Глава 18

— Остановись, дочь моя! — прокричал патриарх, тоже видевший к чему всё идет. Пространство начало закручиваться вокруг Екатерины, появились легко различимые края образующегося портала, а женщина продолжала то ли петь, то ли стонать. И это ничем не напоминало то открытие врат, которое я видел в прошлом году, когда мы прошли через пространство, чтобы спасти Петроград от вторжения и терактов.

— Это диссонанс. — громко сказал я, повернувшись лицом к названной матери. — Она открывает врата и не сможет их контролировать.

— Нужно что-то с этим делать! Немедля. — сказал Филарет, хотя это и так было понятно. Да только что с этим сделать можно?

Первое что я попытался — заключить появляющийся портал в сферу. Она лопнула словно мыльный пузырь, хотя вложенных сил вполне могло бы хватить чтобы остановить снаряд трехсотмиллиметровой мортиры. Следом отправился пресс, не остановить Екатерину, так хоть вывести её из концентрации, и я был не единственный кто бил в появляющийся конструкт.

Патриарх, большая часть моих сторонников и князей, даже союзники Екатерины. Все понимали, чем для нас окончится открытие врат в центре Петрограда и не жалели ни императрицу, ни собственных сил. Но все удары и выстрелы просто растворялись в окутавшем Екатерину хаосе.

Пространство клокотало, словно бурлящая вода, воздух шел волнами, искажаясь так что это было видно невооруженным взглядом, и с каждой секундой этот чудовищный ореол разрастался, расходился в стороны. Поглощая мебель и пол, он мгновенно менял их, и те предметы что не рассыпались в труху начинали двигаться, обретая невозможную, чудовищную жизнь.

Выхватив кортик, я зажег пламенный меч и ступил к раскрывающимся вратам, в попытках хоть как-то замедлить его рост. Вложив в огненное лезвие все силы, я ударил наотмашь, но клинок лишь зазвенел и распался тысячей искр. Не сдаваясь, я шагнул еще ближе, и ударил проводящим лезвием, выставив его перед собой.

Волна диссонанса больно ударила по меридианам. Я ускорил течение праны стабилизируя собственную ауру, но это лишь отсрочило искажение. Диссонанс был на столько сильным, что слой за слоем, как тонкая наждачная бумага, стесывал мою кожу. Руки начали краснеть, и вскоре на их поверхности появились первые капли крови.

Краем глаза я заметил, что оказался не единственным храбрецом. С разных сторон к императрице бросились князья и гвардейцы и совсем не для того, чтобы её защитить. Вот только их волны диссонанса били куда безжалостней. Конструкты рассыпались, а тела героев не имели моей защиты. Один за другим они падали, а трупы начинали дергаться, меняя очертания и на глазах превращаясь в безобразных монстров.

— Назад! — рявкнул я, видя, как ко мне шагнула Ангелина. — Никому не приближаться! Всех убрать из церкви!

— Вон! — тут же приказал патриарх. — Всё вон! Немедля!

Послушались не все, но большинству дважды повторять нужды не было. Оставаться в центре открывающихся врат диссонанса — плохая идея, и все это понимали, но хватало и упрямцев, которые посчитали долг важнее собственной безопасности. И не важно, долг это перед страной или передо мной.

— Не подходить! — ещё раз рявкнул я, гневно взглянув на супруг и товарищей. Ситуация была отвратительная. Я понимал, что даже если заорусь, но девушки меня не бросят, как и держащий морду кирпичом Таран и даже наш плут Рублев. А о верном Василии и говорить нечего. Но вот кто меня удивил — так это Михаил и Филарет, вот уж от кого я совершенно не ожидал самопожертвования.

Только ситуацию это нисколько не меняло. Я по-прежнему ни на сантиметр не мог приблизится к Екатерина, поле диссонанса расширялось, и я даже начал замечать клубящиеся вокруг императрицы полупрозрачные щупальца, будто трущиеся о ткань мироздания в попытке прорвать её и ворваться в нашу реальность.

