томаш, зато, когда открыла глаза, ее ждал завтрак в постель, а общее самочувствие было отличным.

– Ярута соберет нам еды, я попросил. – Комендант, уже одетый в штаны, рубашку и шерстяную безрукавку, улыбнулся и поставил поднос на тумбочку.

А потом наклонился и нежно прижался к губам Лании, подарив долгий, ласковый поцелуй. И сердце девушки забилось быстрее, всколыхнулись воспоминания об их первой и пока единственной ночи, и… она поняла, что хочет повторить. От этой мысли щеки потеплели и дыхание сбилось, и, пожалуй, хорошо, что Томаш прервался, иначе они бы точно не скоро выбрались из спальни. Но Лания не хотела торопиться, мягкая истома ожидания и предвкушение приятно щекотали низ живота, и это ощущение было ничуть не хуже горячей страсти.

Поскольку ехать предстояло верхом, Лания решила надеть новый костюм для верховой езды – пока она лежала в горячке, пришли вещи из города от портного. Штаны, тонкая льняная рубашка и верхнее платье из плотной шерсти, у юбки удобные разрезы по бокам – наряд смотрелся на ней отлично, подчеркивая изящную фигуру, и был удобным и практичным. Волосы Лания заплела в обычную косу и уложила на затылке в узел, чтобы не мешали. Изысканные прически остались в прошлом, но она не жалела об этом.

Из спальни они вышли вдвоем, и рука девушки спокойно лежала на локте Томаша, а на губах играла легкая улыбка. Внизу их ждала Ярута с корзинкой, и вскоре они выехали из крепости, направившись вниз по ущелью, и спустя некоторое время Томаш свернул на неприметную тропинку, уводившую вглубь. А еще через пару часов они въехали в чудесную долину, в которой, как в чаше, раскинулось небольшое озеро, исходившее паром. Берег покрывали низкорослые деревья и кустарники, во мху виднелись разноцветные искорки цветов, и Лания ахнула в восхищении, разглядывая это место. Томаш же, остановившись рядом с ней, глянул с усмешкой и вдруг предложил:

– Ну что, искупаемся? Здесь бьют целебные источники, тебе полезно после болезни.

Лания моргнула, сердце от его слов сбилось с ритма, а щекам стало тепло от выступившего румянца. Волнение заставило кровь быстрее бежать по венам, учащая дыхание, и девушка нервно облизнулась, понимая, что от ее ответа сейчас зависит очень многое. И… улыбнулась немного неуверенно.

– Давай, – Лания порадовалась, что голос не дрогнул, хотя волнение стремительно росло, вызывая настоящую бурю эмоций.

В глазах Томаша вспыхнул огонек, добавивший девушке переживаний, он спрыгнул с коня и подошел к ней, протянув руки. Лания соскользнула прямо в объятия мужа, и на несколько мгновений горячие губы прижались к ее губам, одарив кратким, но жадным поцелуем. Внутри все затрепетало, из груди вырвался прерывистый вздох, а Томаш, взяв ее за руку, повел к самому берегу горячего озера. Тут вкусно пахло минералами и немного влажным мхом, около воды виднелись гранитные плоские валуны, покрытые разноцветными лишайниками.

– Они тоже теплые, – обронил Томаш, остановившись перед одним из них, и сел, поставив Ланию между коленями.

А потом начал медленно, неторопливо раздевать. Сначала – верхнее платье, развязав шнуровку по бокам и сняв его. Потом Томаш приподнял нижнюю рубашку, обнажив живот, и прижался губами чуть повыше пояса штанов, отчего Лания вздрогнула и выдохнула. По телу прошлась горячая волна, затаившись между бедрами знакомой истомой, и последние остатки смущения утонули в проснувшемся желании. Ладони Томаша заскользили вверх, поднимая ткань, и Лания послушно вытянула руки над головой. Муж встал, снимая рубашку, его руки огладили обнаженные плечи девушки, прошлись по спине, рождая россыпи колких мурашек. И уже совсем не смущало, что они не в комнате, вокруг день, и… и приличные леди не занимаются этим вот так, при свете, да еще и на природе. Нет, конечно, вряд ли сюда забредет случайный путник и увидит, но все-таки…

– Такая нежная… хрупкая… – пробормотал Томаш, обжигая горячим дыханием ставшую слишком чувствительной кожу.

