Глава 9
***
Варя застыла, как пораженная громом. Вот если б ей на голову кастрюлю надели и сверху скалкой пригрели, как раз и получилось бы.
- Наполеоне… Буонапарте?
Кажется, она не справилась со своим голосом, что-то ее выдало, потому что лейтенант вгляделся в нее.
- Мадам? Мы знакомы?
Варя сглотнула, не доверяя себе.
- Ваша матушка – Летиция Буонапарте, вы с Корсики? И у вас есть старший брат Жозеф?
- Да, мадам. Но откуда вы это знаете? Вы же… из Российской Империи?
Варя собралась с мыслями. Потерла лицо руками.
А ну!
Расклеилась, тряпка! Но кто ж знал, кто же знал!? Чтобы вот так, просто…
Секунда – и у тебя в доме Корсиканское чудовище, как звали его некогда парижские газеты.
- Нет, лейтенант, мы не знакомы, но я рада это исправить. Будьте моим гостем, прошу вас.
Дом, который арендовала Варвара, располагался рядом с магазином. Да-да, пришлось снять в Париже ДВА дома. Один – для проживания скандальной мадам Изиды. Там проходили гадания и прочее, там можно было переночевать, но жить…
Нет, жить там Варя могла, но как привести туда всех остальных?
Поэтому был снят еще один дома, рядом с магазином «Клеопатра». Покупать его Варя не собиралась, вот еще! Тратить деньги на то, что могут сломать в ходе революции?
Только на съеме!
Вот в этот дом она и приходила, чтобы отдохнуть. И тут была в своем естественном виде, без грима, волосы заплетены в косу и уложены вокруг головы, еще и напудрены слегка, чтобы не было видно радикального черного цвета, тут жили все дети, тут жил ее брат… сюда Наташа и привела своего спасителя, естественно!
- Я… Я благодарю вас, мадам.
Варя кивнула.
- Давайте я распоряжусь, чтобы подавали ужин, скажу Наташе, чтобы составила нам компанию, и вернусь. Мы действительно не знакомы, но ваш отец однажды оказал услугу моему отцу. Это было очень давно. Ваш отец не упоминал о князе Прозоровском?
- Нет, мадам.
- Мой отец был молод тогда, он путешествовал и попал на Корсику случайно. И совершил ошибку, которую ему помог исправить ваш отец. Потом они переписывались. Может, остались какие-то письма? – чуточку увереннее закинула удочку Варя. Если она правильно помнила, матушка Наполеона была вдовой. Но… уже сейчас? Или позднее?
- Мой отец недавно умер, мадам, - Наполеон явно расслабился.
Если отец знал его отца… такое – бывает. И Корсика остров своеобразный, и попасть там в какие-нибудь сложности – легко!
- Князь мне мало что рассказывал о том, как случилось знакомство, он сказал, что это не для женских ушей, - потупилась Варя.
А что? Не врать же вовсе нагло? А она эту Корсику в глаза не видела, ничего о ней не знает, влететь – легче легкого!
Главное – попала. Вон, парнишка явно подумал, что речь о любовной истории, и успокоился окончательно.
- Мадам, когда я буду дома, я поговорю с матушкой, возможно, отец что-то рассказывал ей.
- А теперь, спустя несколько лет, уже вы, месье, спасаете его внучку. Кажется, я должна вам вдвойне.
- Мадам, это долг каждого честного человека.
- Мундир я почистила, ужин можно подавать, - Даша вошла в дверь, широко улыбаясь. Варя пригляделась к лейтенанту.
Взгляд спокойный, лицо равнодушное. А ведь Даша выглядит как мечта любого мужчины.
Улыбка, фигура, походка… французов лопатой разгонять приходится! У них таких красоток наперечет. А этот – спокоен?
Хммммм… интересно. А история писала о большом количестве его любовниц? Врали? Или… дело в императорской мантии? Наверное, второе.
- А вот и я, - Наташа улыбалась во весь рот. – Лейтенант, огромное вам спасибо! Если бы не вы! У вас не будет неприятностей из-за меня?
- Не думаю. Я никого не убил, разве что рассек плечо мерзавцу с ножом. Ну а второго – это уже вы, мадемуазель.
- Наташа?
- Я ему чуть нос не отгрызла! Мама, как ты учила!
- Учила?
- Женщина всегда будет слабее мужчины, - пожала плечами Варя. – И нигде не сказано, что мужчины вокруг Наташи будут порядочными. Лучше ей уметь себя защитить.
- Женщину должен защищать муж, отец, брат…
- Но они не всегда успевают.
- Я начала, а лейтенант мне помог, - важно кивнула Наташа. – С двумя я бы не справилась.
- Мадемуазель была великолепна, - искренне сказал Наполеон.
Он оценил храбрость девочки и отвагу, с которой она кинулась в атаку. Крикнула, позвала на помощь, но и сама не сдалась. Не дрожала, не падала в обморок! Настоящая корсиканка, гордая и смелая!
- Тогда проводите эту мадемуазель к столу, - улыбнулась Варя. – И расскажите, умоляю, как у вас дела? Если уж судьба нас так свела, это неспроста, не так ли, лейтенант?
***
Наполеон уже не помнил, когда ему удавалось так расслабиться и отдохнуть.
Этот дом ему неожиданно понравился.
Понравилась кни-аж-на Варвара, которая разрешила называть себя «Барби», понравились мадемуазель Натали и мадемуазель Дениза. Как объяснила Барби, Натали ее дочь, Дениза – племянница, дальняя. Понравились военные, которые сидели с ними за столом. Конечно, имена у русских очень сложные, поэтому их сократили для него, чтобы было попроще, да и язык у русских ужасный, но как же тут уютно!
Никакого церемониала, никакой помпезности, все очень просто, спокойно, блюда непривычные, но вкусные, а Наташа, которая сидела рядом, рассказывала, что именно он ест, и из чего оно приготовлено. Русская кухня.
И очень сытная.
После ужина его так заклонило в сон, что Барби только головой покачала.
- Наполеоне, я настаиваю. Оставайтесь у нас. Вы надолго в Париже?
- У меня семейные дела, но я снял комнату в гостинице…
- Нет-нет! Чтобы вы жили в гостинице? Дениз, милая, распорядись, Наполеоне поживет у нас, сколько ему понадобится! А по поводу дел, я сейчас не буду вас мучить, лейтенант! Завтра мы поговорим обо всем, и подумаем, чем я могу вам помочь.
- Мадам, я признателен…
- Лучшей признательностью будет позволить нам отплатить вам за доброту. Ваш отец помог моему, так не лишайте меня возможности помочь вам! Уверена, что мой брат, он сейчас в Париже, скажет то же самое!
Наполеон расслабился.
Ну, если так…
В Париже он совсем отвык от нормального, человеческого отношения, но если у русских такие же представления о чести, как и на Корсике? Если они знают, что такое благодарность?