— Общий контур! Как во время лечения! — приказал я. — За руки, в круг!

— Поняла! — почти сразу крикнула Ангелина, давно активировавшая истинное зрение. Обернувшись к остальным, она начала пояснять и показывать: — Вторая форма восстановительной медитации. С открытыми каналами на ладонях…

— Ты же моя умничка. — пробормотал я, вновь полностью сосредоточившись на раскрывающихся вратах. Я должен понять с чем имею дело. Хаос? Да, вполне возможно, но этот хаос имел вполне конкретные очертания, свою структуру, а значит, если я сумею её понять, почувствовать и вклиниться в неё, значит смогу и разрушить.

Не обращая внимания на происходящее вокруг, я сосредоточил все силы на удержании собственного энергетического контура, спасающего меня от разложения в жерле извергающегося вулкана. Потоки диссонанса не были ни ветром, ни пламенем, но обжигали и били по нервам ничуть не слабее, стесывая слой за слоем.

В пыль рассыпались паркет, мебель, одежда, кожа и даже проступавшая кровь будто взбивалась и превращалась в пар. Даже бешено бегущая по меридианам энергия в моем теле едва справлялась с тем, чтобы не дать ему окончательно развалиться на молекулы, а я не смог продвинуться дальше ни на метр.

Судя по искаженному диссонансом облику, Екатерина оказалась совершенно ен в себе. Лишенная власти, наследника, сил и последней надежды на возвращение краткого мига счастья, она совершенно двинулась, а её подточенная переживаниями и травмами психика не выдержала и выдала истерику, предсмертную. Но ей было уже всё равно.

А не мог пробиться через неестественный, жуткий конструкт. Хотя о какой естественности может идти речь, если мы говорим о резонансе с «божественной материей и энергией»? Чуждые нашей вселенной понятия. Невозможные в нормальном мире факты, ставшие обыденностью местной жизни.

— Держитесь подальше! — приказал я в последний раз, и убедившись, что меня поняли сосредоточил все силы в одной точке, в третьем глазе. Если я не вижу выхода, это не значит, что его нет, нужно просто почувствовать его, даже крохотный ручеек возможностей, ту единственную ниточку судьбы, что ведет меня к нужному результату.

Время будто остановилось, и я с легкостью выпорхнул из своего замершего тела. Теперь я видел ситуацию со стороны и мог оценить всю катастрофу. Сам я стоял почти вплотную к Екатерине, каких-то полметра не хватало, но вот само поле диссонанса разрослось за эти минуты и уже охватывало треть зала. А я и не заметил, как с меня смело и одежду, и большую часть кожи рук…

Соратники встали кольцом. Взявшись за руки, и держали оборону, собственными телами, а вернее энергетическими контурами в них, преграждая путь и защищая окружающий мир от чудовищного разрыва. Их ауры буквально сметало ветром диссонанса, и было понятно, что вскоре всё будет кончено.

Но мы были не единственными кто остался в церкви. За спинами ребят стоял Филарет, вытянув вперед руки. Я не сразу понял, что он делает, но потом увидел поднимавшиеся из пола каменные зубцы, которые должны были заключить разрыв в прочную скорлупу, да только их сносило куда быстрее чем они росли.

Еще дальше оставался круг гвардейцев, которые до последнего не покидали свои посты. Василий перезаряжал гранатомет, а ведь я даже не заметил, как он из него стрелял. Багратион что-то кричал, разинув рот, видно отдавал команды. А со стороны дворца к нам мчались бойцы в доспехах, вот только они не успевали. А ещё, я тут был не один.

Призрак стоял возле моего тела, скрестив руки на груди.

— Итак… ты должен был защищать этот мир, а не толкать его в бездну. — мрачно проговорил он, поняв, что я его заметил. — Почему твое вмешательство раз за разом приводит к катастрофе?

