Глава 46

Я стоял на вершине Северной башни, вцепившись в холодный камень парапета, и смотрел на битву, разворачивающуюся за пределами барьера.

Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот и выпрыгнет из груди.

Гвендолин сражалась.

Она летала между врагами, как молния! Иной раз я и вовсе её не видел, настолько быстро она перемещалась.

Но их было слишком много.

Архин Велан бился чуть поодаль, заняв позицию ближе к барьеру, наверняка так ему велела Гвени. Белоснежное пламя вырывалось из его посоха, молнии обрушивались на врагов одна за другой. Старик держался стойко, но было заметно, что надолго его не хватит.

Двое против пяти чудовищ, закованных в чёрные доспехи, сила которых была равно могуществу моей жены. Откуда они взялись? Что им нужно от Гвендолин?

Я знал, что любимая скрывает от меня что-то, но никогда не спрашивал, потому что понимал: если она молчит, значит, так нужно. Так же понимал, что архин в курсе тайны, но не лез с расспросами и к нему.

Гвендолин выживет и тогда сама всё мне расскажет, отмолчаться уже не получится.

Обдумывая всё это, я ни на секунду не прекращал следить за сражением. Не пропустил и появление магов короля Эргона.

Огонь, лёд, молнии - всё это полетело в чёрных воинов.

Надежда вспыхнула в груди, но длилась недолго. Вот один маг пал, следом второй…

- Боги… - прошептал я, моя душа рвалась туда, на поле боя, но я дал обещание и сейчас был скован им крепче цепей.

Вот Гвендолин прокричала что-то оставшимся чародеям, и они отступили к барьеру, вскоре полностью нырнув под его защиту.

А она… она осталась.

- ГВЕН! - закричал я что есть мочи, когда увидел напротив неё трёх противников.

И не стал ждать, глупо было верить, что она справится в одиночку с этими монстрами.

Бросился к Гармонизатору и нажал на красную кнопку. Созданный моей женой артефакт и без того гудел, а после моих действий утробно зарычал, отчего у меня волосы на затылке зашевелились. Кристаллы установки запульсировали пуще прежнего, разгораясь всё ярче, всё ослепительнее. Помня наставления жены, я, резко отвернувшись, поспешил покинуть Северную башню…

***

Ричард успел спуститься во внутренний двор замка, когда Гармонизатор, набрав обороты, наконец-то, выстрелил!

Четыре луча чистейшей ослепительно-белой энергии вырвались из артефакта и полетели в разные стороны. Само пространство выгнулось и завибрировало, камни двора заходили ходуном под ногами стражников.

Первый поток устремился к Сердцу Солнца, второй - к Слезе Луны, третий рванул к Дыханию Звёзд, четвёртый полетел к Твердыне Тьмы.

Все они вспыхнули одновременно, соединённые лучами Гармонизатора…

***

Мать-настоятельница Агата стояла у окна своего кабинета, разбирая очередное послание, когда СНОВА почувствовала ЭТО.

Дрожь. Сначала едва заметная, но постепенно всё нарастающая.

Пергамент мягко выскользнул из её ослабевших пальцев, и с тихим шелестом упал на каменный пол. Она ПОМНИЛА это ощущение.

Давно и одновременно будто совсем недавно земля уже содрогалась так же. В тот раз из древней астрономической башни вырвался столб света, устремившийся к горизонту. Тогда всё аббатство замерло в благоговейном ужасе.

Агата сжала ладони перед грудью, тихо зашептала молитву, не отрывая своих с возрастом поблёкших глаз от тёмно-серого неба, с каждым мгновением чувствуя, как в такт толчкам всё быстрее колотится её старое сердце.

Она смотрела туда, в сторону горизонта и вскоре увидела, как в небо ударил столб света.

Он коснулся Завесы, но не прошил её насквозь, а разошёлся в стороны, растекаясь всё дальше и дальше, охватывая всё большую площадь, стремительно, безудержно, неотвратимо!

А потом пришёл он. СКРЕЖЕТ.

Похожий на треск ломающегося льда; на грохот обрушивающегося леса; на вой тысячи голосов.

Небо содрогнулось. Оно корчилось в муках, дрожало, шло волнами, сопротивлялось.

Пелена хотела жить!

