27

Следующие два дня прошли без особого разнообразия, как у лягушек из сказки про Дюймовочку – ну вот поели, теперь бы и поспать. На улице похолодало, чувствовалось дыхание осени, периодически дул ледяной, пронизывающий до костей ветер, потому костер в пещере не тушили вообще, сидя или лежа на ельнике в обнимку и изредка выходя к ручью напиться.Аня была одновременно и счастлива и тревожна – Станислав был рядом, но частенько с озабоченным лицом смотрел на молчавший передатчик, хмуря брови и вздыхая.Неужели их сигнал до сих пор не поймали? Что будет, если наступит зима, а они так и останутся в этой пещере? Похоже, мужчину терзали те же мысли.– Знать бы, где мы, – проворчал однажды он. – Сидеть на месте невыносимо, но если так никто и не придет, то зимой мы тут околеем. Даже если дрова заготовим и грибов насушим, нас это не спасет. Без теплой одежды и жилища будет туго.– Сколько мы можем ждать помощи? – с тревогой вгляделась в его лицо Аня, которая и сама думала также, и получила в ответ неопределенное пожимание плечами.Она не представляла, как они будут жить в случае, если так никто и не придет на помощь. Умирать не хотелось совершенно. Внутри нее поселилось чувство опасности и неопределенности, каждый посторонний звук за стенами пещеры заставлял настораживаться и прислушиваться. Словно пещерные люди, шарахающиеся от каждого шороха, жили они все это время.Станислав в первый же вечер оторвал рукава от своего комбинезона, пожертвовав их ей, сам же щеголял с обнаженными плечами, таская валежник и делая запасы для костра. Он нашел где-то острый камень и сейчас пытался соорудить нечто типа багра.– Должна быть рыба все же в реке, – сообщил капитан Ане в ответ на ее удивленный взгляд. – Я читал, раньше так можно было ловить. Не знаю, насколько это достоверно, надеюсь, что хоть что-то получится. А то грибы поперек горла уже.– Как-то можно силки ставить на зайцев, – отозвалась девушка. – Но я не умею. Там петля должна затягиваться вокруг лапки, если зверь попадет в ловушку.– У тебя довольно странные познания обо всем, – криво усмехнулся Стас, заостряя конец палки, с трудом стесывая пласт за пластом.Кто же эта девушка? Ни одна из его сверстниц не могла бы похвастать такими знаниями, как эта таинственная протеже императора Дюрана. Она исправно собирала грибы и хворост, носила в их пещеру малину и еще какую-то красную мелкую кислую ягоду, которую называла брусникой. Он и не знал о существовании этого растения, а уж о том, чтобы есть ягоды, и вовсе бы не догадался. Конечно, их учили выживанию в таких условиях, но это был краткий курс, так как никто не предполагал, что может случиться подобное. И Станислав был вовсе не уверен, что без Ани сумел бы прожить тут долго. Грибы! Да он их и не любил никогда и за еду не считал, а сейчас вот с удовольствием ест. Жареные и запеченные под золой от костра, эти обитатели фауны планеты-прародительницы его порядком удивили.Его волновал молчавший передатчик. То, что он был исправен – это сто процентов, так как перед полетом капитан лично проверил все оборудование. Но экран молчал, словно это был бесполезный прибор, а не важный корабельный элемент, существовавший на атомной батарее. Да они могут умереть тут, и пройдет сто лет, а заряда передатчика хватит, чтоб показывать путь для спасателей. Если будет кого спасать, конечно. Так бы можно было пойти искать более удобное место для временного пристанища, но теперь Стас боялся далеко отходить от места катастрофы. Крейсер-то точно обнаружат, а вот их самих, если они углубятся в лес, могут и не найти, подумают, что погибли, сгорели… Поэтому приходилось мерзнуть и ждать. Благо, вода была недалеко, ходили туда, словно животные на водопой и помыться. Почему он не догадался захватить с крейсера хоть что-то, напоминающее емкость? Вот же баран!..С другой стороны, они ж там не остались, может, что-то и сохранилось.– Не хочешь прогуляться до вершины плато? – предложил сидевшей чуть поодаль Ане.