Глава 15

Кардинал вызвал меня к себе на следующий же день; правда, на сей раз мне было предложено выбрать удобное время для аудиенции. Всю дорогу я гадала, что же такого страшного успела совершить меньше чем за сутки. В голову ничего не приходило. Танцевала на небольшом импровизированном балу в Малом зале. Играла в фанты с другими гостями. Мое задание заключалось в том, чтобы спеть куплет одной популярной песни; все вроде бы вполне невинно. Ужинала в обществе все тех же гостей. Читала книгу. Единственным предосудительным поступком можно было считать мнимую супружескую измену. Но кардинал ведь и сам говорил, что этот грех не является в его глазах таким уж существенным.

Все объяснилось, стоило мне занять привычное уже кресло напротив стола кардинала.

– Леди Ортэго, – приступил к делу его высокопреосвященство, – я пригласил вас сюда, чтобы обратиться к вам за помощью.

Вот как? Это было любопытно, и я вся обратилась в слух.

– Ночь Синей Луны наступит через четыре дня, – заметил Монтерей. – А вам известно, с чем связана для нас эта дата. Найти интересующую нас гадалку до сих пор не удалось и, полагаю, уже не удастся. Разумеется, наши действия не ограничиваются поисками. К принцу давно была приставлена серьезная охрана, с сегодняшнего же дня она удвоена.

Я содрогнулась от сочувствия. Бедный принц! Кажется, он говорил о дюжине охранников. Каково ему теперь, когда вокруг постоянно бдят целых две дюжины?

– И тем не менее этого недостаточно, – продолжал Монтерей. – Нам неизвестны точные планы злоумышленников, но готовиться всегда необходимо к худшему. Предположим, что они замыслили покушение на принца. При этом они не могут не знать, насколько серьезно мы подошли к вопросу охраны. Кроме того, они, несомненно, понимают, что лишь усугубили ситуацию историей с гадальным салоном, равно как и двумя предыдущими покушениями. И если злоумышленники тем не менее рассчитывают добиться результата, это свидетельствует о том, что как минимум один из них…

– … очень близкий к принцу человек, – закончила я.

Кардинал одобрительно кивнул.

– Именно так. Некто, находящийся к принцу настолько близко, что даже охрана для него не помеха. Этот человек необязательно должен быть убийцей. Не исключено, что его роль – помочь заговорщикам иным способом. Так или иначе, ясно одно: этого человека необходимо вычислить. И вычислить срочно.

Я согласно кивнула. Кардинал был абсолютно прав, вот только я не понимала одного: какое отношение имею ко всему этому я сама? Или меня снова подозревают в причастности к данной истории? А может быть, кардинал подозревает Армана? Дипломат хоть и не является ближайшим другом принца, но в последнее время им доводилось выпивать вместе в неформальной обстановке, а это – при известных обстоятельствах – могло навести на подозрения…

– Один из людей, которых нам в срочном порядке необходимо проверить, – это виконт Велэско Диас, – продолжил кардинал, разбивая оба моих предположения в прах. – Разумеется, его биография нам известна, и уже давно. За ним не числится каких-либо преступлений, но все когда-то случается в первый раз. Принц и виконт Диас познакомились три года назад и с тех пор немало времени проводят вместе. Основные точки соприкосновения – любовь к разного рода развлечениям. При этом виконт – человек легкомысленный, не самый умный и азартный. Такое сочетание характеристик заставляет отнестись к нему с определенной степенью подозрительности. До сих пор у нас не возникало повода сомневаться на его счет. Однако подобные люди нередко оказываются слабым звеном, сравнительно легко поддаваясь давлению. Именно с этой стороны мне необходимо его проверить. И я хотел бы попросить вас помочь мне в этом вопросе.

– Но каким образом? – удивилась я.

– Сыграть с ним в карты, – как ни в чем не бывало сказал Монтерей.

– Сыграть в карты? – переспросила я.

Кардинал кивнул и даже обаятельно улыбнулся. Эта улыбка, чрезвычайно напомнившая мне его племянника, очень быстро слетела с лица, которое приняло прежнее бесстрастное выражение.

– И выиграть, – дополнил он.

– Полагаю, крупную сумму?

Я начинала понимать, куда клонит кардинал.

– Очень крупную, – подтвердил он. И жестко добавил: – Все, что у него есть. Справитесь?