И денег у него практически нет, что уж там…
Ах, отец!
Если бы хоть Жозеф не был такой тряпкой!
- Тогда я с радостью принимаю ваше приглашение.
- Выспитесь, отдохните, а после завтрака мы обо всем поговорим, - решила Варя. И ей пора играть свою роль, и лейтенанту надо отдохнуть. А вот завтра…
Завтра она до него доберется!
А что?
Не виноватая она, он сам пришел!
***
- Варинька, а нам точно этот молодой человек нужен?
- Уверена, - твердо произнесла Варвара.
- Я полагаю, Александр не одобрит…
Варя несколько минут смотрела на брата, не понимая, что Андрей имеет в виду, а потом хлопнула себя по лбу.
- Андрюша, ты решил, что я этого мальчика себе в любовники присмотрела?
Андрей Иванович покраснел до кончиков ушей. В свете любовники – норма, но не говорить же об этом вот так, неизящно?
- Варинька, ты не…
- Андрюша, я тебя умоляю! Этот мальчик мне и рядом не нужен, как любовник. Но… - рассказывать про то, что из этого мальчика такая акула вырастет, которую лучше приручить и держать в своем пруду, Варя не могла. Поэтому подобрала подходящее объяснение. – Когда тут вспыхнет, нам понадобится убежище.
- Швейцария?
- Да, безусловно. Но на всякий случай, нам подойдет и Корсика.
- Ах, вот оно что?
Варя кивнула.
- Андрюша, я тебе крест поцелую, не интересует он меня, как мужчина! Вообще! Но помочь ему стоит. И если в Париже будут беспорядки… Швейцария – близко. Корсика, кажется, дальше, да и пусть норок будет – две. А лучше бы три.
- Если речь только об этом, я согласен.
- И Наташе он помог.
- Да, ты права, Варинька. Давай ему чуточку поможем.
- Он гордый, он не примет помощи просто так. А вот в благодарность за якобы оказанную ранее помощь – может. Сам увидишь, Андрюша. Я соврала, но мне не стыдно, он хороший мальчик.
- Я поговорю с ним. Варинька, а еще истории про Аляску будут? В журнале требуют, и листки чуть не из рук вырывают…
- Будут, конечно.
Варя, не особо сомневаясь, пересказывала брату Джека Лондона, адаптируя его под восемнадцатый век.
К примеру, «Белый клык». Что там такого? История щенка, собаки, много описаний Аляски, природы, собачьи бои, жестокий хозяин, потом добрый хозяин, потом история с убийцей, которого загрыз Белый Клык.
Скажете, из этого не получится адаптации под восемнадцатый век?
Да запросто!
Про собак, про золотоискателей, Белое безмолвие, В дебрях Севера, Любовь к жизни… да мало ли, что можно вспомнить и адаптировать. Зашло – на УРА!
Рассказы были чем-то новым, они разлетались, как горячие пирожки, люди читали, требовали продолжения, обменивались листками… и постепенно привыкали к мысли, что Аляска – есть.
И что американцы ее осваивают, что они там себя вполне спокойно чувствуют…
Варя преследовала сразу несколько целей. И надеялась достичь хотя бы двух.
Если внушить своим, что на Аляске есть золото? Россия ее отдаст? Да никогда! Сама освоит и с радостным писком. Не сразу, но потихоньку, полегоньку… как там пелось? Золото манит нас?
О, да!
А России эти деньги лишними не будут, даже если раскрадут половину по дороге.
Ну и своей цели она добьется… будем надеяться. Но это чуть позднее, людей, вот именно что, надо приучить к мысли о главном, надо закупить реквизит, надо его сюда доставить, да и актеров еще дождаться…
И денег подкопить.
Первое время затраты будут очень большими, Варя это понимала.
- Давай я сейчас начну, а после завтрака будем разбираться с Наполеоном, ну и потом продолжим.
Мадам Изида, как приличная гадалка, принимала по ночам. Она же не для всякого быдла работает, а для высшего света, а те ночь гуляют, утром спят. Вот и Андрей Иванович только под утро появился.
- Давай. Про ту собаку…
Сейчас Варя диктовала «Зов предков». И подозревала, что брату и самому нравится. Записывал он с огромным удовольствием.
Вот и сейчас.
Перо, чернила, улыбка… откуда Варя и что знает, он даже уже не задумывался. Знает – и достаточно!
Как же хорошо жить полной жизнью, когда в ней есть цель, смысл, когда вокруг тебя все кипит и бурлит… он ведь и правда, еще не стар!
Как же это чудесно!
***
Наполеон проснулся и впервые за несколько месяцев улыбнулся солнечным лучам.
Он отлично выспался. Кровать была мягкой, белье чистым настолько, что даже дотрагиваться было страшно, блох и клопов здесь не было, а его одежду кто-то забрал и за ночь вычистил.
А еще удастся сэкономить на гостинице, и на питании… кажется, княжна не бедствует. И если ему правда помогут… он не просит подаяние, он все вернет! Им не так много и нужно!
Просто продержаться, закрыть долг отца… он сможет, он выплывет… ладно! Жозеф тоже сможет, он ему объяснит!
Служанка принесла таз и кувшин с горячей водой, Наполеон с удовольствием умылся, растерся мокрым полотенцем, воспользовался дорогим одеколоном, который стоял тут же, и решил спуститься к завтраку.
В гостиной ждали только его, это он понял сразу. Там уже были и Натали, и Барби, и незнакомый ему мужчина, явно тот самый брат, и Дениза, и несколько мужчин, которых он видел вчера. И они что-то слушали.
Наполеон прислушался.
О… собаке?
Вышел новый листок?
Парочку ему удалось прочитать, и неожиданно понравилось, но… мало! Потом он еще попросит! Почему нет?
Барби первая его заметила, и поднялась с кресла, радушно улыбаясь.
- Наполеон! Я так рада вас видеть! Как спалось?
- Прекрасно, благодарю вас.
- приказать подавать завтрак?
Урчание в животе ответило ей лучше всяких слов, но почему-то Наполеон не смутился. Так на него смотрели… без жалости, без сострадания, и не снисходили к нему, а просто приглашали за стол. Ну, голодный!
Кормить будем! Вот!
- Если вы позволите сопровождать вас к столу.
- а меня? – мадемуазель Натали сегодня выглядела просто очаровательно. Белое платьице, украшенное цветами из розовой ткани, розовые ленты в волосах, большие синие глаза сияют.
- Если позволите, у меня две руки.
- И обе они будут заняты. Желание дамы – закон, - мужчина поднялся с кресла, откладывая в сторону листки. – Князь Андрей Прозоровский, можно просто Андрэ. Я рад видеть вас в нашем доме, месье Буонапарте. Когда-то ваш отец, синьор Карло Буонапарте, помог моему отцу. Теперь пришло мое время вернуть долг чести и совести его сыну.
- Я тоже рад знакомству.
