Глава 12. Сюрприз по- аптекарски или здравствуйте, я его дядя

Ярослава. Спустя два месяца, ноябрь

Снег лёг в начале ноября и мне это очень нравилось. Я возвращалась с Осинок в дом аптекарей, увозя с собой картинку, специально нарисованную мне детьми и маленькую куколку, что Марфуша сшила для Ксюши, а дочка настояла, чтобы я взяла её с собой, погостить в город, а потом привезла. Ну, разве откажешь?

Легкий мороз, скрип снежка под копытами – все способствовало тому, что моё настроение несколько приподнялось. Я торопилась, ведь не красное лето, а быть обмороженной не самое лучшее для леди, к тому же учительницы. Своё лицо и руки я берегла, прикрывала по возможности и каждый день смазывала специальным кремом, что продавался у Радкевичей. У моих работодателей было несколько аптек, весьма популярных в городе, так что они действительно могли и учителя для сына нанять и за границу его отправить (думаю госпожа Марго сама следом и отправиться – себя показать и за сыном посмотреть). А мужа оставит деньги зарабатывать, над пробирками кропить.

– Какая красавица, – раздалось за моей спиной в тот момент, когда я передавала Быстрого местному конюху.

Высокий мужчина тридцати лет на вид, широкоплечий с небольшими блестящими усиками смотрел на меня оценивающе. Его карие глаза с легким прищуром выдавали натуру легко увлекающуюся и хорошо осознающую, что хорош собой и нравится женщинам.

Я не отозвалась, даже не стала спрашивать у конюха, а что этот незнакомый человек тут делает. В конце концов, невежливо приставать к леди с подобными словами, которая не давала повода. Ну, а кто это, кажется, знаю. Макс всю неделю жужжал мне на переменах о своём дядюшке Ленаре, что приедет скоро навестить семью и останется до самого Рождества.

Спиной чувствовала взгляд, пока не скрылась за дверью, ведущей в дом. Честно говоря, порадовалась, что вместе с плотным костюмом наездницы на мне был утепленный плащ, частично скрывавший мою фигуру. Этот мужчина отчего-то внушал мне опасения, а подобное каждая женщина чувствует с полувзгляда, с полуслова.

Вечером как обычно мы собрались на кухне вместе с прачкой и местной кухаркой, чтобы попить чай с малиновым вареньем, что дала мне с собой Олёнка и поговорить про погоду, про какие-то городские новости. Я скучала, скучала по своей прошлой жизни, по папе, которого просто не увижу больше. И если бы хоть могилка, хоть что-то от него осталось, то непременно поехала бы туда, когда-нибудь. А просто так ехать не имело смысла, если только ловить на себе заинтересованные оценивающие взгляды случайно узнавших меня бывших институток. Да и не хочу туда, слишком болезненными были последние воспоминания, а ведь я не одна, есть теперь маленькая Ксюша, ради безопасности которой готова на всё, даже прибить кого- нибудь собственными руками.

Прижав к себе куколку дочки, я уснула, но самое странное, что во сне явился дядюшка Макса, читающий стихи, а потом пытающийся кормить меня со своих рук.

На другое утро я, как и положено, пришла за двадцать минут до начала уроков, просмотрела свой учительский план, что набросала заранее, прикинула, чем бы полезным занять Макса после обеда, чтобы он не таскал плюшки у кухарки, а заслышав шаги по коридору, приготовилась ждать своего ученика.

Дверь распахнулась, но на пороге вместе с Максом зашел его дядюшка собственной персоной. Я сцепила пальцы рук замком перед собой, в ожидании дальнейших действий. Я леди и не простого сословия, чтобы приветствовать первой мужчину, к тому же ещё не моего работодателя.

– Доброе утро, леди Ярослава, – привычно поприветствовал меня Макс и тут же продолжил, – а это мой дядя, Ленар.

Макс с большим удовольствие и явной привязанностью потрогал рукав мужчины, говоря, что это именно он его дядя. А вот родственник лишь улыбнулся пареньку, положил свою руку ему на плечо и обратился ко мне.

– Доброе утро, леди. Позвольте представиться, Ленар Радкевич, младший брат Марлена, – улыбка хищника была подарена мне.

Но этим явный ловелас не ограничился, он потянулся, чтобы поцеловать мою руку. Я не отказала, не стала выдергивать, а уж тем более строить гримасы, в конце концов, сейчас не произошло ничего предосудительного, подобное обращение с женщиной являлось нормой.

– Доброго дня, господин Радкевич, – обозначила я его положение и своё отношение и, показав глазами на парту Максу, у которого на лице читалось уже явное желание пошалить, отправилась за свой стол, дабы направить энергию ребёнка в нужное мне русло.

– Максимилиан, рассказывай на языке Тарсмании о том, что мы вчера проходили на уроке литературы, – начала я, давая понять Ленару, что время общения с ним ограниченно, а нам пора заниматься. Это на Натали, предпочитающую вязать в уголке в этот период или просто витающую в облаках, я могла не реагировать, а тут…Мужчина был опасен, и это чувствовалось в каждом его движении, в каждом взгляде. Закинув нога на ногу, он уселся в кресло у стены, и практически не отрывая своего взгляда, стал меня рассматривать. Это неприлично, и вряд ли мужчина не в курсе правил, скорее всего, ему явно хочется меня смутить.