Я прикинула характер Велэско – насколько была с ним знакома. Не столько даже характер, сколько типаж.

– Справлюсь, – кивнула я. – И что же дальше?

– А это мы с вами сейчас подробно обсудим.

Я приготовилась слушать. Мне уже и самой становилось интересно.

В зале, предназначенном для развлечения гостей, было людно. Велэско я заметила почти сразу. Его вообще очень легко было выделить из общей толпы по яркому пятну непослушных светлых волос, неплохо сочетавшихся с золотистой вышивкой на камзолах. А также по широкой обаятельной улыбке, которую виконт не скупился раздавать окружающим.

– Леди Ортэго! – воскликнул он, поймав мой взгляд, и сам направился ко мне. – Как я рад вас видеть! А что, разве граф вас не сопровождает?

– У него какая-то встреча, – рассеянно ответила я и протянула молодому человеку руку для поцелуя.

– О да, Арман Ортэго – человек невероятно деловой, – рассмеялся Велэско. После чего нахмурился, присматриваясь к моему лицу. – Леди Ортэго, вы сегодня очень бледны. Что-нибудь случилось?

Конечно, бледна. Мои запасы пудры уже на исходе.

– Так… Ничего особенно важного, – помявшись, проговорила я. – Просто плохое настроение. Видите ли, – я понизила голос и приблизила губы к его уху, – вчера я была в гостях и основательно проигралась там в карты.

– В самом деле? А мне доводилось слышать, что вы хорошо играете.

– Вы же знаете, как это бывает с картами, – вздохнула я. – Все зависит от везения. Сегодня вы на пьедестале, а завтра удача поворачивается к вам спиной.

– О да, это хорошо мне известно! – заверил Велэско с видом знатока. – Хотите проверить свою удачу сегодня?

Я прикусила губу, глядя на него с сомнением и одновременно с надеждой.

– По правде сказать, вчерашний вечер заставил меня порядком разувериться в собственных силах, – робко проговорила я. – Однако, если говорить совсем откровенно, сыграть я все же не прочь.

– Давайте попробуем, – беззаботно предложил Велэско. – Посмотрим, кому сегодня благоволит удача – вам или мне.

– Ну что ж, давайте попробуем, – согласилась я.

Велэско повел меня к одному из свободных карточных столиков.

– Сыграем в шута? – предложил он.

– Хорошая мысль.

Виконт взялся сдавать карты.

– Семерка треф.

– Козырная девятка.

– Карта бита.

– Две дамы.

Первую партию я проиграла.

– Вот видите!

Я вручила виконту проигранное кольцо.

– Хотите сыграть еще раз?

– Конечно. Я все еще надеюсь отыграться.

Среди гостей мелькнула сутана. Кардинал неспешно прошел между столами, не обращая особого внимания на играющих. А на стуле возле окна сидел Рэм, небрежно держа в руке полупустой бокал.

Во второй раз я снова проиграла. К кольцу присоединилась подвеска. А вот на третий раз мне «повезло». Украшения вернулись ко мне, а к ним вдобавок – изысканная табакерка Велэско. Теперь уже виконт высказал желание отыграться.

Далее мне «везло» практически беспрерывно. Виконт проиграл крупную сумму, большей частью состоявшую из недавно полученного им наследства. Пытаясь получить назад хотя бы часть денег, поставил на кон свой городской дом – и проиграл. Теперь проигрыш был настолько серьезным, что Велэско рискнул поставить против него свое родовое поместье. Кардинал оказался прав: остановиться виконт в силу своего характера просто не мог.

По мере того как ставки возрастали, росло и число обступивших нас придворных. Перешептывания, возгласы, азарт в глазах. Но призывать виконта к благоразумию почти никто не спешил. А те немногие, кто все-таки попробовал посоветовать ему остановиться, делали это слишком ненавязчиво, сильно не давили, так что и достичь своей цели, ясное дело, не смогли.

– Туз червей! – торжествующе объявила я, резким движением кидая названную карту на стол.

Виконт, побледнев, выронил из пальцев веер собственных карт. Игра была окончена.

Кто-то подал Велэско бокал. Сразу стало заметно, как сильно тряслись пальцы юноши: жидкость едва не выплескивалась через край.

