Глава 13

Шарады считались в высшем свете не менее популярной салонной игрой, чем фанты или те же карты. В целом мне нравилась эта игра, требующая от участников недюжинной смекалки. Но за последнее время она несколько приелась. Поэтому я просто сидела в сторонке и, обмахиваясь веером, периодически наблюдала за ходом действа. Тем более что и игра выходила на сей раз не слишком удачной. Нет, команда барона Абриля представила весьма недурные стихи – талант, лично мне абсолютно неподвластный. Однако слово было выбрано проблемное. Игроки загадали «картину», поделив ее на две части – воронье карканье и «тину». И теперь команды отчаянно спорили о том, является ли сочетание звуков «кар» словом и можно ли загадывать его в игре.

Споры мне наскучили, и я вышла через высокие распахнутые двери на полукруглый балкон. Подошла к перилам и посмотрела вниз. Подо мной извивалась усыпанная гравием дорожка, огибая клумбы ухоженного герцогского сада.

Услышав за спиной шум шагов, я неспешно обернулась. По моему расслабленному виду никому и в голову бы не пришло, что я готова, как кошка, сигануть с балкона вниз или, как та же кошка, выпустить коготки навстречу пришедшему. Если, конечно, в том возникнет необходимость. Хотя в данной конкретной ситуации это было маловероятно.

– Ваше высочество!

Опознав в приблизившемся человеке Рикардо, я собралась присесть в реверансе, но принц меня остановил.

– Умоляю вас, не обращайте внимания на мой приход, леди Ортэго, – попросил он, морщась. – Ведите себя как ни в чем не бывало. Терпеть не могу, когда в моем присутствии все начинают вскакивать, суетиться и чуть ли не падать ниц.

Я улыбнулась и, придержав юбки, демонстративно уселась на один из расставленных для гостей стульев, грубо нарушая тем самым строжайшие правила дворцового этикета. Принц одобрительно усмехнулся.

– Возможно, именно поэтому я с таким рвением предавался разгульному образу жизни, – проговорил он, опираясь руками о перила и устремив невидящий взгляд в глубину сада. – Люди, с которыми пьешь, буянишь и ходишь к доступным женщинам, не смотрят на тебя с трепетом, будто на икону. Хотя, возможно, я просто оправдываю таким образом собственные поступки. Конечно, я всегда понимал, что однажды остепенюсь. Вот только не знал, что после этого у меня останется так мало времени.

Улыбка сбежала с моего лица. Я не знала, что сказать. Просто посоветовать не обращать внимания на предсказания? Уверена, что до меня это уже говорили достаточно многие.

– Впрочем, я совсем не об этом хотел с вами поговорить.

Принц повернулся ко мне, а я подумала, что, стало быть, он не случайно вышел на балкон именно сейчас.

– Скажите, леди Аделина… – Выражение его лица было как нельзя более серьезным. – Вы могли бы выйти замуж за графа Монтерея?

От неожиданности я выпучила глаза и, кажется, даже неприлично разинула рот.

– Ваше высочество, почему вы об этом спрашиваете?

– Буду с вами откровенен, леди Аделина. Мне кажется, вы – именно та женщина, с которой граф будет счастлив в браке. С остальными ему очень быстро становится скучно. Но не с вами. Позволю себе предположить, что вы идеально подходите друг другу.

– Но… ваше высочество, я ведь уже замужем, – напомнила я.

– Я знаю, – кивнул принц, давая понять, что ни на секунду не забывал об этой незначительной детали моей биографии. – Однако от мужа при желании можно избавиться.

– Вы предлагаете мне его убить? – удивилась еще сильнее я.

– Ну зачем же прибегать к таким кардинальным мерам? – возразил принц. – Можно ведь просто развестись.

– Насколько мне известно, получить развод невероятно сложно и для этого требуются чрезвычайно весомые причины.

– Это действительно так. Но, леди Аделина, вы ведь наверняка догадываетесь, что если за дело возьмусь я, а также кардинал Монтерей, вряд ли высшее собрание духовенства ответит нам отказом. Кроме того, я постараюсь устроить все так, чтобы ваш нынешний муж остался не в обиде. Мы даже можем найти для него новую невесту.

Хм, любопытный вариант. Предложить принцу сделку? «Отдайте в жены Арману Лидию Кальво, и я соглашусь на развод». Однако такая просьба прозвучит весьма подозрительно и, полагаю, выдаст Армана с потрохами. А учитывая то, как трясется над своей дочерью герцог, вряд ли принц обладает достаточным влиянием на него в этом вопросе.

– Я обдумаю ваше предложение, ваше высочество.

Я постаралась как минимум временно выкрутиться из ситуации, не дав на вопрос никакого ответа.

– Обдумайте, леди Аделина.

– Скажите, это граф Монтерей попросил вас сделать мне такое предложение?

Принц, улыбнувшись, покачал головой.

– Граф? Вовсе нет. Думаю, он бы очень сильно разозлился, если бы узнал об этом разговоре. И только мой статус наследника престола удержал бы его от дуэли.

