Глава 74

Когда Оля открыла глаза, то сначала не поняла где находится. Над головой увидела незнакомый потолок и люстру. Начиная осматриваться вокруг, натолкнулась на знакомое лицо.

Чёрные глаза Мирука внимательно и задумчиво разглядывали её.

— Мирук, что случилось? — прошептала девушка. — Где я?

— Мы в гостинице.

Лицо Оли вспыхнуло и вытянулось.

— И целовались всю ночь, — мурлыкнул мужчина.

Оля промолчала, тут же вспоминая прошедшую ночь с подробностями. А, вспомнив, поняла, что смущена. Дотронулась кончиками пальцев до исцелованных и припухших губ.

— А потом? — еле слышно поинтересовалась она, прислушиваясь к своим ощущениям: болит ли тело?

Скосила глаза вниз. Одежда была на ней. Осторожно подняла взгляд и натолкнулась на теперь уже весёлые глаза Мира.

— Потом... — протянул он загадочно, хитро улыбаясь, — к сожалению, ничего не было.

— А-а... почему ... хм...

— Я не воспользовался случаем?

— Можно и так сказать, — неуверенно пробормотала девушка.

— Дай подумать, — Мирук состроил серьёзное лицо, — может быть потому, что ты нужна мне не на одну ночь, а навсегда?

— Навсегда? Но... — Оля нахмурилась: — Это же действие Ночи красных полумесяцев? Ты ночью рассказал об этой волшебной ночи.

— Уверен, что и через три дня я не изменю своего решения, — медленно проговорил русфиец.

Мирук медленно наклонился, а Оля прикрыла глаза, из-под ресниц, затаив дыхание, наблюдая за мужчиной.

Тот на мгновение замер, и она, не выдержав, сама подалась к нему навстречу, обнимая за шею.

Они снова долго целовались, не в силах оторваться друг от друга.

— Оля... Оленька... — шептал Мир, вдыхая запах девушки, который кружил ему голову, зарываясь лицом в растрёпанные волосы, — ты самая замечательная.

«Надо же. Правильно имя уменьшил», — удивлённо подумала девушка.

— Не уходи. Выходи за меня замуж. После помолвки. По настоящему. — Предложение было сделано глухими резкими рваными фразами.

Оля молча во все глаза уставилась на неожиданно серьезного мужчину.

— Мне всё равно, какая у тебя магия. Я люблю тебя. По-моему я влюбился ещё во время нашего первого брака. Мне стало очень плохо после твоего ухода.

Мирук ласково оглаживал девичьи скулы, поглаживал губы и не отрывал пристального взгляда от растерянных глаз иномирянки.

— То есть ты... когда позвал меня путешествовать... — девушка совершенно потерялась от услышанного признания.

— Нет, тогда я ещё не понимал... до конца. Знал только, что без тебя мне плохо. А наше совместное путешествие помогло мне разобраться в себе, в своих чувствах и желаниях.

Взгляд землянки стал смущённым. А ведь она тоже влюблена. Теперь она отчётливо понимала это. Но влюблена ли она в Мирука настолько, чтобы остаться в чужом мире и выйти за него замуж, как он того хотел?

Мирук правильно понял её смущение. Улыбнулся. Мягко. Понимающе. Не показал, как подобная реакция неприятна ему, что его задевает такая нерешительность.

— Не отвечай сейчас, — прошептал он, снова наклоняясь к девушке. — Пройдут три дня, и я снова спрошу у тебя.

У него мелькнула мысль, что если Оля скажет «нет», он всё равно не отпустит её в другой мир, не настолько он благороден. Придётся любимую девушку насильно удерживать в Эллии, потому что он просто сдохнет без неё.

Но потом пришла совершенно отчётливая мысль, что именно с этой девушкой так нельзя поступать. Она его возненавидит и снова что-нибудь предпримет, чтобы от него освободиться. С Олей отношения нужно строить на доверии и взаимоуважении. Как с отцом.

Мирук оторвался от сладких губ и задумчиво вгляделся в недоуменное лицо Оли.

Что она ему ответит? Какие мысли бродят в этой головке?

***

После Ночи Красных Полумесяцев только через неделю Мирук объявился в замке Дарвигов. К его удивлению, владыка Русфии не одобрил его выбор невесты и не поддержал.

— Против самой помолвки я не против, я разговаривал с Мортимером. Он прав. Но жениться? Эта девушка не та, которая тебе нужна. Из-за магии тёмных я бы принял её, но теперь она тебе зачем? Тебе нужна более мягкая и покладистая жена, не дерзкая и языкастая, как эта иномирянка. Пусть уходит в свой мир, а ты найдёшь себе более подходящую девушку.

— Я сделал свой выбор, отец, — Мирук был спокоен.