Лания невольно замерла, сердце гулко колотилось в груди, когда пальцы Томаша осторожно потянули за ленточки трусиков, собираясь избавить ее от последнего предмета одежды. Лицу стало жарко от волнения и немножко от смущения, но она не прикрылась и не попыталась остановить мужа. И вот последняя деталь одежды легко скользнула по ногам, и Лания невольно поежилась от свежего ветерка, невесомо прикоснувшегося к разгоряченной коже.

– Ты вкусно пахнешь, Лани. Ванилью и молоком, – произнес он и улыбнулся, самым непристойным образом облизнувшись. – И мне очень хочется попробовать тебя на вкус. – Его улыбка стала шире, а румянец Лании – гуще, кажется, полыхали даже уши. – Залезай, а то снова замерзнешь, – неожиданно сказал он и развернул супругу, мягко подтолкнув к озеру.

Замерзнешь тут с ним, как же. Но Лания послушно забралась в горячую воду, отойдя от берега и обнаружив, что дно озера тоже каменное и там даже есть удобные уступы, чтобы сесть. Что она и сделала, развернувшись к мужу и наблюдая за тем, как он избавляется от одежды. Глаза девушки скользили по широким плечам, бугрившимся мышцам, перевитым венами, по светлым волоскам на груди и ниже, по четким квадратикам на животе. От пупка убегала густая, такая же светлая полоска, а Томаш словно дразнил супругу, снимая штаны слишком медленно. Прикусив губу, Лания открыто разглядывала коменданта, совершенно не скрывая жадного любопытства, и хотя о щеки можно было факелы зажигать, взгляда не отводила. В конце концов, это ее муж, и он, между прочим, рассматривал ее совершенно без всякого стеснения. Чем она хуже?

Томаш лишь усмехнулся, а потом снял последнюю деталь одежды, оставшись обнаженным, еще и руки упер в бока, чуть расставив ноги. Глаза Лании стали круглыми, она до сих пор видела супруга лишь мельком, стесняясь собственного интереса, и больше ощущала его тело, когда они спали вместе. Хм. Сейчас она во всей, так сказать, красе могла оценить размеры, поскольку достоинство Томаша наглядно демонстрировало все желания мужчины. Точнее, одно, и очень выразительное. И оно полностью совпадало с эмоциями Лании…

Комендант шагнул к ней, зашел в воду, опустившись рядом с женой, его рука обвилась вокруг тонкой талии, притягивая ближе, на колени. Она с готовностью села верхом, положив изящные ладони на широкие плечи, тихонько поглаживая напряженные мышцы и наслаждаясь этими прикосновениями. Она хотела собственного мужа и теперь не боялась признаваться себе в этом. И как же хорошо, что в ее жизни появился он, став первым и единственным! С ним можно быть действительно хрупкой и нежной, слабой, настоящей женщиной. Потому что здесь, в крепости, это не недостаток, а достоинство. И да, она готова заботиться, встречать после дальних рейдов, дарить в ответ свою нежность и страсть…

Они провели на озере несколько часов, нежась в воде, дурачась и наслаждаясь неторопливыми ласками. Лания изучала тело мужа уже без всякого стеснения, и он все-таки осуществил свое желание, попробовав ее на вкус… И перед глазами снова сверкали звезды, а скалы отражали ликующий крик.

Обратно в крепость они возвращались уже в сумерках, и Лания ехала вместе с Томашем на одной лошади, прижавшись к его груди и погрузившись в дрему под мерный шаг животного. А вот когда они прибыли в Карраш, к коменданту, едва тот спешился, подошел один из стражей, и у Лании екнуло сердце. Чутье подсказывало, что не просто так.