Но устоять против направленного на неё мощнейшего потока первозданной энергии не смогла, и на глазах всех жителей аббатства пошло трещинами. Они ветвились, множились, расширялись…

Вековая Завеса, державшая мир так долго в своих серых холодных объятиях, в итоге осыпалась пеплом на измождённую планету.

Настоятельница стояла неподвижно, глядя на буквально падающее им на головы небо.

По её щекам тихо катились слёзы. Её душа пела, радуясь солнечному свету, проступившему сквозь прорехи побеждённой Пелены.

Настоящий свет.

Золотой, тёплый, живой.

***

Старик сидел у окна своей комнаты, глядя на пустошь, расстилавшуюся до самого горизонта. И в который раз пытался поймать шёпот Тьмы, но уже сколько времени, ему всё так же отвечала тишина.

Дрейвен поднял руку, посмотрел на морщинистую, покрытую некрасивыми пятнами, кожу. Когда-то эта рука призывала смерть. Теперь она едва держала кружку с водой. Это всё проклятая графиня Леваньер, следовало убить её, когда была возможность… Ход его мыслей прервала едва заметная дрожь, прокатившаяся по полу.

- Роут, что происходит? - повернул старик голову к молчаливому слуге, стоявшему позади господина.

Но тот не успел ответить - мир резко качнулся и больше не вернулся на место. Твердыня Тьмы взвизнула, будто обладала голосом, а по её стенам пошла заметная чёрная рябь.

- Господин, - бросился к Дрейвену слуга, - надо покинуть Башню.

- Уходи один, - каркнул старик, - я умру вместе со своим домом…

Небо содрогнулось.

Золотые трещины побежали по хмурой Пелене, расползаясь во все стороны, опутывая, поглощая Завесу, а вместе с ней вытягиваю всю ту мощь, что веками хранилась в камнях тьмы, из которых была возведена Твердыня.

Древний артефакт, оставшись без энергии, сложился, как карточный домик, похоронив в себе некогда могущественного Повелителя наёмников…

***

Эдуард Третий, король Арденна, стоял на балконе своего дворца, задумчиво глядя на серое небо. День был обычным. Скучным, несмотря на суету. Вот только сегодня что-то было не так, монарх нутром чуял некую угрозу, повисшую в воздухе.

Угрозу ему? Его семье? Стране? Он не мог нащупать верное направление.

- Ваше Величество? - к нему вышла Хеленна, его нынешняя фаворитка. Юная, прекрасная и трепетно нежная. - Вас что-то тревожит? - преданно заглядывая ему в глаза, мягко спросила она.

- Нет, драгоценность моя… Точнее… - но договорить король не успел: под его ногами качнулся пол, задрожали стены замка.

- Что это?! - испуганно вскричала Хеленна, бросаясь к любовнику.

Но Эдуард ей не ответил, всё его внимание было обращено на горизонт, где, будто из самой земли, в небо выстрелил ослепительный свет.

- Ох! - прошептала девушка, не веря тому, что видит.

И тогда небо запело, искажая само пространство, заставляя затыкать уши, падать на колени и молиться, молиться, чтобы им позволили жить.

Пелена содрогнулась и разошлась по швам, серыми лоскутами опадая на землю.

Лучи солнца коснулись лиц замерших в благоговении людей…

Тёплое, яркое, живое. Оно заливало мир золотым сиянием, прогоняя тени, наполняя всё вокруг жизнью.

Во дворце, в городе раздались крики. Слуги, стражники, придворные, горожане - все выбежали на улицы, чтобы замереть и неотрывно смотреть на прекрасный серо-синий свод.

- Гвендолин, - прошептал Его Величество. - Что же ты наделала?

Он радовался, как человек, и одновременно горевал, как правитель, власть которого вскоре станет не такой безграничной.

Этот мир больше никогда не будет прежним.

***

Гвендолин Монтрайн

Боялась ли я смерти? Безусловно. Я всегда стремилась жить. Несмотря на насмешки, гонения, пинки и тычки. Несмотря на увечную руку и короткую ногу. Я люблю жизнь, и ни разу даже не думала покончить с ней раньше положенного срока. Всегда знала, даже будучи ребёнком, смерть придёт, от неё не скрыться. Поэтому встречу с ней стоит отдалить на как можно больший срок.

