Глава 15

Я толкнула дверь без стука и почти сразу поняла — нет, мне не показалось за ужином.

С Умником действительно что-то происходило.

Спальня, которую он выбрал для себя, выглядела уже пригодной для жизни. Лиар убрал пыль, очистил постельное белье от застаревших пятен, магией помыл полы.

Вот только комната всё равно выглядела захламлённой.

Потому что весь стол был завален листами.

Исписанными, перечёркнутыми, разложенными по каким-то одному ему понятным схемам. На полу тоже лежали записи. И на подоконнике. А сам Умник ходил вдоль комнаты с карандашом в пальцах, настолько погружённый в собственные мысли, что заметил меня далеко не сразу.

— Так и знала, что ты не спишь, — произнесла я, останавливаясь в дверях и наблюдая за мужем.

Умник наконец поднял голову и я обратила внимание, что всё это время он держал карандаш грифелем вверх.

— Сон пока не представляется рациональным решением, — невозмутимо сообщил он.

И правда. Как я могла забыть, что сон — это привилегия для людей, а не для ходячих вычислительных центров.

— Звучит угрожающе, — протянула я, думая о своем.

За ужином он почти не ел, весь вечер уходил в собственные мысли, а теперь ещё и устроил среди ночи это безумие с листами и расчётами.

Хотя если подумать — всё ведь и правда произошло слишком быстро. Особенно для него. Судя по записям, в зоне свободных мужчин Умник провел дольше всех времени и, должно быть, все эти изменения для него ещё тот стресс.

— Всё как-то слишком резко получилось, — сказала я уже мягче, подходя ближе к столу и осторожно убирая в сторону несколько исписанных листов. — Мы ведь даже толком не знаем друг друга. Тебя, наверное, и не Умник по-настоящему зовут.

Лицо у мужа осталось таким же непроницаемым, как обычно, но пальцы на листах всё-таки замерли.

— Верно. Когда я впервые попал в зону свободных мужчин, кто-то сказал: “Ну ты и умник”, — объяснил он ровно, откладывая очередной лист в сторону. — Вот и закрепилось.

— Дай угадаю, — теперь уже улыбнулась я. — Ты всех замучил вопросами.

— Вероятнее всего.

Он говорил о собственном одиночестве так спокойно, будто давно привык считать его чем-то нормальным.

— И теперь ты резко оказался в новом доме с новоиспеченной женой и другими мужчинами, — продолжила я уже совсем мягко, потому что теперь уже почти не сомневалась: причина его состояния именно в этом. — Должно быть, все эти быстрые перемены тебя, — я проглотила слово «пугает», заменив его на более деликатное, — сбивают с толку.

С этими словами я положила руку ему на поясницу.

Под моей рукой его тело сразу напряглось, но отходить или убирать руку он не стал.

— Вовсе нет, — без запинки возразил мужчина.

— Разве? — переспросила я, начиная медленно поглаживать спину мужа. — Я думала, тебя что-то беспокоит.

— Беспокоит, — муж глядел на меня предельно сосредоточено и искренне. — Лимит госпожи слишком низкий. Я не хочу, чтобы моя жена жила в полуразвалившемся доме. Вы хотите открыть ресторан, а это тоже расходы. Ремонт, содержание резиденции, еда… Теперь я ваш муж, а значит добытчик. И я пока не понимаю, где найти работу, которая позволит обеспечить всё это так, как вы заслуживаете.

Ладонь так и застыла у него на спине.

Я-то думала, он переживает из-за переезда, скорого брака и перемен.

А этот невозможный человек не мог уснуть, потому что ломал голову над тем, как обеспечить меня.

Я резко подалась вперёд и крепко обняла его, уткнувшись носом ему в грудь. Ладошками обхватила его за поясницу, продолжая мягко поглаживать через ткань рубашки.

Наверное, я ждала, что он всё-таки неловко обнимет меня в ответ.

Но вместо этого почувствовала совсем другое.

Сначала — лёгкое напряжение в районе собственного живота.

Потом оно стало ощутимее, сильнее.

И очень быстро я уже слишком отчётливо чувствовала его эрекцию, горячо упирающуюся в меня через ткань одежды.

Я медленно отстранилась, и подняла на мужа взгляд.

Щёки у него заметно порозовели, дыхание стало глубже, а пальцы сжимали карандаш так крепко, что он вот-вот поломается.

Но при этом сам Умник выглядел так, будто вообще не понимал, что происходит с его собственным телом.

Будто его тело сейчас не выдавало с потрохами. Будто он не завелся с пол-оборота от объятий и поглаживаний по спине.

