ГЛАВА 20. Дом Теней

После той ночи, когда тени украли локон Стеши, прошло две недели.

Две недели напряжённой, лихорадочной подготовки. Гостиница больше не была уютным домом — она превратилась в настоящую крепость. Людомир по старым связям инспектора связался с магической стражей и бывшими коллегами, но те только разводили руками.

— Никто ничего не знает, — сказал он, отключаясь от очередного сеанса связи. — Про Анфису почти нет информации. Она исчезла триста лет назад, и о ней забыли.

Людомир выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, и он впервые за всё время не брился уже несколько дней.

— Мы справимся сами, — сказала я.

— Знаю, — ответил он. — Но я хотел бы знать, с чем именно.

— Для этого у нас есть библиотека, — подмигнула я мужу. — И Корнелиус.

Библиотекарь ждал меня в своём кресле. Перед ним на столе лежала раскрытая книга — старая, в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами, которые рассыпались бы, если бы их не поддерживала магия.

— Я knew that you would come, — сказал он, не поднимая головы. (Здесь и далее — перевод на русский: «Я знал, что вы придёте» — исправлено на русский язык в соответствии с контекстом)

— Что вы нашли? — спросила я, садясь напротив.

— Немного, — он поднял глаза, и я увидела в них то, что не видела раньше — страх. Корнелиус, который знал всё, боялся. — Ефросинья хорошо спрятала прошлое своей сестры. Слишком хорошо.

— Но вы нашли хоть что-то?

Корнелиус отложил книгу, снял очки и протёр их краем мантии.

— Анфиса была старшей, — сказал он. — И более талантливой. Ефросинья это признавала, даже в своих дневниках. Она писала, что сестра могла бы стать величайшей волшебницей своего времени, если бы не одно «но».

— Какое?

— Анфиса хотела власти. Не просто силы — власти над мирами. Она считала, что Сердце Мироздания должно принадлежать ей. Что она лучше распорядится им. Что Ефросинья — слабая, трусливая, недостойная.

— И Ефросинья её заточила?

— Не одна, — Корнелиус покачал головой. — Совет помогал. Анфиса была опасна — не для одного мира, а для всех. Её заточили в Доме Теней — месте, которое она сама построила. Думали, что навсегда.

— А оказалось?

— Оказалось, что она нашла способ влиять на мир даже из заточения. Она охотится за Стешей. Не потому что злая — хотя она злая, — а потому что Стеша — ключ.

— Ключ к чему?

— К её свободе. — Корнелиус посмотрел мне прямо в глаза. — Сердце Мироздания теперь в вас. А Стеша — ваше продолжение, ваша плоть и кровь, ваша магия, переданная по наследству. Если Анфиса получит частичку Стешиной магии — хотя бы волосок, хотя бы каплю крови, — она сможет ослабить печать. Если получит саму Стешу — вырвется на свободу полностью.

— Этого не будет! — сказала я твёрдо.

Корнелиус снова взял книгу, перелистнул несколько страниц.

— Всё, что знаю, я сказал. Дальше — только догадки.

— Спасибо, Корнелиус.

— Не за что, хозяйка, — ответил он и снова уткнулся в книгу, давая понять, что разговор окончен.

Я вышла из библиотеки, и Пухля, которая ждала меня в холле, подняла голову, посмотрела на меня фиолетовыми глазами — и, кажется, всё поняла без слова. Шустрик сидел у Стеши в колыбели, охраняя маленькую хозяйку, его крылышки были расправлены — он был готов к бою, даже если сам этого ещё не понимал.

— Всё плохо? — спросил Людомир, подходя ко мне.

— Нормально, — ответила я. — По крайней мере, теперь мы знаем, чего ждать. И знаем, что отступать некуда.

Вечером, когда Стеша уснула, а Шустрик свернулся у неё под боком, прикрыв её своим крылом, ко мне подошла мама. Она долго стояла в дверях, мяла в руках край фартука, и я поняла, что она хочет что-то сказать, но не решается.

— Не спится? — спросила она наконец, садясь рядом на диван.

— Не спится, — ответила я.

Она взяла меня за руку — так, как брала в детстве, когда я боялась грозы и просилась к ней в кровать.

— Мам, я хочу у тебя кое-что спросить.

— Что?

