Глава 17

Я открываю глаза, и первое, что вижу — лицо Дианы. Она сидит рядом с моей больничной койкой, держит меня за руку так крепко, будто боится, что я в любой момент могу исчезнуть. Ее пальцы слегка дрожат, глаза красные от слез.

— Фил… — шепчет она, — ты пришел в себя… Не оставляй меня, пожалуйста, не оставляй больше…

Она гладит меня по волосам, проводит ладонью по щеке. Я хочу обнять ее, прижать к себе, сказать, что все будет хорошо, но тело пока не слушается.

— Ты рядом… — хрипло произношу, пытаясь улыбнуться.

— Конечно рядом, — смеется сквозь слезы. — Где мне еще быть, как не с тобой?

У меня словно дежавю: я уже видел Диану в больнице, только глазами Егора. Она точно так же сидела тогда у его больничной кровати и плакала. Сейчас ей пришлось испытать то же самое.

— Я верила, что ты придешь в себя, — всхлипывает она. — Молилась и верила.

— Сколько времени я был в отключке? — спрашиваю, слабо сжимая ее ладонь.

— Три дня. Долгие и мучительные три дня… — прерывисто вздыхает. — Если бы не твой друг, то… то тебя бы не успели спасти.

— Друг? — не понимаю, о ком она говорит.

— Тимур. Он в тот вечер приехал к тебе, нашел тебя во дворе дома и вызвал скорую. Ты потерял много крови, но врачам удалось спасти тебе жизнь.

Получается, я в каком-то смысле спас жизнь Тимуру, а он в ответ спас жизнь мне…

Внутри все переворачивается от этой мысли. Я еще раз убеждаюсь в том, что все в жизни неслучайно. Я не просто так оказался в его теле, после чего мы стали друзьями… нет, мы стали настоящими братьями. Кроме Дианы Тимур был единственным человеком, с кем я общался, и больше приехать ко мне в тот вечер было точно некому. А он словно почувствовал, что я нуждаюсь в помощи, и оказался рядом так вовремя.

Мне не терпится увидеть его, чтобы поблагодарить за то, что спас мне жизнь.

— Бандита, который на тебя напал, задержали в ту же ночь, — сообщает Диана. — Его нашли по горячим следам. Все позади. Теперь ты в безопасности.

Диана наклоняется ко мне, обнимает осторожно, боясь причинить боль, и целует в лоб, в щеки, в губы.

— Я никуда тебя не отпущу, — шепчет она. — Слышишь? Никуда. Ты мой, и я тебя никому не отдам.

Я закрываю глаза, впитывая ее тепло, ее любовь, ее силу. В этот момент я понимаю: ради нее я готов на все. Ради нее я буду жить, дышать.

Два года спустя

— Нет, дружище, сегодня ты с нами не поедешь, — смеюсь над Саймоном, который, виляя хвостом, идет к моей машине. — А он ведь реально собрался к нам, — оборачиваюсь к Тимуру с Элей.

— Сай, приятель, что за дела? — с наигранной серьезностью обращается он к псу. — Ты у нас теперь на два дома живешь?

Мы с Дианой забираем Саймона к себе, когда Тимур и Эля куда-то уезжают. Гуляем с ним в поле часами, Ди балует его вкусняшками всякими — ему у нас нравится. Вон, уже снова собрался в гости. Даже слова хозяина игнорирует. Демонстративно садится у двери моей тачки и делает вид, что не слышит Тимура с Элей.

— Я тебя в выходные заберу, договорились? — присев на корточки, протягиваю ему руку, но он отворачивает морду. — Эй, ты обиделся? — смеясь, обнимаю его.

— Сай, ну ты же знаешь, как мы тебя любим. Скоро заведем для тебя подружку, — наклоняется к нему Диана и гладит по голове. — Как только наш малыш подрастет, так сразу возьмем хорошенькую девочку для тебя. Да, Фил? — с улыбкой смотрит на округлившейся живот.

— Вы тоже хотите ретривера? — уточняет у нее Эля.

— Да. Мы оба обожаем эту породу.

— Ну так что, потерпишь до выходных? — спрашиваю у Саймона.

