Глава 31.

Лилит.

Оставив пауков в заметном оживлении, по крайней мере, они не еле ползали, словно у них на каждой лапе по гире, а вполне себе так живенько бегали, и даже по потолку. Тот самый паук, которого я гладила по голове, даже облапил меня на прощание, под ревнивое шипение Дзена, старавшегося отцепить от меня посторонние лапы.

— Ну чего ты? Ему же тоже хочется, что бы его обняли и погрели. Представь только, его никто и никогда не обнимал! — чмокала я ворчащего арахнида.

— А ты решила всех обделённых лаской пообнимать? — смеясь, спросила Ардига. — Да только свистни, и полдома в очередь выстроятся. Устанешь обнимать.

— Вот и обнимали бы друг друга! А не ждали, когда тетя придёт и обнимет! — так же улыбаясь, ответила я. — Как говорил один непотопляемый: "спасение утопающих, дело рук самих утопающих".

Найти мальчишку оказалось непросто. Если бы не Ранель, я, наверное, с этим делом и не справилась бы. Через полчаса поисков, я окрестила Алоринеля в Фигаро. Потому что его все видели, буквально вот только что, и негде его не было. А вот выслушав мою просьбу, Ранель сразу побежал к площадке ритуального вызова.

Мальчишки спали в общих пещерах, разделение шло примерно по возрасту, но в каждой такой спальне были мальчики постарше, что следили за порядком. Одним из таких и был Алоринель. И мне несказанно повезло, что старшим он был в комнате Ранеля. Потому что Сквознячок признался, что у Алоринеля была мечта. Стать героем для пятого дома!

А сейчас, когда враги были рядом… Чем не шанс проявить себя, исполнить мечту? И я прекрасно понимала, как ярко и эпично будущий подвиг, не важно какой, выглядел в мыслях мальчишки, желавшего доказать, что он достоин быть воином. И так же прекрасно я знала, как это будет выглядеть на самом деле.

Сколько таких мальчишек было в моем собственном мире? Тех, чьими именами потом называли улицы и скверы, кому стоят памятники в маленьких деревнях напротив школ или зданий администрации. А у меня перед глазами фотография замученного парнишки в телогрейке и окружённого белыми голубями, которых он так любил.

Не знаю, почему именно эта, чёрно-белая фотография так запала в душу, но даже в своем мире я искренне считала, что дети должны быть от войны как можно дальше. Какими бы не были причины, но должен у каждого живого существа существовать запрет, табу. Нельзя использовать детей для войны!

А этот парень хоть и родился, как мне кажется среди самого военизированного народа, который только можно представить, всё равно оставался ребенком. Поэтому сейчас я не бежала, а летела в сторону площадки ритуального вызова, обгоняя свистящий в ушах ветер, лишь бы успеть. Ранель отстал от меня на каком-то из поворотов.

Вовремя я спохватилась и хорошо, что Алора, уходя, попросила приглядеть за этим стремящимся на подвиги пацаном, чья блондинистая макушка едва торчала из камней почти у самого выхода. Подкравшись к нему со всей тщательностью и осторожностью, на которые только было способно это тело, я наклонилась к самому его уху.

— Ну, что? Все ушли? Проход свободен? — тихо спросила его.

— Тшш… Вон видишь? Это тени и кузнец там. Сейчас на пересменок уйдут и можно будет… Ой! — парень настолько был сосредоточен, что даже не сразу понял, что с ним кто-то рядом, когда никого быть не должно.