– Прошу прощения, господа, но мне надо идти, – извинилась я перед всеми, вставая. – Я слишком задержалась. Господин виконт, я знаю, что вы – человек чести, и потому не стану требовать от вас никаких гарантий. Давайте встретимся через два часа в Желтой гостиной и все обсудим, – шепнула я Велэско, после чего удалилась, провожаемая взглядами многочисленных гостей.

По плану кардинала я должна была провести беседу с Велэско именно в Желтой гостиной благодаря одной ее особенности. Причина проста: в смежной комнате располагалось окошко, через которое можно было наблюдать за тем, что происходит в гостиной. При этом окошко было «односторонним»: прозрачным с одной стороны и совершенно незаметным с другой. Искусная совместная работа стекольщиков и магов. Большая редкость, увидеть которую, пожалуй, только и можно было что в подобных дворцах. И хотя я, казалось бы, находилась здесь сейчас в полном одиночестве, мне было отлично известно, что это не более чем видимость. В соседней комнате, у невидимого с этой стороны окна, стояли кардинал и Рэм, ожидая появления Велэско.

Еще несколько человек находились поблизости на случай, если виконта придется задержать по окончании нашей встречи (а быть может, и в самом ее разгаре). Однако слышать наш разговор они не могли. Слишком секретная информация могла во время этой беседы выплыть наружу. Я не знала, где именно расположили этих людей, но не сомневалась, что коридор в данный момент пуст. Желтая гостиная находилась в тихой, малопосещаемой части дворца, наиболее подходившей для тайных аудиенций.

Вскоре дверь распахнулась, и в комнату вошел Велэско. Я сидела за столом, будто находилась в собственном кабинете. Идеально уложенная прическа, макияж, более не заставляющий мое лицо казаться бледным, рука чуть небрежно расположилась на подлокотнике. И в то же время – деловой вид и цепкий, пронизывающий насквозь взгляд.

Велэско остановился у входа. Переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя крайне некомфортно. Его лицо было по-прежнему белым как мел, под глазами за столь короткий срок пролегли круги, будто он не спал несколько ночей. В руках он держал какие-то бумаги, видимо, документы о передаче собственности.

– Проходите, лорд Диас. – Я улыбнулась приветливо, но одновременно по-деловому холодно. – Присаживайтесь. Нам предстоит продолжительный разговор.

– В самом деле?

Голос Велэско прозвучал неожиданно хрипло.

– Присаживайтесь, – повторила я.

Он держался с достоинством. Ровно держа спину и высоко – голову, прошел к столу и сел на стул напротив меня.

– Вы принесли документы, переводящие на мое имя проигранное имущество? – спросила я вежливым и одновременно бесцветным тоном чиновника.

Велэско кивнул, положил бумаги на стол и передвинул ближе ко мне. Я кивнула, приняла документы, но скользнула по ним лишь беглым взглядом. И без проверки было понятно, что здесь все в порядке.

– Очень хорошо, – сказала я. – А теперь давайте обсудим условия, на которых вы сможете получить все это назад.

Виконт крайне недоверчиво нахмурился.

– Вы хотите предоставить мне возможность отыграться?

Я рассмеялась столь наивному предположению.

– Нет. Но есть кое-что, что вы могли бы сделать, дабы получить все это, – я помахала документами, – назад.

– Что же?

В его глазах появился огонек надежды, но нельзя сказать, что он обрадовался. Скорее напрягся. Возможно, Велэско не самый проницательный человек на свете, однако и не настолько глуп, чтобы не понимать: сейчас его втягивают в чрезвычайно сомнительную историю.

– Не так быстро. – Я бегло улыбнулась, но глаза оставались холодными. – Скажем так: я бы хотела предложить вам сотрудничество. Учитывая ваше положение в обществе и связи, это не составит для вас большого труда. Зато помимо этого, – я снова взялась за бумаги, – будут и другие преимущества, которые вы, без сомнения, скоро сможете оценить.

– Кажется, я не вполне понимаю, о чем идет речь, – хмурясь, проговорил Велэско.

Но по его внешнему виду нетрудно было увидеть: он понимал. Бледность лица сменилась теперь нездоровым румянцем, а губы сжались в тонкую линию.

– Вы ведь знаете, лорд Диас, что я лишь недавно приехала в Эрталию, – мягко напомнила я. – Почти всю свою жизнь я прожила в Ристонии. И, несмотря на то что теперь я являюсь подданной Эрталии, мои, скажем так, симпатии находятся на несколько иной стороне.