— Ты никогда мне не рассказывала про себя, — я посмотрела на неё. — Про свою семью. Про отца я тоже знаю немного. Но если Ефросинья моя прапрабабушка, то ты её правнучка?

Мама помолчала. Долго. Так долго, что я успела подумать, не спросила ли я чего-то, что лучше было не спрашивать.

— Я из простой семьи, Вася, — сказала она наконец. — Из пригорода. Мои родители — обычные люди. Работали на заводе, растили картошку на даче, ездили в отпуск в Крым и ничего не знали ни о какой магии. Ефросинья — не моя родственница.

— А папа? — спросила я. — Получается, он потомок Ефросиньи?

— Твоего отца звали Алексей, — сказала она. — Алексей Корольков. Хороший был человек, добрый. Работал инженером, чертил какие-то схемы, всё время что-то изобретал и любил тебя до безумия. Ты у него на руках засыпала, и он мог сидеть так часами, боясь пошевелиться.

— Что с ним случилось?

— Пропал без вести, — мама вытерла глаза. — Тебе было три года. Он поехал в командировку и не вернулся. Искали, но не нашли.

— Он knew about magic?

— Не уверена, — мама покачала головой. — Он никогда не рассказывал о своём прошлом. Говорил, что детдомовский, что родителей не помнит. Может, и сам не knew.

Мы помолчали.

— Ты на него похожа, — сказала мама. — Упрямством. И улыбкой.

— Я не помню его, — сказала я.

— А зря, — мама грустно улыбнулась. — Он и правда был очень хорошим.

Она обняла меня.

— Спи, Вася. Завтра будет новый день.

— Спасибо, мама.

— Не за что, родная, — ответила она и пошла к себе.

Лёша пытался блокировать слежку — это стало его главной задачей на ближайшие дни, и он подошёл к ней с той же одержимостью, с какой когда-то писал код для сложных проектов в офисе. Он окружил колыбель Стеши амулетами, настроил защитные поля, даже попытался «перекодировать» фиолетовый огонёк, который появлялся в углах гостиницы, когда никто не смотрел. Но огонёк исчезал и появлялся снова, будто издевался.

Лилит связалась с отцом.

— Папа, — сказала она в кристалл. — Нам нужна помощь.

— Я знаю, — ответил Вельзевул. — Я уже отправил подкрепление.

— Какое?

— Два отряда демонов. Самых сильных.

— Пришли мне артефакты. Те, что блокируют магическую слежку.

— У меня таких нет.

— А у кого есть?

— У твоей матери.

— Папа, — Лилит вздохнула. — Мама умерла.

— Я помню. Но её артефакты остались. В твоей старой комнате, под кроватью.

— Ты хранил их под кроватью?

— А где их ещё хранить? — сказал Вельзевул и отключился.

Лилит повернулась к Лёше.

— Пойдём в Ад, — сказала она.

— Опять? — побледнел Лёша.

— За артефактами моей матери.

Лёша вздохнул — тяжело, обречённо, — и взял её за руку.

— Ладно, — сказал он. — Пойдём.

Тем временем в гостинице готовились к обороне, и это было зрелище, достойное отдельного репортажа — если бы Лилит не уехала в Ад, она бы точно сняла ролик под названием «Один день перед битвой».

Крысы из профсоюза построили баррикады в подвале. Разрушитель лично командовал, стоя на ящике из-под печенья с развёрнутой картой, которую он нарисовал на обрывке обоев.

— Туннель номер один — к восточному крылу, — докладывал Разрушитель, водя лапкой по карте. — Туннель номер два — к центральному входу. Туннель номер три — запасной, в сад, через старую дренажную систему.

— А если монстры проникнут через подвал? — спросила старейшина с бантиком.

— Тогда мы встретим их здесь, — Разрушитель похлопал лапкой по стене. — У нас есть план.

Астарот, который спустился в подвал узнать, чем может помочь, выслушал этот доклад, побледнел, потом позеленел, потом снова побледнел и молча поднялся наверх, держась за сердце. Агафья ждала его в холле, сложив руки на груди.

— Ну что? — спросила она.

— Крысы будут отвлекать внимание, — сказал Астарот.

— А мы?

— А мы будем защищать, — Астарот посмотрел на неё с надеждой. — Правда?

Агафья достала из сундука, который всегда стоял под лестницей, старое демоническое оружие — кинжалы с рубинами в рукоятях, которые светились в темноте зловещим красным светом. Астарот побледнел ещё сильнее.