– Господин комендант, у меня вести от дальних дозоров, – вытянувшись, четко доложил он. – Крупную банду нашли, те на караван собираются напасть, он как раз через день от нас пойдет.

Томаш нахмурился, а беспокойство Лании усилилось, она невольно вцепилась в руку мужа, придвинувшись ближе.

– Хорошо, завтра рано утром выходим, – кивнул он. – Пусть отряд подготовится. К пану Велешу не забудьте зайти за целительскими пакетами, и амулеты зарядить всем.

После чего Томаш направился к входу, Лания молча за ним, понимая, что это обязанность коменданта – обеспечить безопасность пути для торговцев. И ей придется смириться, что время от времени муж будет рисковать собой, выбираясь в такие вот рейды. Подавив вздох, она мягко высвободила руку, когда они зашли в гулкий холл, и на вопросительный взгляд Томаша пояснила:

– Попрошу Яруту собрать нам ужин в спальню, – и поспешила на кухню.

Не хотелось сейчас ни с кем видеться и ни с кем делить внимание супруга, пусть они и провели весь день вместе. Вскоре Лания поднялась с подносом наверх, а Томаш ждал, расположившись в кресле, и девушка, поставив поднос на стол, устроилась на его коленях, обняв за шею и уткнувшись в плечо. Мужчина потерся об ее макушку и тепло произнес:

– Не бойся, ничего страшного, просто рядовой рейд. Сколько их уже было таких. Но мне приятно, – шепнул он, легко поцеловав Ланию в висок, – что ты беспокоишься.

Она зашевелилась, прижавшись к Томашу и совершенно не скрывая эмоций.

– Ты же мой муж, – пробормотала Лания, вдыхая его чуть терпкий, вкусный запах. – Куда я теперь без тебя…

Они поужинали, и Томаш ненадолго ушел, чтобы подготовиться к завтрашнему рейду, а Лания, утомленная насыщенным днем, задремала в кресле. Раздевал и укладывал ее супруг, и она так и не проснулась до конца и, оказавшись под шкурой рядом с ним, устроилась на его плече, закинув руку и ногу, прижавшись всем телом. Пусть только попробует не вернуться, она лично отправится в горы и за шкирку притащит обратно. На этой решительной мысли Лания окончательно уснула.

Рано утром она проснулась сразу, как Томаш встал с кровати. За окном чуть посерело, даже солнце еще не показалось, но сон с Лании как рукой сняло. Она тоже поднялась, надела платье, зябко ежась, и, пока Томаш плескался в ванной, спустилась вниз распорядиться о завтраке. Во дворе уже царила суета, конюхи вывели лошадей, бряцало оружие. Эти звуки наполняли душу Лании тревожным ожиданием, и как ни пыталась она успокоить себя, что это обычная жизнь обычной приграничной крепости, не получалось. Это для них все как всегда, а ей страшно! Имеет она право на маленькую женскую слабость?

Когда в дверях столовой появился полностью готовый Томаш, завтрак уже стоял на столе, а Лания ждала его, усевшись на свое место. Он улыбнулся, подошел к ней и быстро поцеловал, опустившись на стул рядом.

– Спасибо, родная.

И вот это «родная» согрело изнутри, прогнало на время беспокойство, занозой засевшее в груди, и Лания даже смогла проводить его, не дав волю слезам.

– Храни тебя богиня, – прошептала она, глядя на исчезавший в воротах отряд и зябко кутаясь в теплую шаль.

А после поспешила в крепость. Раз уж встала рано, надо заняться делами, и так три дня прохлаждалась, пока болела. Ну и отвлечется от гнетущих мыслей.

