Глава 37

То, что стало происходить дальше, не могло Оле привидеться в самом страшном сне. Лорд Бэрвиг и Лукас встали спина к спине, вынув шпаги из ножен, встав в оборонительную позицию и выставив клинки перед собой.

Рэма и Артура люди Оринских к ним уже не пустили, оттеснив их снова к перилам ложи. Два юных друга, долго не сомневаясь, также вынули шпаги и приготовились к поединку, смело и с вызовом уставившись на более старших противников.

Люди Оринских разделились на две группы. Двое приближённых приняли вызов от молодых такситумов, остальные десять аристократов, помимо Мирука и владыки, окружили Бэрвига и Лукаса.

«Мирук, не нужно никого убивать! Ведь это будет убийство — силы явно неравные! Пожалуйста!» — взмолилась Оля.

«Не мешай мне, — был жёсткий ответ. — У меня нет выхода. Я должен увезти тебя».

«Я уеду с тобой! Выйду замуж! Даю слово!»

«Поздно, благородная моя, — в словах Мирука присутствовало явное сожаление. — Теперь эти субъекты, которые считают себя твоими защитниками, не отпустят тебя, даже если ты сама захочешь уйти. Чтобы тебя увезти, придётся их убить. А теперь… — тяжелый вздох. — Не смотри на нас. Я запрещаю».

Оля опустила взгляд, услышала, как клинки скрестились. Мирук пока не принимал участие в поединке, наблюдая за своими людьми и удерживая над ложей Оринских магический полог невидимости и тишины.

В данный момент из других лож стайдрома казалось, что ложа Оринских внезапно опустела.

Озадачиться смогут только те, кто именно в этот момент наблюдал за людьми в ложе, но вряд ли такие любопытные имелись, поскольку Мирук был уверен, что внимание присутствующих аристократов в других ложах было направлено на площадку стайдрома для соревнующихся.

Оля сидела с послушно опущенной головой. Она слышала звуки клинков, выкрики мужчин друг другу, чёткие приказы владыки или Мирука своим людям, и ею овладевали страх и отчаяние.

Вскрик Лукаса, полный злости и ужаса: «Рэм! Нет! Сволочи!» заставил её помертветь от страха.

«Мирук! Что случилось с милордом Корвином?!»

«Он ранен».

«Остановитесь! Прошу вас!»

Ответа не последовало.

«Мирук! Милорд! Я умоляю вас !»

Никакой реакции.

Оле не верилось, что простая прогулка за стенами крепости, которая должна была стать праздником, обернулась настоящим кошмаром.

Неужели происходящее — не галлюцинация? Неужели те, кто стал ей дорог, её друзья, могут сейчас погибнуть?

Благородный лорд Бэрвиг, лучший клинок Эллии, любимец женщин, каким бы великолепным фехтовальщиком не был, не сможет одолеть стольких противников и тоже погибнет. Из-за неё. Просто потому, что она оказалась обладателем какой-то треклятой редкой магии и теперь нужна русфийцам.

Звуки клинков, крики, стоны, мужские проклятья раздавались совсем рядом с Олей. Она слышала выкрики друзей, понимала, что Рэм тяжело ранен, и чётко осознавала, что ничем не может им помочь.

Девушка чувствовала себя тряпкой и безвольной курицей. Мирук и его люди убивают её друзей, а она покорно сидит и молчит.

Она — маг! Сильный маг! Магия проснулась у неё, пусть не в полную силу, но проснулась, поэтому она должна помочь и что-то сделать, а иначе... никогда не простит себе бездействия и смерть друзей.

— Лукас, защита справа! Молодец, мальчик! — лорд Бэрвиг по возможности руководил действиями Лукаса. — Слева... Обернись! Теперь опять спина к спине!

Некоторое время не слышно было ни одного выкрика, только тяжелое дыхание соперников.

А потом... сердце девушки застыло от ужаса.

— Лукас! Нет! Зачем?! Всё хорошо!.. Держись! — отчаянный вопль Стенлэра Бэрвига, полный бешенства и боли, произвёл на напряжённую землянку странное влияние. — Что же вы творите? — гневно процедил Стенлэр. — Трое на одного! Подло!

Дикий неконтролируемый ужас стал затапливать каждую клеточку тела девушки. Все тело покрылось противным холодным потом страха, отчаяние завладело настолько, что Оля не могла думать и соображать.

А затем гнев и бешенство овладели разумом, голова как будто взорвалась от сильной и острой боли, и словно огненная лава стала наполнять мозг.

На глазах возникла белая пелена, всего за мгновение сразу же ставшая чёрной.***

Мирук Оринский и участники смертельного поединка неожиданно услышали разъярённый боевой клич.

Хриплый. Странный.

Русфиец медленно обернулся к той, которую уже считал своей невестой, и не поверил глазам.

Девушка стояла натянутой струной, напряженная донельзя, сжав ладони в кулаки, и смотрела ему в глаза. Нежные черты лица заострились, казалось, что о них можно порезаться, чернота заполнила не только зрачки, но и белки, а белая кожа стала прозрачной настолько, что на открытых участках стала видна каждая тончайшая венка. Та, кого он принудительно сделал невестой, громко и зло шептала слова на древнем эллийском.

