Глава 3.

То ли голос моего собеседника убаюкивал любые тревожные мысли, то ли в этом месте не было места тревогам и волнению, но страх от непонимания происходящего всё ещё не просыпался. Зато вырвалось на волю любопытство, а мужчина-бред, излучал спокойствие и уверенность и, как можно подробнее, отвечал на мои вопросы.

— А как твоё имя? Или это секрет? — спросила, так и не дождавшись от него представления.

— У меня нет имени.

— Это как это, нет имени? — удивилась я, потому что не представляла, каким образом в жизни можно было обойтись без имени.

— Ты ничего не знаешь о дроу? В твоём мире похожего народа нет, да? — он дождался моего отрицающего жеста и продолжил, точнее начал с самого начала. — У дроу правят женщины. Рождение, продолжение рода, сохранение народа дроу — всё это зависит от женщины. Поэтому жизнь женщины ценна и её власть не оспорима. Мужчина же создан для служения. Если рождается мальчик, то его сразу забирают, не отягчая жизнь родившей необходимостью заботиться о будущем мужчине.

— Что за ужас? — для меня такое положение дел было дикостью, но ещё более ужасным было то, что этот мужчина говорил так, что становилось понятно, он не видит в таком порядке чего-то ужасного.

— До пяти лет за мальчиками наблюдают, ждут, когда откроется дар, если он есть. Многие не переживают младенчества, многие оказываются способными только заботится о доме и женщинах дома, исполняя их желания и приказы. Такие после пяти лет получают имя. — Продолжал рассказывать про половой геноцид, по-другому я не знаю как это назвать, мой собеседник. — А есть те, у кого просыпается дар, такие забираются в обучение. Воинское искусство, чтобы тело было крепче, иначе долго не протянешь. Охота, чтобы умели сосредотачиваться, а потом мы уходим к кристаллам, что питают магические потоки дома, чтобы в любой момент, женщины дома могли пользоваться этой силой. Но менталистов рождается очень мало, у девочек этот дар не проявляется вообще…

— Подожди, то есть, пока твоё сознание здесь со мной, твое тело где-то кормит какой-то камень-пиявку и кучу паразитирующих на этом баб? — перебила его я. — И где это "чудесное место"?

— Я не могу тебе это сказать, это знание блокируют. Менталистов, их количество, размещение скрывают тщательнее, чем боевые традиции домов. Даже не все женщины дома знают о нас. Правящие матери и некоторые из наследниц. — Добивал он меня порядками своего мира.

— И как же к вам… К тебе обращались, пока учили? — всё-таки уточнила я.

— Мясо. — Тихий ответ, на который и сказать нечего.

По крайней мере в моем лексиконе слов, чтобы описать свое отношение к подобному отродясь не водилось. Тут даже великий и могучий, что всегда готов стать опорой во дни сомнений и тягостных раздумий, был бессилен.

Как говорил один из моих сослуживцев, если не укладывается в голове, растяни вдоль спинного мозга. И предполагается, что именно кому-то из этих, умеющих удивлять, женщин понадобилась моя душа, причём настолько, что даже не пожалели особо ценную женскую жизнь, ведь проводить ритуал, как я поняла, кроме женщин никто не мог. Чистой воды ведьмы, инквизиции с её очистительным пламенем на них нет.

— И как же мне тебя называть? Это не правильно, что у тебя нет имени. Оно, должно быть! — спросила, вглядываясь в его глаза, в которых отражалось пока неясное мне волнение.

— Ты хочешь дать мне имя? — осторожно, словно боясь ошибиться сам или спугнуть меня, спросил меня он.

— А можно? — уточнила на всякий случай, но он молчал, только грудь стала вздыматься чаще.

Я задумалась. Я прекрасно знала, что многие народы даже в моём мире, где магия давно не более, чем вымысел и сказка, придают огромное значение имени. Очень многие люди, считают, что оно определяет путь в жизни.