— И что можно-то будет? Далеко собрался? — главное не напугать парня, а то и так стоит, насупившись, кулаки сжал. — А давай я расскажу, а ты меня поправишь, если что не так. К нам идут враги, два сильных дома, куда более многочисленные, чем весь пятый дом, даже вместе с гостями-союзниками. Плюс взрывные артефакты, которые способны не только уничтожать воинов, но и обвалить нам все пещеры. Наши разведчики и ушедшие сегодня лучники каждую минуту своего нахождения там совершают подвиг ради нас и нашего дома. Они герои. Не важно, что они делают! Следят за передвижениями противника, добывая важную для нас информацию, загоняя противника в ловушку, или преодолевая огромные расстояния, чтобы дом вовремя узнал обо всём. И так хочется, всё бросить и сорваться туда, к ним. Потому что мало ли что? А ты, просто вовремя появившись, сможешь поднять тревогу заместо выбывшего дозорного. Прокрасться в лагерь врага, ведь никому в голову не придёт такая наглость, что один, всего один дроу рискнёт сунуться в лагерь сразу двух домов, а значит, можно будет и подслушать планы врагов. Или просто закрыть собой дорогое и близкое существо. Совершить свой собственный подвиг. Ведь так?

— Вы знаете? Откуда? — из взгляда парнишки пропала настороженность, зато там отразилась тревога и все переживания, что были у Алоринеля.

— Потому что сама хочу того же. — Улыбнулась ему и рискнула положить руку на плечо, посчитав, что то, что парень не сбросил мою руку и не отшатнулся, это хороший знак. — Только нельзя! Наши дозорные и лучники должны знать, что им есть куда отступать! Что их ждут, что даже если они вывалятся в портал раненными, здесь их встретят и окажут помощь! Выполнив свою работу, они должны знать, что вернутся домой, и их прикроют сомкнувшиеся ряды тех, кто с ними одной крови. Ради кого они рискуют. Понимаешь? У каждого из нас есть свой собственный пост, который мы не имеем права оставить.

Может и слишком напыщенная речь, но как ещё разговаривать с парнем, собравшимся геройски погибнуть?

— У меня нет, у него. — Показал он на подбежавшего Ранеля. — Просто сидеть в нижних пещерах и ждать итога. Вот и вся задача…

— Разве? Кто тебе такое сказал? — показательно удивилась я. — Ты же в курсе, что у нас сейчас нашли убежище и оборотни из поселения, и хозяева постоялого двора? И что же это получается? Пригласили, обещали защиту, а сами не выстоим… Какое же это убежище, это ловушка! А теперь скажи мне, сколько лично ты знаешь проходов из нижних пещер?

— Ну… То есть… — растерялся парень.

— Вот именно. Вы, наш последний резерв! Если мы не сдержим врага, вы должны вывести гостей в безопасность. — Со всей серьезностью говорю ему. — Ни смотря ни на что, пятый дом должен жить! И потом… Как ты думаешь, где будет размещаться госпиталь на время сражения? Кто будет помогать лекарям? Кто будет помогать раненным отходить с позиций? Кто будет подносить воду и оружие воинам, вышедшим из схватки? А ты говоришь, просто сидеть! У нас каждая пара рук на счету! Тут как бы совсем мелких к делу пристраивать не пришлось бы.

— Простите, принцесса. Я не сбежать хотел, я не струсил! Я просто не знал, что здесь так нужен и столько всего предстоит. — Алоринель схватил меня за руку, и быстро-быстро говорил. — Вы не переживайте, не надо никого пристраивать, мы справимся! Никто не уйдёт, я всем остальным всё сам расскажу. Рук хватит, мы справимся.

— Так ты у нас первым решил на подвиги смотаться? — улыбаюсь, а у самой сердце в пятки ушло, еле стою от осознания, от какой беды нас отвела простая случайность. — И много вас, кандидатов в герои?

— Чуть больше двух десятков, илая! Мы сильные, подготовленные, никто ныть не будет. Мы справимся. — Парень вытянулся струной, глаза заблестели решимостью. — Каждый займёт свое место и не подведёт.

— Алоринеля послушают, — желая успокоить, подливал маслица Ранель. — С ним редко кто спорит, он лучший!

— Твоя мама не зря гордится тобой! — а вот это была верная фраза.

— Илая Алора говорила обо мне? — казалось мальчишка замер, даже не дыша.

