Глава 19

В то самое время, когда Эжения в компании подруг праздновала в баре получение водительского удостоверения, Артём Кононов и два его лучших друга тоже сидели в баре, только в московском — за сотни километров от неё. И обсуждали ту же самую тему.

— Тёмыч, она же тебя морозит, — сказал Витёк, делая большой глоток пива.

— Точно! — Поддакнул Димыч, закидывая в рот горсть сухариков. — Цену себе набивает. Да любая провинциалка на её месте ухватилась бы за возможность переехать в Москву. Да и московские красотки на тебе так и виснут.

Артём поморщился. Вот именно, что виснут. И в меркантильности многих провинциальных девиц его убеждать не надо — он и так знает, что таких полно. Но в том-то и дело, что Артёму вовсе не хотелось быть билетом в Москву для какой-нибудь ушлой красотки. Ему хотелось, чтобы он сам был кому-то нужен — не за свои деньги и известность, а сам по себе.

В том, что Зина не искала себе богатого покровителя, он уже убедился. Но оставался вопрос — нужен ли ей сам Артём? Она никогда первая не писала и не звонила. Именно он всегда был инициатором их общения, а Зина, казалось, была готова забыть его в тот же день, как он покинул её город. С одной стороны, вроде всё правильно: он, как мужчина, должен завоёвывать женщину, а с другой… В голове всплыла расхожая фраза о том, что в отношениях всегда один любит, а другой позволяет себя любить. Неужели это их случай? Не хотелось бы. Впрочем, вскоре она приедет и всё прояснится.

— Вообще-то я Георгич, а не Тёмыч! — Буркнул Кононов Витьку — Виктору Викторовичу Сергееву.

— Так и я — Василич! — Усмехнулся Димыч — Дмитрий Васильевич Лазарев.

Сергеев, Кононов и Лазарев дружили ещё со школы — примерно со второго класса. Тогда и придумали друг дружке эти дурацкие сокращения — Тёмыч, Димыч и Витёк. Все школьные годы только так друг друга и называли, так что даже теперь, будучи взрослыми, не могли отделаться от этих детских прозвищ. Привыкли уже как-то.

Виктор Сергеев был невысоким крепко сбитым блондином с серыми глазами, а Дмитрий Лазарев имел густую чёрную шевелюру, черные густые брови, практически сросшиеся на переносице и карие глаза — отчего его частенько принимали за кавказца, и только прямой аккуратный нос помогал разубедить окружающих. Ну и ФИО, конечно же. Но от шуток о том, как в его роду потоптались татаро-монголы, Дмитрия Васильевича не спасало ничто.

— Так что, может, обратишь свой взор на московских красавиц? — Предложил Витёк. — Те две брюнеточки ничего были.

Артём в очередной раз поморщился, вспомнив, как к нему прилипли дочки владельца модного журнала, с которым он сотрудничал. И ведь прямо не послать их — отношения с отцом приставучих красоток портить не хотелось. Приходилось терпеть, улыбаться и уворачиваться от пока что шутливых поцелуев в щёку. Унизительно, как же это унизительно для мужчины — быть предметом охоты. Не самому оказывать знаки внимания, а быть вынужденным принимать их. Ему тут же вспомнилась Зина — её спокойное достоинство, с которым она вела себя в любой ситуации, её манеры и воспитанность, разум, светившийся в её глазах… Нет, ни одна из его московских знакомых не могла сравниться с этой потрясающей женщиной, чьи тайны для него пока так и остаются неразгаданными. Но он надеялся, что теперь это изменится.

— Нет, парни, — покачал головой Артём. — Я намерен побороться за сердце Зины. Вы просто её пока не знаете, иначе поняли бы меня. Другой такой женщины в этом мире нет.

Артём и сам не подозревал, насколько он прав был в этот момент.