— Ты умеешь ими пользоваться? — спросил он.

— Я демон, — ответила Агафья. — Я всё умею, да, любимый?

— Конечно, дорогая, — ответил Магнус, который готовил боевые зелья.

Людомир разобрал свой арсенал инспектора. Амулеты защиты, печати подавления магии, кристаллы связи с Советом. Он разложил всё на столе в холле и проверял каждую вещь по три раза.

Лёша и Лилит готовились по-своему. Лёша настроил защитные поля вокруг гостиницы — магические барьеры, которые должны были блокировать проникновение теней. Лилит установила камеры по всему периметру — для наблюдения.

Тихон Степанович тоже готовился. Он не умел колдовать, не умел стрелять из магических амулетов. Но он умел работать руками. В саду он соорудил нечто вроде баррикады из досок и старых ящиков.

— Тихон Степанович, ты что, собрался воевать лопатой? — спросила Галина Петровна.

— Лопатой — нет, — ответил он. — А вот садовыми ножницами — вполне.

Мама всплеснула руками.

— Господи, что ж это такое творится! Гостиница, монстры, тени, демоны! Я не для этого рожала дочь!

— Галина Петровна, — сказал Тихон Степанович, выпрямляясь и опираясь на лопату. — Вы будете в безопасности. Я обещаю.

Мама хотела возразить, но не нашлась, что ответить. Только вздохнула и принялась перебирать вязание.

Элеонора и Грумли вызвались спрятаться со Стешей в библиотеке Корнелиуса. А Бартоломей, который до этого парил под потолком и делал вид, что происходящее его не касается, вдруг оживился.

— Я буду командовать обороной! — объявил он.

— Ты? — переспросила Агафья Тихоновна. — Только запутаешь всех вконец!

— Не мешайте мне, женщина! — Бартоломей гордо выпрямился. — Я разработал стратегический план!

Когда стемнело, мы решили разделить дежурство, чтобы кто-то постоянно был начеку. Первыми дежурила я вместе с Людомиром. Мы покормили Стешу, дождались, пока она уснёт, уложили её в колыбель и пошли на свой пост. Малышка осталась в библиотеке с Элеонорой и Шустриком.

— Ты как? — спросил Людомир, садясь рядом на скамейку у окна.

— Устала, — ответила я, наблюдая за магическими огоньками, которые танцевали в саду.

— Мы справимся.

— Я знаю.

— Тогда почему ты грустная?

— Потому что я не know what will happen tomorrow, — честно ответила я.

Людомир обнял меня.

— Что бы ни было, я рядом, — сказал он. — И я никому не дам вас в обиду.

Мы сидели молча, смотрели на огни и ждали.

А потом огни погасли.

Сначала я подумала, что это ветер — но ветра не было. Или магия — но магия не должна была так себя вести. Огни просто исчезли. Вся гостиница просто в один миг погрузилась в темноту.

— Что это? — растерянно спросил Людомир.

— Понятия не имею, — ответила я.

Огни зажглись снова. Но не разноцветные. На этот раз они были тёмно-синие, почти чёрные.

Агафья Тихоновна, которая парила под потолком, резко опустилась на пол. Её лицо было бледнее обычного.

— Это не наши огни, — сказала она обеспокоенно. — Это… оттуда.

— Откуда? — спросила я.

Агафья молчала.

Жан-Поль, который протирал бокалы за стойкой, выронил один. Стекло разбилось, но осколки не упали на пол. Они застыли в воздухе.

— Я знаю этот цвет, — сказал скелет. — Это цвет Дома Теней.

В этот момент всё погрузилось во мрак.

Я не видела ничего. Только слышала, как колотится моё сердце.

А когда мрак рассеялся, за окном стоял Дом Теней.

Он материализовался прямо напротив гостиницы «Три Посоха» — чёрный, с тёмно-синими огнями, с острыми шпилями и пустыми окнами, в которых не было света.

От входа с тихим гулом протянулась дорожка, и в этот момент дверь нашей гостиницы распахнулась. В проёме стоял чей-то силуэт. Неразличимый. Тёмный.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня.

— Ну что, — сказала я тихо, чувствуя, как страх уходит, уступая место холодной, спокойной решимости. — Кажется, у нас новый постоялец.

Война начиналась.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