Сколь ни удивительно, я испытала чувство глубокого облегчения при этих словах, хотя к нему и примешивался легкий привкус досады. Но это если быть с собой совсем уж честной. В целом подобный ход со стороны Рэма показался бы мне невероятно странным и плохо поддающимся объяснению.

– В таком случае почему же вы решили задать мне этот вопрос, ваше высочество?

Принц скривил губы в слабом подобии улыбки, вновь устремив свой взор в сторону сада.

– Леди Аделина, – с ощутимой горечью в голосе проговорил он, – как известно, я скоро умру. Как бы мои друзья ни пытались свалить все на злой умысел гадалки, факты налицо. Она хорошо знала свое дело, и ее предсказания сбывались регулярно. Так что я не считаю нужным тешить себя беспочвенными надеждами. И если есть что-то, что я могу сделать для близких мне людей прежде, чем покину этот мир, то, разумеется, я приложу для этого все усилия. А Рэм – один из самых близких мне людей.

Покачав головой, я встала и решительно подошла к принцу.

– Ваше высочество, – сказала я, вынуждая его отвести взгляд от сада и посмотреть в мою сторону, – сейчас я поведаю вам то, что крайне не люблю рассказывать. Этого не знает обо мне почти никто. Но я считаю, что в данном конкретном случае моя откровенность будет оправданна. Мой отец, ваше высочество, очень много пил и увлеченно играл в карты. И вот однажды, проиграв в истанс все свое состояние и родовое поместье, он поставил на кон свою единственную дочь. И проиграл. Проиграл человеку, не знающему и не желающему знать, что такое честь, который уж точно не выпустил бы из своих лап юную красивую леди, в сущности превратившуюся в его рабыню. На тот момент мне было шестнадцать.

Принц больше не поглядывал в сторону сада; он слушал, широко раскрыв глаза, в которых отражалась целая гамма чувств, включавшая и удивление, и сочувствие, и отвращение.

– И что же было дальше? – хмурясь, спросил он.

Взгляд принца не оставлял сомнений: он ожидал услышать жестокую историю о надругательстве и бесчестии. Но тут мне было чем его удивить. Иначе бы я не стала заводить этот разговор.

– Дальше, – я говорила твердо, даже жестко, чеканя слова, – я надела плащ и отправилась в славящийся на весь город притон. Подошла к хозяину и заявила, что разыскиваю некоего высококлассного шулера. Хозяин очень удивился, но, как ни странно, пошел мне навстречу. Оказавшись с тем шулером один на один, я заявила, что сделаю все, что он захочет, если только он обучит меня своему мастерству. И, знаете, ваше высочество, он согласился и обучил меня, не взяв за это никакой платы. Просто за смелость. С тех пор я знаю, что в притонах порой можно встретить больше благородства, чем в высшем свете. Неделю я почти не ела и не спала, осваивая науку, которая оказалась совсем не легкой. Выучила столько, сколько реально было запомнить за такой короткий срок. А потом отправилась в аристократический клуб, где так любил играть мой отец. Подошла к выигравшему меня человеку и заявила, что требую возможности отыграться. Наверное, он бы отказался, но я выдвинула свое требование при всех, и, поскольку сложившаяся ситуация и без того вызвала возмущение многих, он вынужден был согласиться.

– И вы выиграли?

– И я выиграла. Не только свою свободу, но и наше поместье, а также приличную сумму денег. Большую часть которых все-таки отдала тому шулеру. Это было мое собственное решение. А остальные деньги отнесла в тот самый притон. Там еще долго пили за мое здоровье. Сама я пользоваться теми деньгами не захотела, испытывая при одной мысли об этом стойкое чувство брезгливости.

– Я не знал, леди Аделина, – проговорил принц, впечатленно качая головой.

– Вы и не должны были этого знать, – ответила я, улыбнувшись лишь самыми уголками губ. – Ваше высочество, я рассказала вам эту историю только по одной причине. Нельзя опускаться на колени перед судьбой, даже если кажется, что она настроена против вас. Она положила на стол убийственно хорошие карты? Побейте их козырным тузом, который извлечете из рукава!

Какое-то время принц стоял, ничего не говоря, просто смотрел на меня, склонив голову набок.

– Вы удивительная женщина, леди Аделина, – проговорил он наконец.

– Я стараюсь ею быть, ваше высочество, – рассмеялась в ответ я.

– А ваш отец? Что с ним сталось?

– Он все так же живет в нашем старом поместье, – откликнулась я. – Все так же пьет и все так же играет в карты, когда выпадает такая возможность. И все так же проигрывает. К счастью, поставить на кон меня он больше не может, равно как и поместье: оно ведь теперь официально принадлежит мне. Я настояла на том, чтобы не переоформлять бумаги на его имя – для его же блага. Сама я в том поместье почти не бываю. Почти не вижусь с отцом. Но предпочитаю знать, что у него все в порядке. В той степени, в которой это возможно, учитывая его образ жизни. Но это – его выбор.