- И благодарю вас за помощь, которую вы оказали моей племяннице. Так удивительно переплетаются судьбы наших семей, ваш отец помог моему, теперь вы пришли на помощь Натали, я вижу, что на Корсике живут благородные и достойные люди!
Наполеон окончательно расслабился и пожал протянутую руку.
- Я не ждал такой встречи. Но Бог не оставил меня.
Несколько минут мужчины раскланивались, оценивая друг друга. Потом все же проследовали к столу и отдали должное завтраку. Варя ухаживала за своим соседом, который уписывал омлет за обе щеки, и думала, что плохой из нее убийца. Потом Наполеон может, и станет чудовищем, революция вообще таких порождает, что смотреть страшно. Но сейчас это обычный голодный мальчишка. И как его убивать?
Обогреть, накормить, помочь, а там… может, он и на Россию-то войной идти не захочет? Объединятся, да и завоюют Англию? Почему Англию? Ну, кого-то ж надо?
***
После завтрака Наполеон, Варя, Андрей и Наташа уединились в кабинете. Разговор был достаточно длинным. Наполеон рассказал и про грант, который получил отец, и про его обстоятельства, и… вообще! Он артиллерист, но больше просто некому.
Но и семью же не бросишь!
Воистину, прогореть на сельском хозяйстве – легче только пальцами пощелкать. Плантация тутовых деревьев.
Хммммм…
А у тутовника есть еще название шелковица.
А как насчет шелка? Или это не тот?
С этим вопросом Варя и пристала к Наполеону. Оказалось – тот, но вложений реально надо много. Очень много. Если бы у Карло все получилось семья бы хорошо так поднялась, это же шелк, это производство, а… а Карло умер.
Сам или помогли?
Могли помочь… тридцать девять лет – это разве возраст? *
*- теоретически Карло умер от рака. Практически, я сомневаюсь, что в те времена его могли диагностировать. И не стал бы он начинать серьезное дело, если бы себя плохо чувствовал. Прим. авт.
Семья Буонапарте и так была достаточно сильной, и родовитой, и Летиция много чего в приданое принесла, могли подняться повыше, а значит, мог найтись и кто-то, желающий их подбить на взлете. Зачем этим Буонапарте – деньги?
Перебьются!
Варя думала недолго.
Они переглянулись с Андреем, коротко посовещались на русском, пока Наташа занимала разговорами синьора Буонапарте и расспрашивала про итальянский язык. И Андрей озвучил решение.
- Лейтенант, вам нужны не только деньги, но и управляющий, который будет держать в руках хозяйство и помогать вашим родным, пока вы в отъезде. Верно?
Наполеон кивнул.
Что уж… брата он любил, но понимал, что Жозеф просто не справляется.
- Деньги будут сегодня же. Управляющий тоже. Я попрошу Григория… Грега, пусть он поедет с вами. Не смотрите, что у него одна рука, голова у него работает отлично. Он и одной рукой справится. Где купить, где привезти, найти… он – сможет.
Наполеон выдохнул.
- А он…
- По-французски Грег говорит неплохо, по-итальянски… научится. Или ваш брат ему переведет. Я надеюсь, ваша матушка ему тоже поможет?
- Матушка будет помогать всеми силами, - кивнул Наполеон.
- Тогда мы справимся.
И так это прозвучало для измотанного неожиданной ответственностью мальчишки… МЫ!
Не он один, не вся тяжесть мира на его плечах, а - мы. Кто-то подошел и подставил руку, и вот ему уже не так страшно за матушку, за маленьких сестер… он ведь обращался к родным, но у всех свои дела! Казалось бы, одна кровь, но помощи все равно ждать не приходилось. Кто-то беден, кто-то не желает связываться, кто-то, как дядя, и рад бы помочь, но сам молод и практически ничего не имеет… а сейчас Наполеону спокойнее.
Конечно, он справится, но сейчас… сейчас ему так хорошо!
Варя отвела глаза в сторону. Столько счастья было на лице юноши, что ей стыдно стало. Словно она за чем-то интимным подглядывает… а с другой-то стороны! Ей же помогали! И учителя в школе и тетки в городе, и дед с бабкой. И что она – теперь откажет в помощи? И что, что не родня?
Все равно! Будем считать – родственник по учебнику истории! Вот!
- Это будет замечательно, - выдохнул Наполеон. – Я поживу немного на Корсике, пусть он освоится, и поеду обратно в полк.
Неужели ему повезло? И его проблемы так легко и просто решатся?
- Если мы будем рядом, обязательно заедем в гости. И вы обещайте, что будете заходить, без церемоний? – легко предложила Варя. – И вообще, останавливаться у нас, когда будете в Париже?
- Да, пожалуйста! – поддержала Наташа. – А на Корсику мы правда, съездим? Мам?
- Обязательно приезжайте, - сказал Наполеон от всей души. – Наш остров – самое прекрасное место в мире! Я буду рад показать его вам.
- Обещаю, - кивнула Варя. – как мы удачно встретились! Это просто невероятное везение!
***
Милый мой папенька!
Молюсь о тебе ежедневно и ежечасно, в волнении пребываю.
Верю, что бьешь ты неприятеля храбро, и будет с тобой Божия милость и Его защита.
Я учусь хорошо, в науках преуспеваю и Софья Ивановна мной довольна. А еще более довольна мной м-ль Мари, веришь ли, так мы сблизились за последнее время, что она мне стала навроде старшей сестры.
Мы читаем про мужей древности, учим языки и немного домоводство, но оно мне не очень хорошо дается. Мадемуазель Мари помогает мне. Говорит, что мужчина ценит в доме уют и тепло. И я учусь у нее быть хорошей женой и матерью.
Будь здоров и пиши мне чаще.
Бог да благословит тебя.
Любящая твоя дочь, Наташа.
Мадемуазель Мари покусала кончик пера.
Вот так, вроде, достаточно!
Надо посоветоваться с маменькой. И уже от себя.
Друг мой, Александр Васильевич!
Надеюсь, что получите вы мое письмо достаточно быстро. Молюсь, чтобы пребывали вы в добром здравии и настроении. Верю, что Бог не оставит Вас милостию своей.
Собираетесь ли вы прибыть в Петербург?
Наташа о вас постоянно думает и спрашивает, и молится за вас. Что могу я ей отвечать? Что бьет ее батюшка врага храбро и честно.
Постепенно учится она ладить с другими девочками и нет в ней легкомыслия, столь частого в ее возрасте.
Она вся в отца, с ее пылкой душой и нежным характером. Очаровательная, добрая, умная и ласковая. Ах, как бы мечтала я о такой сестрице, как Наташа!
Как дела ваши?
Что с турками?
Верю, что против вашего гения будут бессильны любые супостаты!
Мари де Лафон.
***
Варя чувствовала себя белкой в колесе. И жалела, что не может спать по пятнадцать минут в сутки! Времени не хватало, ах, его просто безумно, преступно не хватало!
