Глава 31

Моя кровь и есть сила.

Я концентрируюсь на… лёгких. Запускаю туда силу. Наполняю кровь силой.

Дыхание останавливается. Зато сердце вздрагивает и начинает свой разбег.

Тук. Тук.

Я сжимаю кулак правой. Ищу рукоять меча на ощупь.

Тук—тук—тук—тук.

Мозг взрывается оживлением.

Тук… тук…

Слух, зрение, осязание… всё включено на полную. Хватаю меч. Вскакиваю.

Вижу в окно пять химер. Щерятся под пулемётным огнём из окопа. Опускают морды в землю, не желая глотать пули. Крупные, как носороги. Прут вперед на отряд Гордея.

Стволы, вживлённые в тело, выплёвывают сгустки огня или плазмы. Пока недолёт, пара метров.

Запускаю силу в браслет. Осечка.

Запускаю силу в кровь, нервы, мясо — восстановить руку.

Выпрыгиваю в окно и тихо… очень тихо бегу. Медленно.

Человек, что стоит за химерами, — разворачивается. Измождённое лицо и полопавшиеся капилляры в глазах.

Я молча бегу на него. Силы — море. Клинок горит. Жажда. Жажда крови.

Баммм! Плазменный шар откидывает меня назад.

Человек разворачивает своих химер в мою сторону.

Но огонь меня только греет. Всё, что могло сгореть, уже сгорело.

Опалённая плазмой кожа плаща дубеет. Становится плотной. Плащ превратился в броню. Жёсткую и неповоротливую.

Но я уже осторожнее.Новый плазменный шар летит лениво, разбрызгивая жидкие протуберанцы огня. Мимо.

Визг. Одна из тварей, повернувшись боком к окопам, обрела дыру в бочине. И скуля, крутится, раскидывая своих же химер, стреляя плазмой хаотично и яростно.

Человек отвлекается на неё, и огонь плазмой по мне на миг слабнет. Я сокращаю расстояние до управляющего химерами.

Меч, и я сношу ему голову. Снёс бы. Но меня вновь откидывает. Что—то мелкое. Быстрое.

Я не успеваю. Оно вертится вокруг. Вцепляется в ноги, руки. Крутит, растаскивает.

Удар, и я вновь отлетаю на пару метров. В стену здания. Сползаю по стене.

Тварь! Относительно мелкая. Не собака, скорее гепард. Без стволов и костяных наростов брони. Зато три пары лап и жвалы на морде.

Мы замерли.

Тварь делает прыжок влево. На том месте, где она стояла, — фонтанчик от пули. Снайпер. Руслан.

Я машу рукой, показывая на управляющего химерами.

Но он прикрыт телами химер. Что опять разворачиваются на Гордея. Трое.

Одна с дырой в бочине уже сдохла, и вторая, повреждённая первой, тоже завалилась на землю, тяжело вздымая бока.

Пока я осматриваюсь — гепард уже приблизился и напал.

Не смог ни прокусить, ни чего, только откинуть. Таким образом, он меня до смерти закидает.

Я делаю взмах мечом, но тварь исхитряется увернуться, отступает.

Ну и хрен с тобой. Я тяжело встаю и иду, отмахиваясь от твари, к управляющему.

Сейчас. Я уже не бегу. Но приближаюсь. Сейчас поуправляешь.

Он свистит, и гепард ускоряется. Начинает агрессивнее нападать. Я уже больше сосредоточен на отмахивании, но по пол шага приближаюсь.

Бам! Совместный удар химер, и плазма заполнила окоп, где засел Гордей.

Бам, бам, бам! — раздались выстрелы из здания.

Шрусть! — звук жвал и челюстей — у моего лица.

Меч, мой отличный и славный, сияющий и почти огненный… Слишком большой.

Я сжимаю руку. Левую. Схватив тварь за горло. Рука восстановилась. Запускаю силу в браслет. Сжимаю пальцы.

С шипением тварь отскочила.

Бам—бам—бам! — вижу я, как химеры разлетаются в клочья.

Эспум палит по химерам. Значит, Гордей перебросил всех в дом и захватил пушку. Вовремя.

Я поднялся.

— Цербер! — Орёт управляющий, и гепард отскакивает от меня.

Это Цербер? Да ладно, мелковат как то для самой страшной химеры.

— Взять! — Орёт управляющий, показывая на окно с эспумом. В два прыжка Цербер залетел в здание, и стрельба прекратилась.

Я рванул к окну.

Три, два, один шаг — и из окна вылетает Цербер с вцепившейся в него Марусей. Все шесть лап полосуют Марусю…

Пол вдоха, и я выбиваю кулаком Цербера из этой драки. Маруся оседает на землю.

Ускоряюсь. Удар, удар. Попадаю по морде. Тварь даже не морщится.