– Понимаю, – криво усмехнулся Велэско.

Нет, он все-таки не глуп. Не семи пядей во лбу, конечно, наивен, безрассуден, но не глуп.

– Скажу прямо, – продолжала я, – более всего нас интересует Рикардо Дельтаго. А ведь у вас с ним довольно близкие отношения, насколько я имела возможность наблюдать. Не так ли?

Он промолчал, сверля меня крайне неприязненным взглядом. Я решила счесть это за знак согласия.

– Ну вот, поэтому ваша близость к принцу – это именно то, что важно для нас в первую очередь.

Велэско молчал. Для себя я отметила, что он не спрашивает, какие именно услуги от него потребуются, хотя, казалось бы, в данной ситуации это весьма насущный вопрос. Вместо этого виконт спросил совершенно другое:

– Скажите, леди Аделина, а граф Ортэго… Он тоже… вместе с вами?

Я многозначительно улыбнулась.

– Вы ведь знаете, виконт, что мой муж – дипломат. А дипломаты практически всегда ведут двойную игру. Скажем так: пребывание в Ристонии не прошло для него бесследно. Равно как и знакомство со мной. – Моя улыбка приобрела оттенок самодовольства. – Сформулирую так: нас с Арманом связывают не только семейные, но и партнерские отношения.

– Понятно.

Многословный обычно виконт был сейчас очень лаконичен.

– Так что вы скажете, лорд Велэско? Могу я вас так называть?

– Нет, – рассеянно ответил он, глядя куда-то в сторону. – Не можете.

– Вот как? – Я изогнула брови. – Ну что ж. Так мы договорились с вами, лорд Диас?

– Нет. – Виконт по-прежнему смотрел в сторону и говорил рассеянно, будто речь шла о ерунде, а он был сосредоточен на чем-то совершенно другом. Затем он поднял голову и все-таки устремил на меня взгляд. – Мы не договорились.

– Подумайте как следует, виконт. И не принимайте поспешных решений, о которых в скором будущем пожалеете. Вы же понимаете, чем чревато для вас все это.

И я в третий раз помахала документами. В результате проигрыша Велэско я становилась хозяйкой всего его имущества, включая родовое поместье и прилагающиеся к нему земли. Теряя последнее, молодой человек лишался по закону своего титула.

Велэско слабо улыбнулся.

– Знаю, – подтвердил он. – Разорение и позор. Я знаю. И хорошо понимаю, что мне надо делать.

Велэско не намеревался вдаваться в подробности, но я и так поняла, что именно он имеет в виду. Дело было не только во взгляде, хотя лично мне с лихвой хватило бы и его. Но, кроме того, я видела, как пальцы виконта инстинктивно потянулись к пистолету, спрятанному в поясной кобуре. Оружие вполне распространенное, однако дворяне редко носили его при себе без особой необходимости, тем более на территории дворца. Наводил на определенные мысли и конверт, край которого торчал из внутреннего кармана камзола.

Похоже, прежде чем идти на встречу со мной, Велэско подготовился к следующему шагу. Не удивлюсь, если выстрел прогремит сразу после того, как за ним закроется дверь.

Мне вдруг стало невероятно тошно от всей сложившейся ситуации. Стало жалко этого парня, конечно, взбалмошного и безалаберного, но одновременно благородного и преданного. Страдающего, в сущности, лишь от того, что его друг оказался слишком близким к короне человеком.

Я покосилась на невидимое с этой стороны окошко. Ну что, господин кардинал? Вы так и продолжите молча наблюдать? Дождетесь, пока парень спустит курок, дабы окончательно убедиться в его невиновности? А потом разведете руками и скажете: «Да, жаль молодого человека, но так было нужно эрталийской короне»? И даже вознесете богам молитву за упокой его души?

Мое лицо исказила гримаса отвращения, что полностью нарушало конспирацию, но Велэско этого не видел. Он уже поднялся на ноги и направлялся к выходу из гостиной. Потом словно неожиданно вспомнил о моем присутствии и обернулся.

– Всего хорошего, леди Ортэго. Передавайте привет Арману. Если увидите графа Монтерея, скажите ему… Впрочем, нет. Ничего говорить не надо.