Принц покивал, не отводя взгляда, но его заставило обернуться негромкое покашливание, раздавшееся со стороны ведущих в зал дверей.

– Ваше высочество!

Стоявший на входе придворный знаками давал понять, что ему нужно обсудить с принцем нечто важное.

– Я буду рад продолжить разговор, – сказал мне Рикардо. – Но позже. Быть может, я приду вас навестить. Если вы и граф Ортэго не будете возражать.

– Ну что вы, ваше высочество.

Я присела на прощание в реверансе. Принц удалился вслед за придворным. Вскоре я тоже направилась в зал. На балконе становилось зябко.

Когда вечером я вернулась в наши покои, Армана на месте еще не было. Я неодобрительно покачала головой. Судя по тому, что и в гостевом зале я видела его в последний раз довольно давно, дипломат явно проводил время в обществе Лидии. А учитывая поздний час, его поведение подпадало под определение неосторожного. Миновав гостиную, я вошла в свою спальню. Кто-то резко схватил меня за плечи, и я сразу же ощутила холод стального лезвия, прижатого к моему горлу.

– Один неосторожный звук – и вы умрете, – сказали мне на ухо.

Голос был незнакомый. Разглядеть его обладателя я по понятным причинам не могла, но быстро увидела в комнате еще двоих мужчин. Первый стоял совсем рядом, второй, лицо которого было усыпано веснушками, нагло расселся на моей кровати.

– Что вам угодно, господа? – осведомилась я, стараясь скрыть напряжение за нарочито светским тоном.

– Там все чисто? – спросил сидевший на кровати у своих соучастников, начисто проигнорировав мой вопрос.

– Все в порядке. – Второй как раз успел быстро обойти соседнюю комнату и вернулся, закрыв за собой дверь. – Она была одна.

– Графиня Ортэго, верно? – спросил у меня первый.

– Простите, что не могу кивнуть, – с сарказмом откликнулась я.

– Прощаем. От вас нам ничего не надо, – сообщил веснушчатый, снизойдя наконец до ответа. – Нам нужен принц, и мы рассчитываем заполучить его с вашей помощью.

– С моей помощью? – переспросила я. – И что конкретно вы хотите, чтобы я сделала?

Пусть выдвинут свои условия и уберут наконец этот кинжал, а уж дальше я найду способ выкрутиться.

– Ничего, – ухмыльнулся второй. – Все, что нужно, вы уже сделали.

– Вы здесь, а это единственное, что нам требовалось, – подхватил веснушчатый. – Теперь мы просто подождем, пока Рикардо Дельтаго придет сюда сам.

– С чего вы взяли, что он сюда придет?

– Придет, – заверил второй. – Мы хорошо осведомлены о его планах. Он собирается нанести вам визит сегодня вечером. И не в первый раз. Вы – его любовница, и вместо того, чтобы вызывать вас в свои покои, он приходит к вам сам. А это для нас чрезвычайно удобно. Сюда ведь он не тащит всю свою охрану. Не правда ли, леди? – Он хрипло хохотнул. – Вам ведь было бы тяжеловато справиться с ними со всеми.

Я ответила ему ледяным взглядом, какового такая реплика и заслуживала. Можно было, конечно, сконцентрироваться на его более ранних словах и заявить, что я вовсе не любовница Рикардо. Но зачем? Скорее всего, мне просто не поверят. Но даже если мне удастся быть убедительной… мне же хуже. В этом случае меня просто-напросто убьют. Причем даже не для того, чтобы избавиться от свидетельницы. А просто от злости, что разрушились их планы. Я знаю эту породу людей.

– Может быть, все-таки уберете этот предмет? – брезгливо поинтересовалась я, имея в виду кинжал, который был все еще приставлен к моему горлу.

– Что, не нравится? – с насмешкой осведомился державший его мужчина.

– Боюсь, что у вас рука затечет, – скривилась в ответ я.

Видимо, они переглянулись, поскольку второй посмотрел непосредственно мне за спину. После чего вытащил пистолет, взвел курок и поднес дуло к самому моему лбу. Я ответила ему спокойным мрачным взглядом, хотя, что скрывать, душа в этот момент ушла в пятки. Понятно было, конечно, что стрелять он не собирается. Но легко понимать подобные вещи, когда речь идет не о тебе, а о ком-нибудь другом. В конце концов, и случайные выстрелы бывают.

– Все ясно? – поинтересовался второй.

– Приблизительно, – огрызнулась я.

Тот, что стоял сзади, убрал лезвие. Первый отвел пистолет, но продолжил держать его наготове. Я заметила, что и на кровати возле веснушчатого тоже лежит пистолет. Плохо дело. В закрытом помещении от них так просто не улизнуть.

Обведя всех троих холодным взглядом, я села на стул. Тот, что прежде стоял у меня за спиной, оказался молодым светловолосым парнем, наверное, довольно смазливым, хоть и не в моем вкусе, но излишне тощим, что придавало ему почти болезненный вид.