— Мое вмешательство? — не понял я, но затем посмотрел на застывшую в крике Екатерину. — Ладно, возможно, в этот раз я перегнул.

— Как и с Польшей. Если бы не твое вмешательство, никакого теракта бы не потребовалось, а тем более вмешательства Тесла. Но тебе не сиделось ровно. Всё это… — проговорил призрак, пальцем обозначив круг. — Только твоя вина. Их гибель, гибель города и очередной прорыв с образованием зоны, будут на твоей совести. Нет, ты выживешь, возможно. А вот остальные, твои новые близкие, точно нет.

— Я просто делал то, что был должен. — ответил я.

— Должен? — покачал головой призрак. — Ты должен был отказаться от власти, показать миру путь самосовершенствования, создать школу, увести людей от резонанса к духовным практикам и не дать этому миру перешагнуть черту. Царские амбиции, три жены, серьезно? Ты же брахман, откуда у тебя такие стремления к ничтожным человеческим страстям? А теперь мир еще ближе к хаосу, никакая паутина не удержит мир если населяющие его люди стремятся к саморазрушению.

— Невозможно перевоспитать людей за два года. — возразил я, понимая что все упреки справедливы, вот только… вероятно я забыл о важных принципах когда выбирал что можно сохранить в этом теле.

— От тебя этого и не требовалось. Мир продержался бы на ордене Асклепия и контроле обществом Тесла. — гневно взглянул на меня призрак. — А теперь у вас открытый портал в пограничный мир хаоса и тысячи некройдов шастающих по континенту. Да что говорить — вместо того чтобы закрыть прорывы вы строите стены вокруг них, будто это может помочь.

— А что может? — прямо спросил я.

— Закрой его. — пожал плечами странник, а затем ткнул пальцем в сторону Екатерины. — И начни с этого.

— Я пытался. — ответил я, пожав плечами. — Но он только разрастается, сколько бы конструктов я не пытался в него отправить.

— Затушить пожар напалмом, конечно, какие могут быть проблемы? — саркастически заметил странник. — Ты взываешь к твари за гранью, резонируешь с пожирателем, и он прекрасно тебя слышит, направляя всё больше своих сил для того, чтобы прорваться через истончившуюся вашими стараниями защиту.

— Либо помоги закрыть брешь, либо скажи, как это сделать. — ответил я. — Ты всё равно здесь, твое присутствие всё равно уже повлияло на развитие событий.

— И то верно, пора уходить. — кивнул призрак, отворачиваясь. Но перед тем, как исчезнуть моего сознания коснулись новые слова. — Иногда забрать у человека нож, чем штопать и сращивать рану, которую он нанес.

Странник исчез без следа, оставив меня один на один с чудовищем, в которое превращалась Екатерина. С разрастающимся диссонансным прорывом и стоящими на пределе товарищами. Мир уже начал обретать краски, возвращаясь в нормальное состояние, мое время подходило к концу, но смысл фразы до меня всё же дошел.

Забрать нож. Забрать силы. Уничтожить источник диссонанса. Его проводника в нашем мире.

Рухнув в собственное тело я ударил по мышцам нервным импульсом, заставляя себя сделать шаг вперед, преодолеть те самые последние полметра, не считаясь с повреждениями и ущербом, и прикоснуться к Екатерине.

Моя прана устремилась в разгоряченную ауру императрицы и в следующую секунду все кончилось. Потоки энергии столкнулись друг с другом, и рассеялись по телу императрицы, захлопнув диссонансный контур. Искажение исчезло, и я рухнул рядом с обмякшей женщиной без сил, мгновенно потеряв сознание от нестерпимой боли.

Очнувшись, я позволил себе несколько секунд пролежать в полной темноте. Выдохнуть и посмотреть на свое тело изнутри. Зрелище было, скажем так, я ожидал худшего. Мое тело, подпитываемое праной из убежища души, отторгало искажение, и зараженная плоть отслаивалась, пока регенерировали неповрежденные ткани. Удивительно, но даже мышцы почти не пострадали, хотя я и лишился большей части кожи по локоть. Но медики тоже не бездействовали.