Столько «гусей», столько денег, а она… она ограничена в возможностях! Раздвоиться бы! Растроиться!
Но – нельзя!
Она должна быть «для элиты» и труднодоступна. Иначе это не будут ценить. На год-полтора ее хватит и заработков тоже. Сейчас ей уже не платки и пуговицы оставляли. Рядом с кабинетом, в котором она гадала, стояла чаша с изображениями богов. Для пожертвований. И меньше ста луидоров туда просто не клали.
Это – не комильфо!
Ты пришел к жрице узнать свою судьбу, а не к гадалке на улице подошел! Ты к Богам пришел! И пренебрежительное отношение?
- Мама, я никогда не думала, что будет так интересно!
У Наташи глаза горели.
Вот уж кто был счастлив в Париже! Она училась, Варя позаботилась найти ей учителей, которые приходили в магазин к Даше. Дом мадам Изиды – не для того. Жить в нем можно, но… лучше, чтобы ее жизнь оставалась тайной. Потому – минимум прислуги, всё сами, и все свои.
- Тебя не смущает, как мы живем?
Наташа покачала головой. Она вообще жила на три дома. У Даши, у мамы, у дяди. Андрей Иванович, естественно, не мог жить в доме гадалки или швеи, и снял себе небольшой домик в предместье. Правда, там они с Наташей лишь ночевали и то не каждый день.
- Мама, тут ТАК интересно! А денег у нас уже много?
- Много. Но недостаточно.
- Но мы же еще заработаем?
Варя улыбнулась. Вот что значит – бытие определяет сознание. Полгода прошло, а девочка моментально усвоила мамины взгляды! И ей это нравится! Если аристократы с ужасом глядят на тех, кто работает, то Наташа – нет! Она уже сама помогает матери, и понимает, что деньги не берутся из воздуха.
Крестьяне? Поместья?
Чтобы что-то получить, надо что-то вложить. А откуда взять деньги на эти «вложения»? Наташа уже не будет кривить губки, когда рядом запахнет навозом, ее уже не обманет недобросовестный управляющий, она уже знает цену ковриги хлеба.
- Заработаем, конечно.
- Мама, а это… честно?
Варя пожала плечами.
- Человек приходит к гадалкам не за честностью. Он приходит, чтобы успокоить свою душу.
- Не понимаю?
- Мы не знаем, что ждет нас завтра. А если пообещать людям что-то хорошее… допустим, тебе будет сложно, но потом ты выйдешь замуж за принца, терпеть трудности будет легче.
- Ага…
- За это они и платят. А остальное… чтобы им было легче расставаться с деньгами. С большими деньгами, ведь на паперти можно подать копеечку и гордиться собой, а тут как?
Варя не стеснялась.
Приходя в ее дом, человек попадал в прихожую, в которой стояли курильницы в египетском стиле. Аромат благовоний кружил голову. Потом, по коридору, красиво задрапированному, «взыскующий знаний» проходил в приемную. Оставлял свое подношение богам в чаше. Да, приемная тоже была гордостью Вари.
Статуи богов, естественно! Осирис, Гор, Изида, Себек, Хатор, Бастет… нравится людям? Пусть будет!
И тяжелые черные покрывала, и снова курильницы… а вы знаете, что в это время свободно продают любую наркоту? Вообще без согласования? Хочешь килограмм опиума? Бери, не стесняйся! Полкило кокаина? Запросто! Героин еще не изобрели, но это ж дело такое, кому захочется – найдет, чем отравиться. Или, как это использовала Варя, чуточку расслабить, снять напряжение… да не у себя! У клиента! А под наркотой и восприниматься ее слова будут чуточку иначе.
Стыдно травить людей?
Да ни разу! Она их не травит долго и упорно, а если самую чуточку – то можно. Им и так никто не мешает наркотиком закидываться от головной боли, или еще от чего.
А потом уж человек попадает в ее кабинет.
Где опять куча всего интересного, и статуэтки, и символы, и занавеси, и даже чучело крокодила есть. Небольшого, но вполне натурального!
Обошлось достаточно дорого, но окупилось полностью!
И тут уж и гадалка на троне, и специальные мягкие кресла для посетителя, и карты, и свинец, который можно растопить и вылить в воду, или там, яйцо, которое можно разбить для тех же целей. Варя не собиралась скромничать!
Гадаем – на всем!
Даже – для особо упертых – на внутренностях жертвенной птицы. Только черного петуха обеспечьте, на другом номер не пройдет. Страшно?
А чего тут страшного? Варя из деревни, и курицу ей зарубать несколько раз приходилось, и потроха из нее вырезать – тоже несложно. Вот копаться в них противно, но… для пользы дела и за такие деньги? Для сравнения – если тебе за курицу заплатят годовую зарплату губернатора? Согласишься? То-то же!
Мало?
Варя еще зарабатывала на картах Таро, которые расходились по столице, на книгах о Египте и лично о себе, любимой. Тоже написала заранее и как следует отредактировала. Братец и поспособствовал, это на русском языке он плоховато писал, а на французском, как на родном! Вот и писал под диктовку сестренки, еще и сам помогал! Интересно же!
Клеопатра. Нефертити. Нашествие гиксосов – кочевников. И где-то на заднем плане обязательно скромные гадалки с картами в руках. И аккуратный намек, что мол, предки ее, служили в храмах, служили богам, а она… она увидела тень над столицей и приехала сюда. Никак тут без нее не обойдутся!
Потом еще много чего будет!
Потом… недаром она пишет про Аляску. Недаром вспоминает все, что читала и учила в школе! Все это тоже сыграет, но чуточку позже, когда вернется из Англии Роджер.
Бумаги были готовы, но требовалось еще найти и актеров. Когда Роджер узнал, в чем суть и смысл его действий, он взвыл так, что его и через пролив было слышно.
Такое?!
Гнать будете – не уйдет! Готов служить за долю малую от прибыли, там и малая доля такая, что правнукам хватит!
Но пока еще для второй части плана не все было готово. Там уже Варя сама работать не сможет. А здесь…
Здесь – интересно! И ей, и дочери, и брату, который вечером записывает Варины рассказы о Египте или об Аляске, а потом переводит их на французский, обрабатывает, сотрудничает с газетами и издательствами. Князю не положено?
А ему наплевать!
У него глаза горят, интерес к жизни появился, он по Парижу просто летает, еще и насвистывает что-то легкомысленное на ходу, Варя сама слышала. А если еще и жениться на ком решит – вообще отлично! Развлекаться он тоже может, но… сейчас это уже не так его интересует. А вот Египет…
Братик туда и в экспедицию собирается.
Да и пусть съездит, отвлечется. Хотя сама Варя в Египет не хотела, место там прекрасное, но антисанитария убивает. А в отсутствие антибиотиков – еще быстрее. Лучше обойтись книгами. А куда съездить?