Это правильно. Что бы ты сказал, узнав, что граф Монтерей находится в данный момент в соседней комнате и слышит каждое произносимое здесь слово? И что бы ты захотел ему передать в этом случае?

Он снова отвернулся и пошел к двери. Нет, господин кардинал. Мне и так противно от собственной роли в вашей игре. А если сейчас я позволю ему уйти, это будет чертой, из-за которой я уже никогда не смогу вернуться. Я обещала вам обыграть виконта в карты и продемонстрировать, как он отреагирует на мое предложение. Но ничего больше. Так что…

– Виконт! – окликнула я.

Велэско остановился и обернулся.

Я взяла со стола стопку документов и молча разорвала их на две половины. Потом сложила листки вместе и разорвала еще раз. После чего отбросила на противоположную сторону стола.

– Забирайте, – мрачно сказала я виконту, шокированно взиравшему на смертный приговор, только что уничтоженный на его глазах. – Ваш проигрыш мне не нужен.

Велэско медленно подошел к столу. Поднес руку к бумагам, но замер, так их и не взяв.

– Вы… что-то за это хотите? – подозрительно спросил он, подняв на меня глаза.

– Просто забирайте и уходите, – отрезала я, желая лишь одного: чтобы он как можно скорее покинул комнату.

Виконт наконец взялся за бумаги. Быстро собрав их в одну стопку, поднял и отступил от стола.

– Спасибо, леди Аделина! – прошептал он.

Я поморщилась, чувствуя себя так, словно мне только что дали пощечину.

– Только не надо меня благодарить! – грубо сказала я. – Идите и запомните одну вещь. Не играйте в карты. Такому человеку, как вы, играть в карты нельзя!

Виконт еще немного постоял, глядя на меня, обуреваемый целой гаммой эмоций. А затем, что-то беззвучно проговорив одними губами, ушел. Точнее, практически выбежал из комнаты.

Я посидела еще немного. Затем утомленно поднялась со стула. Вышла в коридор. Велэско уже ушел, и теперь здесь стало людно. Рэм что-то говорил людям в форме, а я решительно шагнула к кардиналу. В тот момент мне было глубоко плевать, пусть даже я прочитаю по его лицу высшую степень гнева. Но, к моему удивлению, кардинал вовсе не выглядел недовольным.

– Благодарю вас, леди Аделина, – сказал он. – Вы все сделали как надо.

Я тщательно сдерживалась, чтобы не сказать тех слов, какие люди вроде Монтерея никогда не прощают.

– Ваше высокопреосвященство, – проговорила я, – вы помните об услуге, которую я попросила вместо награды за помощь короне?

– Разумеется, – кивнул кардинал. – Вы хотите определиться с ней прямо сейчас?

– Именно так, – подтвердила я и заявила, четко выговаривая слова: – Я хочу, чтобы вы больше никогда не привлекали меня к государственным делам. – Я хотела сказать «к вашим делам», но в последний момент все же заменила формулировку на менее грубую. – Я не желаю более участвовать в чем-либо подобном.

Даже не сказав слов прощания, я развернулась и зашагала прочь по коридору.

В тот вечер я напилась. Мне повезло: у Армана оставались неплохие запасы рестонского. Или он успел их пополнить в надежде на очередной ночной приход принца? Так или иначе, бутылки имелись в наличии, а вот самого Армана в наличии не имелось, соответственно и запретить мне прикладываться к чужому алкоголю никто не мог.

Приятное тепло разлилось по телу очень быстро. А вот на душе оставалось все так же паршиво. Сколь ни печально было это осознавать, выпитые бокалы не помогли мне достичь цели.

Поэтому, когда в дверь постучали, я пребывала в отвратительном расположении духа. На пороге стоял Рэм. Я посмотрела на него исподлобья и отвернулась, в очередной раз прикладываясь к опустевшему наполовину бокалу.

– Аделина!

Я не отреагировала.

– Я хотел с тобой поговорить.

На сей раз я все-таки к нему повернулась.

– А я не желаю с тобой разговаривать.

Кажется, по моему голосу слышно, что я пьяна. Впрочем, не все ли равно?

Рэм подошел и взял меня за локоть, но я выдернула руку таким резким движением, что чуть было не заработала себе вывих.

– Убирайся! Мне тошно от вашего семейства. И от тебя, и от твоего дяди. Знаешь, я сама не ангелочек. Не высокоморальная девочка, скажем прямо. Но от ваших методов меня все равно передергивает от отвращения.