— Что у нас плохого? — произнес я, только открыв глаза. Ещё не очнувшись я почувствовал присутствие Ангелины, которая вероятно и спала возле кровати.

— Саша! — супруга тут же бросилась обнимать меня, и пришлось вытирать ей проступившие слезы краем простыни которой меня укрыли.

— Всё в порядке родная. — гладя её по голове обмотанным в бинты запястьем проговорил я, стараясь не морщиться.

— Ой, прости, я… — отстраняясь и улыбаясь сквозь слезы проговорила Ангелина. — Ты почти две недели не просыпался, мы уже думали ты снова впал в кому.

— Две недели? — вздохнул я, поднимаясь на локтях. Ангелина, сразу все поняв, положила подушки так чтобы я мог сесть, и сама села на край кровати. — Тогда понятно почему я себя чувствую вполне приемлемо. Думал будет куда хуже.

— Было хуже. — кивнула супруга. — Когда врата схлопнулись и мы смогли дойти до вас с Екатериной, боялись, что ты истечешь кровью. Еще и эти щупальца…

— Гхм… щупальца? — повторил я, удивленно глядя на супругу.

— Да. Врачи были в панике, твоя кожа, свежая, отрастала в виде извивающихся червяков… Думали оставить их, потому что не понимали, как это может повлиять на тебя, но Филарет сказал, что их нужно обрезать. — проговорила Ангелина.

— Да, с червяками на руках я, пожалуй, смотрелся бы не очень. — попробовал я подбодрить супругу. — Надо будет отблагодарить патриарха, за оказанную заботу.

— С этим… могут быть проблемы. — нехотя сказала девушка. — После того как Екатерина при огромном стечении народа открыла врата, а ты впал в кому, новости не удалось удержать, сейчас бурлит не только город, но и вся страна. Капеллан Иоан, объявил себя временно исполняющим обязанности магистра ордена Александра, и начал призывать всех на Рубеж…

— Всех? — не понял я.

— Да, они собирают ополчение, рассказывают, что каждый верующий должен сражаться за нашу страну и православие. — поморщившись ответила Ангелина. — Наверное цели у него благие, по крайней мере за эти дни на рубеже стало гораздо легче. Инга жаловалась, что из-за наплыва желающих появились пробки и проблемы с продовольствием, но это лучше, чем пустая стена через которую лезут твари.

— А они лезут? — уточнил я, и по лицу Ангелины все стало понятно. — На сколько стало хуже за это время?

— Сильно. — вздохнув ответила супруга. — Мы не знаем почему, но их количество растет с каждым днем. Несколько заводов, которые нам достались от Меньшиковых, пришлось перевести на круглосуточную работу, как и многие другие.

— Значит Филарет объявил крестовый поход против тварей. — вздохнул я, представляя последствия такого шага для страны. — А что Борис?

— Его никто не видел с момента бала, наверное, он исчез ещё раньше, но всем стало не до того. — пожала плечами Ангелина. — Так или иначе, хоть о нем и знали многие из высшего света, но по большому счету он ни на что не влиял, или по крайней мере мне так кажется.

— Очень в этом сомневаюсь. — вздохнул я, ещё раз посмотрев на свои руки. — В ближайшее время я всё равно не смогу отправится на фронт, так что придется отдохнуть.

— Нужно будет созвать пресс-конференцию, объявить о том что ты жив! — воодушевленно проговорила Ангелина.

— Нет. Пока рано. — подумав решил я. — Если Филарет пошел ва-банк, решив что ему больше никто не помешает, то его будет ждать сюрприз. Лучше распорядись о том чтобы пришли Багратион и Рублев.

— Какой из Багратионов? — спросила супруга. — А Инге и Марии я могу рассказать, что ты очнулся?

