Глава 3. Добро пожаловать в 2026 год

Объяснить Адриану 2026 год оказалось труднее, чем доказать подлинность старинной рукописи. В моём времени чудеса давно превратились в сервисы: еду привозили курьеры, такси приезжало по нажатию на экран, а любой спор заканчивался поиском в интернете. Для него же каждый привычный предмет был свидетельством либо могущества, либо безумия нашей эпохи.

В следующие два часа я устроила Адриану экскурсию по квартире и объяснила самое необходимое о современной Москве. Это было моей первой ошибкой. Вторая ошибка заключалась в том, что я начала с ванной.

— Это душ.

— Где вода?

— Сверху.

— Из чего?

— Из отверстий.

Он посмотрел на меня.

— Вы хотите сказать, что вода падает с потолка?

— Да.

— А если потолок протечёт?

— Это и есть душ.

Он долго думал.

— Вы живёте очень странно.

— У нас есть автоматическая очистка воздуха.

— И вы этим гордитесь?

— Да.

— В моём времени воздух был бесплатным.

— В моём тоже. Но за плохой воздух платят здоровьем.

— Тогда я ничего не понял.

— Ничего страшного. Я тоже.

Следующим был робот-пылесос. Он выехал из-под шкафа, а настроенная мной колонка как раз произнесла:

— Доброе утро, Алиса.

Адриан выхватил шпагу.

— Назад!

Робот остановился.

— Уберите препятствие, — потребовал робот.

— Потому что ты металлический слуга!

— Он бытовой помощник, — объяснила я.

— Он разговаривает, — прошептал Адриан.

— Да.

— И выполняет приказания?

— Да.

Он посмотрел на меня.

— Вы создали механических слуг.

— Вроде того.

— И заставляете их убирать?

— Да.

Он медленно опустил шпагу.

— Я хочу остаться в этом веке.

— Пять минут назад вы хотели вернуться домой.

— Я передумал.

Но настоящее потрясение ждало его впереди. Я показала ему окно. Он подошёл. По улице почти бесшумно прошёл электробус, остановился и открыл двери. Адриан открыл рот.

— Он едет сам?

— Да.

— Без лошадей?

— Да.

— Без магии?

— Да.

Он повернулся ко мне.

— Тогда вы тоже маги.

— Нет.

— Вы не можете объяснить, как это работает?

— Нет.

— Значит, вы просто привыкли к своим чудесам.

— Это называется технология.

— Очень удобное слово.

Я улыбнулась.

— Теперь вы понимаете, что я чувствовала вчера.

Он неожиданно рассмеялся. И я впервые увидела, каким он бывает без своей аристократической маски. Молодым. Почти мальчишкой. И совершенно живым. Я поймала себя на том, что слишком долго смотрю на него. Адриан заметил.

— Что?

— Ничего.

— Вы на меня смотрите.

— Я проверяю, настоящий ли вы.

— И?

— Пока да.

Он улыбнулся.

— Рад, что прошёл проверку.

После экскурсии по квартире мы всё-таки спустились во двор. Я раздобыла для него пальто, оставшееся после двоюродного брата, и попросила не вступать в разговоры о государственном устройстве. За пять минут до этого он слишком обстоятельно интересовался, кому принадлежит стоянка.

У подъезда нас встретила соседка с пекинесом. Пекинес облаял Адриана с убеждённостью свидетеля, узнавшего преступника. Граф поклонился соседке. Она поправила шапочку и впервые за три года поздоровалась со мной по имени.

— Вот видишь, — сказала я, когда мы отошли, — приличные манеры здесь тоже работают.

— Ваша собака, кажется, осталась при своём мнении.

В маленьком магазине он взял корзинку и немедленно превратил покупку хлеба в экспедицию. Разглядывал сроки на упаковках, нюхал укроп, осторожно трогал пакет замороженного горошка. Больше всего его поразило, что зимой можно получить ягоды, не имея ни оранжереи, ни садовника, ни земельного спора с человеком, у которого есть и то и другое.

На кассе самообслуживания он поблагодарил аппарат. Аппарат потребовал убрать лишний предмет с весов. Лишним предметом оказалась его рука. Адриан извинился. Машина снова повторила требование, и я увидела, как в нём просыпается родовая гордость. Пришлось вмешаться прежде, чем московская торговля получила бы первый за долгое время формальный вызов.

Обратно мы шли медленно. Он нёс покупки, я объясняла устройство перехода. На островке безопасности граф остановился, оглядывая поток машин. Его лицо стало совершенно серьёзным. Дело было уже не в диковинах: перед ним двигался мир, где никто не знал его имени, долга его семьи и причин его бегства. Я впервые подумала, что для него это может быть не только потерей.

Я отвернулась. Это становилось опасным. Очень опасным. Потому что я начинала привыкать к нему. Вечером мы решили посмотреть исторические записи. Я включила документальный фильм о конце XVIII века. На экране появился дворец. Адриан напрягся.

— Это мой дом.

Я поставила фильм на паузу.

— Что?

— Этот дворец.

Он подошёл ближе.

— Я жил здесь.

На экране показали портрет. Я остановила изображение. Мужчина на портрете был очень похож на Адриана. Я посмотрела на него.

— Это вы?

— Да.

— Но портрет датирован 1788 годом.

— Мне было девятнадцать.

— Вам?

Он улыбнулся.

— Я был красивее.

— Сомневаюсь.

Он посмотрел на меня.

— Это был комплимент?

— Нет.

— Жаль.

Я снова включила фильм. И вдруг на экране появилась надпись:

«Загадочное исчезновение графа Адриана де Вальмона остаётся одной из неразгаданных тайн эпохи...»

Адриан замер. Я посмотрела на него.

— Вам это не нравится?

— Нет.

— Почему?

Он тихо сказал:

— Потому что я знаю, что произошло.

Я выключила экран.

— Расскажите.

Он долго молчал.

— Меня убили.

Я застыла.

— Что?

— По крайней мере, они пытались.