Ускоряюсь. Меч тормозит. Отбрасываю.

Удар, удар.

Мы вцепились друг в друга. Цербер вгрызается мне в правую руку, пережёвывает её сквозь плащ. А я бью ей по башке левой. Слабо.

Разгон, удар, разгон, удар. В силу.

Перехватываю Цербера за пасть левой рукой и бью правой. Слабо. Я вижу, что не пробиваю, не наношу урон. А мой плащ, закостеневший от плазмы, уже разлетается на лоскуты.

Я собираю все силы и поднимаю тварь от земли на вытянутой руке. Чуть подальше от меня…

Бам, бам, бам! — Затарахтела эспумка подошедшего «Скифа».

Бам, бам, бам! — И Цербер пытается уворачиваться.

Бам, бам! — И я держу уже одну голову. Удачно.

Я ложусь там, где стою. Смотрю, как по небу плывут облака. Смотрю, как Маруся смотрит на меня. Смотрю, как подходит, слегка приседая на правую ногу, «Скиф».

На нас бегут люди, и «Скиф» разворачивается — чик… чик… кончились патроны

Меня, Марусю хватают за воротник и затаскивают в дом.

Снимают с меня плащ. Ставят пластину регенератора. Гордей, Серый, Саня и Маруся на полу. Улыбается

Слышу голоса.

Скребу по карманам. Плащ в хлам, и карманов нет. Да и они давно пусты.

От когтей Цербера меня спасла уже бронерубаха. Она сейчас тоже в хлам. Снял.

Из всех артефактов — только браслет.

Из оружия…

Гордей понимает мой взгляд и даёт мне дробовик.

— Десять патронов, — объясняет он.

Сам он с кинжалами. Серый с автоматом.

— Один магазин, — отчитывается он.

Саня? Я смотрю на нашего мехвода. Он достаёт пистолет. Вытаскивает, проверяет обойму, вставляет новую.

— Двенадцать, — посчитал Саня оставшиеся патроны.

— Руслан?

Гордей покачал головой.

— Сколько там? — я киваю на улицу.

— Десять, не больше, — усмехается Гордей. Он сжимает кинжалы так, будто собирается лично всех десять прибить.

Я слышу механический шум.

— О! У них подкрепление! — улыбается Саня. — Ещё пара «Скифов».

Бум, бум, бум! — Эспумки скифов начали обстрел дома. Мы отползли за колонну. Вжались в пол.

Ресурсы! Ресурсы!

Что есть? Что есть такого, чтобы как минимум вывести своих людей?

Я! Хорошо, я проверил силу — на донышке. Всё ушло на Цербера.

Маруся? Нет, артефактов нет.

Мы под обстрелом артиллерии в кирпичном доме. Летят осколки камня и кирпича.

Что там я слышал: у «Скифа» боезапас на две минуты полного расхода? Это сейчас… нет, всё ещё долбят.

Я лежу уже заваленный. Балка сверху удачно упала, и мы переползли под неё. Сверху ещё что—то, мы почти завалены.

Основной удар на уровне стоящего человека. Мы лежим. Тогда зачем стрелять?

Тишина зазвенела, как молотком по башке — резко и болезненно.

Потом хрясь… что—то где—то, и на нас сверху рухнула плита. Размозжив ногу Сане. Реген ставить бессмысленно, пока не убрать плиту.

— На счёт три! Я поднимаю, вы вытаскиваете! — говорю я Гордею. Запускаю последнее в браслет и поднимаю плиту. Саню вытаскивают и тут же влепливают реген в ногу.

Саня расслабляется.

Реген — классная штука, только под её воздействием начинаешь такую дичь творить.

— Ждут подмоги, — ответил Гордей на незаданный вопрос: «Почему вот так?»

В тишине слышно, как подъезжают кареты.

— Ты как? — спрашиваю я Марусю. Она лежит бледная.

— Бывало и лучше, — шипит она. Кровь у неё не идёт, но те рваные раны, что оставил Цербер, выглядят ужасно.

— Пробежаться сможешь?

— Недалеко и не быстро, но для тебя, милый…

Я снимаю ожерелье. Последний камень гаснет.

— Слушай внимательно! — Мой голос становится твёрдым. — Беги так далеко, как сможешь!

— Ну, человек! — Голос Маруси стал резче, глубже. — Ты мне не указ.

— Зато проткну щаз тебя ножиком, — я достал свой трофей, складной нож Крысы.

— Крови дашь… не твоей… а то всех покусаю! — Заулыбалась прежняя Маруся.

— Маруся! Вали отсюда.

— А можно я там кого—нибудь найду… хотя… я же свободна… счастли…

Маруся унеслась. Её силуэт мелькнул там, где рухнула стена, и исчез.

— Какие планы на жизнь? — спрашивает Гордей, опираясь на стенку.