— Один раз она уже бросила тебя, — резко ответил владыка. — Ты хочешь ощутить это и во второй? Твой выбор нелеп!

— Если Оля сама примет решение остаться со мной, то всё будет хорошо, — упрямо проговорил русфиец.

Отец скептически посмотрел на любимого сына.

— Пока внучку Мортимера будет всё устраивать, у вас всё будет хорошо. Но как только что-то пойдёт не так, например, погладишь её против шёрстки, эта девица вильнёт хвостом и уйдёт в свой мир, где ты её никогда не достанешь. А ты, — взгляд отца стал более чем выразительным, — сдохнешь здесь от тоски по ней.

***

Мирук знал, что Оля ждёт его. Уже приезжали гонцы от лорда Дарвига справляться о его здоровье.

Но он как мог тянул день, когда снова должен был задать вопрос любимой девушке: «Ты выйдешь за меня замуж? По-настоящему. Без фарса».

Слова отца посеяли зёрна сомнения, и теперь он не был уверен в положительном ответе девушки. И не был уверен в своей адекватной реакции, если услышит отказ, понимая, что только эта девушка нужна ему, несмотря ни на что.

***

Оля встретила его бледная, с усталым лицом и тоскливым взглядом. Она не бросилась к нему на шею, спрятала руки за спину, заметно волновалась.

Внутри у Мирука всё похолодело. Не выглядела Оля счастливой влюблённой, решившийся ради любимого оставить прежний мир.

Мирук задал вопрос, ради которого и приехал. Внешне он оставался спокойным, но на девушку не смотрел, изучая в окне мощное раскидистое дерево.

— Да, — просто ответила Оля, за прошедшее время так истосковавшаяся по нему, что готова была и на Луну за ним полететь на одном диклете, не то что остаться в Эллии.

Когда Мирук посмотрел прямо на неё, то его взгляд оставался всё ещё нечитаемым.

— Только к алтарю меня должен повести отец, — Оля устало повела худенькими плечами. — Он всегда мечтал об этом. А ещё... я не представляю реакцию родителей, если жрецы откажутся нас поженить, и если Бог нас не благословит. Ведь ты поэтому и искал тёмную нернессу.

— Ты права. Позволь сначала мне кое-что проверить.

«Кое-что» оказалось экспериментом по надеванию на запястье Оли браслета тёмного нернесса, который в этот раз не защёлкивался даже на десятый раз и свободно спадал с руки.

— Что и требовалась доказать, — горько усмехнулась девушка. В этот раз она мечтала, чтобы браслет защёлкнулся.

— Тогда сделаем следующее, — Мирук осторожно привлёк любимую в объятия, — проведём всё, как положено по древней традиции Эллии. Сначала возьмём благословение у старших в роду: у твоего деда и моего отца. Осуществим помолвку. Тихо, мирно, скромно. Затем обратимся к жрецам, которые проведут обряд обещания верности, благословляя на брак. Жрецы скрепят перед Богом наши взаимные обещания. Там же в храме обратимся к Богу. Если он благословит нас на обряде обещания, то не отвернётся и в день бракосочетания. Заручившись благословением старших в роду, жрецов и Бога Геёта, мы назначим день свадьбы и приведём твоих родителей.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — с видимым облегчением прошептала Оля. — И знаешь, Мир, я очень соскучилась по тебе.

— Я всё равно больше, — шепнул русфиец в желанные губы, чувствуя себя самым счастливым мужчиной в Эллии.

Но поцелуй доказал им, что соскучились они одинаково.

Сказано - сделано. И вот двое влюблённых стояли в главном храме Эллии: Оля в красивом платье из тонкой струящейся ткани лазурного цвета, с распущенными волосами, украшенными разноцветными цветами. Мирук — в строгом тёмном костюме, в белоснежной рубашке, с волосами, заплетенными в сложную косу.

Герцог Дарвиг и владыка Оринский стояли за их спинами. У обоих глав семейств выражение на лицах было настороженным. Они знали, что расслабляться пока рано — от парочки, стоящей перед алтарем, чего угодно можно было ожидать.

Ещё в храме присутствовали лорд Николас Червинг с Элией. Больше никого не пригласили, сделав обряд закрытым и тайным.

Последние слова главного жреца отзвучали, Оля и Мирук три раза обменялись кольцами обряда обещания, все присутствующие замерли, практически затаив дыхание.

А в ответ тишина...

И никаких волшебных татуировок — знак того, что Бог Геёт услышал влюблённых и благословляет обряд обещания, проведённый в его храме.

Кольца обряда тоже не посветлели, как положено.

Главный жрец храма торжественно и немного напряжённо повторил:

— Великий и добросердечный Бог Геёт, благослови эти кольца обряда обещания, венчающие безымянные пальцы двух магов: тёмного нернесса и нернессы, одари их своей благодатью, чтобы они увидели твою щедрость.

