Пролог

— Что ты делаешь со мной?

— Учу тебя летать.

— Я не могу летать.

— Ты уже летишь.

— Я падаю.

— Каждый полет начинается с падения.(с)

— Раздевайся!

Перед концом света, наверное, повиснет такая же пауза. Людям захочется остановиться и подумать, что они не так сделали, почему мир летит в тартарары. Лера пыталась понять, где и когда она свернула не туда на жизненном пути. Но думать и одновременно смотреть в глаза своему персональному апокалипсису не получалось.

— А на флейте тебе не сыграть? — нарушила тишину Лера, почти на сто процентов уверенная, что опять сморозила какую-то жесть.

Лицо Графа выражало всю привлекательность собственной трактовки Лериного вопроса.

— Я даже не рассчитывал, если честно… А ты можешь? Я думал ты везде девочка.

Лера больно прикусила язык, чтобы не дать себе сболтнуть что-нибудь отягчающее собственный приговор. Был бы в руках пистолет, она бы не раздумывая выстрелила ещё раз. Говорят, убийство, как наркотик — разъедает морально-нравственные установки. Один раз попробовав чужой кровушки, уже сложно остановиться.

— Как же я тебя ненавижу! — выплюнула она, окидывая взглядом кабинет в поисках если не огнестрельных, то хотя бы колюще-режущих предметов.

— Да ладно. Расслабься. Твой язык на литературе заточен, а заучкам, как правило, сосать или некогда, или никто не даёт! — он одарил ее высокомерным оскалом. — Ну, и поскольку ты из тех, кому было некогда, придётся наверстывать упущенное. Раздевайся.

Лере почему-то резко захотелось вернуться в родную, убитую постояльцами и временем бабушкину халупу. Окажись она там, она бы облобызала вонючий диван, залезла бы в холодную ржавую ванну с поваренной солью. Открыла бы по такому поводу баночку тушёнки и скурила бы укроп.

В очередной раз оценив чёрный юмор кармы, Лера стащила с пяток кроссовки. До треска в ушах сжала челюсти. И со словами: «Будь ты проклят!» стянула одним движением штаны, другим — футболку. И встала перед ним в трусах, как девочка перед детсадовским дядей-доктором. Потому что лифчики носила крайне редко.

— С такой грудью либо в Пусси Райот, либо в эскорт. Но ты для того и другого слишком… зажата.

Лера вспыхнула и упрямо расправила плечи, стараясь игнорировать жжение в сосках и дрожь в голосе:

— Это называется — независима!

— Да, я видел твою независимость. Сразу захотел посягнуть на неё, но ты оказала военное сопротивление. Теперь я должен ответить наступлением… Трусы тоже снимай!

Это сон. Это сон. Это страшный сон…

Сейчас она дойдёт до края, упадёт, а потом обязательно проснется. В Москве. Всё переосмыслит и удалит блог. Потому, что когда снится, что падаешь — это значит растёшь.