– Зачем? – встрепенулась она, глядя на него своими похожими на маслины глазами.– Поищем что-нибудь ценное, если такое осталось, – пожал он плечами, поднимаясь и откладывая багор в сторону. – Вдруг есть емкость для воды.Девушка вскочила следом.– Пойду, конечно! – сказала она, расправляя плечи.Ушибы еще беспокоили обоих, равно как и усиливающийся ветер, но люди все же двинулись по покатому склону наверх, к месту крушения крейсера, то и дело останавливаясь, тяжело дыша и цепляясь друг за друга.– Кажется, я слегка переоценил силы! – тяжело усаживаясь на землю и приваливаясь спиной к стволу дерева, сказал Станислав. – Давай передохнем, что ли.– Давай! – Аня кивнула и опустилась рядом, кладя свою ладонь рядом с рукой капитана.Тот покосился на девушку и вздохнул. Он с долей сожаления вспоминал о случившемся между ними сразу после крушения, и был пока не готов к тому, чтобы что-то обещать или давать надежды этой девушке, а потому терзался сомнениями и размышлениями. Слушая ее сонное дыхание, прижимая ночами к своему телу ее, такую теплую и уютную, Станислав ек Рекордан, мужественный капитан космофлота сначала империи Бодрум, а теперь Дюран, сын адмирала Максимуса ек Рекордана, чувствовал себя куском масла, плавящимся от собственных ощущений. Ему было одновременно и радостно, и тревожно, и ситуация никак не добавляла спокойствия. Получить в таких условиях беременность у Ани вовсе не входило в его планы, потому он старался дистанцироваться, что было почти невозможно сейчас. Скорей бы за ними прибыл патруль! В условиях мира он будет ухаживать за этой девушкой так, как она того достойна.– Идем дальше? – поднялся он с трудом, чувствуя, как отбитый бок ноет, а боль стрелами расходится по пояснице и ноге.Подав руку кудряшке, помог ей встать, усмехаясь, глядя, как она подтягивает рукава от его комбинезона, чтобы не обдавало холодом голые плечи, и сжимает губы.Смешная! Рассудительная такая, серьезная, ждет от него решительных действий. И они будут, надо только выбраться!Зашагав снова вверх и слыша шаги Ани за спиной, капитан ощущал какое-то странное умиротворение. Словно он был древний мужчина, а с ним – его древняя женщина. И так было правильно.До крейсера добрались, когда небо стало сереть. Успеть бы обратно!Обломки давно прогорели, а то, что не успело, потушил дождь. Остов крейсера, словно скелет динозавра, возвышался на краю плато. Памятник современности. Хуже зверя, чем человек – придумать сложно. Погубить столько жизней, уничтожить целую планету, чтобы потом ее восстанавливать немыслимой ценой, изыскивать сохранившиеся частички растений и животных, клонировать, выделять ДНК, культивировать и переносить на Землю – и ради чего? Чтобы никогда не иметь возможности жить здесь.– Как мы не рухнули вниз? – поразилась Аня, с опаской погладывая на край плато. Там, далеко-далеко внизу, виднелась серебристая лента ручья, на отвесных стенах кое-где росли кривые и косые деревья, неведомо как там уцепившиеся, и невидимка умудрился рухнуть именно на самом краю каменной поверхности. Еще бы пара метров правее – и все, ни Ани, ни капитана бы не было в живых.– Система навигации сработала, – пожал плечами капитан. – Здесь же автоматическое наведение, приборы супер-современные, вот и удалось выжить. И то, если б не ты, мы бы сгорели заживо. По крайней мере, я точно. Сейчас посмотрю, может, стационарный передатчик жив. Хотя надежды мало, все обуглилось. Хорошо, двигатель с запасом галлорума в защитной оболочке, а то бы устроили тут ядерную катастрофу опять.Криво усмехнувшись, Станислав начал пробираться сквозь обугленные останки крейсера, глядя на листы металла, лежавший двигатель в стороне, панель управления, чудом уцелевшую в этом взрыве. Будто кто-то огромный разорвал корабль на куски. Обычное топливо, используемое для передвижения на малых скоростях, было источником взрыва. Если б рванул галлорум, то выживших в радиусе многих километров бы не наблюдалось. Ученые могут гордиться собой, что сумели сделать такую защиту атомного топлива.