Что же тогда говорить про этот мир, в гранях которого я находилась со слов своего собеседника. Ну, и как назвать мужчину, о котором никто не знает и не помнит? Я как-то не особо интересовалась мужскими именами и их значением. Неожиданно в голове само собой всплыло прочитанное где-то об имени, означающем "память" или "воспоминание".

— Ядгар! Для меня ты будешь Ядгар. — Едва я успела договорить, как небо над нами располосовали разломы искрящих молний. Гром грохотал так, что мне казалось, что содрогается утёс, на котором мы стояли. — Что происходит?

Вот сейчас я действительно испугалась, тем более, что то самое, белое марево тумана у края каменной площадки забурлило, вскипая, словно молоко. Но как быстро всё это началось, ровно так же и закончилось.

— Грани приняли моё имя. И ушедшие подтвердили своим свидетельством, что с этого момента, я Ядгаррр! Мне нравится! — он взял мои ладони и прижал их сначала к сердцу, потом ко лбу. — Спасибо, Огонёк!

— Подожди! Но если это всё не бред, и это другой, чужой для меня мир, то каким образом ваши ушедшие услышали и поняли? И как мы с тобой общаемся? — мозг привыкший анализировать и сопоставлять, вцепился в это несоответствие, чтобы выдернуть сознание из этого сюрреалистического бреда.

— Здесь только души, тень твоего сознания, отражение твоей собственной жизненной энергии. Здесь не нужно знание языка или чего-то ещё. — Улыбался Ядгар. — Здесь нет времени, не мучает жажда или голод, не хочется спать… Но когда я выведу тебя из граней, всё будет по-другому.

— А мне обязательно из этих граней выходить и откликаться на этот ваш ритуальный зов? — уточнила на всякий случай, уж больно меня не прельщала жизнь среди настолько отвратительных порядков.

— Не обязательно, но тогда ты очень быстро уйдёшь на ту сторону граней. — Он осторожно потянул меня в сторону мягкого мерцания почти на краю площадки. — Пойдём?

Не смотря на все свои сомнения, я всё-таки не стала упираться. Выбор был или пойти с Ядгаром, или остаться здесь и умереть. В странное, еле-еле заметное сияние, я входила, крепко держась за руку мужчины, только промелькнувшей мыслью отметив, что идём мы на тот самый голос, зов которого я слышала ранее.

Как объяснил мне Ядгар, чужую душу можно пригласить, попросить прийти, но невозможно заставить. По крайней мере, дроу такого не умели.

Пройдя словно сквозь толщу воды, мы оказались в странной пещере. Уж сколько я успела их повидать за последние годы, но это было что-то совсем странное. Стены и куполообразный свод пещеры, только угадывались, потому что были скрыты за сплошным ковром тёмно-фиолетовых, почти черных цветов, напоминающих лилию или орхидею. Края лепестков слабо светились, но из-за количества цветов, освещения вполне хватало.

Никогда в живую не видела флуоресцентных растений! Тем более, я всегда считала, что таким свойством обладают мхи, грибы, водоросли. Но чтобы цветы? Хотя, Лиля, ты о чём? Тут вон магия в ходу. Мир, в котором не родилось своего Торквемады и ведьмы победили.

Повсюду стояли плашки, в которых в какой-то смоле плавали горящие фитили. От этих светильников исходил слишком душный аромат, отдаленно напоминающий ладан. Зеркально гладкий, обсидиановый пол пещеры отражал все эти огоньки, превращаясь в отражение звёздного неба. И было полное ощущение, что идёшь по воздуху над бездонной пропастью перевёрнутого неба. Белым, искрящимся порошком, на этой пропасти была нарисована странная фигура, напоминающая знак бесконечности, в петлях которой было два тела.

Стоило нам появиться, как сидящая в изголовье одного из тел женщина вскинула лицо, но смотрела, словно сквозь нас.

— Она нас видит? — еле слышным шёпотом уточнила, спрятавшись за спину Ядгара.