— Мне нужно, чтобы кто-то проследил, чтобы дети наших союзников не пострадали и не влезли, куда не надо, и чтобы при этом не было ссор с нашей малышнёй. Меня заверили, что ты справишься с этой задачей. — Подначивала я задумавшихся мальчишек. — Мы уйдем, им приходить на наше место, нельзя допустить, чтобы детские обиды стали фундаментом для противостояния в будущем.

— Илая, можно попросить девочек помочь резать паутину на целительские ленты для раненных. — Предложил Алоринель. — работа не сложная, но требует слаженности и очень утомительная. Отказаться они не смогут, да и не захотят. Им придется помогать друг другу.

— Сможешь заинтересовать девчонок? — прямо спросила Алоринеля.

— Да, илая. — Заверил меня парень.

— И ещё. Алоринель, о тебе я узнала от Алоры. Она же сказала, что ты её сын. Прямо и открыто сказала. Алора… Алоринель… Подумай об этом, когда выдастся свободная минутка. — Попыталась я загрузить голову парня, чем-то ещё, кроме тяги к геройству, скорее всего, посмертному!

Судя по широко распахнувшимся глазам, обдумывать эту мысль он начнёт прямо сейчас. А то "илая Алора"!

Мальчишки убежали готовить всё необходимое для исполнения поручения. И только тогда я смогла выдохнуть, ощущая себя, как после пробежки километров так в десять. Больше двух десятков подростков! У нас под носом! И если бы хоть один оказался вне надёжных пещер? Какова вероятность, что они попали бы в лапы третьего или четвертого домов? Как скоро из мальчишек вытянули бы всё, что они знали, видели и когда-либо слышали?

Я не задумывалась, какая судьба их ждала. К чему мне придумывать, если сейчас в госпитале лежат живые свидетельства злобности этих фурий? Когда бы мы узнали? Успели бы, смогли бы спасти хоть кого-нибудь из этих ребят? Опасность миновала, а страх всё никак не отступал.

— Успокойтесь, илая, а то на вас лица нет! Алоринель действительно пользуется у сверстников и даже тех, кто старше уважением и имеет большое влияние. — Подошёл ко мне Арзул, вместе с тенями слышавший весь разговор. — Вы его здорово направили! Явно у него теперь другие цели и задачи. А он для многих ориентир. Если он остался, то и другие не уйдут. А твои речи, даже в пересказе до костей проберут. Я бежать на подвиги не собирался и то, вон мурашки бегают.

— Спасибо, Арзул. Как представлю, что было бы не скажи мне Алора о своём сыне, или отложи я его поиски хоть на десять минут! — честно призналась в своих мыслях.

— Говорят, у нашей правящей была дочь. Лаймириль. Её отцом был дроу из второго дома. Девочка отличалась силой не только тела, но и ума. Говорят также, что спорить с ней опасались даже илаи из совета дома. — Задумчиво глядя в потолок, рассказывал кузнец. — Не смотря на то, что сама Ильрейс не могла ей противостоять на тренировках, защищать титул наследницы Лаймириль отказалась. Её постоянно видели с маленькими племянницами Айриль и Мириэль. А потом она и вовсе ушла в Пограничную стражу, всё хотела понять, причину проклятья этого мира, как его снять и что за твари лезут к нам через разлом. Откуда они, что им надо? Хотя чего не понятного? Живут в недрах и лезут наверх. И больше её никто не видел. И не слышал о ней. А много лет спустя, неизвестная девушка защищает титул наследницы. И когда мы потеряли надежду, появляешься ты, удивительная дроу с пламенем в волосах и сердце. И хотя, все видят, как ты можешь убивать, побеждать ты предпочитаешь словом. Забавные совпадения, да?

— Ну, всё, раскрыл тайну века! — отшутилась я вместо прямого ответа. — И чего же ты хочешь за свое молчание, о великий раскрыватель секретов?