Вон, они всю Европу проехали, может, и еще поездят!
Варя поглядела в свой журнал.
- Наташа, готовимся. Скоро придет следующая клиентка!
***
- Скажите, что меня ждет?
Варя смотрела на женщину, о которой читала, и кино смотрела.
Ах, мадам Жозефина… что же вам предсказать?
А, пожалуй что…
- Мадам, вы были замужем, но с мужем у вас все плохо. И над ним черная тень.
- Ах!
Прозвучало это без особого страдания. Ну, тень! Ну, муж… так муж бывший, а наследство грядущее. Можно особо и не ужасаться, собеседница не оценит.
- У вас будет второй брак. И любовники… будут. Много.
Это собеседница тоже выслушала со всем удовольствием. Хорошо же! Муж будет, любовник есть, а если еще и изнасилуют…
- Детей я у вас более не вижу. Вы проживете долгую жизнь в покое и уюте, если будете держаться подальше от… Италии? Да, всего итальянского… вот, форма, похожая на сапог. Или людей в сапогах? Военные? Может быть и так. Не выходите замуж за военных, мадам, и все у вас будет хорошо.
Мари Роз, она же будущая императрица Жозефина, заворожено кивнула.
Так все это было притягательно. Свечи и золотые лампы, драпировки и поблескивающий хрустальный шар, тонкие пальцы предсказательницы с одним кольцом – синий сапфир глядит из оправы в форме глаза, и ее черные волосы, которые падают на карты, извиваются, словно живые… словно змеи…
Жозефину передернуло.
- А мои дети?
- Они должны прийти ко мне самостоятельно. Я не вижу чужих судеб, только вашу.
Конечно, просто так Жозефина не ушла, но за свои деньги (двести луидоров, причем - двойных) клиент имеет право на самое лучшее обслуживание.
А что Варя чуточку исказила ее будущее… а вдруг получится? Пусть выходит замуж не за военного, а за политика, или артиста, да плевать, за кого!
Пусть хоть за Марата или Робеспьера, они это заслужили!
Не будет императрицей, так ей особо и не нужно, зато будет счастлива и довольна собой. И Наполеон обойдется. Варя как-то слышала фразу: не встретился бы Наполеон с Жозефиной, не стал бы императором. Вот и не надо ему. Обойдетесь, камрад Буонапарте.
***
Что такое тутовник, Гриша представлял слабо. Но… если хозяин решил что-то делать, значит, были и наметки, и идеи, и варианты.
Вот вы будете просто так сажать деревья? Не зная, что с ними будете делать, куда сбывать урожай, или чего там еще?
Наверняка должны быть какие-то договоренности, что-то сделано… вот кем Карло не был, так это дураком. Такой расчетливой заразы было еще поискать. Адвокат, крапивное семя, этим все сказано! Изворотливый, как уж, и скользкий, как рыба.
Наполеон в ответ на это закивал головой.
Да было, все было!
Но деревья ж не трава, за лето не вырастут, а потом отец стал болеть и умер. И не успел все реализовать. Джузеппе запил, деревья начали погибать, банк потребовал деньги назад… все сложилось один к одному. Летиция, при всей ее бережливости, просто не могла справиться с хозяйством, ее не воспринимали всерьез, а Джузеппе… он слабый.*
*- история знает этого синьора под именем Жозефа Бонапарта. Прим. авт.
Отец тоже любил и выпить, и поиграть, но он знал меру и к нему относились с уважением.
Григорий слушал внимательно.
Корсика.
А какая, в принципе, разница? Везде одно и то же. Есть хозяин – дело пойдет. Нет нормального хозяина – любое хозяйство развалится. А в России ли, в Англии, во Франции… да неважно! Три кита любого дела: порядок. Деньги. Люди.
Если говорить про деньги – с ними проще всего. Барыня сказала, что даст. Потом и проверит, и спросит, но даст.
Хотя Гриша и так воровать не собирался. Ему не деньги доверили – ему дали перспективу! Его считай, к жизни вернули! Так что служить он будет не за страх, а за совесть. И поговорить надо бы с барыней, ей ведь еще люди понадобятся. А Гриша смог бы еще кого поднабрать. Из верных и хватких, из тех, кого сам знал. Кто после отставки стране не надобен, а вот такой барыне очень даже пригодится.
Это он еще спросит.
Но деньги – есть.
Не на баловство, а на что полезное – есть.
Организация.
Карло был мужчиной неглупым, и управляющий у него был – ушел. И насчет сбыта он почву прощупал, и знал, кому, куда, за сколько… Наполеон это все нашел, только вот применить никак было. Не было у мальчишки денег, ему бы с банком разойтись! И мать с младшими на улице не оставить.
А сейчас, вот…
Справятся.
У Наполеона хватка есть, у Гриши тоже, побудет парнишка дома немного, Гришу в курс дела введет, познакомит с кем надо, да и поедет. И у матери его, у вдовы, значит, тоже связи есть.
Это можно сделать. Есть связи – и люди будут.
А порядок…
Отставной военный, да порядок не наведет?
И Гриша задумчиво поглядел на свою единственную руку. Справится.
Особенно если в руке зажать что потяжелее. До любого дойдет!
Есть ли документы, заметки?
Есть!
Ну так отлично! Показывайте, рассказывайте, и будем работать!
Наполеон смотрел с сомнением, а с другой стороны… а что он теряет? Грант вернули, банк с них ничего не требует, мама не лишится крыши над головой, братьям и сестрам не надо будет голодать или срочно идти работать. А плантация…
Если Грегори сможет контролировать Джузеппе, то все может и наладиться.
***
Корсика Грише понравилась. Особенно – море
Вот так сел бы, да и смотрел. На ласковое, теплое, на такое… домашнее! Это тебе не серый холод Балтики! Здесь море, сразу видно, южное, коварное, но такое притягательное. Прозрачное, лазурное, даже не синее, а невероятно чистого и ясного цвета. Кажется, окуни в него платок, и он станет таким же синим. И сам остров…
Солнце заливало его медовыми потоками, и дома казались золотистыми, словно новенькие монетки. Сверкали черепичные крыши, блестели приветливо окна, качалось что-то алое и розовое, названия цветов Гриша просто не знал.
Наполеон, который краем глаза наблюдал за русским, постепенно и сам разулыбался, с таким восхищением Гриша смотрел на домики, на рощи деревьев, так очевидно ему это нравилось! А ведь приятно, когда твой дом оценили по достоинству!
Не то, что во Франции! Там на Наполеона смотрели сверху вниз, а уж про его родину…
Что в этом плохого – любить свой дом?!
Он немодный?
А дом и не должен быть модным! Он должен быть родным! И тебя в нем должны любить и ждать! Но что объяснишь этим парижским снобам?
- Красиво тут у вас. Душевно так…
- Ду-шев-но? – вторую фразу Гриша произнес по-русски. Не знал он этого слова.
