Глава 30

Каир замер. Я видела это по тому, как на мгновение перестала вздыматься его грудь, как дрогнули ресницы, как он сглотнул — шумно, с усилием, будто в горле встал ком.

Он не ожидал.

Он не ожидал, что Лиар, подойдёт и скажет это спокойно и веско, вкладывая в каждое слово стальную ноту. Он не ожидал, что Лей, вечно подкалывающий, беззлобно хлопнет его по спине, давая понять без лишних слов: ты свой. И уж точно он не ожидал, что самый робкий из них, Умник, шагнёт следом, сожмёт его ладонь в своей и скажет негромко, но твёрдо: «Так будет правильно».

Он стоял и смотрел на меня, на них — и я видела, как в его глазах проступает та самая, непривычная мягкость, которую он пытался прятать ровно до того момента, пока не понял, что прятать больше не нужно и не от кого.

Я поднялась на носочки и поцеловала его.

Я приоткрылась первой, приглашая, чувствуя, как его язык скользнул мне в рот, переплетаясь с моим в глубоком, влажном ритме. Мой язык изучил его — нижнюю губу, уголки губ, нёбо, не торопясь, смакуя каждое прикосновение, пока его дыхание не стало частым и рваным, а поцелуй — жарче, откровеннее, голоднее.

Я отстранилась от Каира, берясь за рубашки — сначала его, потом Лиара, следом Лея. Пуговицы поддавались одна за другой, я сбрасывала ткань с их плеч, почти не глядя, на ощупь, а потом опустила ладони на их члены — по очереди, каждого из них, сжимая, поглаживая большим пальцем головку, чувствуя, как бьётся под пальцами чужая плоть. Каир выдохнул мне в висок. Лей сквозь зубы коротко ругнулся. Лиар прикрыл глаза, откинув голову. Умник стоял рядом — красный, кусающий губу, но уже расстегнувший штаны, глядящий на меня с такой откровенной мольбой, что у меня внутри всё перевернулось.

Я коснулась и его — легко, почти невесомо, огладив член ладонью. Он вздрогнул всем телом, выдохнув что-то неразборчивое.

Мы опустились на мягкую обивку — я, а вокруг меня мои мужчины, моя семья. Руки гуляли по моему телу, снимая одежду медленно, бережно, будто распаковывали подарок. Кто-то расстегнул платье — я услышала, как скользнула молния, и ткань упала с плеч. Чьи-то пальцы огладили мои бёдра. Чей-то горячий рот коснулся шеи сзади, чуть прикусывая кожу, и я выдохнула, запрокидывая голову.

Мы перемещались, перетекали — как одно большое тёплое тело, в котором каждый знал своё место.

Я оседлала Каира первой, приподнявшись над его бёдрами. Внизу, подо мной, он уже лежал на спине: широкоплечий, с чуть влажной от пота грудью, со взглядом, в котором плескалось жадное нетерпение. Я опустилась на его член медленно, пуская его в себя по миллиметру, пока он не вошёл почти до упора. Каир выдохнул, погладив мои бёдра, — размеренно, но я чувствовала, как дрожат его пальцы.

Мы замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза, а потом остальные сомкнулись вокруг нас, как волны.

Лей пристроился позади, развёл ягодицы и вошёл — аккуратно, но без промедления, заполняя задний проход, пока я не оказалась зажатой с обеих сторон. Внутри меня было тесно, горячо, влажно. Два члена ощущались друг через друга через тонкую перегородку стенок, и я застонала, уткнувшись лицом в спинку дивана.

Передо мной встал Умник. Его член — ровный, с влажной головкой — оказался прямо перед моими губами. Я приоткрыла рот, принимая его, чувствуя солоноватый вкус смазки, и услышала, как он выдохнул сквозь зубы тихое: «Да… госпожа…»

С другой стороны ко мне придвинулся Лиар — молча, но с той же твёрдой нежностью, что и всегда. Я повернула голову, принимая и его, обводя языком его головку, втягивая, чувствуя, как напряглись мышцы его бёдер от моего прикосновения.

Мы двигались — медленно, глубоко, как одно существо. Я принимала их всех, я брала их всех, и они брали меня — ритмично, влажно, синхронно, пока воздух вокруг не стал горячим и спёртым, а стоны — единственным языком, на котором мы могли говорить.

Когда всё накопилось до предела, до дрожи в коленях — я кончила первой. Внутри всё сжалось вокруг Каира и разжалось, сжалось снова, горячо и сильно, и я закричала, вцепившись в плечи перед собой. Сквозь туман я чувствовала, как Каир дёрнулся подо мной, изливаясь внутрь горячим, густым толчком, — я ощущала его пульсацию глубоко в животе. Лей замер сзади на долю секунды, а потом со стоном заполнил меня сзади — жар разлился по внутренним стенкам, смешиваясь с влажностью от меня и Каира, и я почувствовала, как это тепло растекается внутри, медленно, щедро. А передо мной Лиар кончил на язык — горьковато-солоноватый, терпкий — и вслед за ним Умник, выплеснувшись мне на губы и подбородок горячей, скользкой струёй.

Всё стихло. Только наше общее дыхание — сбитое, частое, горячее — и я, мокрая, липкая, лежащая на груди Каира, переплетённая с каждым из них, ощущающая их всех кожей, весом, теплом.

Тот вечер стал лишь первым из многих.

Днём мы занимались рестораном, который с каждым днём всё больше приближался к открытию. А вечерами собирались все вместе: ужинали, играли в настольные игры, спорили, смеялись, и даже Первая госпожа стала появляться без всяких приглашений.

Потом наступали ночи, которые мы проводили в объятиях друг друга, и засыпали уже впятером, тесно прижавшись друг к другу.

Так пролетели почти две недели.

И наконец настал день, который мы все ждали.

День, когда мы должны были забрать Дариона.