– Зачем вам понадобился принц? – поинтересовалась я.

– Это не твое дело, – перешел на фамильярный тон веснушчатый.

Похоже, он был у этой троицы за главного.

– Вы понимаете, что сюда в любой момент может вернуться мой муж? – попыталась подойти с другой стороны я.

– Вряд ли. Не собирались же вы проводить время с принцем в его присутствии, – возразил второй. – А даже если придет… Уж как-нибудь сумеем с ним справиться.

Он помахал пистолетом, и я с трудом удержалась от желания вжать голову в плечи. Какой идиот будет так неосторожно вести себя с заряженным оружием?

– А если принц все-таки не придет? – продолжила гнуть свою линию я. – Что вы станете делать в этом случае?

– Ждать, пока он все-таки придет, – обнажил зубы в нехорошей улыбке веснушчатый.

– И в ваших интересах, чтобы ожидание не продлилось долго, – подхватил второй. – До прихода принца вы все время будете под нашим присмотром. Под присмотром будете есть, пить, справлять нужду. А если мы соскучимся без женщины, то, уж простите, кроме вас, здесь тоже никого не найти.

– Если на то пошло, то я намерен взять ее прямо сейчас! – вмешался блондин. – Раз принц надругался над моей невестой, будет только справедливо, если теперь я отымею его любовницу!

– Ваша невеста, несомненно, придет в восторг от такого самопожертвования, – заметила я.

– Помолчи, Альфред! – огрызнулся веснушчатый. – Мы уже решили, как отомстим, так что знай свое место и не суетись.

– Вы намерены отомстить принцу за какую-то девушку? – выловила из сказанного нужную информацию я.

– Это не твое дело! – повторил веснушчатый. Но, совершенно непоследовательно, принялся объяснять: – Рикардо Дельтаго надругался над нашей сестрой, его невестой, – он кивнул в сторону блондина, – и теперь должен понести наказание.

– Надругался? – переспросила я. – С чего вы взяли?

– С того, что у нее есть жених, – отрезал веснушчатый. – И блудливые принцы ей не нужны.

Надо было бы усмехнуться, но по понятным причинам я этого не сделала. Надругался, конечно. Свечку эта троица, надо полагать, не держала. Судя по тому, как выглядит женишок, нет ничего удивительного в том, что девица стала искать развлечения на стороне, не говоря уж о том, что наследный принц – это немалое искушение. Видимо, братья прознали про эту историю, и, не имея возможности отпираться, она поспешила снять с себя вину, обвинив любовника в насилии.

В любом случае надо быть круглыми идиотами, чтобы проникнуть во дворец, дабы свести счеты с наследником престола… Однако самая большая глупость заключается в том, что таким идиотам не так уж редко удается осуществить свои планы. Другое дело, что шансов выйти сухими из воды у них нет, а этого они, похоже, по своему скудоумию не понимают.

Стук в дверь был достаточно тихим, но мне показалось, будто в комнате прогремел гром. Мужчины сразу подобрались; веснушчатый вскочил с кровати. Я сидела без движения, лишь подняла на него вопросительный взгляд.

Стук повторился, на этот раз более громкий и настойчивый.

– Спроси, кто там, – шепотом сказал главарь, направляя на меня пистолет. – Одно лишнее слово – сама понимаешь.

Смерив его недовольным взглядом, я поднялась со стула и подошла к двери.

– Кто там? – громко спросила я.

– Это я, – послышался голос Рэма.

Я до боли сжала пальцы рук.

– Я занята, Ринольд. Увидимся завтра.

Я специально использовала это имя. Не знаю, на что рассчитывала, но во всяком случае он должен был понять, что дело нечисто. Может быть, догадается, что меня удерживают силой, и вернется с подкреплением? Хотя даже в этом случае я слишком серьезно рискую.

К моему удивлению, Рэм проявил настойчивость.

– Аделина, открой. Нам надо поговорить.

Боги, не ожидала от него такой непонятливости! От раздражения и волнения я чуть не притопнула ногой.

– Я же уже сказала, Ринольд! Я занята.

– Аделина, меня не интересует, что ты сказала, – жестко отозвался Рэм, и я нахмурилась от непривычного тона. – К тебе скоро придет принц. Возможно, он уже по дороге сюда. Я должен дать тебе некоторые рекомендации по поводу вашего с ним общения. Потом сразу уйду. Мне нужно две минуты.

Рекомендации? Я обернулась к мужчинам, делая вид, что разговор идет как надо.

– Пусть заходит, – еле слышно шепнул веснушчатый, отступая к ширме. – Если ничего не заметит, уйдет. Нам нужен не он. Заметит – ему же хуже.

– Впусти, и без глупостей. Ни одного лишнего слова, – прошептал мне в самое ухо Альфред, отступая к гардине.

– Имей в виду: ты у меня под прицелом, – добавил второй.