– А вы бывали в Тарсмании? – вклинился родственник аптекаря в тот момент, когда я дала очередное письменное задания Максу.

– Бывала, – отозвалась я, решив, что в любом случае мои документы выданы там, на родине, а значит, нет смысла лгать об очевидном факте, – а вы?

Стрелки перевести, кажется, так когда- то говорил Серж, брат подруги Леры. Подруги из другой жизни, не нынешней.

– Нет, к сожалению, – отозвался тут же Ленар, солгав о печали. Ни тени сожаления, это точно, – я не выезжал за пределы Белогории и кажется, теперь начинаю об этом жалеть.

Вот после этих слов я вздохнула с некоторым облегчением, отчего-то.

– У вас всё впереди, – дополнила я и раскрыла учебник по географии, делая вид, что готовлюсь к очередному уроку по крупным городам моей родины. На самом деле я смотрела на названия, а видела конкретные города с их улицами, какими- то особенностями. Арман, Ривьер, Масан…. Все было настолько знакомым, а каждое название почти родным, что я едва сдержалась и чтобы не выдать себя, встала и отвернулась к шкафу с разными принадлежностями, делая вид, что никак не найду нужную подробную карту.

С этого самого дня господин Ленар повадился посещать занятия, не каждый раз, но постоянно точно. Я не скажу, что этот молодой мужчина только и делал, что поедал меня глазами, нет. Оказывается он прекрасный собеседник, хорошо разбирающийся в истории Белогории. Ленар даже рассказал что-то поучительное про свой городок на историческую тему. Но с ним было как- то нелегко. Я постоянно была в напряжении, замечая его пристальный взгляд, стоило только оторваться от книги. А иногда вопросы обо мне были такими, словно человек знал, что у меня есть какая- то тайна и ему весьма хотелось до неё докопаться. Подозреваю, так и было, вот только раскрывать всю свою душу никому не собиралась, а потому приходилось выкручиваться и придумывать задания для Макса, одновременно задействовав в этом его весьма любопытного дядюшку.

Обеды по- прежнему для меня проходил вместе с семьёй аптекаря, а значит и вместе с господином Ленаром. Это могло бы превратиться в пытку, если бы не мой прошлый опыт общения с теми, с кем в принципе- то и здороваться тошно. А брат аптекаря не был противным до такой степени. И всё же однажды, во время обеда я почувствовала, как кто- то осторожно попытался погладить мою лодыжку.

Я окинула взглядом присутствующих, все были на месте, руки у Радкевичей тоже не отличались излишней длиной. Искра смеха из глаз Ленара сказала сама за себя, и на повторное касание я тут же отдернула ногу, понимая, что итак задержалась, позволяя себе лишнее. На другой день я извинилась перед госпожой Марго, сказав, что не смогу сегодня присутствовать со всеми за обедом, сославшись на не очень хорошее самочувствие по причине женских недомоганий. Говорить о том, что заболела, не стоило, ведь тогда я не смогу заниматься с Максом, а, значит, моя заработная плата будет несколько ниже обещанной. Госпожа Радкевич не возражала, что дало мне отсрочку примерно на неделю.

Но Ленар так просто от меня не отстал, видать это было не в его характере, хотя допускаю – я его местное лекарство от скуки. Так сказать тренировка перед прочими развлечениями. Однажды вечером, когда уже по выработанной привычке спускалась на кухню, чтобы попить чай, да и просто посидеть в приятной компании, я загляделась в боковое окно в коридоре. Снег, что окончательно лёг всего неделю назад придал природе торжественный и какой-то нарядный вид, добавив светлых красок в уже надоевшую темноту. Очертания строений виднелись со всех сторон, а зажженные фонари, те и вовсе казались островками, под которыми непременно должен собираться народ, чтобы обсудить новости или просто поговорить.

Я смотрела в окно и гадала, чем сейчас занята Ксюша? В какое платьице её сегодня одевала Марфа? Построили ли они хоть маленькую снежную бабу или снеговика? А еще сколько раз скатились с небольшой горки во дворе.

– Задумалась, красавица? – произнёс знакомый голос, и я тут же почувствовала, как кто- то коснулся моей шеи, осторожно проведя пальцем снизу вверх.

Я дёрнулась, но оказалась схваченной за руки в районе локтей и прижатая к молодому и крепкому на вид мужскому телу.

– Отпустите или закричу, будьте уверены! – шикнула я сквозь зубы, ругая себя, что так неосторожно застыла у окна. А если сейчас кто-нибудь увидит нас? Что подумают?

– Не так быстро, леди, – насмешка послышалась в словах мужчины и тут же почувствовала, как чужие губы прижались к моей шее, вызвав гневную и в то же время приятную дрожь.

– Вы забываетесь, господин Ленар, – вновь прошипела я и больше не стала уговаривать этого навязчивого мужчину.

Я просто подняла ногу и со всего размаха ударила по туфлям Ленара небольшим каблуком, который помог самым удивительным образом.