- Вот тут теплее. Где сердце, - показал Гриша.
И Наполеон поверил.
И правда – теплее. А неплохой народ эти русские?
Вот и дом, и мама, которая увидела в окно, наверное…
***
- Матушка!
Летиция обняла сына и прижала к себе.
- Наполеоне! А кто это с тобой?
- Это мой друг, Грегори. Грегори, это моя матушка, синьора Летиция Буонапарте.
Григорий чуточку неловко поклонился.
Летиция была удивительно красива, даже сейчас, даже родив тринадцать детей, а траурная одежда только подчеркивала ее хрупкость. В знак уважения к гостю, она заговорила по-французски.
- Добро пожаловать, синьор Грегорио. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату. Вы погостите у нас?
Наполеон улыбнулся, зная, чего стоили матери эти слова. Но гость – святое. Даже если денег не хватает на самое необходимое, и лавочник отказывается давать в долг.
- Матушка, я не совсем правильно сказал. Грегори не просто друг, он… пойдем, я расскажу тебе, что случилось в Париже. И начну с главного – мы ничего не должны банку. Ты можешь жить спокойно, я все уладил.
Надо было видеть, как разгладилось, как засияло измученное страхом лицо женщины. Словно солнышко взошло, и тепло его и Грише досталось.
- Наполеоне?!
- Да. У нас есть деньги, чтобы вложить их в плантацию, а Грегори поможет все наладить.
- Вы разбираетесь в тутовых деревьях, синьор?
Грегори качнул головой.
- Нет, синьора. Но в порядке – разбираюсь. Все образуется.
***
Сутки Гриша отсыпался и осваивался на новом месте. Пока Наполеон копался в документах отца, и писал письма всем заинтересованным лицам.
Потом Гриша пришел к нему.
- Наполеоне, у меня к тебе разговор.
- Да, Григори? – Наполеон старался произносить Гришино имя по-русски, как на родине, но получалось не слишком хорошо. Средненько.
Ничего, освоится. Гриша уже успел кое-что о своей барыне понять, она теперь эту семью просто так не отпустит. Она за них в ответе.
- Скажи, как я могу поступать с твоим старшим братом?
- Джузеппе?
- Да. Я посмотрел на него… он слабый. И выпивает.
Наполеон опустил глаза.
Ну да, не полагается так говорить, и это брат, а семья на Корсике – святое. Но Григори спрашивает не ради пустого! Не посмеяться, не пустить сплетню, не позлорадничать. Он явно хочет что-то сделать. Но что?
Отец хотел, чтобы Джузеппе унаследовал семейное, дело, а для Наполеона им была уготована военная карьера. Допустим, с Наполеоном он угадал, но Джузеппе… он же семью по миру пустит! Он и правда – слабый.
Кто как хочет, так им и вертит!
И… он правда выпивает.
Вот, папа устроил ему помолвку с дочерью синьора Стронци, Катариной, так тот отказался Кати за Джузеппе выдавать. Правда, после смерти отца. Честно пришел, честно сказал, мол, так и так, Джузеппе, вы, может, разоритесь, а Катарина у меня девочка балованная, к роскоши привыкла. Если выплывете – слов нет, отдам дочь. А так вот, на нищету… не обессудь!
Помочь бы рад, да денег нету! *
*- синьор Стронци персонаж наполовину вымышленный. Но только наполовину. Жозеф старше брата, отец давно должен был заключить его помолвку. Прим. авт.
Наполеон с ним тоже поговорил потом… с ним Батисто был более откровенным. Так и так… не хотел бы я дочери такого мужа, как твой брат. Ты – дело другое, но и ты теперь беден будешь, а Джузеппе… нет. Не надо!
Все мужчины слабы на вино и женщин, но кое-кто еще слабее других. Намучается дочка с таким!
Спорить было очень сложно. И честь семьи требовала ответить, и… что уд! Не в его положении на правду обижаться. И сказано-то все было вежливо.
Пойми – и все тут.
А и как не понять?
Брат, старший, любимый, но… слепой любовь Наполеона не была. Зрячей. И недостатки Джузеппе он тоже видел.
- Он добрый, хороший…
- Оно так. Но не для дел такие добродетели.
И с этим тоже не поспоришь.
- А что ты предлагаешь?
- Уж не обессудь. Если ты меня управляющим ставишь, я его буду в руках держать. Никаких денег, пьянок, игр…
- А сможешь?
Гриша улыбнулся.
Сможет ли? Одной рукой управится!
- Ты, главное, с матушкой поговори. А то начнется… знаю я такое. Деточку обижают, а что деточку по стене палкой гонять надобно!
Последнее предложение Гриша мудро произнес по-русски. Но кажется, Наполеон все равно догадался, потому что послал в ответ понимающую улыбку.
- Поговорю.
- И еще. Я письма буду барыне слать, а ты уж, не откажись заходить? Тебе ж барыня адреса дала?
- Дала. Даже несколько.
- Барыня просто так ничего не делает. Это уж точно!
- Верю. Григори, а кем она была в вашей стране?
Гриша пожал плечами.
- Женой. Матерью.
- Ее муж умер? Я не стал спрашивать.
- Он хочет развода, - не стал скрывать Григорий. Про это они все знали, Варя как-то раз сама взяла, да и рассказала. А чего скрывать? Шило все равно вылезет.
- Почему?! Такая женщина!
- У нее муж – генерал. Все время в походах, в разъездах, она за ним ездила, потом ей скучно стало.
- Она завела аманта?
- Варвара Ивановна сказала, что просто развлекалась. Измены не было, просто… письма, жесты, - Гриша не знал, как лучше выразить свою мысль, но Наполеон понял.
- Не измена, а игра.
- Да! Вот!
- Муж подумал об измене?
- А Варвара Ивановна беременна была. Он ее обвинил, а ей плохо, она чуть родами не померла, не до оправданий. И потом не стала.
- Гордая. А мужа она любит?
- Молчит. Дочь… взяла и уехала.
- Григори? – дураком Наполеон не был, так что Гриша махнул рукой, да и рассказал честно, про Смольный. Как мог.
Наполеон хохотал так, что чернильницу убрать пришлось. Перевернул бы.
- Вот это женщина!
- Барыня говорит: коня на скаку остановит. В горящий дом войдет.
- Верю.
- Если она за кого встала, она не отступит. Помогать будет. Я уж знаю.
- Отец, опять он нас спасает, даже ОТТУДА! Если бы не он…
Гриша кивнул.
- И барыня поможет, и я все сделаю. Ежели она сказала!
Наполеон кивнул, и показал на стопки бумаг.
- Давай я тебе покажу договора? И расскажу, что и кому? Матушку я попросил, она будет переводить с итальянского для тебя. И всюду ездить с тобой.
- Благодарствую. Это хорошо будет.
- И вот доверенность я выписал. Ты – мой управляющий.
- А старый?
- Уехал с Корсики.
