Глава 44

Следующие несколько дней мы со Стивеном активно выясняли, кто в доме хозяин, как в делах поместья, так и в постели. Узнали, что темпераменты у нас похожи. Характеры – тоже. Оба упертые до ужаса, оба любим покомандовать, оба уверены в своей правоте, что бы ни случилось. В общем, как говорится, мы нашли друг друга. Уж не знаю, как долго проходила бы такая притирка. Но однажды утром в поместье влетел магический вестник. Маленькая фарфоровая птичка, раскрашенная в синий, зеленый, оранжевый и желтый цвета, появилась посередине стола, когда мы со Стивеном обедали. В клюве у птички был конверт, запечатанный сургучом. Едва очутившись на столе, птичка открыла клюв. И конверт плавно полетел по воздуху в мою сторону. Я изумленно моргнула и взглянула на Стивена. – Возьми, – подсказал он, не выказывая ни малейшего удивления. Ладно, протянула ладонь. Конверт упал в нее. Сургуч исчез. Письмо раскрылось. Птичка исчезла. Я пробежала глазами содержимое письма. – Нас приглашают в императорский дворец, – растерянно проговорила я. – Через неделю. Отказ не принимается. – Ты говоришь это таким тоном, будто тебя ведут в тюрьму, – хмыкнул Стивен. – Тебя, как наследницу рода, надо представить ко двору. «Его величество уже интересовался наследницей Адриана. Угасающий род надо возрождать, репутацию семьи – улучшать. И сделать это можно только при дворе», – вспомнила я слова Лайара и в сердцах выругалась. У меня не было ни малейшего желания появляться при императорском дворе, мило улыбаться бездельникам аристократам, делать вид, что я рада встрече! – Благородные аристократки так не выражаются, – подколол меня Стивен. В отличие от меня, он вел себя спокойно и уверенно. И, казалось, ничуть не удивился этому приглашению. – Могу повторить, – буркнула я. – Но уже в твой адрес. Нет, серьезно. Где я и где императорский двор? Да меня же никто не обучал этикету, на практике, имею в виду. Я не умею правильно и с изяществом кланяться, не знаю, как с кем разговаривать… Да я ничего, считай, не знаю и не умею! Зачем я при дворе?! – Трусиха. Бесполезно. Подкол Стивена в этот раз на меня не подействовал. Да хоть трусиха. Пусть как хочет называет. Но я банально боялась отправляться ко двору! Стивен моими страданиями не проникся. Ну да, конечно, он же, считай, с рождения вращался в том кругу. И обучался этикету с юного возраста. Не то что я, закинутая сюда далеко не девочкой и ничего не знавшая, не имевшая практики. Да, я читала книги, в том числе и посвященные этикету. Но одно дело – читать, и совсем другое уметь на практике изобразить поклон, книксен19, реверанс20 и прочие извращения. – Там еще танцевать придется, – решил меня добить Стивен. – Если будет расширенная версия встречи. Вика! Вика, не бледней ты так! – Я ничего не знаю, ничего не имею! У меня даже платья нет! – чувствуя, как меня накрывает паника, отрезала я. Платье! Точно, платье! Вот она, моя спасительная соломинка в этом бушующем океане! Платье! – Вика, ты куда? – удивился Стивен, когда я подскочила со своего места. – Потом, – отмахнулась я от него.– Готовься, будешь меня всему учить. Но потом! Не сейчас! Выдала это, как пулеметную очередь, и выскочила из обеденного зала. Портнихи. Мне срочно нужны были портнихи. Я должна была с ними обговорить фасон моего будущего платья. В деталях. Это будет смесь двух миров. Частично земное, частично… ну, в общем, местное. Да, широкая юбка, но руки открыты по локоть. И лиф, узкий, но при этом расшитый бисером. У них ведь есть бисер, да? Нет – я куплю! Сама в столицу порталом отправлюсь, но куплю. Главное – сейчас нарисовать фасон. Недели должно хватить для всего, в том числе и для нескольких примерок. Мысли крутились в моем мозгу с бешеной скоростью, пока я быстрым шагом шла по коридорам поместья. Мне нужно было время, чтобы успокоиться, все обдумать, решить, понять, в конце концов, что именно я хочу. И к портнихам я пришла, уже зная, каким будет мое платье. Осталось лишь нарисовать его и дать указания по отделке. Все остальное – не мое дело. Портнихи справятся. Сами. Я в этом уверена. И пока они будут шить, я насяду на Стивена. Пусть учит меня всему, что знает сам. Иначе при дворе опозоримся оба.