Так и быть подает мне лапу, словно соглашаясь подождать несколько дней.

— Вот так-то, — треплю его по спине. — Молодец! Все понимаешь.

— Точно не останетесь у нас на ночь? — уточняет Тимур.

— Завтра утром нам на плановый прием в клинику, так что не получится. Заскочим на выходных.

— И заодно этого обижулю заберем, — смеется Диана, кивнув на Саймона.

Мы прощаемся, садимся в машину, едем домой и по пути обсуждаем, что будем дарить Тимуру с Элей на свадьбу. Они сегодня вручили нам пригласительные.

Я рад за них. Особенно за Тимура. Рядом с Элей он меняется на глазах. Он словно ожил. Все эти два года держит себя в форме, не притрагивается к алкоголю, много работает над различными проектами. Это совершенно не тот человек, которого я впервые увидел в зеркале, когда находился в его теле.

Они с Элей счастливы, и мне приятно видеть их такими — жаждущими жить на полную катушку.

А мы с Дианой продолжаем обустраивать нашу квартиру и готовимся к рождению ребенка.

Дом безликого я продал — не хотел хранить ничего, что напоминало бы о его жизни, а Диана продала квартиру, в которой осталась память о Егоре. Мы купили новую двушку на семнадцатом этаже небоскреба — светлую, просторную, с панорамными окнами, из которых открывается вид на город, и сразу после свадьбы переехали туда. Потом улетели на остров в медовый месяц, и там, под шум волн, зачали ребенка. Мы ждем парня.

У меня скоро появится сын, и я сделаю все для того, чтобы у него была самая счастливая жизнь. Стану для него лучшим отцом, и вместе с ним я проживу то, что у меня никогда не было.

Я не знал, что такое жить в семье, иметь любящих родителей, свою комнату, свои игрушки. А у него все это обязательно будет. Его ждет светлое будущее.

Но одно меня все же пугает… Одна жуткая мысль не дает мне спать ночами.

«Что, если он родится с отметкой безликого?..»

Надеюсь, мои опасения напрасны. А если это все же произойдет, то ни к чему хорошему не приведет.

— Ой, Фил, а давай по пути в магазин заскочим? — выводит из размышлений Диана. — Я хотела вазу купить.

Через несколько минут идем за руку по торговому центру, Диана замечает отдел со шляпами, забегает туда, примеряет какую‑то смешную широкополую шляпку и хохочет.

— Ну как, похожа на парижанку?

— На самую очаровательную парижанку в мире, — подмигиваю с улыбкой.

Она кружится перед зеркалом, потом переходит в детский отдел. Берет пинетки голубого цвета, и прикладывает их к животу.

— Сфотографируй меня, пожалуйста. Потом буду показывать сыну, как я выбирала ему наряды, пока он был еще в животике.

Достаю из кармана мобильник, включаю камеру, направляю на Ди, и в этот момент ощущаю на себе чей‑то пристальный взгляд.

Поворачиваю голову и замираю.

Передо мной стоит… Ева.

— Сфоткал?

— Н-нет, э-э-э, давай еще раз, — стараюсь не показывать Диане, что я немного растерялся от такой неожиданной встречи.

Фотографирую Ди, она идет оплачивать детские вещи, а я снова поворачиваюсь к Еве.

Она делает несколько робких шагов в мою сторону. Из ее глаз текут слезы. Взгляд скользит по моему лицу, останавливается на родимом пятне, и застывает. Ее подбородок дрожит, лицо бледное. Она явно не верит своим глазам: не верит, что мне все же удалось отыскать свое тело.

Ева мокрыми глазами смотрит на живот Дианы и вымученно улыбается. Потом задерживает взгляд на моем обручальном кольце.

В этот момент в отделе появляется ее парень с маленькой девочкой на руках.

— Вот где наша мама, а мы ее повсюду ищем, — говорит он, подойдя к Еве. — Идем на кассу?

Берет ее за руку и ведет за собой. Она оборачивается на меня, ее глаза все еще наполнены слезами. В последний момент смотрит с теплом, которое просачивается через слезы, и улыбается так, словно желая показать, что она за меня рада.