И почему-то сразу стало жарко уже мне самой. Я вдруг поняла, что хочу его таким. И хочу, чтобы хоть раз в жизни он не думал ни о чем. Ни о чем, кроме меня.

Неторопливо, красуясь, я стянула через голову серую рубашку и отбросила её куда-то в сторону.

Взгляд Умника буквально прилип ко мне. К оголённым плечам, к полной груди, к тонкой полоске трусиков. И от его немигающего взгляда внутри снова сладко потянуло.

— Госпожа Таня, — он попятился назад, пока не упёрся ногами в край кровати.

— М? — я двинулась следом, уже откровенно наслаждаясь его растерянностью, почти паникой и, вместе с тем, насколько честно его тело реагирует на меня.

— Что вы делаете? — голос всегда такой ровный заметно сел, стоило мне поравняться.

— Соблазняю собственного мужа, — я взялась за ремень на его брюках, расстёгивая пряжку и бросила на мужа взгляд из-под ресниц. — По-моему, очевидно.

Умник тяжело сглотнул.

— Но у вас сейчас даже не овуляция.

От неожиданности у меня прямо на ремне замерли пальцы.

— А ты откуда знаешь?

— Температура тела, запах, реакция организма, статистическое наблюдение за циклом…

Это был самый ненормальный разговор в моей жизни.

И почему-то один из самых возбуждающих тоже.

— Значит, будем считать это репетицией перед овуляцией, — мурлыкнула я, окончательно стягивая с него брюки. Теперь его внушительная эрекция была передо мной во всей красе.

Умник машинально опустился на край кровати, не сводя с меня совершенно ошалевшего взгляда.

— Госпожа, — теперь, когда он понимал, что я собираюсь делать, в его голосе звучало настоящее напряжение. — Но так ребёнок точно не появится.

Я только улыбнулась в ответ и опустилась перед ним на колени. Накрыла ладонью подрагивающий член, любуясь выступившей на головке каплей смазки.

— Госпо…

Я наклонилась ещё ближе, медленно проводя языком по горячей головке и впервые пробуя своего мужчину на вкус.

— …ж-а-а…

Умник ахнул от неожиданности — громко, с присвистом, как будто обжегся. Я почувствовала, как его член дернулся у меня на языке, как напряглись мышцы его живота под моей рукой, как он весь натянулся в струну.

Я расслабилась, закрыла глаза, полностью сосредоточившись на том, что делал мой рот. Двигалась вверх-вниз, то ускоряясь, то снова растягивая удовольствие, сжимая губы вокруг ствола и проводя языком по головке.

В тишине комнаты было слышно только мое дыхание — хриплое, ритмичное и редкие, всё менее сдержанные звуки со стороны Умника.

В какой-то момент я ощутила, как член стал тверже, наливаясь кровью сильнее, как мошонка под моими пальцами поджалась, напряглась, а потом Умник разрядился со сдавленным стоном.

Горячо, густо, прямо в рот. Первая струя неожиданно сильно ударила прямо в небо — так, что я вздрогнула. Вторая — на язык, солоноватая, жидкая, теплая. Умник кончал, содрогаясь всем телом, вцепившись побелевшими пальцами в кровать.

Я проглотила всё до конца, вытерла губы тыльной стороной ладони и подняла на мужа взгляд.

Умник смотрел на меня так, будто прямо сейчас понял что-то совершенно невероятное.

Щёки у него всё ещё оставались красными, рубашка слегка распахнулась на груди, но в глазах уже появилось то самое знакомое выражение внезапного озарения.

Он резко поднялся с кровати, кажется, вообще позабыв про отсутствие штанов.

— Кажется, я понял, где можно получить дополнительный лимит госпожи, — выдал Умник, стремительно направляясь обратно к столу с записями.

Уже через несколько секунд он снова быстро что-то чертил на листах и выглядел при этом пугающе воодушевлённым, несмотря на отсутствие штанов.

Я лишь с улыбкой покачала головой и натянула рубашку на голое тело обратно.

После чего оставив мужа разбираться с его внезапным озарением, тихо выскользнула в коридор и направилась к комнате Лиара.

Тот, кажется, только меня и ждал.

Во всяком случае, когда я вошла, Лиар не задал ни единого вопроса. Только молча приподнял край одеяла, позволяя мне забраться рядом.

Я тут же устроилась у него под боком, позволяя Лиару притянуть меня ближе, сладко зевнула и почти сразу расслабилась в знакомом тепле его рук.

Мы заснули вместе — спокойно, тесно прижавшись друг к другу, будто так и должно быть.