- Уехал ли? Когда уволился?
- Григори?
- Погоди. Вот, узнаю еще чего, тогда расскажу.
Григорий нюхом чуял – дело нечисто! Как-то слишком легко и быстро разорилось это семейство, слишком много долгов осталось после Карло, слишком дружно накинулись кредиторы… слишком!
Наполеон покачал головой, но настаивать не стал. Просто принялся рассказывать и показывать. Времени мало, а дел очень, очень много!
***
Ближе к зиме Наполеон отправился в полк.
Дела налаживались, Григори освоился на плантации, Летиция с ним разговаривала вполне дружелюбно, не смотрела сверху вниз и не отказывалась помочь советом.
Народ удалось нанять, хоть часть денег и уплатили авансом, но…
Пусть!
Главное – показать, что Бонапарте не разорились.
Наполеон приглядывался к Грегори, но нареканий у него не было. Вот что-что, а порядок отставной солдат поддерживал железный. Спорить с ним пробовали… раза два. До первого удара.
Калека?
А второго удара он нанести не давал.
Парочка нахалов, которые решили прощупать русского «на прочность», остались без зубов – и успокоились. Не корсиканец?
Но… и не чужой.
Русских тут допрежь и не бывало, а оказалось, что это вполне себе нормальные люди, которые и выпить могут, и подраться, и вообще…
Так что уезжал Наполеон вполне спокойным. Пару лет продержатся, а там и прибыль пойдет.
Барбаре он написал, насчет пары лет, интересовался ее планами, получил коротенький ответ и успокоился.
Барбара писала, что все в порядке, пусть Григорий остается на Корсике и живет спокойно, когда понадобится, она пришлет письмо, или они сами приедут. Или найдется подходящий управляющий, или дело наладится…
Григорий тоже возражать не стал. Ну, ежели барыня сказала…
Он и сам понимал, что на этом этапе… он-то в Варварину затею был посвящен, как-никак – свой человек. И понимал, пара лет у них действительно есть.
И нравится ему тут.
Хорошее место. И люди хорошие.
1787 год
Варя поглядела на себя в зеркало.
Восхитительно. И выглядит она в этом образе лет на двадцать пять - тридцать!
Черные волосы падают на плечи шикарными прямыми прядями, челка закрывает лоб до бровей, глаза подкрашены в «египетском стиле». На шее ожерелье из золотых пластин, рукава-пелерины закрывают руки, и прикрепляются углом к золотым браслетам на запястьях.
Платье, понятно, черное.
Увы, в Париже – грязно! Портить платья и выглядеть как чушка?
Нет уж!
Черный и золотой – вот наши цвета!
Сегодня Варя решила выйти в свет, и продемонстрировать себя в Комеди Франсез. Ложа есть, брат позаботился, чтобы ее пригласили, в театре дают Мольера, хотя вряд ли сегодня комедия будем иметь успех. Кажется, «Школа жен».
Дел было по уши! Пришлось переходить на полностью совиный режим жизни, рабочий день начинался в шесть вечера и заканчивался в девять утра, запись была на три месяца вперед!
Клиенты – шли.
Миновало рождество, наступил 1787-й год, прошел январь с его праздниками.
Семья веселилась и радовалась. Варя работала, как одержимая. Она буквально чувствовала, как сквозь пальцы утекает бесценное время!
Два года!
Осталось два несчастных года! И надо так много успеть!
Господи, дай мне сил!!!
- Мама, ты так шикарно выглядишь!
Наташе нравилось. Она бы тоже вот так не отказалась!
- Подожди, придет еще твое время, - Варя не спорила. – Просто пока лучше никому не знать, что ты есть. Ты понимаешь, это ведь ненадолго.
Наташа кивнула.
Первая часть плана длилась уже почти полгода, Варя заработала столько, что хватит на следующий этап, даже с учетом всех расходов, но поток клиентов начинал спадать.
Надо чуточку подогреть интерес к себе, и появление на публике подойдет. Но Варя точно будет смотреть комедию. А за всех остальных она не отвечает!
- Ты такая умная, мама.
Варя поцеловала девочку в кончик носа, крепко обняла и отправилась на выход.
В ее сумочке черного бархата, расшитой золотом, крепко дремал пригревшийся ужик, которого Наташа назвала – Муж. Уж по кличке – Муж, забавно же.
Ужик жил то у Вари, то у Наташи, освоился, отъелся и решил не выпадать в спячку. Что он там забыл? Кормят же! И тепло, и уютно… по весне его отвезут на волю и выпустят подальше от людей, но это еще через пару месяцев.
Наташа с удовольствием возилась со змейкой, представляя, какой визг поднялся бы в Смольном. Варя научила ее носить ужа на шее, а еще они с дочкой закрасили ему желтые пятна чернилами – и вот перед вами Египетская гадюка, ужасная и смертоносная! Пару раз Варя брала его для реквизита и удобно устраивала в аквариуме.
Вот он и привык.
Сейчас, правда, в сумку его подсунула Наташа. А что? Она в театр с мамой пойти не может, вот пусть там ужик побывает.
Варя его обнаружила только в карете, но вынимать было уже поздно.
Да и ладно!
Что Комеди Франсез – ужей не видела? Там такие гадины ползали – ужам и не снилось!
***
Варя не знала, кому принадлежала одна из лож бенуара в Комеди Франсез. Кажется, с кем-то договаривался брат, и заплатил дорого. Но теперь она сидела почти на самой сцене. Актеров было видно и даже слышно.
В остальном…
Да чтоб она еще в этот гадюшник пришла?!
Никогда!
Варя как-то не привыкла, что во время представления можно ходить, стоять, орать, драться, кидаться на сцену мусором, что актеров почти не слышно, что воняет в театре, простите, как в клоаке, а кое-кто может и оправиться в углу!
Восхитительное поведение!
Воняло так, аж глаза резало. Да и оркестру было далеко до симфонической музыки двадцать первого века.
Нет, больше она сюда не ходок!
Показала себя – и довольно! Считай, зря деньги выкинула!
Варя сидела в ложе и ощущала себя полной идиоткой… хлопнула дверь.
Матвей отлучился всего лишь на минуту. Ну не мог он поступать, как цивилизованные люди, и оправляться в Комедии. Русскому варвару требовалось укромное место на улице! Но этого хватило!
***
Антуану де Грамон было скучно.
В Париже он был проездом, ему хотелось веселья, и друзья уговорили его сходить в театр. А потом, после представления, зайти к актрисам, найти себе что-то поприятнее на ощупь… дело житейское. Но в одной из лож сидела дама…
Антуан заинтересовался.
- Кто это?
- Мадам Изида, - пояснил младший де Бриенн. – Ты не слышал о ней?
- Меня же не было в Париже.
- Что ты! Она знаменитая гадалка, предсказывает судьбу, и как говорят, все верно, все сходится.
- Мать была у нее, - сказал Александр, разглядывая очаровательную даму в черном. – И была в диком восторге.
