Глава 71. Хранилище хорошей погоды
Мы спустились в реестр через служебную лестницу. Август ждал у дверей хранилища, держа связку ключей. Он выглядел потерянным: сорок лет следил за порядком бумаг и только теперь понял, что порядок может прикрывать беспорядок гораздо лучше хаоса.
Ключ Ружички подошёл к внутреннему замку. За дверью тянулись ряды стеклянных шкафов. В них лежали дни: снежные, солнечные, наполненные голосами или почти беззвучные. Один шкаф пах яблоками; возле другого слышался стук поезда.
Мне хотелось задержаться у каждого. Я понимала соблазн Мирова лучше, чем желала признавать. Здесь можно было на мгновение вернуть ощущение, которое обычная память постепенно стирает. Но рядом с каждым шкафом висела чужая фамилия.
В проходе стояла тележка с табличкой «Невостребованное». На ней лежали три маленькие сферы и коробка бумажных ярлыков. Я взяла один ярлык и увидела, что имя владельца просто не поместилось в отведённую строку. Переписчик обрезал фамилию, следующая смена не нашла её в списке, и несколько часов чьей-то жизни отправили в угол.
Вера попросила принести отдельный стол. Мы не могли исправить всё немедленно, но могли хотя бы перестать считать непонятное ничьим. Матей вызвался переписать полные сведения. Август дал ему чистые бланки и попросил оставлять место для примечаний.
Адриан заметил на стене план аварийного выхода. Он был закрыт большим портретом Мирова. Граф снял портрет, прислонил к шкафу и проверил дверь. Оказалось, её подпирали коробки с рекламой. Двое работников помогли освободить проход.
В этой комнате накопилось достаточно величия, чтобы забыть о самых простых вещах. Мы начали возвращать их на место: выходу — возможность открываться, записи — полное имя, незнакомой потере — право быть рассмотренной.
Посреди зала стояла большая транспортная сфера. В неё стекали светящиеся нити. Миров собирал запас для перехода, которого не существовало на картах. Адриан потребовал остановиться. Управляющий ответил, что город без него всё равно распадётся. За стеной в этот момент загудела новая опора. Ева запустила второй мост. Аргумент получился громче любого возражения.
Миров вздрогнул. Я увидела, что он не ожидал настоящего решения: был уверен, будто мы способны только разрушить его систему. Глеб подошёл к пульту и прочитал список переноса. Среди записей значился наш год. Рядом — утра Осипа, воскресенья Марты, имя Тима.
Я попросила ничего не выключать резко. Перенос следовало остановить по записям, иначе содержимое смешается. Миров усмехнулся: на это уйдёт слишком много времени. За нами уже входили переписчики с Верой. Впервые у Бюро оказалось больше работающих против него специалистов, чем на него.