– Может, согнуть железо в виде чаши? – предложила девушка, поднимая тонкую обшивку внутренней части крейсера и пытаясь придать ей нужную форму, с сосредоточенным видом сведя брови к переносице.Станислав обернулся и наблюдал за этими потугами с чувством какой-то гордости, словно отец, пестующий свою несмышленую дочь.– Получилось! – воскликнула она, перепачкавшись в саже и ликующим взглядом глядя на него. – У нас теперь есть кастрюля! Ну почти! Надо только вот тут сделать отверстия, мы подвесим ее над огнем, и ты наловишь рыбы, а я сварю суп! Ура!Поистине детская радость охватила девушку. Даже если не получится с рыбой, то хотя бы горячего отвара из листьев малины можно сделать! Это ж лучшее согревающее питье!Отложив созданную чашу, Аня снова стала всматриваться в обломки и первой увидела какой-то мигающий красный огонек.– Стас! – позвала она капитана, который увлекся разглядыванием обломков, перебирая их и размышляя, чем они могут пригодиться. – Тут что-то мигает!Подойдя ближе, мужчина увидел под одним большим листом металла штатный передатчик. Как ни странно, тот уцелел в пламени, хоть и держался каким-то чудом на собственном аккумуляторе. И даже подавал сигнал SOS.– Хорошая весть! – откашлялся он, ощущая волнение. – Если все эти дни он так и работал, то нас должны найти скоро! Мы услышим, когда они прилетят и придем сюда. Трогать его не будем, пусть так и сигнализирует, а то мало ли, вдруг от движения нарушится цепь.– Да, конечно! – кивнула девушка, тоже волнуясь. – Давай тут еще посмотрим, есть ли что ценное, и тогда уже пойдем обратно. Хочу успеть нарвать листьев малины и заварить чаю! Горячего хочется!Но ничего подходящего для их нехитрого хозяйства не нашлось. Так и возвращались обратно почти ни с чем, если не считать выгнутый в виде чаши лист металла и второй такой же, из которого Станислав планировал сделать нож. Он воспрял духом и даже чувствовал себя значительно бодрее, чем утром. Все должно быть хорошо!******Через неделю надежда начала вновь угасать. Никто не спешил на помощь, Станислав ходил к передатчику, тот все также транслировал в эфир сигналы SOS, но патрули, похоже, в эту зону космоса не долетали.Холодало. Мыться в реке стало практически невозможно, так как по ночам температура опускалась ниже нулевой отметки, и по утрам в мелких заводях вода покрывалась колким тонким льдом, который днем уносило течением вниз по реке. Листья на кустах вмиг пожелтели и осыпались, обрываемые ветром.За водой ходили по очереди, носили в чашке, в ней же кипятили листья малины или варили грибной суп, хлебая чуть остывший бульон и согреваясь таким образом. Рыбу багром Стас ни разу не поймал, хотя честно пытался, заходя по колено в воду и целясь там в гибкие серебристые тушки. Однажды так увлекся, что упал плашмя, измочившись с головы до ног, и потом начал кашлять к вечеру, засопел, а к ночи обложило горло.– Ох, что ж делать?! – переживала Аня, устроив больного капитана в самом дальнем от входа углу и стараясь помогать ему по мере сил.Горячее тело его то тряслось от озноба, то покрывалось потом. Отпаивая Станислава мелкими глоточками горячей водой с листьями малины, девушка со страхом думала о том, что такая простая хворь может убить измученного мужчину, и тогда ее тоже ждет смерть. Хоть бы побыстрее за ними прибыли патрули! Пусть даже это будут враги с Бодрума, не дадут же они им просто так умереть на этой планете? Думать о том, что будет, окажись они в лапах Аласкара Бодрума, не хотелось. Она все еще с содроганием вспоминала мерзкий взгляд императора и его наслаждение от капель крови, попавших с убитого парня на носки обуви.Станиславу становилось хуже. Надсадный кашель бил капитана почти без перерыва, он жаловался на боль в груди и спине, почти не мог вставать, и даже справлять нужду ему уже приходилось в пещере, так как выйти наружу мужчина не мог, рискуя упасть там и не подняться.