10.3

Делла

Проснувшись, я увидела, что спальня пуста.

В окно заглядывало утро – как я и думала, день будет солнечным и ярким, совсем летним. Робина не было – ушел куда-то, а я и не услышала. Зато на его стороне кровати, рядом с моей рукой, лежал маленький букет: скромные садовые цветы, такие нежные и милые, такие свежие. Я невольно улыбнулась – это было очень трогательно, и мне никто не дарил цветов.

Если так пойдет и дальше, то я влюблюсь. Влюблюсь в своего мужа.

Впрочем, почему бы и нет? Робин тот человек, который достоин любви. Конечно, у нас не будет каких-то водоворотов эмоций и бурь страсти, но я уже решила, что лучше читать о них в книгах, чем испытывать на себе. Ничем хорошим это, как правило, не кончается.

Поднявшись, я поставила букет в небольшую вазу на подоконнике и выглянула в окно. После дождя мир будто бы встряхнулся – утро казалось чистым и ярким, словно дождь умыл его. Нет, сегодня обязательно надо прогуляться – грешно сидеть в четырех стенах в такую хорошую погоду. Зелья никуда не денутся – в конце концов, все зельевары имеют четкое предписание: перерыв после каждого часа работы и выход на свежий воздух.

Умывшись и надев одно из своих немногочисленных платьев, я вышла из покоев ректора и направилась в столовую. По лестнице шли слуги принца Шеймуса, несли вещи его высочества, и я запоздало вспомнила, что мы с Робином вчера так и не открыли свертки со свадебными подарками. Столовая была еще пуста – выходной, студенты и преподаватели еще спали. Когда я села за стол и похлопала в ладоши, вызвав нежную творожную запеканку с изюмом, щедро присыпанную сахарной пудрой, в столовую вошел Бен, позевывая и потирая глаз. Увидев меня, он помахал рукой и, сев напротив, поинтересовался:

– Ну как, ты готова к целому дню с котлами и пробирками? Я посмотрел список – похоже, летом в медицинском крыле кипела работа, почти все зелья на исходе.

Я устало вздохнула. Денек нам предстоял тот еще.

– Да, видела этот могучий список, – кивнула я. – Надеюсь, что справимся.

– Работа? – услышала я. Робин сел рядом со мной, похлопал в ладоши и едва заметно дернул носом, увидев запеканку – да, ее не все любят. – Каких зелий не хватает?

Бен нервно дернул больной рукой, опустил голову, словно на него вновь нашло смущение.

– Да практически всех, – ответил он. Робин пожал плечами.

– Никто в это время не болел, – задумчиво произнес он, и я подумала, что он на самом деле знает, куда делись зелья. Знает и не хочет говорить при всех. Ощущение опасности шевельнулось липким комом в животе. – Впрочем, ладно. Вы справитесь до обеда?

Бен даже спину распрямил.

– Господин ректор, вы ставите невероятные задачи, – произнес он. – Там слишком много зелий!

– Справимся, – твердо сказала я. – Не хочу провести над ними весь день. Бен, что если нам перенести столы на свежий воздух? Задействуем нити природной магии, это ускорит работу.

Бен улыбнулся – идея пришлась ему по душе. Он тоже не хотел провести выходной день над котлами, варочными колбами и порошками.

Для переноса пришлось позвать Фаунса – тот выслушал мое предложение и проворчал:

– А вещи должны стоять там, где поставлены по описи, госпожа Эверард. А если потеряется что-то, кто будет виноват? Скажет ректор: ну-ка, Фаунс, старина, держи ответ!

– Не потеряется! – заверила я и глядя на завхоза так, как смотрят маленькие девочки, выпрашивая конфеты, сказала: – Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, добрый господин Фаунс! Ну я очень вас прошу!

Фаунс вздохнул.

– Ладно, только сочините мне мазь для колена. Оно осенью всегда ноет, сволочь такая.

– Так можно в Пальцере купить, – подал голос Бен. Фаунс поднял указательный палец.

– В Пальцере за деньги. А тут все по-свойственному, бесплатно и из искренней благодарности.

Мы рассмеялись, и я сказала:

– Сочиню вам самую лучшую мазь.

– А раз так, то давайте окна открывать, – произнес Фаунс и, надев очки, вынул из внутреннего кармана сюртука увеличительное стекло с синей линзой – артефакт для перемещения крупных предметов. Вещь была редкая и дорогая, использовалась только в исключительных случаях. В нашем колледже был такой артефакт: директор хранил его в шкафу под стеклом, а для переноски предметов звал студентов покрепче.

– А теперь в сторону отойдите, – посоветовал завхоз и, подняв артефакт, навел его на большой лабораторный стол. От линзы потекли струи золотого дыма, окутали стол и, качнувшись, он вдруг легко поднялся в воздух и с неторопливой величавостью двинулся к окну, с каждой минутой становясь все меньше и меньше. Бен хлопнул себя по лбу, словно спохватился, и бросился бежать. Фаунс одобрительно кивнул.

– Вот это правильно, надо встретить и расположить.

За столом отправилась большая варочная панель и котлы, потом завхоз навел артефакт на коробки и банки, которые Бен заранее приготовил для работы, а я задумалась: что все-таки произошло в академии, если зелья в медицинском крыле иссякли? Робин бы обязательно знал, если бы случилось что-то плохое.

Я не сомневалась, что в этом замешан тот, кто создал прокол в пространстве в портрете генерала. Оставалось узнать, зачем ему понадобилось столько лекарств.