Глава 66
- Как вас зовут?
- Иветта Бодер, господин.
- Как давно вы работаете акушеркой в баронстве Божель?
- Так почитай уже лет двадцать, господин…
Перед бароном де Сегюром стояла крепкая коренастая женщина лет сорока пяти, опрятная, чуть полноватая, в белоснежном переднике и таком же белоснежном платке, повязанном на голове по-крестьянски. Кажется, вопрос вызвал у неё искреннее удивление и слегка насторожил, потому она тут же начала торопливо бормотать:
- Вы худого не думайте, господин! Я и налоги все плачу как положено и лицензию от мэрии имею... И завсегда обязанности свои исполняю старательно, а что ребёночек помер, так в том моей вины нет! Это ж он поперёк лежал и никак я его спастить не могла. А зато мамаша его выжила и, Бог даст… - она торопливо осенила себя крестным знамением.
- Иветта, садитесь. Я хочу задать вам вопросы и получить на них совершенно честные ответы, -Андре был спокоен, но нарочито смотрел на женщину, слегка нахмурив брови, изображая некоторую грозность, чтобы настроить тётушку на серьёзный лад.
- Да зачем мне, господин! Да тут я постою, сидеть-то мы непривычные…
- Садитесь!
Слегка испуганная тётушка робко устроилась на краешке стула и теперь уже со слезой в голосе продолжила:
- Да господин! Нет же моей вины…
- Тихо! Я не собираюсь вас винить.
Женщина замера от этих слов с полуоткрытым ртом, испуганно глядя на важного господина, сидящего перед ней.
- Скажи, Иветта, ты присутствовала при родах первой баронессы де Божель?
Женщина растерянно моргнула несколько раз, как бы возвращаясь из своих мыслей и опасения к этому разговору:
- Так и есть, господин, - осторожно проговорила она. - Истинно - так! Только ведь это сколько лет назад было! Я тогда не одна на роды ходила, а с тёткой Симоной. Она навроде как обучала меня.
- Расскажи мне всё в подробностях, как проходили роды, кто ещё присутствовал и что именно говорила баронесса.
- Так ведь столько лет прошло, господин… - неуверенно, но уже несколько задумчиво проговорила акушерка и неторопливо принялась вспоминать: - Дождь в тот день был, как сейчас помню…
***
Николь смотрела на секретаря внимательно и настороженно. Он... Месье Шерпиньер всегда относился к ней довольно нейтрально, но в целом - в мелких рекомендациях и советах не отказывал и, как казалось раньше - тайно сочувствовал графине. Однако секретарь много лет был близок с графом, знает немало его тайн и, кто знает, возможно, и сам в чём-то незаконном участвовал. Стоит ли доверять его советам?!
«Что ж... Послушаю, что скажет месье и решу. Все же жизненного опыта у меня немного больше, чем он думает, так что я вполне способна разобраться, кто прав: секретарь или капрал...».
- Слушаю вас внимательно, месье Шерпиньер.
- Госпожа графиня, даже то, что Лукас остался жив, по сути, не даёт вам никаких преимуществ. Случись что, слово простого солдата будет против слова его сиятельства. Солдат попался на разбое, и теперь норовит свалить свою вину на вышестоящих, чтобы смертную казнь заменили каторгой, – так будут думать судьи. А если ещё их сиятельство господин граф подсуетится и найдёт общих знакомых с судьёй… – секретарь вздохнул и безнадёжно махнул рукой, показывая этим, что шансов на справедливость у Николь не останется.
- Что, по-вашему, я должна делать?
- Я бы советовал вам ни секунды не медля отправляться в Парижель и там добиваться аудиенции у её высочества Евгении. Если принцесса пожелает вам помочь – у вас появится надежда.
В карете повисла пауза – Николь обдумывала слова секретаря. Месье Шерпиньер откашлялся и негромко проговорил:
- Есть ещё кое-что, ваше сиятельство, некоторые нюансы... Я крайне редко сопровождал господина графа ко двору, но вы же понимаете, что вовсе не обязательно быть частым посетителем королевского дворца, чтобы знать то, о чём там болтают. Интерес принцессы к вам был замечен неоднократно, так же как и то, что благодаря протекции принцессы на вас обратил внимание наследник престола. Я знаю… – тут господин Шерпинер нарочито откашлялся и понизил голос ещё сильнее, заговорив почти шёпотом: – …знаю, что вы вовсе не любовница принца Франциска, хотя сплетни ходят именно такие. Может быть, вы не слышали, но недавно принц вернулся в Парижель и привёз свою молодую супругу. Я боюсь дать вам дурной совет…если джерамнаская княжна наслушалась дворцовых сплетен и потребует от мужа удалить вас от дворца… всё может стать ещё хуже, госпожа графиня. Эта попытка будет очень рискованной, – огорчёно продолжил он, – Но остаться здесь, во власти местной жандармерии – значит точно проиграть! Признаться, я даже не понимаю, как поступить...