— Да, конечно, они всё равно выяснят, так уж лучше сразу. А на счет Багратионов, если есть оба, пусть оба и приходят. — ответил я, решив, что чему быть, того не миновать. И если уж у целого императора и чудища получилось скрываться посреди Петрограда, значит у меня выйдет не хуже. Лучше укрыться, по крайней мере пока я не готов к активным действиям. Ни физически, ни морально.

Разговор со странником произвел на меня очень гнетущее впечатление, и заставил во многом пересмотреть свои взгляды на дарников. Если каждый из нас приближает конец этого мира, если ему и так осталось всего несколько шагов до пропасти, то может все мои планы по взращиванию молодого поколения одаренных — глупость?

А может и ещё хуже — прямой путь к тотальному разрушению. Вот только сидеть на попе ровно и учить одаренных медитировать — явно не мой выбор, к черту мир, который невозможно изменить. Даже если у меня есть впереди вечность, а долголетие этому телу я в состоянии обеспечить прямо сейчас, это все равно не повод сидеть сложа руки. Только как добиться того, чтобы мир не рухнул?

Очевидный ответ — закрыть разломы. Если они питаются жизненной силой одаренных, если в их центре стоит виновник прорыва — значит есть шанс. Вот только, помня каких усилий и травм мне стоило закрыть только формирующиеся врата диссонанса, представить через что придется пройти в центре зоны — было трудно. А ведь они не пустые, это Екатерина стояла одна одинешенька, а зоны кишат тварями.

Время поразмыслить мне дали. Всё же собрать совет министров тайно, так чтобы об этом не стало известно двору, довольно проблематично. Но моим соратникам это удалось. Первыми пришли супруги, благо они просто навещали больного мужа, и ничего странного в этом не было.

— Ваше высочество, рад видеть, что вы пошли на поправку. — чуть склонился Константин. Его отец, стоявший за спиной сына, склонился куда сильнее, но промолчал. Учитывая что император вновь исчез, Леониду можно было только посочувствовать, ведь он все это время тайно служил истинному правителю и одновременно радел за государство. Одна провокация на военных учениях чего стоила.

— Выпрямитесь, официально я вообще в коме, а уж тебе, дорогой друг, и вовсе гнуть спину зазорно. — улыбнувшись проговорил я.

— Спасибо за добрые слова, ваше высочество, и всё же я подвел вас. — проговорил Константин. — Не смог не только предусмотреть подобное развитие событий, но и не сумел ничего сделать.

— А что ты мог? Отравить императрицу? — удивленно посмотрел я на него. — Это было бы покушение на главу государства.

— Большой разницы не было бы, отравить или оставить как есть. — заметила Мария, сидящая в кресле возле кровати. — После того как ты оборвал её песню, Екатерина сошла с ума и начала обращаться. Мы пытались её стабилизировать, как тогда, в госпитале. Но то, что от неё осталось сложно назвать человеком.

— А что с Давидом? — нахмурившись спросил я.

— Произошедшее полностью моя вина, и наказание я за это тоже должен понести сам. — склонился ещё ниже Леонид. — Его императорское величество распорядился доставить заложника к нему, как и символы власти, как гарантию того что вы не сможете короноваться без его ведома.

— В смысле, символы власти? — не понял я.

— Корона, скипетр и держава, вместе с бастардом Екатерины сейчас у вашего отца. — пояснил Константин. — Без них, даже признай мы вашу мать недееспособной а императора — мертвым за давностью лет, возвести вас на трон полноценно не выйдет.

— Вот же урод предусмотрительный. — поморщившись проговорил я. — И где он теперь? Есть новости?

— Борис Владимирович, вместе с соратниками, отбыл еще утром того дня, когда вы планировали помазание. — ответил Леонид. — Куда именно, неизвестно, но вероятно он отправился к другим членам совета Тесла. Теперь у него есть чемпион, который будет сражаться до последней капли крови, ведь ему есть что терять. Князь Юсупов и его семья, что в заложниках у императора.