Господин Радкевич тут же отпустил меня, тихо ругаясь о дикарках, которым ещё и детей доверяют. Может быть и так, вот только в следующий раз придумаю что- нибудь посильнее, например, подпрыгну и обеими ногами приземлюсь на его идеально начищенные башмаки.

Мне, наверное, стоило пойти к себе, чтобы запереться и обдумать своё положение, вот только я вовсе не хотела сидеть в четырех стенах и гадать о произошедшем. Почему я должна прятаться по углам, как серая мышь? Радкевич давно облизывался на меня, не зря ежедневно посещал занятия вместе с Максом. Странно, что его родственники не заметили повышенного интереса к учительнице сына, впрочем, меня это не волнует. Мужчина привлекательный, не спорю, и в определенных дамских кругах, скорее всего, пользуется спросом, только не у меня. Какая- то параллель с Даниэлем выстраивалась и я решила это от того, что им нужно было исключительно моё тело, рассчитывая на свою мужскую неотразимость. При мысли о Дане я скривилась, остановившись перед дверями кухни. Прислушалась – шагов за спиной точно не было, вздохнула. И с привычной улыбкой вошла на кухню.

– Добрый вечер, – с улыбкой поздоровалась я с теми, кто хоть и не считался мне ровней, но вполне заменял хорошую компанию.

Обратный путь был куда как спокойнее только Ленар сидел в проходной гостиной, мимо которой шел мой путь к себе. Свечи, внимательный взгляд мужчины, отложившего газету и пристально смотрящего мне в след, все отдавало какой-то затаённой опасностью, отчего хотелось сорваться на бег, но я не стала этого делать.

На другое утро Радкевич не появился на занятиях, и я точно вздохнула спокойно, но это длилось ровно до тех пор, когда Макс не подошел ко мне с самым заговорщицким видом .

– Леди, пойдёмте сегодня на каток.

– На каток? – удивилась я, а сердце в груди тоскливо защемило. Это было где-то в другой жизни. Я, веселящиеся подружки и каток.

– Да, мама сказала, что в парке уже подготовлен лёд на замерзшем пруду, так может быть, вы научите меня скользить? Вы вообще умеете?

– Умею, – отозвалась я, предвкушая, что сегодня будет очень насыщенный день, но тем и лучше. Прокатиться вдруг как- то очень сильно захотелось, что не заметила, как согласилась, – научу, конечно же. Только у меня коньков- то и нет.

– А ерунда, – махнул рукой Макс, – у мамы где-то были, надеюсь, ей будет вовсе не жалко для вас.

– А почему тебя мама не научила? – спросила я, хотя ответ мне был не так уж и интересен, он, скорее всего, был задан из вежливости, автоматически. Ну, мало ли почему женщина не попала на каток с собственным отпрыском.

– А ей некогда, а потом она сказала, что уже лет десять точно не вставала на лёд, получается, она не умеет? Или боится, что лёд треснет?

– Умеет, – я потрепала волосы мальчишки, который пока еще не понял, что умение стоять на коньках это так же, как кататься на лошадях. Ты или уже научился или пока не научился.

Вечер только собирался опускаться на городок, как мы с Максимилианом вышли и отправились в сторону парка. Народа на освещенных улицах было много и можно было вовсе не бояться или переживать по поводу темноты. Мне даже казалось, что многие как мы шли исключительно по направлению к городскому парку, чтобы погулять и посмотреть на прочих прохожих.

Пары, просто гуляющие и отдыхающие, наслаждались. На улице слегка подморозило, но все же играл оркестр, горели желтые фонари, отовсюду слышался смех, что придавало особую атмосферу этому вечеру. Макс в последнее время стал подвижным подростком, плюс мы с ним вдобавок к классическому воспитанию делали ежедневную зарядку, которая мне тоже полезна. Вот и сейчас вместо страха перед новым, он смело пытался скользить, переставляя ноги, а в случае падения не жаловался на выщерблины и уже покорёженный лёд, а просто хохотал или просил помочь подняться.

А я наслаждалась. Впервые, за несколько лет, окунаясь в частичку прошлого, что улыбка почти не сходила с моего лица. Максимилиан, кажется, тоже заразился всеобщим настроем, не говорил, что устал и не искал взглядом скамейку. Все катались по кругу, двигаясь, словно под музыку и лишь отдельные смельчаки ныряли между основным потоком. Сегодня мне было хорошо и радостно.

До тех пор, пока кто- то слишком быстрый не врезался в нас и не увлёк за собой в сугроб.

– Простите! – прозвучал знакомый голос человека, который сейчас оказался лежащим на мне.

А моя шапка, она слезла на глаза! Но я упёрлась одной рукой наглецу в грудь, другой пытаясь поправить так некстати свалившийся на глаза головной убор. Хорошо, что под спиной снег, а не лёд, но и тут без синяков не обойтись, это точно.

– Немедленно встаньте, – зло прошипела я, ничего не видя, но задумавшись, где сейчас Макс.

А нахал не спешил, и только горячее дыхание рядом с моим лицом выдавали вполне определенную цель.

– Неудобно бить коньком по ноге, не находите? – съязвил он, припомнив ту ситуацию в коридоре и тут же откатился в сторону, сел, делая вид, что отряхивается.