Все трое держали в руках оружие. У двоих – пистолеты, у Альфреда – обнаженная шпага и кинжал. Когда они скрылись из виду, каждый в своем убежище, я открыла дверь.

– Привет.

Рэм вошел и, прежде чем я успела хоть что-то сказать, обнял меня и поцеловал в губы. Это было крайне несвоевременно, и я попыталась вырваться, но он держал крепко.

– До прихода принца есть еще немного времени, и, я думаю, нам следует использовать его, дабы отрепетировать то, чем вы займетесь, – самодовольно произнес он.

И выпустил меня из объятий, но лишь для того, чтобы скинуть камзол и начать расстегивать рубашку.

– Что ты себе позволяешь? – воскликнула я, еще не совсем понимая, что происходит.

– Все, что положено принцу, перепадает и миньону, – ухмыльнулся Рэм, скидывая рубашку и демонстрируя мне свой обнаженный торс. – Это непреложный закон двора. Ты разве не знала?

Он стянул с меня шаль, поцеловал в оголившееся плечо и, скользнув рукой между лопатками, запустил ее под платье.

– Мы не одни, – сумела я шепнуть ему в этот момент.

– Знаю, – лаконично ответил Рэм.

В этот момент у меня отлегло от сердца. Ну что ж, играть так играть.

– Мне нет никакого дела до ваших законов, – заявила я, пытаясь высвободиться.

– Напрасно, дорогая, очень напрасно! – заявил Рэм, удерживая меня в своих объятиях и принимаясь покрывать мою шею и лицо поцелуями.

При этом его взгляд ненавязчиво скользил по комнате, на долю секунды задержавшись то на чуть качнувшейся гардине, то на ширме.

– Сегодня ты сделаешь мне то, на что не согласилась в прошлый раз, – нагло заявил он.

– Даже и не подумаю! Я не такая.

– Все вы такие, если как следует надавить, – возразил он, укладывая меня прямо на ковер.

На этот раз качнулась не только гардина, но и ширма. Устроенный нами спектакль определенно имел успех.

Рэм склонился надо мной, и я вдруг поняла, что он прикрывает меня от злоумышленников собственным телом.

– Может вернуться мой муж, – выдвинула новый аргумент я.

– Пускай возвращается, – ответил Рэм. – Выдадим ему орден за заслуги перед королевством. Он останется доволен.

А потом послышался резкий шум со стороны окна. Рэм прижал меня к полу, надавив своим весом. Я ничего не видела, кроме его плеча и куска потолка, но услышала несколько выстрелов, а затем – звон стали. Где-то разбилось стекло. И, кажется, кто-то опрокинул стул или кресло.

После того как выстрелы стихли, Рэм приподнял голову, а затем бросил мне: «Беги за дверь!» – и вскочил на ноги. Он помог мне встать, и я действительно отскочила ближе к двери, но даже не думала покидать комнату.

В этом не было необходимости. Даже Рэм, подхвативший с пола шпагу (и весьма впечатляюще смотревшийся с оружием и обнаженным торсом), увидел, что здесь справляются и без него, а потому вступать в бой не стал. Я насчитала пятерых гвардейцев, явно пробравшихся в комнату через окно. Помимо недавнего шума об этом свидетельствовала и покореженная оконная рама, и сорванная гардина, и покачивающаяся снаружи веревка: похоже, как минимум некоторые из гвардейцев спустились по ней с третьего этажа.

Один гвардеец отступил, прижимая руку к простреленному плечу, но и способных сражаться злоумышленников осталось только двое: Альфред был ранен в правый бок. Сражение еще продолжалось, но обещало быть коротким. Четверо против двоих – не самый удачный расклад для последних, а тут в комнату стали вбегать новые гвардейцы, на этот раз через дверь. Минута, максимум полторы – и сдавшиеся братья были повязаны.

– Лекаря! – распорядился Рэм, склонившись над раненым гвардейцем.

В сторону Альфреда он лишний раз даже не посмотрел.

– Отлично сработали!

Он обращался ко всем гвардейцам, но ответил за них капитан:

– Рады стараться! Что теперь делать с этими?

Губы подхватившего с пола рубашку Рэма скривились в нехорошей улыбке.

– Отведите их к кардиналу. Нехорошо заставлять его преосвященство долго ждать.

Накинув рубашку, он стал застегивать пуговицы.

– В кабинет? – уточнил капитан.

Улыбка Рэма стала еще более нехорошей.

– Зачем же в кабинет? – удивился он. – Это не те люди, которых следует принимать в кабинете. Его высокопреосвященство ждет их внизу.

Последнего слова явно оказалось достаточно, чтобы капитан и другие гвардейцы все поняли. Дополнительных вопросов не было, так что всех троих быстро вывели из спальни. Последним шел раненый, его поддерживал еще один гвардеец.