- Может, и мне сходить? Дама не нуждается в покровителе?
Друзья переглянулись.
- У нее нет покровителя, - пояснил де Лабор. – она сама по себе. Просто появилась однажды на вечере у Неккеров, и с тех пор пользуется невероятной популярностью. Сбывается все, что она скажет.
- Посмотрим, что она скажет мне!
Антуан ничего не боялся. А что?
Он молод, он военный, он вообще скоро генералом станет, а тут… гадалка?
Ну так что же?
А вот выглядит она… восхитительно!
Черное платье скорее подчеркивает, чем открывает, золото блестит на матовой белой коже, пряди волос лежат на плечах тенями, алые губы… интересно, они такие сладкие, как кажутся? Так бы и укусил!
Рядом с ложей дамы стоял охранник. Причем такой… интересный.
Для своих людей Варя тоже сшила кое-что новенькое. Ей не нужно было, чтобы обращали внимания на лица, потому женщина напрягла воображение, и сотворила нечто среднее между костюмом военного – и египетского воина. Ну, не одевать же, правда, нормальных людей в шендит или нарамник? Вот еще не хватало!
Потому черная рубаха без пуговиц, но с богатой вышивкой золотом, черные же широкие штаны, которые заправляются в сапоги, и тюрбан на голове. Черный, с золотом и лентами, которые висят сзади.
- Не положено.
Его едва поняли. Акцент у Матвея был неискореним. Но – это и понятно. Египтянин же! Сразу видно!
Как ни ругались мужчины, но Варя заставила их сбрить усы и бороды, и лично подкрашивала тех, кто охранял мадам Изиду Марэ. Ей не нужно, чтобы потом кого-то узнали на улице, так что – все то же самое. Подведенные черным глаза, подведенные черным губы. Черточки на щеках, по три, горизонтальных, на каждой. Ярко, заметно, а потом смоет Матвей грим, и хоть где ходи, никому и в голову не придет, что это – он.
- Пропусти, ты…
Блеснул клинок.
Антуан невольно сделал шаг назад.
Палаш Матвею тоже нашли в лавке у кузнеца, и оружие мужчине понравилось. А что? Широкое, ухватистое, тяжеленькое, удобное такое… лезвие зачернили и покрасили золотой краской в нужных местах, так что выглядело все внушительно.
Французы временно отступили.
Времена мушкетеров уже прошли, времена революции еще не наступили, так что Матвей остался стоять у двери. Но Антуан поручил приглядывать за ложей, в ожидании выхода мадам. И не прогадал.
Мальчишка, получивший луидор, и сообщил, что охранник ушел. Как было упустить случай?
***
Варя даже не испугалась, когда к ней в ложу вперлись сразу три французских петуха. Теперь она понимала, почему символом страны стала именно эта птица. Павлинов просто не открыли на момент создания Франции, а то был бы французский павлин.
Вот, эти трое!
Разодеты так, что известный шоумен из ее времени умылся бы слезами. Он себе в хвост за месяц столько перьев не напихает! И у него стразы, а у этих натуральные бриллианты, или что там еще?
- Мадам Марэ, - заговорил самый разукрашенный, - позвольте представиться. Мое имя Антуан-Луи-Мари де Грамон, герцог де Гиш. Надеюсь, вы уделите мне время!
Обошел, гад, Варю, встал перед ней, заслоняя сцену, и этак ухарски склонился к ручке прелестной дамы.
Рука-то лежала спокойно, на коленях, Варя откровенно брезговала дотрагиваться до любого предмета в театре. А на коленях еще и сумочка.
А в сумочке – Муж. Который уж.
И которому надоело лежать просто так.
Рука шевельнулась, и уж шевельнулся, и полез из сумочки наружу.
И расстояние между носом ужа и носом блестящего герцога оказалось сантиметров тридцать. А уж еще пасть раскрыл и зашипел. Может, ему герцог лично не понравился, а может, он так сказал «здрасте». Кто ж его знает?
И кто мог подумать, что у такого блестящего офицера – такие фобии?
По театру понесся истошный визг, да такой, что Комеди Франсез замерла. Свинью режут?
Так не видно, вроде, свиньи-то?
Герцог шарахнулся назад, запнулся о бортик ложи – и вывалился спиной вперед прямо на сцену, продолжая визжать. Варя пожалела, что на ужа еще стразы не наклеила.
Ну, Наташа!
Французы замерли, не понимая, что происходит. А тут еще и Матвей вернулся.
Варя, недолго думая, достала ужа из сумки окончательно, поднесла к губам и поцеловала в нос. Кто-то упал в обморок.
Один из вошедших в ложу побледнел, второй попятился, Варя повесила ужа себе на шею.
- Прости меня, о царственный змей! Недостойный, оскорбивший тебя своим поведением, уже более не повторит своего поступка. – И уже громко, для публики. И для актеров, которые даже играть прекратили – небывалое дело. – Дамы и господа, не бойтесь, священный змей фараонов никогда не обидит невиновного.
И развернулась к двери.
Надо уходить.
Матвей помог, вернулся, и вытащил одного из французов, как репку с грядки, за шкирку. Второй оказался умнее, влип в стену и постарался притвориться деталью интерьера. Занавесочкой такой, беленькой. И крестился подозрительно часто.
Ничего, ему полезно подумать о своих грехах.
Варя еще ему многозначительно пальцем погрозила, сверкнул перстень в виде кобры с алыми глазами. И вышла.
Выдержки хватило пройти по коридору и даже дойти до кареты. А там уж…
- ГОНИ!!!
***
Дома, конечно, было смеха…
Наташа честно созналась, что хотела показать ужу – театр. Она не подумала…
Матвей сознался, что только на минутку, по зову души… ну, не может он поступать, как местные! Что он – свинья, в доме гадить?!
Варя посмеялась, ну и порадовалась, что все остались живы. И быстренько распихала братика.
- Ну-ка! Андрей, быстро, пишем заметку, о смертоносной египетской кобре, которую выбрала Клеопатра, чтобы уйти из жизни! Красиво пишем, стараемся, и бегом! Париж должен знать нашу версию событий!
Так на следующий день и вышло.
Клиенты опять хлынули потоком.
Слухи пошли…
И что герцог де Гиш решил изнасиловать гадалку прямо в ложе.
И что та на него десяток кобр спустила, и те поползли на сцену и долго шипели на негодяя.
И что мадам Изида вообще девушка,. Потому как служит богам и ей ни с кем нельзя, кроме змей… за это Варя кое-кому бы точно хвост оторвала! Но…
Репортеры!
И этим все сказано!
Главное-то что? Что клиенты опять хлынули рекой, и платили щедро. А герцог провалялся дома три месяца со сломанной ногой, которая еще и срослась неудачно. Впрочем, его точно жалко не было. Все равно на гильотине окажется. Наверное. Многие там оказались…