– Очень жаль, что неудобно, – фыркнула я и резко села, меняя положение тела на более благопристойное.

– Леди с вами все в порядке? Дядя, вы тоже тут? – прозвучало рядом, а я облегченно вздохнула. Мальчик тут, он даже не упал и с ним все хорошо, а это главное.

– Максимилиан, ты готов идти домой? – нарочно бодрым голосом произнесла я, полностью игнорируя Ленара, а потом встала, отряхиваясь от снега. Касаясь рукой места пониже спины, мрачно подумала, что, судя по болезненности пятой точки, синяка не избежать.

– Леди, а можно еще немного покататься? – пухлое лицо мальчика принято такое милое выражение, что я, усмехнувшись, сразу согласилась.

– Хорошо, десять минут, не больше. А то мышцы с непривычки будут завтра болеть. У обоих.

Мальчик продолжил кататься, а я как бы невзначай отошла в сторону, словно пыталась следовать за своим воспитанником, только не так быстро. Боковым зрением видела, что Ленар какое- то время с усмешкой просидел на снегу, а после встал и куда-то делся. Честно говоря, я вздохнула с некоторым облегчением, однако подозревая, что этот человек просто так сейчас не уйдёт.

И точно – он ждал нас на выходе из парка, зажав в руке свою пару коньков.

Макс и Ленар всю дорогу играли в снежки, дурачились, а я делала вид, что все в порядке и это довольно привычная картина. Но если честно мне было не по себе. От откровенно заинтересованного взгляда, что бросал на меня Ленар, и от воспоминаний, когда он оказался лежащим на мне. Ведь, засранец специально так сделал! И была бы я в деревне, то схлопотал бы, чем потяжелее. И я, наверное, смогла бы приподнять оглоблю, дабы огреть Ленара! Возмущение и ещё что-то другое копошились в моём сердце на протяжении всего пути к дому.

– Леди Ярослава, мне нужно с вами поговорить, – с этих слов началось моё следующее утро, едва я зашла в классную комнату. К моему удивлению госпожа Марго сидела за учительским столом и крутила в руках карандаш, иногда постукивая им по столу.

– Слушаю вас, госпожа Марго, – отозвалась я, отчего-то понимая, что разговор предстоит вовсе непростой. А чтобы не чувствовать себя провинившейся школьницей перед собирающейся отчитывать учительницей, присела на то место, где обычно сидит гувернантка или в последнее время господин Ленар Радкевич. За парту Макса не села нарочно.

– Леди, я хотела бы выразить вам благодарность за моего мальчика, – начала она тем самым тоном, каким кухарка вчера на кухне отчитывала помощника за то, что он спёр с тарелки печенье, что испечено исключительно для хозяев.

– Благодарю, – я отозвалась, одновременно пребывая вся во внимании.

– Но есть еще кое- что, – пауза, которая мне показалась многозначительной и нарочито показной. – Вы должны перестать соблазнять брата моего мужа.

– Что? – удивленно протянула я, чувствуя, что хмурюсь, – что делаю, простите?

– Хм. Возможно, что-то не так понимаю, но мне явно известен вчерашний инцидент, что произошел на катке между вами и Ленаром, – уже с меньшим напором произнесла аптекарша.

– Это не даёт права обвинять меня в чем бы то ни было, – тут же отозвалась я, стараясь не срываться. Скорее всего, Макс делился впечатлениями от катка с родителями и рассказал это случай, показавшийся ему вчера весьма забавным. Ведь он, новичок устоял, а я упала в сугроб. Не объяснять же было ему, что Ленар нарочно это сделал.

– Да, возможно,…– согласилась Марго и тут же добавила несколько дружелюбным тоном, – значит я в вас не ошиблась. Мне просто хотелось бы, чтобы учителя на глазах мальчика не занимались, чем попало, к тому же, да будет вам заранее известно, у Ленара скоро помолвка.

– Извините, но у меня нет никаких (я выделила это слово) намерений в отношении вашего родственника и не было. И не будет, уверяю, – ухмыльнуться было бы верхом неприличия, но я не сдержалась.

– Я рада, что всё выяснила, – заявила Марго и с широкой улыбкой вышла, задержавшись на пороге. – Максимилиан очень доволен, что вы его учите, значит, я тоже. А если вы стесняетесь обедать вместе с нами, то можете делать это у себя, леди Ярослава.

– Благодарю вас, – произнесла я в ответ, выдавив обычную дежурную полуулыбку, вставая со своего места. Если честно, захотелось проветрить класс, чтобы впустить свежий воздух, лишенный напряжения и подозрения, чем я тут же и занялась.

Макс пришел вместе с дядюшкой, весело пересказывая вчерашнюю прогулку в парк, но я нарошно проигнорировала Ленара, вежливо поздоровавшись и только. Три часа я видела перед собой исключительно ребёнка и совсем не замечала мужчину, который только и делал, что пытался привлечь к себе внимание, а потом уходил, снова возвращался. В конце концов, во время послеобеденных уроков я просто заперла двери, с мстительным наслаждением поняв, что кто- то осторожно дергается с другой стороны, но зайти уже не может.

А вечером всё прояснилось.