Я окинула взглядом опустевшую комнату. На полу валялись осколки, отбившиеся от фарфоровой музыкальной шкатулки. Гардина порвана в двух местах, к тому же на ней отчетливо видны серые следы мужских сапог. Стол сдвинут с места, один стул перевернут. Впрочем, я отмечала все это без эмоций, просто из привычки к наблюдательности. Такие мелочи, как устроенный в спальне беспорядок, всерьез обеспокоить меня сейчас точно не могли.

– Аделина, пойдем.

Я не сразу отреагировала на слова, и Рэм просто вывел меня в гостиную. Горничных, по-видимому, уже кто-то вызвал, поскольку они сразу же зашли в спальню и принялись ликвидировать свидетельства недавней схватки. Я крикнула, чтобы заодно сменили постельное белье.

– Что?

Рэм с такой силой сжал мое запястье и так резко развернул к себе лицом, что я чуть не вскрикнула.

– Один из них сидел на кровати, я просто брезгую туда теперь ложиться, – отозвалась я.

Рэм облегченно выдохнул.

– Им сильно повезло, – пробормотал он.

Повезло? Учитывая то, где и с кем они в данный момент встречаются? Не думаю. И кстати, сильно подозреваю, что Альфреду, в отличие от гвардейца, никто не спешит оказывать медицинскую помощь.

Рэм усадил меня на диван. Управлять мной в данный момент было до обидного легко; собственно говоря, я поняла, что он сделал, лишь оказавшись на сиденье. А он, не задавая вопросов, прошел к столу, налил в бокал воды из графина и протянул мне.

Я машинально выпила. Вода была прохладной, и это оказалось кстати. Рэм все так же молча забрал опустевший бокал, поставил на стол и сел рядом со мной.

– Тебе основательно досталось, – проговорил он, вглядываясь в мое лицо.

Я промолчала. Могло быть существенно хуже, да и в любом случае я не привыкла жаловаться и проявлять слабость. Моя жизнь во многом построена на том, чтобы демонстрировать окружающим собственную беззаботность, спокойствие и неуязвимость, психологическую и не только. Чуть-чуть лукавства, изрядная порция жизнерадостности и много шарма. Такой коктейль срабатывает всегда.

Но Рэм продолжал смотреть на меня обеспокоенным взглядом, просто, без всякого подтекста, и мне внезапно захотелось послать все к чертям. Кто сказал, что я обязана беспрерывно держать лицо? И, не слишком хорошо осознавая, что делаю, я потянулась к нему навстречу, уткнулась носом в недавно надетую рубашку, крепко сжала пальцами его плечи. Не заплакала, нет; я вообще плохо помню, когда в последний раз это делала. Просто позволила прорваться наружу нервной дрожи, которую сдерживала до сих пор.

Рэм крепко прижал меня к себе и, продолжая обнимать одной рукой, погладил другой по волосам. Дрожь стала еще более сильной, и, сколь ни удивительно, глаза слегка увлажнились.

– Прости, что не пришел быстрее, – сказал он.

От удивления у меня даже остановились слезы.

– «Прости»? – переспросила я, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть Рэму в глаза. – Мне повезло, что ты вообще пришел. Кстати, откуда ты узнал, что происходит?

– Просто я тоже собирался навестить тебя сегодня вечером, – объяснил он, снова мягко привлекая меня к себе. На этот раз я устроила голову на его плече, что позволяло время от времени следить за выражением его лица. – И решил отправиться не совсем стандартным способом – или уже, наоборот, стандартным, тут уж решай сама.

– Словом, полез в окно? – догадалась я.

– Угу.

– Но зачем?

– Просто решил, что так будет забавно, – усмехнулся Рэм. – Однако забавно не оказалось. Добравшись до окна, я услышал мужские голоса и затаился. Вскоре услышал достаточно для того, чтобы оценить ситуацию. У меня было желание сразу ворваться в комнату, Аделина, но что бы это дало? Я даже не был уверен в том, сколько их, и, главное, ты была их заложницей. Пришлось спускаться и бегом мчаться обратно во дворец. Поднимать людей и на ходу придумывать план. К появлению гостей через дверь они были готовы, поэтому наиболее логичным представлялось использовать именно окно. Но было необходимо защитить тебя и хоть ненадолго отвлечь их внимание, давая гвардейцам хотя бы минимальную фору. Я не знал, есть ли у этих мерзавцев пистолеты, но это представлялось вполне вероятным.

– И ты придумал спектакль, – нервно усмехнулась я.

– Надеюсь, ты не станешь на меня за него злиться, – усмехнулся он в ответ.

– Пожалуй что нет. Тем более результата ты добился. Бдительность они точно потеряли.

– Чем ребята своевременно и воспользовались, – подытожил Рэм. – Это была отличная идея – назвать меня Ринольдом, – добавил он. – Если бы я ни о чем не знал, после этого точно понял бы, что дело неладно.

– Твоя вдохновенная речь про права миньонов имела примерно такой же эффект, – ответила я похвалой на похвалу.

Дверь распахнулась, и я невольно вздрогнула, но Рэм успокаивающе прижал меня к себе.