В третий раз жрец произнёс те же слова, а в ответ снова тишина.

— Что и следовало ожидать, — пробормотала под нос Оля, не сдержав разочарованного вздоха.

Мирук ничего не сказал, только плотнее сжал челюсти и крепче ухватил тонкие пальчики невесты, доверчиво лежавшие в его руке.

— Я достучусь до него, чего бы мне это ни стоило, — глухо произнёс он. — Верь мне.

Но грустные глаза невесты сказали Мируку другое.

Они снова полетели к Главному храму и с этого дня вдвоём каждый день посещали храм. Сначала Мирук просил благословения, приносил жертвы, потом уговаривал, в итоге стал ругаться и требовать, и возмущённые жрецы перестали пускать их в храм.

— Я его достану, — цедил недовольный русфиец. — Он упрям, но я ещё упрямее. Измором его возьму.

Они стали посещать другие храмы, и уже там обращаться к Богу Геёту.

— Когда-то ты очень любил прапрапрабабку моей невесты. Сделай исключение для потомка той, что когда-то любил, и благослови наш обряд обещания верности.

Но проходил день, второй, третий, а кольца на пальцах не светлели, татуировки не появлялись.

Мирук мрачнел всё больше. Олю охватывала тоска.

— Ты же всё можешь, ты — Бог! — не успокаивался русфиец в новом храме, уже не преклоняя колени перед статуей Бога, а стоя перед ней в полный рост, с возмущением сжимая кулаки.

— Мир, у нас на Земле, если двое любят, то не обращают внимание на все эти обряды, — успокаивала Оля любимого мужчину. О мнении родителей она старалась не думать. — У нас тоже есть обряд обручения, обряд бракосочетания, но в основном двое, которые хотят пожениться, просто идут в специальные органы, расписываются в документах и... всё. А многие живут вместе и без этого.

— Здесь не твой мир, — возражал русфиец, с нежностью заглядывая в глаза девушки, благодарный за её слова. — В Эллии тебе не дадут спокойно жить в статусе любовницы, да и я никогда не оскорблю тебя подобным предложением.

Однажды Бог приснился Миру. И сон был очень похож на явь.

— Перестань с утра до вечера меня донимать и упрекать, русфиец, а то заберу тебя к себе, здесь такие упёртые очень нужны.

— Обойдёшься. Пожил в своё удовольствие — дай пожить другим, — гневно и вызывающе возразил Мирук. — Ты же помнишь как был влюблён в Энели Дарвиг, я не меньше люблю её внучку.

— А ты нахал, тёмный, — холодно ответил Бог. — Энели? Кто такая? — вдруг удивился он.

— Та, ради которой ты за одну ночь изогнул все стволы деревьев в Эллии.

— А-а... эта красавица попортила мне много крови, — задумчиво протянул Геёт, — пока я добился её взаимности, чуть не поседел.

— Боги не седеют, — к месту заметил русфиец.

— Это смотря с кем их судьба сводит, — насмешливо усмехнулся Геёт.

— Тогда ты должен понять меня. Я люблю её внучку, у которой не менее упёртый характер. Один раз она уже бросила меня, избавившись от брачных уз...

При этих словах русфийца Бог Геёт некрасиво присвистнул.

— Теперь нам нужно твоё благословение, потому что я — тёмный нернесс, а она — только обычная нернесса, — стараясь не волноваться, закончил Мирук.

— Хм... но ты должен жениться на тёмной. Постой! — Геёт нахмурился. — Твоя невеста уже была тёмной?

— Да.

— Она же... сама..?

Бог вдруг расхохотался, достаточно насмешливо хмыкая, а Мирук терпеливо ждал, когда тот успокоится.

— Сама отказалась от магии, а теперь хочет за тебя замуж? — некрасиво скривился Бог. — Она сумасшедшая, ты знаешь это?

— Это не так, — спокойно возразил Мирук. — Тогда у неё были причины для отказа от магии.

— Ой ли? А как зовут твою странную девушку?

— Оля Романова.

— И имя у неё странное.

— Она из другого мира.

— Ну и угораздило же тебя влюбиться, русфиец! В бывшую жену, без подходящей магии и из другого мира, — усмехнулся Бог. — Постой, ты же сказал, она внучка Энели?

— Внучка. Только это долгая история.

— А у меня много времени. Рассказывай.

Мирук стал рассказывать. Бог с большим интересом слушал его историю, временами прерывая восклицаниями. Под конец рассказа, Геёт задумчиво проговорил:

— Не нравится мне твоя девушка. Вылитая прабабка. У неё такой же вредный и упрямый характер. Пусть уходит в свой мир, а ты найди себе другую невесту.

Сказал и исчез.