Глава 33

Стоило ли путём внутренней борьбы женщины с личностью проходить сквозь огонь и воду, чтобы пасовать сейчас перед медными трубами?

«Лучше ещё раз сгореть и утонуть, чем вот это всё!» — думала она, глядя на себя в зеркало. И в том, что она видела, Лера подозревала очередную проблему, которую потом опять ей же и разгребать. Только раньше все сложности вытекали из обиженных ее профессиональным вниманием титулованных (и не очень) особ. А теперь ей самой предстоит стать на вечер хлебом для прессы и зрелищем для публики из среднестатистических уставших от рабства россиян. Оставалось уповать на то, что вечеринка, действительно, закрытая. Обычно на таких не присутствуют ни фотографы, ни журналисты; хорошо кормят и сладко льстят друг другу.

Льстить Лера не умела. А от идеи держаться поближе к еде, чтобы избежать светских бесед, пришлось отказаться, когда она увидела себя в этом платье.

В очень красивом, цвета дюн под ярким солнцем, мерцающих россыпью кристальных брызг. Оно выгодно облегало всю фигуру, но держало внимание в основном на бюсте: под тонким, будто невесомым лифом прозрачно намекались соски. Вроде никаких преступных намерений, а довольно провокационно. Что-то подобное очень давно она видела на Монро. Только то было, кажется, длинным. А это, плотно обхватывая бёдра, сужалось к коленям и заканчивалось чуть ниже. Воплощения женственности фасон. В таком хотелось с придыханием петь «Happy birthday, Mr. President, happy birthday to you», томно хлопать ресницами, покусывая нижнюю губу.

Которую она чуть не прокусила, когда увидела в коробке, сообщающей о своей принадлежности к ювелирным изделиям, гарнитурчик из колье, серёг и браслета. Только женщина хотела отдать свой личный, драгоценный лайк тому, кто выбрал это платье. И тут такое разочарование! Судя по искрящему блеску — настоящее! Ну зачем? Это платье само по себе — ювелирное произведение, куда ещё этот перезвон?

Добила норка цвета карамели.

В Сибири, вероятно, шубки зимой и летом — это разные предметы гардероба. Зимой она греет тебя, летом — ЭГО твоего мужчины. Но это было уже чересчур чересчур. Масло масленное. Так в Москве только если на армянскую свадьбу одеться можно. И то не на каждую.

— Не хватает сюда серьги, — подытожила Виолетта, после долгого сопения и показала на правое Лерино ухо. — Я тебе настоятельно рекомендую надеть брюлики и манто. Здесь — это статус твоего мужчины.

Лере пришлось заключить что-то вроде перемирия с сестрицей Графа. Новодворская пришла в ужас, когда поняла, что ее голова совершенно не соответствует платью. А она, мол, Виолетта, судя по экстравагантной оправе и модной причёске, шарит за стиль. Виолетта сначала несколько минут придирчивым пигмалеоном разглядывала Леру, будто сомневаясь, получится ли из неё Галатея. Потом, все-таки, снизошла (слава искусству делать правильные комплименты вовремя!) и позвала на подмогу Мадину. Та, оказывается, в свободное от работы время штудирует бьюти-блоги.

Совместными усилиями, которыми Виолетта руководила, им удалось сепарировать Валерию Новодворскую от малейших ассоциаций с ее полной тёзкой. Теперь это была автономная НОВОДВОРСКАЯ! Которой нужно было родиться лет сто двадцать назад, чтобы стать музой сразу всех поэтов серебряного века и их же карой.

Мадина сделала ей смоки-айс, красиво подчеркнула скулы, чуть затенила высокий лоб. Какими-то лёгкими ухищрениями укоротила Лере ее нос, расчесала растительность над глазами, придав ей форму бровей, сделала блеском губы аппетитно-влажными. Потом пыталась спорить жестами с Виолеттой, отстаивала мнение, что волосы нужно собрать, чтобы видно было длинную шею. У самой, мол, шеи нет, так пусть хоть подружка «хосяина» лебЯдью побудет. Виолетта настаивала на том, что лучше знает своего брата, которому нравятся распущенные волосы. Сошлись на том, что Лере хорошо будет с распущенными, но уложенными красивыми крупными волнами на левую сторону. И шею видно, и запрос вассала удовлетворён.