…Томаша с отрядом не было три дня. Лания не показывала своих эмоций, занимаясь делами по крепости, и только по вечерам, свернувшись клубочком в большой постели, позволяла напряжению и тревоге вылиться в беззвучном плаче. Уткнувшись в подушку, Лания впервые, пожалуй, молилась богине, твердя, как заклинание, что все хорошо и с Томашем ничего не случилось. Как назло еще и погода испортилась, и хоть не было дождя, но небо затянули тучи, а холодный ветер свистел сквозняками, заставляя кутаться в теплый, подбитый мехом плащ. Как же не хватало теплых, надежных объятий мужа…

Отряд вернулся ближе к вечеру третьего дня. Лания как раз шла от гостевого крыла, там только что разместился приехавший караван, и она проверяла, как устроились гости. Она уже почти прошла двор, когда у ворот поднялась суматоха, и девушка замерла, сжав полы плаща и не отрывая взгляда от ворот, сердце тревожно заколотилось. Вот въехали несколько воинов, и Лания вытянула шею, выглядывая среди них рослую широкоплечую фигуру, однако, когда она показалась, госпожа Малек едва не вскрикнула. Бледное лицо, запавшие и лихорадочно блестевшие глаза и рука на перевязи заставили сердце замереть, а потом сорваться на суматошный стук. Не обращая больше внимания на холодный, пронизывающий ветер, она буквально подлетела к ним, пока воины осторожно помогали своему командиру спешиться.

– Яд горной гадюки, госпожа, – пояснил один из них, поддерживая пошатывавшегося Томаша. – Стрела оказалась отравленной, а у них был амулет, пробивающий защитную магию. Подготовились, тв… гады, – тут же поправился воин, зло прищурившись. – Простите, госпожа. Нужен пан Велеш, яд быстро распространяется, а травы лишь замедляют процесс.

– Ведите его в спальню, – быстро кивнула Лания, загнав рвущуюся истерику вглубь, и поспешила к домику целителя.

Он сам уже вышел на крыльцо, прищурившись, и едва завидел почти бегущую к нему госпожу Малек и раненого коменданта, на несколько мгновений скрылся, а потом снова появился с неизменной вместительной сумкой.

– Идемте, – скупо бросил он Лании.

Наверху Томаша уже уложили на кровать, и пан Велеш решительно вытолкал всех лишних людей, скомандовав девушке:

– Таз с горячей водой, и принесите с кухни кувшин молока. Будем лечить вашего мужа. Не смертельно, но господину Томашу придется несколько дней провести в постели.

Лания без слов повиновалась, бросив короткий взгляд на супруга: он лежал, закрыв глаза, и тяжело дышал, а на рубашке проступила кровь. Девушка проглотила ком в горле и заторопилась выполнять указания целителя. Слова пана Велеша ее не успокоили, и только увидев, как выровнялось дыхание Томаша, а лицо постепенно розовело, она убедилась, что все действительно не так серьезно, как она себе надумала.

– Ну вот, – удовлетворенно вздохнул целитель, вытирая руки тряпицей. – Яд я нейтрализовал, только надо еще попить дня три молоко вот с этим отваром, – он показал на пузырек на тумбочке. – И отдыхать, слабость еще будет держаться. Не переживайте так, госпожа, – улыбнулся пан Велеш, заметив прикушенную губу Лании и блестевшие от навернувшихся слез глаза. – Обычное дело, супостаты в горах часто какой-нибудь дрянью пользуются, но у меня травки на все случаи собраны, солдаты их всегда с собой носят. До крепости доехать точно хватит, а тут уже я подсуечусь. Знаете, отдыхайте-ка вы тоже, – решительно заявил он. – Я попрошу Яруту принести вам ужин сюда.

После чего целитель ушел, оставив супругов одних. Лания осторожно примостилась на краю кровати, взяв тяжелую ладонь и тихонько погладив. Томаш то ли спал, то ли находился в беспамятстве, по крайней мере, глаз не открывал. И тем неожиданнее оказалось для Лании услышать тихий, немного хриплый голос:

– Все хорошо, Лани, жить буду. Не переживай. Обычная царапина, не сильно вредная.