— Потрясающе. — я прикрыл глаза, а затем вдруг понял какая жопа нас всех ждет.

— Что случилось? — заметив мою реакцию спросила Ангелина. — Ты же не хотел становиться чемпионом, а теперь так переживаешь что кто-то занял твое место?

— Нет, дело совсем не в этом. — покачал я головой. — Если Екатерина безумна, а император вновь исчез…

— Инициация камней! — воскликнул Константин, быстро всё поняв. — Мы останемся совсем без одаренных! Это же катастрофа!

— Или ещё один инструмент шантажа. — задумчиво проговорил Леонид. — Если вы не будете поступать как нужно Борису Владимировичу, он откажет вам в инициации кристаллов. Или провозгласит Давида наследником. Или не вернет атрибуты монаршей власти пока вы сами добровольно не откажетесь от трона в пользу своих детей.

— Потрясающе. — вновь вздохнул я. — Кажется он обыграл нас по всем фронтам.

— Разве? — усмехнувшись спросила Мария. — В данный момент, пусть ты и не император, но уж точно помазанный патриархом цесаревич. Единственный из императорской семьи, кто в разуме и одновременно в России. А значит дворянскому собранию и боярской думе придется признать тебя правителем. Да, поартачатся, пара лет у нас уйдет на то чтобы все привести в порядок, но потом…

— До этого ещё дожить нужно. — заметил я. — А у нас полный бардак и неразбериха. Две зоны диссонанса на территории страны, отсутствие кристаллов для новых одаренных и… хотя, если подумать…

— В чем дело, ваше высочество? — спросил Константин, но отец прервал его, дернув за рукав. А мне и в самом деле нужно было немного подумать. Проверив шею, я снял Шах, и отложил его в сторону. Других камней на мне не было, так что самое время проверить догадку.

Над моей ладонью загорелся небольшой огонек. Да, объём совсем не такой как с камнем, но в принципе и без резонатора можно использовать конструкты. Только вот у меня была хорошо развитая чакра звука, я её планомерно увеличивал, подпитывая энергией так же, как и остальные. А у Екатерины? Она тоже лишилась кристалла, и тоже использовала конструкт — песню диссонанса.

— Конструкты можно применять без камней. — наконец проговорил я, в наступившей тишине. — Как резонансные, так и диссонансные. Это сложнее чем получить камень и пользоваться им. Требует больше времени, но потенциально — такой механизм есть.

— Это противоречит всему что я знаю о резонансе. — проговорил Леонид, покачав головой. — Но если вы считаете, что это так, если сумеете это доказать и воспользоваться на практике… до следующего посвящения восемь месяцев. На текущий выпуск камней у нас хватит, а вот дальше всё будет зависеть только от вас.

— Хорошо. Нужно будет провести несколько инициаций, посмотреть, как работают машины, поставленные обществом Тесла. — ответил я. — Возможно я сумею понять механизм их действия. Но это потом. Сейчас нужно решить, что делать с новым воинством христовым и с Филаретом. Не хватало нам только религиозной войны по всем фронтам, а если патриарх почувствует силу…

— Он уже выслал католического епископа и мусульманского муфтия из страны, угрожал им расправой. — доложил Константин. — Среди аристократов стремительно растет количество недовольных его действиями. Так что ваше выздоровление весьма кстати, вы сможете его образумить или перехватить власть в ордене, а он боевое крыло.

— А я бы на вашем месте не спешил. — осторожно проговорил Леонид. — Сейчас ваше воскрешение будет эффектным, но малоэффективным. А вот если немного подождать, пока народ начнет роптать в открытую, и тогда… главное подгадать момент.

— Так и сделаем. — подумав решил я. — У нас и так хватает проблем, которые нужно решать. Главное не провороньте шанс, а я постараюсь полностью восстановится.