Я поспешила на кухню, но вначале решила заглянуть в небольшую хозяйскую библиотеку. Господин Марлен был так любезен, что разрешил мне воспользоваться для личного ознакомления своими медицинскими книгами, чему я была несказанно рада. Мне хотелось посмотреть что- нибудь относительно Степана, исключительно в целях самообразования.

Приглушенные голоса, раздающиеся из библиотеки, остановили меня перед тем, как я едва не распахнула дверь. Но, не имея на то привычки, прислушалась, пытаясь определить, кто тут.

Ленар спорил с Марго…

Я развернулась, чтобы уйти, так как не желала, чтобы меня застали и в очередной раз в чем- то обвинили, но тут голос мужчины прозвучал несколько резче и сильнее, что само собой мне пришлось всё услышать.

– Я не думаю, что та давняя история должна иметь какое- то продолжение.

– Это потому что у нас появилась учительница? – съязвила аптекарша.

– Глупости и ты сама прекрасно это понимаешь, – с какой-то усталостью заявил Ленар, – и леди тут не причем.

– Тогда почему ты избегаешь меня?

– Послушай, Марго, ты жена моего брата. Априори родная женщина, не больше. Если хочешь – сестра, почти.

– А раньше?

– Раньше, – злоба так и лилась из уст Радкевича, – раньше ты не говорила, что замужем, причем за моим братом! И, поправь меня, если я не прав и не сказал тебе всё, что думаю до моего приезда сюда в этот раз. Причем сказал несколько лет назад!

– Это потому что я знала, что мой муж носит ту же самую фамилию, что и ты. И я знала, что у него где-то есть брат, с которым он долго не общался. Что изменилось, Ленар? Ну, узнал ты, что я жена Марлена и что? Я стала уродом или моё тело больше не привлекает тебя, как прежде?

– Уйди, Марго, я ещё никогда не имел собственную родственницу, – натянутый смех вывел меня из оцепенения, поэтому очнулась, удаляясь от библиотеки как можно тише. – Найди себе кого- нибудь другого, а брата я люблю, и не поступлю, как ты хочешь.

Мне стала вполне понятна ревность аптекарши, но точно, к этому я не имею ровно никакого отношения. Пусть со своим родственником разбирается сама.

Нет уж, завтра книжку возьму. Вместе с Максом придём!

Засыпая, я порадовалась, что еще пара дней и поеду домой, к дочке, к своим.

На другое утро госпожа Марго объявила, что она с сыном собирается отправиться в небольшое путешествие во время зимних каникул и вернутся они только через две недели. Меня это вполне устраивало, пусть в материальном плане я проигрывала. Но отдохнуть хотелось, тем более, что все чаще Ленар молча смотрел на меня, ничего не говоря, но и больше не подходя, а это все-таки нервировало.

Я проверила сумку, в которой припасла всем подарки, так же убедилась, что документы так же не останутся в комнате и спокойно присела, мысленно прикидывая, что еще надо прикупить, ведь сегодня последний день, а завтра на рассвете отправлюсь на Быстром к себе домой.

Ксюше – куколка и яркие ленты в косички, мальчишкам – по пистолету, что стреляются горохом(думаю взять честное слово с каждого, чтобы по друг другу не стреляли) ,Марфе и Олёнке – по красивому пёстрому платку с кисточками, как они любят. Степану – книгу по резке из дерева. Находясь в лежачем состоянии, он не оплошал, а пристрастился вырезать из досок, поленьев, да все какие-то завитушки. Как- то пожаловался, что готов и сложнее сделать, но кто бы помог, подсказал. Деревенский мастер по дереву и сам погорел, а сейчас зимой живет вместе с семьёй в хлеву, запасает всё для стройки будущего дома. Поэтому меня грела мысль, что семейство Лисовых будет радо моим подаркам и гостинцам. А ещё захватила какую-то редкую травку для доктора, как сказал аптекарь, она очень ценная, с её помощью раны заживляются в три раза быстрее обычных примочек. Надеюсь, ему тоже понравится, ведь он человек увлеченный своим делом.

У нас в доме на новый год всегда наряжалась большая ёлка, но тут этого ничего не было, готовились угощения, но и только. Однако Марфуша сказала, что если раньше не было, то теперь пора бы и завести такой обычай и обещала, что лично съездит в лес и разыщет ёлочку попушистее, а уж игрушки детвора давно стала заготавливать. Шишки, раскрашенные разными красками, старые игрушки, которые никому уже не было жаль. Даже Степан вырезал деревянного зайца в последний раз, когда я уезжала.

С вечера я попрощалась с аптекарями, с Максом, наказав, чтобы он непременно все запоминал, потом пересказал мне на тарсманском языке наиболее понравившиеся моменты. Кажется, Марго это задание очень понравилось, она улыбнулась и велела мальчику присмотреть для меня подарок.

Ленар поджидал меня в полутемном коридоре, ведущем на кухню. Он стоял у окна, около которого я любила задерживаться вечером. Я немного помедлила, не понимая как бы лучше поступить, чтобы проститься с женщинами, и пожелать им удач в новом году было моим единственным желанием, а уезжать без этого не хотелось.