— Нет, Огонёк, не видит и не слышит. Но эта мать сейчас в трансе, поэтому почуяла наше появление. — Объяснил мне мужчина.

— И что здесь происходит? — решила выяснить подробности.

— Ритуал призыва. Мать встречает душу, вот там твой проводник. И её сил почти не осталось, очень скоро этот ритуал выпьет ее досуха. — Как можно подробнее объяснял мне дроу. — А вот и причина, по которой тебя звали. Видишь тело, рядом с которым сидит одна из матерей? Эта дроу погибла и её напоили особым зельем, уничтожающим память. Матери решили вернуть этому телу жизнь, призвав душу из другого мира и передав ей остатки памяти погибшей, если они есть.

Осмелев, я не только вышла из-за спины Ядгара, но и подошла к телу, в которое меня звали. Погибшая была одета в костюм из тонкой кожи, плотно обтягивающий её тело. Тренированное, надо сказать, тело, я была в этом уверена, даже не видя тело сквозь одежду.

Некоторые детали костюма напоминали хитиновые пластины насекомых, но я могла и ошибаться. Всё-таки это не привычная мне реальность. Зато вот состояние этого тела было для меня более, чем привычно. Труп. Окончательный и бесповоротный.

Мало того, что девушку напоили какой-то дрянью, судя по количеству дырок с запекшейся вокруг них кровью, её ещё и утыкали как подушечку для иголок булавками. Только беглым взглядом я отметила более двух десятков ран, некоторые были настолько глубокими, что по ранам, виднеющиеся в разрывах костюма, было непонятно, с какой стороны наносились удары. Но то, что тут был перерублен позвоночник, и скорее всего не в одном месте, даже к гадалке не ходи. На убийцы видимо настолько были уверены в живучести конкретно этой дроу, что ещё вдобавок и горло перерезали.

— И это вот это тело эти престарелые леди собираются оживить? — удивлённо посмотрела на Ядгара я. — Да тут перечисление повреждений, несовместимых с жизнью, на три листа мелким почерком! Девушка при жизни явно знала толк в развлечениях и умела находить себе врагов.

— Старшая наследница, принцесса дома, — Ядгар показал мне на перстень-печатку на руке девушки и широкий браслет на запястье, потом ткнул в переплетение каких-то цепочек, болтающихся на плече. — Пятый дом. Сейчас попробую объяснить понятно для тебя… Военная разведка, нашего народа. Сильнейшие бойцы.

— Видно, её это не спасло! Судя по тому, что ты тут по опознавательным знакам прошёлся, со своими убийцами она встречалась при полном параде. Но думаю, нам здесь делать нечего. — Хоть ты тремя магиями обложись, тут можно только похоронить, судя по перечисленным регалиям, с почестями.

— Даже не попытаешься? — с какой-то обречённой надеждой спросил меня Ядгар.

— Попытаюсь что? Допустим, при помощи вашей магии, я соединюсь с этим телом. И всё, что меня ждёт, это максимум несколько минут болезненных судорог. И зачем оно мне? Если уж умирать, то тихо и безболезненно. — Объяснила я свое категорическое несогласие переживать подобную смерть.

Если уж мне суждено было уйти рано, иначе бы моя душа не откликнулась, как сказал Ядгар, то не вот так, не в чужом изувеченной теле.

Я развернулась к Ядгару, собираясь попросить вернуть меня обратно на утёс. Но застыла в удивлении, по лицу мужчины одна за другой прошли болезненные судороги, его тело стало, словно терять краски и истончаться.

Чисто на рефлексе я буквально прыгнула к нему и крепко прижалась к исчезающему мужчине всем телом. Следующие несколько минут напомнили мне, как я однажды с дур ума влезла в «центрифугу», в которой тренируют лётчиков. Вот и тут всё вращалось с бешеной скоростью, тошнота подступила к горлу, глаза заболели.