— О, если бы ты знал, насколько не факт, что мы умрём. Или что умрём, но не воскреснем. Или что… Ладно, кинжалы давай.

— Зачем это? — удивился Гордей.

— Пойду Волкова—старшего убивать.

— Ты?! — Он чуть не расхохотался. — Не смеши, на кинжалах его даже твой отец никогда не побеждал.

— Значит, есть шанс, — хмыкаю я.

— Шанс чего? — не понял Гордей.

— Что он согласится на бой.

— Зачем ему это?

— Воот, зачем—то он уничтожил мой род. Зачем? Я знаю, и он знает!

— И что?

— А то! Кинжалы давай. Артефактные, нет? Жаль… Давай, давай. Как всё закрутится — сваливайте.

Я встал, осмотрелся. Маруся, явно понимая и чувствуя свободу, рванула вправо. На песке штукатурки видны её свежие следы.

Я пошёл к центральному входу. К месту, где он когда—то был.

— Стоять! — заорал первый же стражник. Пара десятков стволов нацелились на меня.

Ох, кого тут только нет. Дружинников вижу, стражники.

Вот и Барон Скобуров и Волков.

Я помахал Барону. Он кивнул в ответ.

— Алексей Гаврилович! Предлагаю обмен! — сказал я, не обращая внимания на стражу и дружину, что принялась меня окружать.

— А что у тебя есть, Кирилл Демьянович?

— Дуэль! На кинжалах.

— Ты реликт. Какая дуэль?

— С призом. Обруч.

Первые пару недель своей жизни здесь я думал, что Обруч — это браслет. Последние пару дней показали, как сильно я ошибался.

— Обруч… — произнёс явно заинтересованный Волков.

— Это реликт! — начал Скобуров, но Волков его перебил.

— Господа, вы на частной территории. Требую учитывать мои интересы.

— Вы понимаете…

— Понимаю и беру полную ответственность. Отошли все!

— Какая гарантия, что я получу Обруч?

— Гарантия? Никакой. Но вы знаете… Точнее, если вы подумаете, вспомните, вы поймёте, где он. И что для этого нужен я.

— Ты? — Волков хотел рассмеяться, но замер. — Ты…

— Я!

— Я принимаю твой вызов на дуэль. На кинжалах. Отошли все!

Я догадывался, что такое Обруч, но зачем он так сильно нужен Волкову? Вот вопрос.

— Отлично! Я готов.

Я достал оба кинжала. Как там говорил Гордей в начале моей новой жизни: «Локоть выше, Кирилл. Импульс должен идти от плеча, а не от кисти. Вы управляете энергией, а не просто машете палкой».

Бой — это не выживание. Это такая жизнь.

Я размял пальцы, кисти, плечи.

Сила, плескавшаяся на дне, пробежалась по крови — согревая и расслабляя мышцы. На большее её не хватит. На большее мне и не надо.

Выходит, эта игра — такая. Игра, в которой я не выиграю, но и не проиграю. Месть, как говорил мой старый знакомый, убивает своим величием или разрушает своей мелочностью.

Волков снял пальто, тоже принялся разогреваться.

Если Александр умел работать с силой, то Волков—старший — и подавно. Да! Это не вопрос. Это признак рода.

То, как у него течёт сила, сейчас не важно. Важно, что у меня её нет. Важно, что я могу её получить.

Реген работает на полную, и я слегка подрагиваю от предвкушения битвы. Это будет феерично. Сначала Волков, потом захвачу в заложники Скобурова. И свалю.

Нет. К Скобурову подошли два серых — его помощники, зашептались.

Он внимательно смотрит на меня. Улыбнулся, будто что—то понял, и ушёл.

Ладно.

Лучший план — импровизация. Как я начал, так и закончу.

— Ну чего, Алексей Гаврилович? Александр ваш где, не знаете?

Волков не реагирует. Выходит ко мне. В его руках — кинжалы, похожие на мои. Но если мои чисто тычковые, то у Волкова явно артефактные, с режущим краем.

— Хотел отомстить! — Я говорю громко. Это даёт мне накачку адреналина, ярость. — Убить всех Волковых, уничтожить род Волковых, как вы уничтожили мой! Женщин, детей…

Я завожусь. Уже давно перешёл тот уровень, когда ярость давала силу для артефактов. Сейчас нет. Но она всё ещё даёт силу мне.

Волков не доходит пяти метров. Берёт кинжалы в обратный хват. Стойка.

Я поднимаю кинжал на вытянутой руке — позиция номер один в фехтовании кинжалами.

Сближение.

Я отдаюсь потоку инстинктов. Тело умеет, память помнит, движения льются рекой. Я просто следую в русле. Слежу. Первый этап. Подготовка тела и мышц. Готово.

Волков окончательно размялся.

Позиционная битва. Мы ещё ни разу не сошлись кинжал на кинжал.