– Вы сегодня забыли попрощаться со мной, – тихо произнёс мужчина в тот момент, когда я проходила мимо, стараясь не задеть его даже платьем.

– Прощайте, господин Радкевич, – тут же отозвалась, следуя дальше.

Он не дал сделать и шага, схватил меня за локоть, развернул и привлек к себе.

– Да что же ты такая неприступная- то, а? – прошептал мужчина мне в лицо и легкий запах алкоголя донесся до меня.

Я поморщилась, потому, как не привыкла к подобному, а убраться отсюда подальше с каждой секундой хотелось все сильнее. Нет уж, Макс случайно рассказал, что дядюшка скоро тоже уедет, а значит потом, по возвращении мне будет гораздо легче дышать.

– Пустите! – прошипела, пытаясь понять, как лучше избавиться от него. Руки были перехвачены, а толкаться с мужчиной собственной грудью как- то не привыкла, не мой стиль. – Что же вы всё меня преследуете, зачем?

– А то ты сама не знаешь, – прошептал он мне на ухо, – Яросла- а- ава- а- а.

– Господин Радкевич, я разве давала вам повод? – мне это изрядно надоело, но кричать и привлекать внимание Марго вовсе не хотелось. Работа это то, что сейчас очень устраивало меня, несмотря на прочие неудобства в личном плане. Деньги копились, платили хорошо, а значит, надо сделать всё как- то аккуратнее.

– А разве нужен повод, чтобы обратить внимание на красивую женщину? Чтобы просто пообщаться с ней? Про то, чтобы провести с вами вечер я пока и не мечтаю. Но всё- таки, хотел бы и даже не скрываю.

– Что? – мне показалось или ослышалась? Нет, я вовсе не была ханжой или рьяной моралисткой, но чтобы именно ко мне приставали подобным образом?

– Не кривляйтесь, леди, – припечатал он меня, – я в курсе, что у вас ребенок, а значит, не такая уж вы и правильная, как казались мне до сих пор.

– Вот оно что, – зло ухмыльнулась я, поняв, откуда такое обо мне мнение у Ленара. – А вы спросите у Марго, – прошептала ему в ответ и дерзко улыбнулась, – что еще за документы я ей предъявляла до трудоустройства. Надеюсь, она вспомнит, что у моей дочери есть отец. Законный. Вы ведь знаете, что иногда женщины бывают замужем? Встречались с такими?

Я не стала упоминать про развод, что так же был оформлен документально. В этот момент чувствовала огромную благодарность Якобу Хадерсону, придумавший всё буквально за одну ночь и так же быстро все осуществивший. Это не его дело и ничье, кроме нас с дочерью и полковника, которому я и письмо- то написать боюсь. Ведь точно знаю, что все бросит и будет нас содержать, но обузой больше я не стану.

– А теперь, господин Радкевич, – я всё же вырвалась, отступив на шаг назад, – прошу больше не преследовать меня. Вы скоро женитесь, так к чему обхаживать женщину с ребенком? Или на подвиги потянуло, а?

– Простите, я вел себя грубо, – неожиданно отозвался Ленар, – это потому что с вами рядом веду себя как последний идиот. Всё время хочется что-то сказать, но получается всё не то. – Он помолчал, вероятно, осознавая, что я сказала ему только что. – И я вовсе не собирался жениться, подозреваю, что это выходки всё той же Марго. Так вы меня прощаете?

– Прощу, только больше не преследуйте меня, – я выдохнула устало, снова сделав шаг в сторону кухни, – прощайте.

На другое утро я выехала в семь утра, надеясь, что пока пересекаю город, на улице посветлеет.

***

Ярослава

Новый год мы встретили весело и дружно, как полагается большим и крепким семьям. С вечера прогулялись по большой деревне, оставив одного Степана дома (он стал немного передвигаться, но выходить на улицу боялся, все-таки скользко, не хотелось бы упасть и заново ломать то, что с таким трудом начало срастаться), встретили соседей, пообщались с ними. Некоторые даже заходили к нам и любовались наряженной ёлкой, высказывали пожелания и самим на будущий год украсить дерево.

Атмосфера праздника не отпускала нас и стало казаться, что всё вот- вот наладится, тем более, что действительно Степану стало легче, а полученные деньги были довольно приличными- Радкевичи не скупились для собственного единственного ребёнка.

Ровно две недели мы с Ксюшей и мальчишками играли, занимались и просто гуляли. Я старалась дать что-то познавательное, что узнала о Белогории и этим детям, потому что они ничуть не хуже остальных.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается и за два дня до окончания зимних каникул я должна была отправиться обратно, чтобы заново приступить к нашим с Максимилианом занятиям.

Зима не время выезжать впритык, а потому мы выспались, позавтракали, и только после всё большое семейство проводило меня до ворот.

– Мам, – пискнула дочка, – а ты привезёшь мне лошадку с колокольчиком?

– Привезу, конечно, – я улыбнулась, потому что это желание появилось после рассказов о новогоднем дедушке, что на лошадке развозит подарки.

– Девчонка, – хорошо сделали своё заключение мальчишки, но на самом деле и у них были желания, который каждый поодиночке и озвучил. Причем она, мечта, совпала у обоих – мечи или сабли, главное не деревянные, которые уже имелись у них в арсенале.