Хотя почему я испытала эти ощущения, если была вроде как бестелесным духом, я не поняла. Долго размышлять на эту тему мне не дал полный боли мужской стон.

Я вскочила с колен, на которые упала вывалившись из темной круговерти в это место. Оглядевшись, я заметила невысокую площадку или платформу вокруг огромного искрящегося сталагмита, к которому был прикован мужчина. Я даже не сомневалась, кто является этим мужчиной. А рядом с ним стояла женщина-дроу с острым прутом, конец которого она только что опустила в стоящую рядом жаровню.

Запах паленого мяса не оставлял сомнений, для чего она раскаляет прут, и что будет сейчас делать. Даже я, человек далёкий от магии от слова совсем и совершенно неверующий во всю эту метафизическую составляющую нашей жизни, знала о том, что по заверениям эзотериков, больше всего энергии или силы можно отнять у живого существа в момент, когда он испытывает сильную боль. Отсюда все эти якобы магические ритуальные мучительства и пытки.

Этой дряни видно было скучно ждать, когда прут раскалится так, как ей надо, потому что она подошла и со всей силы впечатала окованный мыс сапога под рёбра Ядгара.

— Бесполезная падаль, кусок дохлого мяса. — Каждое слово она сопровождала ударом. — Вечно норовишь сдохнуть.

Она схватилась за прут, вытаскивая его из жаровни и занося руку для удара. Забыв о собственном состоянии, и что я могу только наблюдать и слушать, я рванула к ней, со всей силы желая её оттолкнуть.

Яркой вспышкой мелькнула мысль, что раз в потоке меня удерживали ушедшие, то неужели нет никого, кого замучила эта садистка, и кто хотел бы ей отомстить. Честно, я бы с огромным удовольствием поделилась бы с ними собственными силами или жизнью, что там помогает мне существовать в этом мире, лишь бы хорошенько вмазать этой твари.

Моё тело вспыхнуло темным пламенем. Тот цвет синего, который можно легко перепутать с чёрным. А дроу просто отлетела к стене, да так впечаталась спиной, словно её со всего размаху швырнули с платформы. Она стояла, вытаращив глаза, и как рыба пыталась набрать воздуха для дыхания. И видно ошарашила её не только сила удара.

Потому что она пыталась отдавать какие-то команды тому, кого видела. Только я почему-то ни слова не понимала. Хотя буквально минуту назад понимала её ругательства. Что-то у этой дроу пошло не так, судя по тому, как быстро она соскребла себя с пола и рванула прочь отсюда.

А я просто рухнула на колени перед прикованным к кристаллу-пиявке Ядгаром. Я без подсказок хорошо представляла, что такое болевой шок на фоне общего истощения. И уже, не важно, бред ли это помутившегося сознания или реальность другого мира, у любого живого организма есть свой ресурс. И он очень быстро заканчивается, особенно в таких условиях.

Я проверила пульс, который еле прощупывался, попыталась отцепить мужчину, находящегося без сознания от этого странного, пульсирующего кристалла. Естественно, у меня ничего не получалось.

Если у меня что-то не получалось сразу, я всегда предпочитала отступить и подумать. Но сейчас, вместо вполне разумных действий, я поддалась совершенно неразумной злости. Всё несогласие с порядками этого мира, весь прячущийся страх любого живого перед смертью, всё бессилие изменить что-то и вернуть свою жизнь в привычное русло, вылились в бешеную ярость, с которой я набросилась на цепи, желая отодрать их хотя бы от сталагмита, высасывающего силы Ядгара.

Сколько я, таким образом, проистерила, я не знаю. Но, даже чувствуя на себе знакомые сильные руки, я не сразу успокоилась.

— Тише, тише, всё успокойся! Жаль, что ты это увидела, Огонёк. — Стоя на уже привычном и даже каком-то родном утёсе, Ядгар прижимал меня к себе.