– Сейчас сюда даже мышь не проберется, – заверил он, но я уже сама сообразила, что иначе и быть не могло.

Конечно, сейчас мои покои охраняются как никогда.

– А я вот пробрался, – послышался голос Армана. – Аделина! – воскликнул он, опускаясь перед диваном на колени и беря меня за руку. – Я только пять минут назад обо всем узнал. Как ты? Цела?

– Цела, – ответил за меня Рэм. – С ней все в порядке. Арман, будь другом, оставь нас наедине. Вы с Аделиной сможете обо всем поговорить завтра.

Дипломат вопросительно посмотрел мне в глаза. Я прикрыла веки в знак согласия и легкой улыбкой продемонстрировала, что со мной все в порядке.

– Дожили! – демонстративно пробурчал Арман, поднимаясь на ноги и отряхивая колени от несуществующей пыли – а скорее просто разглаживая брюки. – Вошел в собственную гостиную, чтобы поговорить с собственной женой. Так нет же, ее любовник заявляет мне, чтобы я оставил их одних, а она реагирует, как будто так и должно быть! Ладно-ладно, оставляю вас до завтра.

Подмигнув мне, он удалился в свою спальню.

Я лениво покачала головой, беззвучно смеясь над мальчишеской выходкой «супруга». Потом обессиленно откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. И тут же почувствовала у себя на плече руку Рэма.

– У тебя великолепное самообладание, – сказал он.

Я рассмеялась похвале, которую сочла совершенно неуместной.

– Ну да, особенно сейчас, – фыркнула я, утирая влажные все-таки глаза.

– Ты отлично понимаешь, о чем я, – не оценил шутку Рэм. – Сейчас ты можешь себе позволить расслабиться. Выдержка тоже не всегда бывает уместной.

– Вот как? А тебе когда-нибудь доводилось терять самообладание? – заинтересовалась я.

Мы оба понимали, о чем идет речь. Я не имела в виду ситуации вроде той, когда он прижал меня к стене в День Воина или ударил в челюсть Вильера. В тех случаях Рэм не столько терял самообладание, сколько позволял себе его потерять. Я же говорила о ситуациях, когда выдержка отказывает по-настоящему, против воли.

– Каждому человеку хоть когда-то, а доводилось терять самообладание, – заметил Рэм.

– И все-таки?

Он пожал плечами.

– Во время эркландской кампании я получил довольно неприятное ранение. Принимать меры нужно было срочно, и лекарю пришлось штопать меня в полевых условиях. Я тогда плакал от боли. Куда уж хуже в отношении выдержки. Рикардо, к слову, может подтвердить: он при этом присутствовал. Держал меня за руку от начала и до конца. Думаю, это было совсем не просто, так что ему остается лишь посочувствовать.

– Ну, в этой ситуации сочувствие вызывает в первую очередь не он, – хмыкнула я. – Хотя… Один мой знакомый, отец двоих детей, с пеной у рта утверждал, что мужу приходится во время родов значительно труднее, чем жене. Жена всего-то мучается от схваток и собственно рожает. А он, муж, волнуется, переживает и при этом ничего не может поделать. Я, конечно, высмеяла его, когда он это заявил, но… Кое-какая правда в его словах, наверное, есть.

– Возможно, – усмехнулся Рэм. – Хотя я слишком далек от этой темы, чтобы иметь определенное мнение на сей счет. Думать об отцовстве серьезно мне пришлось только один раз, благодаря одной не в меру дерзкой барышне.

– Смею тебе напомнить, что это была месть, – дерзко ответила я. – Не надо было меня допрашивать.

– Только не говори, что тебе не понравилось.

– Это несущественно, – поспешила выкрутиться я. – Тут дело принципа.

Немного подумав, я полюбопытствовала:

– И к каким же выводам ты тогда пришел?

Я действительно спрашивала из любопытства, поскольку и сама была крайне далека от этой темы.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – насмешливо и одновременно безапелляционно ответил Рэм.

В этот момент дверь моей спальни открылась, и оттуда стали выходить служанки. Одна несла мешок с позвякивающим на ходу мусором, другая – ведро с водой, третья – несколько тряпок. Последней шла моя здешняя горничная. Остановившись напротив нас с Рэмом, она присела в реверансе и сказала:

– Комната готова, госпожа. Я нужна вам?

Намек был на помощь в раздевании, но вслух она этого говорить при кавалере не стала.

– Нет, спасибо, – ответила я. – Можешь идти спать.

Не хочу никаких горничных и никаких предшествующих укладыванию ритуалов. Хочу просто лечь. Как-нибудь справлюсь и без слуг.

– Пойдешь спать? – спросил Рэм, когда за горничной тихо закрылась дверь.

Я кивнула.

– Пожалуй, немного отдыха мне не повредит.

– Хочешь, чтобы я ушел?

Я как раз думала о том, как бы помягче намекнуть ему, что в данный момент не настроена на тесное общение в постели, а потому нам будет лучше распрощаться до завтра. Каково же было мое удивление, когда губы сами ответили: «Нет».