— Ну, это смотря на то, всех ли ты вот так убедить в том, что тебе нужно, можешь? А то тут одна дроу категорически не хочет продолжать свой род. Представляешь? — в том же шутливом тоне, но с очень важным для него самого смыслом ответил мне кузнец.

— Как это не хочет? А как же долг перед домом? Ардига, иди сюда! — позвала я чуть притормозившую у поворота дроу. — Поговорим?

— Ага, счаз! Идите-ка вы, илая, со своими разговорами! А у меня, вон, пауки ещё не глажены. Они, оказывается, очень обниматься любят, как выяснилось. — Дроу как-то быстро исчезла в темноте переходов.

— Меня тоже можно погладить! Я, может, тоже обниматься люблю. — Проворчал ей в след Арзул. — Принцесса, вы ведь знаете, почему она так…

— Приняла, такое решение? — уточнила я вопрос Арзула. — Догадываюсь. Думаю, ей нелегко это далось.

— Она считает, что недостойна продолжения, что передаст только слабость! — вдруг с какой-то горечью выдал кузнец. — Вот ты, считаешь её слабой?

— Давай я лучше отвечу по-другому. — Я намеренно не обратила внимания на его "ты". — Может быть, Ардига и уступает или уступала в силе, мастерстве и подготовке кому-то там. И её место старшей личной звёзды правящей ею выстрадано и вырвано у судьбы зубами. Но вот в том-то и дело, что её верности может позавидовать любой! А силы её духа хватит на пятерых наследниц! Поэтому, о какой слабости речь? Если надо будет, я ей отбор среди самцов устрою! Выберет себе самого-самого.

— Не получится у тебя отбора, принцесса. — Выдал мне этот бугай.

— Это почему? — удивилась я.

— Кандидатов не будет. — Уверенно сказал он.

— С чего это вдруг? Ардига красивая, умная, достойная дроу, пользующаяся доверием правящей и уважением остальных…

— Кандидатов не будет! — рявкнул кузнец, и замер, сообразив, что наорал на наследницу.

— Успокойся! — рассмеялась я от озадаченного вида мужика. — Не будет, так не будет! Но согласись, Ардига заслуживает, чтобы не только она думала о доме, но и дом подумал о ней?

Оставив кузнеца размышлять над ответом, я направилась в госпиталь. На полпути на меня налетел разыскивающий меня Зайкиль.

— Илая, илая, там это… Этот… Встаёт! — выдал мне помощник.

— Там это где? — уточнила у запыхавшегося вестового я.

— В госпитале! Этот, зеленоглазый, вскочил, клинки требует! Стоит, шатается, но клинки ему дайте! — возмущался Зайкиль. — Я ему, лежи доходяга, а он мне, я чувствую… Да кто ж ему чувствовать не даёт! Я его спрашиваю, почему он не может чувствовать лёжа? Тут второй, который самый побитый, в себя пришёл и говорит, что он мол, менталист, и знает, что илае, которой они принадлежат, нужна помощь. Ну и всё, зеленоглазый упёрся, что он пойдёт служить своей илае. Какое ему "служить"? Только-только же спина подживать стала! Может его ваш паук принудит поспать?

Пока Зайкиль прямо на ходу объяснял мне, что происходит в госпитале, мы дошли. Стоило мне войти, как я воочию увидела весь устроенный беспредел.

Только Зайкиль мне всего не рассказал. Воевать собирались все! Включая Лютого, который даже на утренних тренировках гонял меня только словесно. Но сейчас встретил меня уже в костюме тени и застегивая доспех.

— Таак… — протянула я. — И куда, разрешите мне узнать всё это шатающееся воинство собралось? Насколько помню, здесь оставались только самые пострадавшие и свежепобитые, это я о тебе Ясмин! Пока вы не будете абсолютно здоровы, я близко никого из вас не подпущу к линии обороны! Зайкиль, попроси позвать ко мне Алоринеля и Ранеля! Скажи, что они оба мне нужны.