– Аделина, ты ведь сама согласилась участвовать в этой проверке.

Рэм почему-то все никак не уходил.

– Согласилась. Именно поэтому мне тошно в первую очередь от себя самой. Доволен? А теперь убирайся. Нет, постой. Скажи, каково это – наблюдать со стороны, как твой друг собирается пустить себе пулю в лоб?

Судя по тому, с каким шумом Рэм втянул воздух, мои слова сильно его задели, но он приложил усилия, чтобы сохранить хладнокровие.

– Во-первых, – выдохнув, произнес он, – Велэско мне не друг. У нас нет практически ничего общего. Он – приятель Рикардо, и за счет этого мы периодически проводим время вместе, не более того. Я никогда не притворялся его другом и не вводил его в заблуждение на этот счет. Во-вторых, никто бы не дал ему пустить себе пулю в лоб. А в‑третьих, ты, когда соглашалась на это дело, не думала о том, что Велэско может пойти на самоубийство. И я, черт побери, тоже об этом не подумал!

Последние слова он практически прокричал. Но на меня это не подействовало.

– Ты, может быть, и не подумал. Зато твой дядюшка, несомненно, продумал решительно все.

– Даже если так, при чем здесь я? – мрачно поинтересовался Рэм.

– А при том. Яблоко от яблони недалеко падает. Ты просто моложе, а со временем станешь таким же, как он.

Рэм постоял, прикрыв глаза.

– Аделина, попробуй понять одну вещь. Рикардо для меня – действительно друг. И ему угрожает смертельная опасность. Если ты забыла, то напомню: сам он себя уже похоронил. Но я этого делать не намерен. И должен предпринять все, что требуется, чтобы его уберечь.

– Подставляя под удар чужие жизни? – скривилась я.

Это стало последней каплей.

– По-моему, у тебя была возможность убедиться, что я не имею привычки прикрываться чужими спинами. И способен поставить под удар собственную жизнь ради близких мне людей.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Я пожала плечами и продолжила пить.

Я была не слишком настроена на общение, но некоторое время спустя мое одиночество нарушил возвратившийся Арман.

– Слышала новость? – полюбопытствовал он, заходя ко мне в спальню.

– Ты не мог бы предварительно стучать? – поморщилась я. Настроение по-прежнему было паршивое. – В конце-то концов, вдруг я не одна?

– А с кем тебе быть, если я точно знаю, что твой любовник сейчас совсем в другом месте?

– А почему я обязательно должна быть именно с Рэмом? – Степень моего раздражения возрастала. – Может, я завела нового любовника?

– Хм. Об этом я как-то не подумал, – признался Арман. – Ты что, изменяешь нам с Рэмом с кем-то третьим?!

– Давай лучше вернемся к твоей новости, – отмахнулась я. – Что там случилось?

Неужели история с Велэско стала достоянием гласности или получила какое-то продолжение?

– Похоже, Рэм поцапался с кардиналом.

– В каком смысле «поцапался»? – нахмурилась я.

– Скажем так: они вели разговор на повышенных тонах. Как минимум повышенных со стороны племянника. Разговор был короткий, но эмоциональный. Содержания никто не знает, но вроде бы под конец Рэм чуть ли не накричал на дядю. Такого, говорят, еще не бывало. Признайся, ты имеешь к этому отношение?

Последнее предположение меня разозлило.

– А почему я непременно должна иметь к этому отношение?

Арман пожал плечами, явно не убежденный эмоциональностью моего ответа. Но спорить не стал и вскоре оставил меня одну. А на следующий день мое одиночество нарушил другой визитер.

Я чрезвычайно удивилась, узнав, что меня хочет видеть Велэско Диас. Удивилась и, признаться, напряглась, но, разумеется, не настолько, чтобы отказать ему в разговоре. Армана в покоях не было, и я приняла виконта в гостиной.

На сей раз встреча проходила совсем иначе, чем вчера. Я сидела на диване, Велэско расположился в кресле. Никаких столов, разделяющих собеседников на хозяина положения и жертву. Но напряжение, пусть и другого рода, витало в воздухе, и казалось, будто его можно пощупать.

Я первой прервала молчание:

– Слушаю вас, виконт.

Я постаралась гостеприимно улыбнуться, но, думаю, улыбка вышла довольно-таки кривая.