Аня плакала украдкой. Она сняла пожертвованные ей рукава от комбинезона и отдала их больному, а сама натаскала веток елки, кое-как наломав с ближайших кустов, чтоб было теплее, набрала побольше хвороста и малины, а также последних в этом сезоне грибов, с ужасом наблюдая, как запасы истаивают на глазах. Еще через неделю пошел снег.С вечера завывал ветер, трещали вокруг деревья, а ночью наступила тишина. Успокоившись и забывшись тревожным сном, утром девушка проснулась от кашля, который сотрясал тело капитана. Кое-как разлепив глаза, она не поняла, почему так тянет холодом от загороженного листом металла проема, и, выйдя наружу, ужаснулась – все вокруг было белым-бело!В детстве ей очень нравился день, в который зима заявляла о своих правах. Она любила выйти в валенках на улицу, найти нетронутую поляну и упасть в снег, делая там снежного ангела, а потом побежать, оставляя цепочку следов за собой, поиграть в снежки с друзьями, а когда уже совсем все вокруг заледеневало, кататься на горках, слыша, как свистит ветер в ушах, и ощущая, как екает сердечко от радости.Сейчас же выпавший снег казался ей катастрофой. Это значит, что все, грибы погибли, а и без того чахлые кустики малины замерзли, и есть совершенно нечего. Тех запасов, что она наделала, хватит на несколько дней при экономном расходе, не больше. Что делать потом, было совершенно непонятно. И болезнь, поразившая Станислава, могла убить его. Она и сама чувствовала себя неважно, тело ломило, казалось, что глаза горячие и будто жарко внутри, а снаружи холодно. Неужели тоже температура?Вскоре стало понятно, что худшие опасения подтвердились – Аня заболела. Она лежала, прижавшись к горячему телу Станислава, сотрясаемая ознобом, и молилась всем богам, чтобы поскорее или забрали их к себе, или послали кого-то на помощь.Уже сил подняться и подбрасывать в костер валежник не было, но она заставляла себя, еле ползая на коленях по пещере, а для питья нагребала снег возле выхода и ожидая, пока тот растает в чаше.Смерть! Эта мысль посещала ее все чаще. Совсем скоро они с капитаном умрут здесь в одиночестве, и их найдут – если найдут! – уже окоченевшими.Все чаще она впадала в забытье, слыша, как стонет и кашляет Станислав, ее и саму сотрясал такой же кашель.В какой момент погас огонь – непонятно. Очнувшись и ощущая дикий холод и жажду, девушка поняла, что не слышит треска пламени. В центре пещеры было только пепелище на месте костра, холодные черные угли и больше ничего.– Стас! – сипло еле слышно позвала она.Капитан закашлял в ответ, но не проснулся. Он сжался в комок, подтянув колени к груди и стуча зубами от холода. Аня еле поднялась на ноги, добралась до костра, надеясь в глубине отыскать искру и зажечь от нее новое пламя, но все было тщетно. Тогда девушка заплакала. Впервые она поняла, что это конец. Сегодня ночью ударит мороз, и они умрут тут вдвоем!Слезы струились по ее лицу, когда она ползла к капитану, когда прижалась к нему, наткнувшись животом на острый край передатчика, привязанного к поясу, когда схватила его и швырнула со всей силы в стену пещеры, а затем упала, рыдая, уткнулась в спину Станислава и замерла, пытаясь согреть его и себя.Поначалу было жутко холодно, руки и ноги окоченели, их заломило, а затем вдруг отпустило, стало склонить в сон, глаза сами собой закрылись. Аня помнила из школьного курса, что если замерзающему стало тепло, то это все, финал. Значит, скоро он умрет от переохлаждения.– Я не хочу умирать! – просипела она, прежде чем потерять сознание.Ей казалось, что стало не просто тепло – жарко, и она плывет и плывет куда-то по воздуху, а потом словно падает в мягкий пух. Приоткрыв глаза, видела, как нависают над ней какие-то тени, будто чьи-то лица, но разглядеть, люди это, или ангелы – возможности не было.– Кладите здесь! – приказал чей-то холодный далекий голос, но это стало уже совсем неважным – было хорошо и спокойно, ничего не болело, не тревожило.– Я умерла, – улыбнулась она через силу, вновь отключаясь.