Николь поблагодарила месье Шерпиньера сухо не потому, что заподозрила его в двурушничестве, а потому, что слегка растерялась от обрушившихся на неё дополнительных сведений. Она поняла, что секретарь, скорее всего, не просто говорит правду, а ещё и даёт дельные советы, но… Но учесть в планах следовало гораздо больше факторов, чем она учитывала раньше. Почти до самого Фильо графиня молчала, так и не придя к решению.
Первое, что сделали путешественники – заявились в местное отделение жандармерии и уже этот визит показал Николь, что, скорее всего, помощи здесь ждать не стоит: жандармы дружной компанией выпивали за щедро накрытым столом.
Поддатый капитан жандармерии, Густав Прюдо, как он представился, раскланивался с ней так усердно, что чуть не упал, и ему пришлось опереться о стену. Он начал раздавать команды даже не дослушав толком рассказ. Николь, понимая, что сейчас начнётся бессмысленная суета, гневно топнула каблуком.
- Тише, ради бога, тише, госпожа графиня, – зашептал ей на ухо сопровождающий ей месье Шерпиньер. – Сейчас мы выйдем отсюда и отправимся искать дом мэра города. Надеюсь, он будет трезв и от него окажется больше пользы. Не стоит злить этих бравых ребят, – бубнил секретарь, усаживая хозяйку в карету. – Они не посмеют надерзить вам, или, боже упаси – оскорбить вас... Но могут, например, случайно при побеге убить главного свидетеля! Сейчас мы отправимся к мэру, этот человек – скорее всего дворянин и, по крайней мере, первое время – будет стараться помочь вам.
Разговор с мэром вышел не слишком долгим, потому что Николь, глядя на почтительно сгибающуюся перед ней спину, отчётливо сознала: эта спина гнётся именно потому, что здесь и сейчас графиня де Монферан – самая крутая титулованная особа. Как только до мэра и жандармов дойдёт информация о том, что знает Лукас – так почтительное отношение в ту же секунду сменится недовольством местных властей, и, пожалуй, ещё ненавистью - за то, что она втягивает их в такое опасное дело.
По сути, сейчас графиня де Монферан пыталась руками местных властей осудить своего мужа, который, на минуточку, был титулованным дворянином, имел собственное графство и был принят при дворе.
Мэр действительно рассыпался перед «прекрасной графиней» в извинениях и комплиментах, обещая немедленно разобраться и сделать всё возможное, чтобы разбойники понесли максимально строгое наказание, но Николь уже понимала, какую серьёзную ошибку она совершила – она собственными руками отдала им Лукаса.
«А надо было погрузить этого ублюдка в телегу и даже не заезжая в город рвануть в Парижель… Господи, Боже мой, какая же я дура!»
- Господин мэр, я так устала от этих переживаний, не будете ли вы так любезны, чтобы подсказать мне, где я могу остановиться и отдохнуть?
- Госпожа де Монферан! Вы окажете мне величайшую честь, если позволите предложить вам лучшую комнату в моей обители! Я немедленно сообщу жене, что у нас остановится столь высокая гостья, и мы сделаем всё…
- Со мной месье Шерпинер, секретарь моего мужа. А также Сюзанна – моя камеристка, – без зазрения совести перебила она всё ещё продолжавшего кланяться толстяка. – Я буду благодарна вам, если вы позаботитесь о них, – с этими словами, резко развернувшись на месте, Николь отправилась к карете.
***
- Сюзанна, ты остаёшься с господином Шерпиньером здесь! Вылезай!
Как только служанка покинула карету, немного растерянно глядя на особняк перед ней, Николь забралась внутрь и приказала кучеру:
- Трогай!
- Госпожа графиня, куда же вы?! – из-за грохота колёс по булыжникам двора голос Сюзанны был слышен очень плохо.
Отвечать Николь не собиралась, зато отодвинула задвижку, приоткрыв окно к кучеру и скомандовала:
- Мы возвращаемся туда, где на нас напали!
Она захлопнула форточку, уверенная, что кучер её послушается и, выглянув в окно, успокоилась: охрана последовала за ней.
«Господи, только бы не было поздно!»