Худшее преступление для мастера — бить кинжал о кинжал. Это же не железяка какая.

Я наблюдаю за Волковым, он — за мной. У меня преимущество: молодость и реген пашет на полную. У него — сила и мастерство. Я вижу, как он поджимает. Не разгоняется на полную. Играет, изучает.

Такие, как он, любознательные, из всего делают эксперимент.

— Я вчера Александра убил, над магазином книг, — бросаю я.

У Волкова меняется взгляд, но он мне не верит. Или, скорее… да, он эту информацию оставил на потом.

Этого из себя не вывести.

— Отец говорил, что вы отличный фехтовальщик, в молодости бы…

Едва я произнёс «бы», как получил широкий разрез поперёк груди. Волков наконец прекратил играть. Зрачки расширились.

— Бой! — заорал я резко и бросился вперёд.

Волков чуть опешил и отошёл влево, пропуская меня и выставляя кинжалы для парирования.

Я сделал то, что умел лучше всего.

Кинул кинжалы ему в лицо.

Удивление на лице Волкова меня почти рассмешило бы, будь у меня время. Он отбивает оба одной левой, и я делаю кувырок вправо, под уже не готовую к удару руку. Подкат. Удар в бедро. Захват. Завалить.

Волков упал на бок. Правая рука втыкает кинжал мне в руку. Я поворачиваюсь — вырывая кинжал из его руки. Его левая рука прижата им же.

Меня прошибает удар тока, корёжит и на миг парализует.

Волков вскакивает, но не отступает, а пытается приколоть меня к земле, как бабочку…

Накат, и я подсечкой вновь сбиваю его с ног. Хватаю за руку, переворачиваю к себе спиной. Разряд тока, но меня удачно замыкает. Я уже душу его предплечьем. В подобной позе мне Крыса чуть ногу не отрезал.

Я сжимаю его шею в удушающем и, перехватив кинжал ладонью за лезвие, перенаправляю его в живот Волкову. Удар! Волков вздрагивает, но я сжимаю шею крепче. А кинжал загоняю глубже. Переворачиваюсь и оказываюсь сверху. Сейчас Волков подо мной и всем телом лёг на свой же кинжал. Душить смысла нет.

Скатываюсь, вытаскиваю свою руку из—под Волкова. Смотрю, как с неё льётся кровь…

Инстинкт. Интересно. Слизываю.

Взрыв воспоминаний.

— Демьян! Прикрой! — Я отскакиваю, пытаясь отбить щупальца твари. С кинжалами это получается плохо.

Демьян, держа младенца в одной руке, врывается в бой. Шашка в его руке танцует, отрубает.

Тварь вздрагивает всякий раз, когда теряет одно щупальце.

И всякий раз выстреливает мелкими иглами. Иглы хоть и меньше миллиметра, но каждая ядовита. Демьян прикрывает младенца, но часть игл попадает. М ладенец молч ит . Умер, что ли?

Но суть , важно что тварь занята Демьяном. Отлично. П рорыва юсь вперёд и нано шу финальный удар — в третий глаз, через него в мозг. Разряд, и тварь с глубоким выдохом сдыхает…

И я, оседаю прямо на тварь.

— Напои младенца её кровью, иначе яд убьёт его, — говорю я устало.

— Знаю, — отвечает Демьян. Тихо , ругается и подходит к твари ближе, отсекает часть башки и прямо с шашки вливает в младенца кровь…

Кровь… Вспышка… Воспоминание!

Кровь… Вспышка… Понимание!

Кровь… Вспышка… Осознание!

Кровь…

Я выкатываюсь из себя — или не из себя — с хриплым криком…

И резко сажусь. Оглядываюсь.

Волков лежит в луже собственной крови.

Скобуров подходит ближе, прикладывает пальцы к его шее, кому—то кивает. Волкова уносят. Отличный момент для захвата, но у меня нет сил даже поднять руку. Даже начать думать.

— Орлов Кирилл Демьянович, вы обвиняетесь в убийстве Волкова Алексея Гавриловича. Есть что сказать в своё оправдание? — Произносит барон. Смысл его слов до меня доходит с трудом.

— Оправдания придумали лентяи, — мотаю я головой.

— Значит, нечего. В связи с этим вы арестованы и предстанете перед судом Императора как лицо, убившее главу рода.

— Я же… реликт! — доходит до меня наконец, с хрипом. — Меня же должны просто… уничтожить? Какой к чёрту суд?!

— Убийство главы рода — это преступление, которое рассматривает Императорский суд. Приговор — смертная казнь через портал.

Я откидываюсь на землю, смотрю, как по небу бегут облака. Небо здесь красивое. Такое с розоватой дымкой, будто туман.

—Ты убил моего отца! - сказала тень, закрывшая небо

—Александр? Я же тебя убил!!! - обалдел я.