Это оказалось последней каплей. Глухо всхлипнув, она приникла к Томашу, обняв одной рукой, и тихо заплакала, чувствуя, как невидимые тиски разжали грудь и пришло облегчение. Около уха послышался негромкий смешок, и здоровая рука мужа осторожно обняла, прижав Ланию.

– Ну что ты, родная, вот еще вздумала сырость разводить… – проворчал Томаш, но девушка успокоилась не сразу, только спустя некоторое время, когда эмоции улеглись окончательно.

Да, видимо, в самом деле придется привыкать и к тому, что этот мужчина за короткое время прочно занял место в ее сердце. И терять его Лания совсем не хочет и о прошлом больше думать не будет. Лучше – о настоящем, а еще лучше – о будущем. Ведь теперь оно у нее есть, и самое что ни на есть счастливое. Рядом с мужем, пусть и немного не тем, о котором мечтала, зато точно тем, кому она нужна без всяких интриг и магических привязок.

Спустя два месяца, осень, крепость Карраш

Лания, зажмурившись, с аппетитом уплетала нежную, золотистую копченую рыбку, запивая укрепляющим отваром от пана Велеша. Она могла есть эту рыбку хоть целыми днями, благо заботливый супруг исправно посылал гонцов через портал за лакомством для любимой жены. К сожалению, к другой еде организм относился с большой подозрительностью, и Лания никогда не знала, что из вкусной стряпни Яруты вызовет приступ дурноты. Пан Велеш убеждал, что осталось потерпеть чуть-чуть, через пару недель все прекратится, но пока Лания тихо страдала и старалась не поддаваться перепадам настроения. Всеобщая забота и хлопочущие вокруг беременной молодой госпожи Карел, Ярута, Велеш и тем более Томаш то несказанно раздражали, то вызывали приступы умиления до слез.

Такие спокойные моменты, как сейчас, когда и организм вел себя прилично, и настроение не скакало, выдавались нечасто в последнее время. Лания сидела в гостиной, укрытая теплым, подбитым мягким мехом какого-то горного зверька пледом, на коленях стоял поднос с рыбкой. На столике рядом лежала раскрытая книга и стоял стакан с отваром. Муж встречал очередной караван с той стороны границы и потому ненадолго оставил супругу одну, но обещал вернуться как можно быстрее, чтобы пойти прогуляться и подышать свежим воздухом. Здесь, в горах, уже пахло по утрам морозцем, и, по словам Томаша, вот-вот должен пойти снег, зима тут наступала рано.

В коридоре послышались шаги, и Лания встрепенулась, вытерла пальцы полотенцем, с некоторым сожалением отставив поднос – хотелось съесть еще пару штучек…

– Не скучала? – в гостиную зашел Томаш, таинственно улыбаясь и держа руки за спиной. – Я знаю, что тебе точно понравится, радость моя! Вот, – выдал супруг, остановившись рядом с ней, и вынул руки из-за спины.

На колени Лании опустился увесистый такой пушистый комочек с круглыми ушками, длинным хвостом и ярко-изумрудными глазищами. На серебристо-серой шерсти кое-где проступали пятна чуть темнее, и у Лании перехватило дыхание от восторга. Комочек встряхнулся, смешно мотнул головой, завалившись на попу, и уставился на девушку, облизнув черный носик розовым язычком.

– В горах недалеко какие-то изверги убили самку, а детеныш остался, – со вздохом произнес Томаш и присел рядом, пока Лания осторожно гладила котенка, запуская пальцы в густую шерсть. – Если взять детеныша в дом, он становится совершенно ласковым и ручным и очень привязывается к хозяевам. А еще отличный защитник, – негромко добавил Томаш.

– Прелесть какая, – выдохнула Лания, с обожанием глядя на супруга. – Спасибо, хороший мой! – и она запустила пальцы второй руки уже в шевелюру мужа.

– Ну что, гулять? – бодро произнес Томаш, поднявшись и аккуратно подхватив Ланию под локоть. – Пан Велеш сказал, тебе полезно дышать свежим воздухом. Только оденься теплее, там сегодня ветер.