***

Дорога скрипела и пела под копытами Быстрого, а морозное утро сменилось вначале небольшим, а потом всё более обильным снегопадом. Солнышко довольно скоро скрылось, и вместо чистого неба вокруг всё застлала снежная пелена.

От наезженной дороги уже через час ничего не осталось, а через три конь с трудом преодолевал путь, как будто мы попали в вечное царство снежной зимы, где нет ни дорог, ни путей, ни в одной направлении. Один лишь лес, лес и еще раз лес…

Спустя четыре часа почти непрерывной езды до меня стал доходить неприглядная и весьма скорбная картина.

Я заблудилась, и, кажется, Быстрый тоже не знал, куда нам надо ехать. Тропы просто не было, как не было видно ни одного ориентира, способного придать нашему пути вид проезжей дороги.

Спешившись, схватила коня под уздцы, и мы с ним напролом полезли в сторону деревьев, в надежде укрыться хоть с какой-то стороны от ветра. Высокие ели не давали защиты в прямом смысле слова, но частично гасили тот напор ветра, что уже начал пробирать до костей. Кажется, именно до моих костей добирался он как- то быстро, не иначе тонковата девка для него попалась.

Я набросила поводья на какой-то торчащий сук, а сама присела, обхватив себя руками, и попыталась согреться. Ватные штаны и теплое полупальто, специально укороченное для зимней езды, уже не спасали. И я сильнее прижала к себе руки, отчего собственный паспорт неприятно кольнул грудь сквозь ткань.

Вот и всё?

Папа, мама, Ксюша, все проносилось перед глазами в каком- то замедленном темпе. Словно не было четкой мысли, а исключительно обрывочные картинки. То Марфа, сующая рыбный пирог мне с собой, то Даниэль, твердящий, что может мне помочь и подобрать домик… Всё смазалось серым пятном, но мысли зацепились за пирог. Похоже, я проголодалась и может если поесть, то станет много лучше? Силы появятся или, по крайней мере, согреюсь, продержусь до солнышка….

И почему не взяла спички?

Как хорошо, что аптекарша не разрешила взять Ксюшу….

Обрывочные мысли как спасительная соломинка казались разумными, но, тем не менее, сил вставать не было, и я просто повалилась на еловую ветку, лежащую на снегу, подтянула к себе колени и плотнее сомкнула глаза.

Плакать не буду, только вспоминать всё хорошее, о чем могла бы подумать в последний момент своей не такой уж долгой жизни.

Папа, мама, дочка…

Папа, мама, дочка…

****

Тарсмания, в это же время. Ксения Белтонич.

– Алекс, ты сегодня надолго? – Ксения стояла у зеркала, неспешно перебирала украшения, что в большом количестве надарил ей муж, и никак не могла решить, в чем она завтра поедет на очередной благотворительный концерт, который организует знаменитый музыкант Моссарт. Она приставляла то одно, то другое, но ничего не нравилось, а некоторые весьма красивые вещи вызывали отвращение, хотя еще совсем недавно радовали глаз. Наконец довольно скромное ожерелье из черного жемчуга привлекло свою хозяйку, и женщина взяла его в руки, приложила к шее.

– Думаю не очень, родная, но тебе решать, – произнёс седоволосый герцог, удерживая концы ожерелья, чтобы Ксения смогла оценить его по достоинству, расправив плечи. – Сегодня я представлю на рассмотрение Августу список людей, которых возьму с собой для переговоров в Франкию, он всех их знает, так что пока повода задерживаться нет. Но если что, – жесткие губы коснулись виска жены, а руки уже вовсе не держали украшение, а прижимали женщину спиной к себе. – Если что, – они оба смотрели друг другу в глаза, но через зеркало, – ложись, я постараюсь не потревожить тебя, когда вернусь.

– Как будто я прошу об этом, – она улыбнулась все тому же зеркальному отражению любимого мужа. – Дождусь, даже не возражай.

– Ну, хорошо, это будет поводом не задерживаться, – Алекс усмехнулся и тут же резко повернул к себе женщину, прижав её к своему телу, и многообещающе с наигранной угрозой произнёс, – попробуй уснуть!

– И что тогда? – с интересом переспросила Ксения и тут же охнула, приложила руку к виску, а потом ткнулась головой мужу в грудь.

– Что? – он обхватил её лицо руками, – что случилось, родная?

– Да так, просто голова закружилась, всё в порядке, – ей удалось выдавить натянутую улыбку и казалось, что Алекс поверил. – Наверное, из-за погоды. Ветра нынче сильные, сам видишь, а мне ведь уже не шестнадцать.

Да что же это с ней такое творится?

Вчера не было аппетита, сегодня не посмотрела на завтрак, а теперь голова?!

– Да кто бы говорил о возрасте, – проворчал обеспокоенный герцог, внимательно вглядываясь в любимые глаза. – Знаешь, я сейчас пошлю за доктором, и даже не спорь!

– Хорошо, но я всё равно себя нормально чувствую, – женщине пришлось притворно вздохнуть и нахмуриться, – значит, ты уже против, чтобы я тебя ждала?