А я смотрела на появившийся новый шрам на его плече. Вдруг резко заискрило, уже практически еле видимое, мерцание, через которое мы ходили смотреть, куда там меня зовут.

— Силы твоего проводника почти на исходе, скоро проход закроется. — Пояснил, заметив мой встревоженный взгляд Ядгар.

— Говоришь, та девушка старшая наследница? — уточнила я, ещё даже сама не веря в то, что собираюсь сделать.

— Да, судя по всему, вскоре она должна была бы занять место правящей матери. А почему ты спрашиваешь? — насторожился Ядгар.

— Я найду, где тебя держат. Правда, найду. Я всё равно уже почти мертва, поэтому рискну. Или умру окончательно, или выживу и найду эту гребанную пещеру с кристаллом. — И не давая себе возможности передумать, я резко дёрнула Яргара за шею к себе и прижалась к его губам своими.

— Что это было? — удивился он, когда я его отпустила.

— Поцелуй. Если выживу, я тебя найду. — Повторила ещё раз.

— Если выживешь, Огонёк, то ты будешь принцессой и наследницей влиятельного дома. Лучшие воины будут в твоём распоряжении. Ты и не вспомнишь о куске мяса, что только и может, что подпитывать собой силы дома. — Грустно улыбнулся он. — Но я сохраню встречу с тобой, как самое драгоценное воспоминание. И буду хранить до самого удара сарксом.

— Саркс? — услышала непонятное мне название.

— Клинок последнего шанса, когда у мужчины дроу заканчиваются силы и желание выживать, в его руке появляется этот клинок. Саркс. И всё. — Рассказывал мне мужчина.

— Отдай его мне! — потребовала я, поняв для чего он нужен.

— Что? Саркс? Ты знаешь, в каком случае женщина принимает этот клинок от мужчины? — удивился он.

— Без разницы. Отдай. Я верну, когда найду тебя в реальности. У меня осталось мало времени! — Указала ему на понемногу затухающее мерцание в стороне.

— Хорошо. Как пожелаете, моя госпожа. — Почему-то лукаво улыбался он. — Я отдам тебе свой клинок, в обмен на ещё один поцелуй.

— Согласна. Давай, заканчивай свои игры в БДСМ, господин или как там у вас положено! — я нервно оглянулась на дорогу к своему единственному шансу.

— Ты, пламя моего сердца, свет, к которому всегда будет стремиться моя душа! Единственный огонь моей памяти. Примешь ли ты мой клинок? — Ядгар опустился передо мной на колени и держал клинок остриём к сердцу напротив своей груди.

— Я приму твой клинок и сохраню его. — Ответила по наитию и без всяких витиеватых комплементов.

И вскрикнула, потому что неожиданно ощутила, как вокруг запястья обвилась горячая лента. Вот я сейчас вроде дух или душа, но почему я в состоянии столько всего ощущать?

А дроу с явным удовольствием и удивлением рассматривал, как на его груди расцветают несколько цветов из той самой пещеры, куда мне предстоит сейчас вернуться, на лепестках которых лежал переданный им мне клинок. А на моём запястье появился золотистый рисунок браслета, рассматривать который мне было некогда. Мерцание уже еле угадывалось.

— До встречи! — прошептала, отворачиваясь от него и только крепче сжимая в руке отданный Ядгаром кинжал.

— Я буду ждать. — Донеслось до меня, когда я уже с разбегу ворвалась практически в остатки мерцающего перехода, и, закрыв глаза, просто побежала на всё усиливающийся зов.

Мгновения тьмы сменились режущим светом и ощущением дикой боли во всем теле. Сквозь слезы, выступившие на глазах я видела склонившиеся надо мной красивое лицо пожилой женщины. Тот случай, когда от былой красоты остались лишь развалины. Но это развалины Колизея. Вот и здесь, даже время было бессильно.

— С новым рождением, пришедшая душа! — её голос отдавался гулом в моей голове.

А для меня с этого момента начался ад.