Лания послушно поднялась, прижимая котенка к себе, и вышла с мужем, умиротворенно улыбаясь. Какой он у нее все-таки замечательный, внимательный и любимый! И любящий тоже…

Начало весны, спустя девять месяцев после событий в романе

– Маруня, может, все-таки снимешь, а? – с улыбкой спросила я, потянувшись к белым пушистым ушкам на голове невесты. – По-моему, пора заканчивать эти детские игры, замуж же выходишь.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми, блестевшими от волнения глазами и, прикусив губу, отчаянно мотнула головой.

– П-после, – пробормотала с запинкой Маруня, покраснев и отведя взгляд. – Ну… Завтра.

Я удержала хихиканье, молча кивнув. Понятное дело, невеста волновалась и переживала перед началом настоящей взрослой жизни, хотя за прошедший с нашего знакомства неполный год Руня все же неуловимо изменилась. Почти исчезли детская непосредственность и порывистость, фигурка округлилась, движения приобрели плавность. Эта вертихвостка с наивным взглядом научилась флиртовать, и Анжея даже временами становилось жалко: парень же мужественно не заходил дальше поцелуев и обнимашек, дожидаясь официального права, так сказать. Но, глядя на их трогательные и нежные отношения, я умилялась до слез, радуясь за помощницу и подругу. Вообще, после рождения моего мальчика я стала очень сентиментальной, что иногда доставляло определенные трудности. Хорошо, что Эрика не раздражала моя излишняя эмоциональность ни во время беременности, ни сейчас. А сын у меня чудный, спокойный и жизнерадостный малыш, не приносящий много хлопот. Он совершенно спокойно лежал в своей корзинке и агукал, пока я хлопотала на кухне в кафе – я категорически отказалась от няни, заявив, что за своим ребенком буду приглядывать сама.

А теперь вот Маруня выходила замуж. Анжей несколько дней как получил диплом на торжественной церемонии в академии, а около месяца назад купил симпатичный дом недалеко от нас. Руня возмущалась, что видела его только снаружи, а внутрь вредный уже бывший студент ее не пускал – обустраивал все сам, желая сделать сюрприз любимой. Ну, как сам, конечно, советовался постоянно со мной, ухитряясь вылавливать меня, когда Руни не было рядом. Так что семейное гнездышко ей наверняка понравится, я не сомневалась.

– Хорошо, – я строго посмотрела на помощницу. – Но только чтоб обязательно, договорились? Это выглядит мило для посетителей кафе, но не в обычной жизни, – чуть смягчившись, добавила и осторожно, чтобы не повредить прическу, погладила Руню по голове. – Идем, все уже ждут.

Все – это, конечно, пан Жижтов с супругой, мой Эрик с нашим сыном, сам Анжей, несколько Маруниных подружек и даже Юлик. Конечно, наследник послушно прикрылся иллюзией, соблюдая конспирацию, но это, скорее, была формальность для девушек: принц до сих пор так и не выбрал невесту, хотя уже несколько раз устраивались смотрины. И не потому, что не хотел жениться, а потому, что хотел даже в династическом браке хоть капельку такого же счастья, как у нас с Эриком или у Маруни с Анжеем. И я его не могла осуждать, как и его величество. Так что поиски продолжались…

Мы с Маруней спустились на первый этаж – подготовка проходила в нашем доме, а праздновать, конечно, собирались в «Госпоже поварихе», на один день закрыв кафе для посетителей. Завтра молодожены планировали на недельку отправиться за город. Вот и пригодится мой подарок Маруне, будет баловать мужа вкусненьким.

– А вот и мы! – весело сообщила я, спускаясь по лестнице.

Мой взгляд сразу нашел мужа, и по телу разлилось привычное тепло, а улыбка стала шире. Во взгляде Эрика читалось неприкрытое восхищение, хотя я всего лишь немножко принарядилась в честь праздника в шелковое платье с вышивкой красивого сочного вишневого оттенка. Анжей же не мог оторвать глаз от невесты, и пришлось поддерживать Руню под локоть во избежание падения – не дай богиня, споткнется. Я почувствовала, как невеста слегка дрожит, и ободряюще сжала ее руку, улыбнувшись.