– Не в этот раз родная, сегодня, если что, спать, – четко проговорил Алекс и, убедившись, что жена легла, спешно отправил горничную за доктором, а сам немедленно отбыл во дворец, потому что уже опаздывал на приём к императору.

Август внимательно просмотрел список, откинул его в сторону и уставился на Белтонича.

– Знаешь, кто сегодня попросил встречи со мной? – усмехнулся августейший монарх.

– Кто? – тут же отозвался Алекс, бросив мимолётно взгляд на небольшой семейный портрет, что стоял на рабочем столе на резной подставке.

Два года назад Кларисса родила тройню, мальчика и двух девочек, чем весьма удивила не только империю, но и все соседние государства, ведь это великая редкость, Божий дар. После этого семейная императорская чета преобразилась, получив новый смысл жизни. Герцог был уверен, подобное пошло им всем только на пользу. Ксения всегда радовалась, когда приезжала повидать Клариссу, а заодно поиграть с задорными и детьми.

– Гринвич- младший.

Герцог промолчал, предпочитая услышать лично, что нужно было этому человеку, а не строить предположения.

– Заешь, Алекс, он ведь мечтает попасть с тобой в эту поездку, – похоже, Август наслаждался, рассказывая о подобном, но Белтонич по- прежнему предпочел промолчать. – А я ему ответил, что всю делегацию целиком комплектуешь ты. Скажи, он к тебе подходил?

– Был, обратился напрямую впервые за столько лет, – подтвердил Алекс, но ни капли эмоций не отразились на его лице. – Просился.

– И что ты ему ответил?

– Что место секретаря, к сожалению уже занято, – как ни в чем не бывало, отозвался герцог и позволил себе приложиться к бокалу. Кому- то постороннему задумчивость Алекса могла показаться вызванной из-за трудного задания, что возложил император на своих людей, но сам Август точно знал, что причиной дочь, от которой до сих пор ни слуху, ни духу. – Что пообещал Гринвичу мой император? Включить в состав делегации?

– Сказал, что эта задача возложена целиком и полностью на тебя, – усмехнулся монарх, и, отсалютовав другу, отпил из своего бокала.

***

Спустя час Алекс быстро спрыгнул с подножки кареты и быстрым шагом вошел в дом. Он беспокоился за свою жену и надеялся, что ничего серьезного ей не грозит.

Доктор, человек, убеленный сединами не менее самого герцога с достоинством, присущим людям, которые уверенны, что они почти никогда не ошибаются, поджидал в гостиной, распивая чай вместе с герцогиней.

– Доктор Шепперд, – поприветствовал эскулапа Алекс и обратился к своей жене, уловив в е милом лице какие-то перемены. –Как ты себя чувствуешь, дорогая? – он поцеловал её руку и присел рядом, не сводя с неё своего взгляда.

За эти четыре с лишним года, что он вернул своё сокровище, и заново изучил свою Ксюшу вдоль и поперек. Знал, когда она расстраивается, а когда просто что-то задумала. А это новое выражение лица пугало и интересовало одновременно…

– Ну, я пойду, – тут же поспешил откланяться доктор, – а завтра ждите, приеду ближе к обеду.

– Что он сказал? – вновь переспросил Алекс, и беспокойство запустило корни в сердце. Неужели какие-то последствия, что они сразу не заметили? Ведь по приезду из Аравии жена прошла столько обследований! Ксюша побывала у десятка врачей, дабы выявить какое- то негативное воздействие, которое могли причинять ей умышленно. Например, добавляли яд в пищу или еще что-то подобное.

– Да, знаешь.. – она поставила свою чашу, зачем- то намотала на руку салфетку, после и вовсе откинула её прочь. – Алекс, я слишком старая?

– Что, прости? – не понял мужчина, подозревая, что тут весьма серьезное дело, раз его милая Ксюша, которой всего- то сорок лет с небольшим, говорит о старости.

– Я беременна, – произнесла женщина и покраснела, вопросительно взглянув на мужа.

Как он оказался перед ней на коленях- даже не помнил, но разве в этом дело?

– Родная, это,…– у него просто не было слов , да и верно ли всё расслышал? – Я стану отцом?

Слова с трудом вырывались из горла.

Нет, это просто какая- то ошибка, ведь столько лет он считал, что бесплоден!

– Ты, конечно, ты, – отозвалась жена, а на любимом лице наконец- то появилась улыбка, и герцог ткнулся в живот лицом милой. – Я, наверное, старая для этого?

Неуверенность?

Родная. Да разве может быть его женщина старой?

Никогда.

И что такое сорок с небольшим? Девчонка.

– А я? – Алекс вынырнул из складок платья, понимая, что слеза (и откуда только взялась) катится по щеке.

– А ты у нас вообще очень даже ничего, – рассмеялась герцогиня, незаметно стирая пальцем слезу со щеки мужа.

Она даже не поверила, что так вообще бывает. Но муж рядом, со всеми такой жесткий, порой жестокий, просто непробиваемый и только с ней настоящий.

Родной.

Конец 1 тома

Присоединяйтесь!

Моя группа в ВК Мир книг Ирины Снегиревой

https://vk.com/club176136791