– Леди Аделина, – начал Велэско. – Кардинал все мне рассказал. И о проверке, и о вашей роли.

Он замолчал. Я тоже не торопилась что-либо говорить, напряженно ожидая продолжения. Просить прощения я точно не собиралась. Но и как себя вести, представляла плохо. Да, я хорошая актриса, но в данном конкретном случае я просто не знала, какую маску следует надеть.

– Я пришел вам сказать… – Видно было, что Велэско нелегко дается этот разговор, хотя, несомненно, легче, чем мне. – Сказать, что не держу на вас зла. Наоборот, я благодарен вам за то, как вы поступили.

Я поморщилась.

– Это граф Монтерей попросил вас прийти и сказать мне все это? – спросила я напрямик.

– Нет. Уверяю вас, что граф Монтерей совершенно здесь ни при чем.

Велэско говорил так искренне, что я сразу поняла: что-то нечисто.

– Значит, вас послал кардинал?

Лицо виконта утратило кристально невинное выражение. Стало быть, я попала в точку.

– Меня действительно попросил прийти сюда кардинал, – признался Велэско. – Но это не имеет значения, леди Аделина. Кардинал не поручал мне лгать. Все, что я сказал, – чистая правда.

Я скептически хмыкнула.

– Вас чуть было не довели до самоубийства, а вы не держите за это зла? В таком случае должна отметить, что это поистине неординарная способность к всепрощению.

Велэско криво усмехнулся моей иронии.

– Леди Аделина, – он подался вперед, опираясь локтями о бедра, – я, конечно, склонен к беспечности и совершил в своей жизни немало необдуманных поступков. Но я действительно считаю себя другом принца и понимаю, что это подразумевает не только кутежи и удовольствия. А в числе прочего и ответственность. Хотя до этой стороны вопроса дело как-то не доходило… до сих пор. Но сейчас Рикардо угрожает серьезная опасность. Вчера мне действительно пришлось совсем не сладко, но… Если бы я должен был пройти через то же самое во второй раз ради спасения Рикардо, поверьте, я бы не колебался.

Виконт вскоре раскланялся, и я не стала его задерживать.

С того момента, как я вернулась в свои покои вчерашним вечером, я так и сидела здесь в самовольном заточении, не желая никуда выходить. Однако в середине дня решила, что настала пора немного развеяться. А следовательно, вместо того чтобы приказать подать еду в нашу с Арманом гостиную, направилась обедать в трапезную. Немного пообщаюсь с гостями; пожалуй, сейчас мне это будет не вредно.

Я успела пройти не больше двадцати шагов, когда из темноты ответвляющегося коридора мне навстречу выступил кардинал. Я вздрогнула и резко остановилась.

– Леди Ортэго.

– Ваше высокопреосвященство.

Я присела в реверансе, одновременно восстанавливая самообладание. Уж очень внезапно он появился.

– Как удачно, что мы встретились. Я как раз хотел с вами поговорить.

Удачно? Готова поспорить, что он поджидал меня здесь специально. А с другой стороны, откуда он мог знать, когда я покину свою комнату и в какую сторону пойду? Я далеко не всегда спускаюсь к обеду, к тому же никто не обязан появляться в трапезной с первым ударом гонга. Впрочем, в том, что касалось кардинала, меня, кажется, не могло удивить практически ничто. Я была почти готова предположить, что его преосвященство ожидал меня в нескольких местах одновременно, готовый вынырнуть из небытия перед самым моим носом, куда бы я ни направилась.

Я тряхнула головой, отгоняя разгулявшееся воображение. Определенно, мне вредно долго засиживаться взаперти.

– Вы не будете против, если мы побеседуем несколько минут… ну, например, здесь?

Кардинал распахнул, казалось бы, первую попавшуюся дверь, хотя мне уже казалось, что и место нашего разговора он выбрал заранее. Что это, паранойя? Или я все-таки права?

Пробежавший по помещению взгляд ответа не дал. Комната как комната. Красно-коричневые тона. Кресла, кушетка, стол, камин. На стенах – несколько натюрмортов.

Кардинал устроился в широком кресле с высокой спинкой и массивными подлокотниками. Я тоже выбрала себе кресло и села, внутренне напряженная, как натянутая струна. Удобно устроила руки на подлокотниках, стараясь не выдавать собственную нервозность.