Они смотрели друг на друга лишь пару мгновений, в следующий момент девушка рыкнула, словно раненый одум, и прыгнула прямо к нему, молниеносным и ловким движением выхватывая из его ножен шпагу.

Мирук остолбенел — в теле его невесты проснулась тёмная нернесса, и больше она не подчинялась ему. Теперь она пыталась его убить. Но удивляться он позволил себе лишь секунду, а затем ловко отклонился от резкого выпада, отскочил, поднял шпагу одного из своих убитых людей и настороженно уставился на девушку, чёрные глаза которой внимательно следили за каждым его движением.

Вовремя — ещё доля секунды и взбешённая тёмная нернесса проткнула бы острым клинком его сердце. Мирук отбил сильный чёткий удар, а затем клинки скрестились в смертельном поединке.

Полог тишины и невидимости сыну владыки стало труднее удерживать. Ловкая, сильная, разъяренная невеста ни в чем не уступала ему, и на поединок с ней уходило всё внимание.

«Шейли, успокойся, давай договоримся», — Мирук попытался достучаться до девушки, он не хотел ни убивать, ни ранить её, но в ответ получил только глухое молчание, злую сосредоточенность на лице и сжатые ещё сильнее в тонкую линию девичьи губы.

Мируку пришлось раскрыть себя перед эллийцами, чтобы сохранить свою жизнь. Чернота заполнила и его глаза, черты лица также обострились, и дальше аристократы обоих ллиев потрясённо наблюдали феерическое сражение двух сильных воинов — двух тёмных нернессов.

Они настолько ловко и быстро отбивали каждый выпад шпаги противника, уклонялись и снова атаковали друг друга, что в глазах наблюдавших за ними начинало рябить.

В какой-то момент Оля отскочила в сторону, ловким движением оборвала длинную юбку до колен, чтобы она не мешала передвигаться. Затем на глазах нахмуренного русфийца безжалостно оторвала ещё и рукава на платье, видимо, из тех же соображений. И снова, с отчаянной смелостью, продолжила борьбу. Попутно она успевала помогать своим друзьям, выводя из строя по одному из русфийцев.

— Шейли! Ты слышишь меня! Мы должны остановиться!

Мирук не мог договориться с бешеной нернессой, не мог дозваться её. Они уже разрушили все, что можно, изуродовали мебель ложи, перевернули все с ног на голову, а невеста не успокаивалась. В чёрных глазах он видел одно — желание убить. Его убить.

— Мирук, сейчас тёмная магия владеет ею, а не наоборот, — напряжённо проговорил владыка, который от переживаний сразу постарел будто на несколько лет. — Всё произошло слишком внезапно и быстро. Состояние леди не стабильно, она безумна, опасна и не слышит тебя. Знает, что тебя нужно убить, и всё. Сейчас вы равные противники, души нернессов руководят вами, поэтому всё может очень плохо закончиться, кто-то из вас может погибнуть. Этого нельзя допустить! Прекрати это безумство!

Черные глаза невесты на миг оказались очень близко, и Мирук был потрясён тем безумием, которое прочитал в них.

Неожиданно тело девушки вспыхнуло огнём. Это была одна из уникальных способностей тёмных нернессов. Огонь не причинял им вреда, но находящиеся рядом с ними враги при соприкосновении моментально вспыхивали. Русфийцу ничего не оставалось, как тоже вспыхнуть, иначе невеста сожгла бы его заживо.

Два живых огненных тела налетели друг на друга, раскалённые клинки встретились, скрестились, оттолкнулись и снова ударились металлом о металл, ломаясь от бешеной силы удара.

Ненужное орудие было отброшено, а смертельный поединок продолжили врукопашную, в котором девушка снова не уступала русфийцу.

— Отец, прямо сейчас прикажи нашим людям сложить оружие и пообещай эллийцам сохранить жизнь. Пусть она увидит, что всё закончилось, — хрипло процедил младший Оринский, с трудом отбивая очередной профессиональный удар эллийки, направленный прямо в его сердце. В руке у девушки непонятно откуда появился небольшой нож.

В ложе всё постепенно воспламенялось, русфийцы и эллийцы, опустившие оружие, поняли, что не могут выйти за пределы магического купола, установленного младшим Оринским над ложей, чтобы спастись, и сейчас они сгорят заживо.

— Мирук, убери полог, иначе все погибнут, и мы в том числе! — громко и требовательно произнёс владыка Русфии, но сын не слышал его, полностью сосредоточившись на поединке с пылающей огнём невестой. — Мирук! Перестань удерживать полог! Мирук!

Яростный рык отца, наконец, дошёл до сознания сына, и магический полог исчез.

Неожиданно зрители огромного стайдрома, до этого с огромным интересом следившие за соревнованиями на его площадке, в шоке увидели, что ложа Оринских пылает в огне, а за стеной пламени уже не видно людей внутри неё.

Но свидетелей неожиданного пожара поразило не только это.

Снаружи ложа была буквально облеплена маленькими шукшами, которых до этого никто не замечал, и которые явно намеревались попасть в ложу, но не могли этого сделать из-за разгорающегося пламени.