– Все будет хорошо, – шепнула ей, и уже громче Анжею: – Держи свое сокровище.

Конечно, девушка тут же оказалась в его надежных руках, и мы вышли на улицу, рассевшись по экипажам, украшенным лентами, и отправились к храму. Я забрала сына у Эрика и прижалась к плечу мужа, потершись щекой, он обнял, чмокнув в макушку и тихонько почесал за ушком. Я тут же зажмурилась от удовольствия, млея от нехитрой ласки, и на некоторое время выпала из реальности – ровно до момента, пока мой маленький Рома не добрался до моего хвоста. Забывшись, я махнула им, и цепкие пальчики тут же радостно вцепились в пушистый мех, заставив ойкнуть и аккуратно высвободить драгоценную конечность.

– Не шали, малыш, – мягко улыбнулась я, сунув в ручки маленькому пушистую игрушку.

Рома капризничать не стал, его вполне устроил и такой заменитель маминого хвоста. Рядом тихо вздохнул Эрик, прижав чуть крепче, и шепнул на ухо:

– Как же я вас люблю…

В храме нас встретила одна из жриц, и вскоре счастливая и раскрасневшаяся Маруня принимала поздравления и пожелания от гостей и родителей. Пани Элинка, не стесняясь слез, обняла дочь, подружки наперебой щебетали вокруг, и атмосфера царила самая праздничная. Мы всей веселой гурьбой вернулись в кафе, где и началось празднование и вручение подарков. Я ненадолго поднялась в свой кабинет, где достала из сейфа увесистую книгу в красивом кожаном переплете, украшенном медными уголками, и спустилась вниз, торжественно протянув Маруне.

– Держи, там еще свободные страницы есть, можешь и свои рецепты дописать, – произнесла, любуясь просиявшим личиком новоиспеченной жены.

Помощница осторожно взяла книгу, прижала к себе, зажмурившись, потом с благодарностью посмотрела на меня.

– Ой, Анни, это… это… – она не нашла слов и просто обняла меня одной рукой, не выпуская драгоценный подарок. – Спасибо тебе огромное!

Ну а потом мы уселись за столы, отдав должное угощениям – не зря же вчера весь день хлопотали с Руней, а Эрик потом заботливо прикрыл все магией, чтоб за ночь ничего не испортилось и не потеряло свежести. Время летело весело и незаметно, и приятным сюрпризом оказались пришедшие после обеда музыканты – оказывается, Анжей подсуетился, и против танцев никто не имел ничего против. Я отнесла уснувшего Рому наверх, ничуть не боясь оставлять одного – простенький амулет, сделанный из чешуйки яйца дракошки Юлиана, подскажет Эрику, если сын проснется. Ну а мы продолжили веселиться, и к вечеру, когда праздник потихоньку сошел на нет, ноги приятно гудели от усталости. Отлично отдохнули!

Анжей и Руня засобирались в свой новый дом, и прежде, чем выйти, моя помощница вдруг хитро прищурилась, бросила на меня лукавый взгляд и вдруг решительным движением сдернула с головы обруч с ушками.

– Кто поймает, тот следующий в храм пойдет! – озорно крикнула она, развернулась и через голову бросила свой любимый аксессуар в сторону гостей…

Не знаю, случайность это или кто-то где-то опять решил устроить себе развлечение, но ушки прилетели аккурат в руки Юлиана, скромно стоявшего в сторонке и едва успевшего увернуться от рванувших с визгом в его сторону подружек Маруни. Принц растерянно уставился на обруч, потом покосился на хулиганку и погрозил ей пальцем.

– Не смешно, Руня, – покачал он головой и все же улыбнулся, правда, немного грустно. – Анжи, забирай уже свою супругу, пока она не учинила еще что-нибудь, – махнул рукой Юлик.