– Побудь со мной немного?

Это была просьба, но я произнесла ее с вопросительной интонацией, поскольку откровенно сомневалась в том, что это хорошая идея.

– Пойдем.

Рэм встал с дивана и протянул мне руку.

– Готов охранять твой сон. – Не выпуская моей ладони, он прошел в спальню. – Буду отгонять от тебя комаров, мух и мужей.

– Последнее особенно ценно, – сонно заметила я.

И принялась избавляться от платья, благо шнуровка была спереди.

– Ой, черт! – воскликнула я затем. – Кажется, я рано отпустила горничную…

Я обреченно схватилась за голову.

– В чем дело? – полюбопытствовал Рэм.

– Прическа! Мне никогда в жизни не разобрать ее самостоятельно. – У меня бессильно опустились руки. – А спать с ней крайне неудобно.

– Так в чем проблема? – с видом рыцаря, обнаружившего впереди драконью пещеру, произнес Рэм.

И предвкушающе потер руки. Я вздрогнула. В этом жесте мне почудилось нечто садистское.

– Садись! – велел он.

Подозрительно на него покосившись, я все же со вздохом опустилась на стоявший перед зеркалом стул.

– Так… – Рэм увлеченно запустил мне в волосы обе руки.

И принялся ощупывать голову.

– Эй, осторожнее! – прикрикнула я. – У тебя на лице выражение такого охотничьего азарта, будто ты там насекомых ловишь.

– Как знать, как знать… – многозначительно протянул этот наглец.

– К твоему сведению, насекомых там нет и сроду не бывало, – осадила его я.

– А мы заведем! – оптимистично предложил он. – Чего не сделаешь ради охотничьего азарта?

– Мужа позову, – пригрозила я.

– Ладно.

Судя по вздоху Рэма, аргумент подействовал. С его точки зрения муж явно являлся значительно более серьезным вредителем, чем потенциальные блохи или вши в волосах у дамы сердца. Рэм приступил к делу и быстро (а также на удивление аккуратно) извлек из моей прически булавку. Затем вторую… третью…

– Ух ты! – воскликнул он, оглядывая плоды своих трудов, лежащие на узком столике под зеркалом. – Раз, два, три… семь!

– Можешь не сомневаться, это только начало, – откликнулась я, куда менее воодушевленно. – Вот потому-то я и сказала, что ни за что не справлюсь с этим сама.

Рэм собрал булавки и взвесил их в руке.

– Хм. Прилично! – заметил он. – Я-то считал, что многие женщины легкомысленны. А оказывается, вам ежедневно приходится тяжело работать головой!

– Много разговариваешь, – язвительно улыбнулась я. – А впереди еще половина работы!

Впрочем, Рэма это, кажется, не расстроило. Он и правда отыскивал булавки в недрах прически с азартом охотника или как минимум грибника.

После того как процесс подошел к концу, и волосы многочисленными локонами упали на плечи и спину, я все-таки легла под одеяло. Глаза закрывались сами собой: сказывалось напряжение последних дней.

Рэм и тут проявил чудеса выдержки.

– Спи, – сказал он, подходя к канделябру, чтобы потушить свечи. – Я немного здесь посижу.

В воцарившейся вокруг темноте я услышала, как он садится в пододвинутое к кровати кресло. И почти сразу уснула.

В ту ночь барону Рохасу не спалось. Хотя барон и перестал после памятных событий писать разоблачающие письма, время от времени он все же подходил к окну, чтобы подышать свежим воздухом. Вот и сегодняшним вечером он распахнул ставни, чтобы выглянуть в сад, и… Открывшееся ему зрелище было более чем шокирующим. В окно графини Ортэго, один за другим, забрались целых пятеро мужчин в военной форме!

«Вот это женщина!» – с невольным восхищением подумал барон, плотно закрывая ставни, чтобы не допустить в комнате сквозняка.

Когда я проснулась на следующее утро, то обнаружила Рэма, спящего все в том же кресле, уронив голову на грудь. В спальню почти сразу же вошел Арман, и я поднесла палец к губам, чтобы он не потревожил гостя.

– Куда это годится?! – Дипломат пылал праведным возмущением, но говорил все-таки шепотом. – По-твоему, это нормально, что я прихожу сюда – и вижу такое?

Я вынуждена была признать, что это и правда не самый лучший поступок по отношению к клиенту, и собиралась было кое-как оправдаться и сгладить ситуацию. Однако Арман не позволил мне заговорить и продолжил:

– Как ты могла столь негостеприимно обойтись с любовником?! Заставить его всю ночь спать в неудобном кресле! Что он теперь о нас подумает? Это же урон для репутации нашей семьи! Как я теперь буду смотреть ему в глаза? – Резким движением стянув с кровати одеяло, Арман заботливо укрыл им Рэма. – В следующий раз изволь уделить человеку хотя бы кусочек кровати!

Я пообещала, что исправлюсь. Как говорится, клиент всегда прав.