– Я вижу, вы немного успокоились после вчерашних впечатлений? – заметил кардинал, глядя своим обычным пристальным взглядом.

– Немного, – сдержанно ответила я.

Сердить кардинала не хотелось, но и давать понять, будто мое вчерашнее настроение было не более чем капризом, я не намеревалась.

– Вот и хорошо, – откликнулся Монтерей. – И все-таки что-то вам по-прежнему мешает.

Утвердительная интонация в сочетании с испытующим взглядом. Впрочем, я и не собиралась юлить.

– Вы вполне можете прямо мне об этом сказать, – заметил кардинал. – Не забывайте, что я в первую очередь – духовное лицо. Так что передо мной смело можно исповедоваться.

Зеленые глаза заставили меня подумать про гипнотизирующего мышь удава. «Откройся мне, дитя мое, иначе я тебя съем».

Что ж, прямо, так прямо.

– Вы не находите, что вчерашнее испытание было слишком жестоким? – осведомилась я, не отводя взгляда.

– Может быть. – Кардинал посмотрел на свои пальцы, постучал ими по подлокотнику и снова поднял голову. – Даже вполне вероятно.

Этот ответ меня удивил, а предельно спокойный тон, которым он был произнесен, окончательно ставил в тупик. Понять, что именно думает, а тем более чувствует, этот человек, было решительно невозможно.

Кардинал улыбнулся, кажется разгадав мое замешательство.

– Видите ли, леди Аделина, я не сторонник неразборчивости в средствах. Однако средства определяются обстоятельствами. Вероятность того, что именно виконт Диас является предателем, действующим против принца, была невысока. И при других обстоятельствах проверка была бы значительно более аккуратной. Скорее всего, виконт бы о ней даже не заподозрил. Однако реальное положение вещей – иное. Принцу, благополучие которого, насколько я успел заметить, вам небезразлично, угрожает смертельная опасность, и речь идет о считаных днях. А следовательно, необходимо действовать быстро и эффективно. Даже если это окажется излишне жестоко.

– И все же, полагаю, своего собственного племянника вы не подвергали подобной проверке.

Слова кардинала звучали вполне логично. Однако легко рассуждать, когда речь идет о совершенно постороннем человеке.

Монтерей прищурился, и только теперь я впервые разглядела тонкие бороздинки едва заметных морщин, пролегших вокруг глаз. Обычно они не были заметны.

– А почему вы так уверены, что я не подвергал его проверке? – осведомился кардинал.

Я сглотнула. Такого ответа я ожидала меньше всего, пусть он и был весьма лаконичным.

– Если так, то я действительно вам не завидую, ваше высокопреосвященство.

Возможно, мои слова несколько выходили за рамки дозволенного, но кардинал сам задал тон нашего разговора. И сейчас он улыбнулся так, будто мои слова в определенной степени его позабавили.

– Не думаю, что зависть – это именно то чувство, которое следует испытывать по отношению ко мне, – заметил он, снова прищурившись. – Что ж, я полагаю, можно считать наш разговор законченным. Жизнь многогранна, леди Ортэго, и вы только выиграете, если научитесь оценивать ее с разных сторон. К примеру, вы не задумывались о том, насколько важный и полезный урок сможет извлечь из вчерашних событий виконт Диас? Кто знает, как скоро бы он встретил человека, который оказался бы таким же хорошим игроком, как вы, но при этом даже не подумал возвращать свой выигрыш?

– Ваше высокопреосвященство, но ведь и я могла этот самый выигрыш не вернуть, – справедливости ради заметила я. – В нашей договоренности на этот счет не было ни единого слова. Что, если бы я решила оставить все имущество Велэско Диаса себе? В таком случае это вышел бы не урок, а самая настоящая реальность.

Кардинал снисходительно улыбнулся.

– Леди Аделина, я с самого начала ни секунды не сомневался, что вы поступите именно так, как поступили.

Тут настал мой черед усмехнуться и недоверчиво покачать головой.

– Ваше высокопреосвященство, при всем уважении, даже я сама не знала заранее, как именно решу поступить с этим выигрышем.

Кардинал, уже поднявшийся с кресла, лишь усмехнулся моему ответу. «Вы, леди Аделина, конечно, могли этого и не знать, – говорил его взгляд. – Но я-то знал совершенно точно».