Проводив счастливую пару, все разошлись, и мы с Эриком и Ромой тоже неторопливо направились домой.

– Как думаешь, не может же он до сих пор… – высказала я мелькнувшую беспокойную мысль, и муж понял, что я имела в виду.

– Нет, не переживай, – уверенно заявил он. – Да и не были его чувства к тебе никогда особо серьезными, так, просто увлеченность и азарт соперничества. – Эрик погладил меня по плечу. – Но да, что-то не везет с невестами Юлиану, – вздохнул мой герцог. – Вот не поверишь, то сплошь меркантильные юные особы, которых больше привлекают корона на голове и бесконечные балы да наряды, то невзрачные унылые пятые дочки двоюродных братьев королей, которых хоть куда-нибудь, но спихнуть бы. – Эрик поморщился.

– Что, и даже ради политических выгод нет никого подходящего? – сочувственно спросила я, прижавшись к нему.

– Ну, – Эрик задумался ненадолго. – Казимир на днях обмолвился, что когда-то, года три назад, с одним из соседних королевств вроде существовала договоренность, у них там младшая принцесса подрастала, ей тогда пятнадцать было. Но они не приезжали на смотрины. – Мой муж прищурился и кивнул своим мыслям. – Можно попробовать отправить им приглашение, пожалуй. Вдруг повезет. – Эрик вздохнул, потом тряхнул головой и решительно заявил: – Хватит о делах, у нас целых два выходных впереди. Может, тоже поедем за город?..

Заманчивое предложение, ничего не имею против. Да и Роме лучше на свежем воздухе будет.

– Поехали, – просто согласилась я, уже предвкушая два тихих, спокойных дня в поместье.

Юлиан сидел в своих покоях в гостиной и вертел в руках неожиданный подарок от Маруни. Пушистые белые ушки из кроличьего меха. Влечение к Иоанне давно прошло, конечно, они теперь просто хорошие друзья, но иногда нет-нет да где-то в глубине души шевелилось что-то похожее на зависть к Эрику. Хотелось таких же отношений, нежности, любви, светившейся в зеленых глазах Анни. Ну и что, что он принц, принцы тоже заслуживают счастья! Жаль, что аррини – исключительно гостьи из другого мира, и вряд ли такие обнаружатся в королевских семьях. Прикрыв глаза, Юлиан всего на несколько мгновений позволил себе помечтать… О хорошенькой, ушастой и хвостатой принцессе, и почему-то в мечтах наследника она была рыжей, с дерзким взглядом и лукавой усмешкой. Ничуть не похожая на жену друга, но в этом и соль. Юлиан не хотел такую же, он хотел… свою, персональную кошечку.

Коротко вздохнув, принц решительно поднялся, небрежно положил меховые ушки на стол и направился в спальню. У Эрика, может, и выходные, а у наследника таковых нет, и завтра с утра ждали дела в кабинете.

Где-то за пределами этого мира

Любомира, подперев кулачком подбородок, с мягкой улыбкой наблюдала за принцем, и в глазах богини блестели огоньки.

– Хм… Хороший мальчик, – вполголоса обронила она, одобрительно кивнув. – Остепенился, молодец какой. Говоришь, персональная кошечка? – Любомира помолчала, взгляд на несколько мгновений стал отсутствующим. – А что, можно попробовать! Интересно получится! – с воодушевлением заявила богиня и резво поднялась из удобного глубокого кресла, в котором любила наблюдать за жизнью паствы во вверенном ей мире. – Посмотрим, что у нас там есть… – пробормотала Любомира, стремительно выходя из просторного, светлого помещения, служившего ей чем-то вроде кабинета. – Кажется, недавно я слышала молитву о здоровье…

А где-то совсем далеко, в другой реальности, спешила на занятия студентка второго курса биофака, двадцатилетняя жизнерадостная девушка с роскошной рыжей шевелюрой, и не знала, что в очень скором времени ее жизнь круто изменится.