Сережку Лера, все-таки нацепила. Одну. На правое ухо. И от шубы категорически отказалась.

Ровно в семь, заклиная каблуки не разбегаться по ступенькам вниз, начала медленное схождение с Олимпа до простых смертных. Именно это читалось в глазах Графа, который ожидал ее в гостиной за баром. Ей даже показалось, что он борется с собственной нижней челюстью, но убедиться не получилось, — надо было смотреть под ноги.

— Проси чего хочешь, только дай мне потом порвать его на тебе, — сказал Граф хрипло, когда она подошла ближе.

— Я как раз хотела попросить оставить платье себе. Это ты его выбрал?

— Если бы я знал, что мой ответ может как-то повлиять на твоё решение уехать, я бы соврал. — Он обхватил ее запястья и наклонился к уху, слегка коснулся губами мочки. — Мария выбирала. Ты ее покорила, судя по платью.

— Передай ей, что у неё потрясающий вкус, — почти прошептала Лера в ответ.

— Согласен…

Горячая ладонь скользнула по обнаженной до самой поясницы спине, очертила выпуклость ягодиц, грубо сжала плоть под тонкой тканью. Низ живота прострелило льдом.

— Проси, что угодно, детка. Кроме Москвы. У меня с ней отношения весьма натянутые, — жарко прошелестел Граф под сережкой.

— Осторожно, Глеб. Это платье не подразумевает нижнего белья. Если ты порвёшь его раньше времени, будет очень неудобно. Нам обоим.

Он резко убрал руки и отступил назад. Смахнул невидимую пылинку с лацкана темно синего пиджака, щёлкнул пальцами по манжетам белоснежной рубашки. Лера успела заметить в кармашке уголок платка песочного цвета. В тон ее платья.

— Опаздываем, — он протянул ей руку и из-под манжеты выглянули часы. Не злотые вычурные котлы, как обычно, а классические на коричневом кожаном ремешке. Надо же, у Графа, оказывается, тоже есть вкус.

Когда усаживал в машину, до Леры, наконец, дошло, что это не акт сексизма, а забота. Ведь в таком платье и на каблуках нереально забраться в бронированный танк самостоятельно, не подвернув ногу или не распоров сзади шов.

— Почему цацки не надела и пушнину? — спросил он минут через десять после того, как выехали за ворота.

— Извини Глеб, — Лера пожала плечами, старательно изучая подголовник водительского сидения, — слишком тяжела для журналистки сбруя любовницы Сибирского мецената.

Граф пожевал что-то молча. Посмотрел сначала внимательно на ее бёдра, потом общупал взглядом живот, грудь. Сглотнул. Господи, почти сорок четыре года человеку!

— Давай уедем вместе. На Бали. Или Мальдивы. На пару-тройку дней, — выдал этот человек.

— Боюсь, не потяну, — ну все, началось. — Дорого мне будет стоить эта иллюзия отношений. Кроме того, не хотелось бы превращать такую душераздирающую драму в банальный курортный роман.

Бл*ть, Новодворская, почему ты не родилась немой?!

— Почему я это терплю? — задал почти идентичный вопрос Граф.

Задал так, что кровь в жилах встала.

— Я же могу заставить тебя. — Он наклонился к ней близко, вполз через ухо гадом, — Скрутить суку и увезти туда, где ты будешь голой, покорной и тихой.

— Не можешь, — буркнула Лера под нос. — Ты должен поддерживать баланс между законом и преступностью. У силы, что вечно хочет зла, но вечно совершает благо не бывает отпусков.

Ноздри Графа несколько раз угрожающе размахнулись. Он ещё раз прошёлся взглядом по туловищу Леры и прошипел:

— Не рассчитывай на платье.