Сегодня я умерла… Спасая родных от нашествия сошедших с ума киборгов. Нет ничего дороже семьи, битва за их благополучие стоит любых усилий, и любой цены.

Тогда откуда это сожаление?

Я ведь так люблю жизнь…

- Ты человек, прежде всего, Гвендолин, - услышала я откуда-то сбоку звонкий голос, и, с трудом разлепив веки, увидела сидевшую рядом со мной молодую женщину, прекрасней которой я никогда в жизни не встречала. - Поэтому сожалеть нормально. И не стоит этого стыдиться.

Чёрные чуть вьющиеся волосы шёлковой волной ниспадали ей на спину, большие тёмно-зелёные глаза, опушённые длинными ресницами, смотрели на меня так, будто видели насквозь.

- Мама… - непослушными губами прошептала я, и по щекам против воли потекли крупные горячие слёзы.

- Доченька, - улыбнулась она в ответ, а я, подскочив, крепко её обняла, так крепко, насколько хватало сил. - Как же ты выросла! Стала такой необыкновенной, невероятной личностью! Я так тобой горжусь!

- Мамочка, - шептала я, не в силах остановить бегущие слёзы. - Я так много хотела тебе сказать, а теперь у нас целая вечность…

- Не спеши, родная, - Исо слегка отстранилась и, обхватив моё лицо своими изящными ладонями, добавила: - Ты нужна тем, кто остался там, как воздух нужна. Как солнце.

- Н-но…

- Я всё знаю, все твои мысли, все твои чувства, ведь я никогда не уходила, я всегда была рядом с тобой, вот здесь, - и мягко прижала ладонь туда, где… БИЛОСЬ моё сердце.

- Мам, я боюсь, - сморгнув набежавшую влагу, заглянула в её прекрасные глаза, полные любви ко мне. К её ребёнку.

- Того, что ты больше не суперчеловек? Что ты снова стала беспомощной калекой? - договорила она то, что было у меня на уме.

- Да… - прошептала я.

Исо вдруг перестала хмуриться и широко, ласково улыбнулась:

- Не наниты сделали тебя той, кем ты стала. Твои поступки, любовь к миру, людям, всему сущему. Поэтому они вошли с тобой в резонанс, стали частью тебя, подчинились тебе. Потому что ты необыкновенный человек. И никогда не изменяла себе, даже в мыслях…

- Мама, мы ведь увидимся вновь? - выдохнула я, боясь разжать пальцы, боясь отпустить ту, которую никогда не знала.

- Когда придёт время, я буду ждать тебя здесь, любовь моя. Всегда. - Исо наклонилась ко мне и нежно поцеловала в лоб. - А теперь иди. У тебя ещё ворох незавершённых дел.

***

Первое что я ощутила - это запахи сырой земли и гниющих растений, а после на меня резко обрушились звуки, дезориентируя, буквально вбивая молотом в землю. Само небо падало смрадным пеплом, окутывая меня в плотный саван. Но ни это жуткое покрывало, ни этот отвратительный шум в ушах, не могли перебить накатившую на меня боль.

Меня словно разорвало на тысячи маленьких Гвендолин, и сейчас эти крохи стремились соединиться вновь.

Как ни пыталась, я не смогла почувствовать нанитов в своей крови, дозваться их… Вместо них ощутила всё нарастающее непривычное жжение в центре груди, рядом с лихорадочно колотящимся сердцем.

Как вдруг… Второе, прежде безмолвное, не подающее признаков жизни, сделало удар.

Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук.

Жжение всё усиливалось, причиняя мне невыносимые страдания, и я не выдержала и закричала.

Перед внутренним взором будто родилась новая звезда. Ослепительная, безжалостная… Моя…

Из магосердца хлынул поток жидкого золота, затопивший мои вены. Столб света, прежде видимый лишь мне одной, наверняка узрели и другие, поскольку он ударил из моей груди вверх, испепеляя упавшие на меня остатки проклятой Пелены.

Сила хлынула, склеивая меня воедино. Она была неистовой, как шторм, сметающей всё на своём пути: страхи, сомнения, переживания.

Я чувствовала, как магия этого мира собирает меня заново, как она выжигает остатки металла из моей крови, заменяя холодную логику машин живым, дышащим пламенем волшебства.

А потом пришла тишина.

Боль отступила, растворилась, будто её и не было.

И я открыла глаза.