Глава 16

В наши дни добрые сердца не самый ходовой товар.

«Кровь на снегу», Ю Несбё

Джейсон

В номере настолько тихо, что я слышу, как тлеет моя сигарета. Сбрасываю пепел на ковер, делаю ещё одну затяжку и отправляю окурок в пепельницу.

Трэвис сидит на полу, обхватив голову руками. Он весь в крови. Обхожу его и подходу к кровати. Труп Гарри выглядит не лучшим образом, зато этот ублюдок больше не доставит мне проблем.

– Где Моника? – спрашиваю и оборачиваюсь.

Трэвис поднимает на меня глаза и хрипит:

– Я сорвался, Джей. Прости.

Он выглядит как побитый щенок. Это до того мило, что я еле сдерживаю улыбку.

– Трэвис, где Моника?

Трэвис молча показывает на дверь второй комнаты. Я уже знаю, что найду там её труп, но всё же направляюсь туда, чтобы лично убедиться, что тварь мертва.

Трэвис, Моника, Ида, Бекка, Камилла, Эйб и все, кто когда-либо работал и работает на меня, имеют кое-что общее. Они все сироты. У них нет родственников, нет друзей. А если и имеется кто-то близкий, то он тоже так или иначе связан со мной нерушимым договором. Если что-то случится, их никто не станет искать. А Джессика Маршалл так вообще мертва уже много лет. Я лично видел её могилу. Так же, как сейчас лично вижу остекленевшие глаза моей лучшей шпионки.

Моника Маргарет Коллинз. Она отлично выполняла свою работу. До недавнего времени. Я завербовал её и Иду восемь лет назад. Монику я вытащил из наркоманского притона, а Иду – из борделя, куда её продала сестра-близнец. Они похожи как две капли воды. Единственное отличие в том, что Ида осталась мне верна, а Моника – нет. Но я не удивлён. Это был лишь вопрос времени. Иду я спас, в то время как Моника работала на меня вынужденно. Взамен на её службу, я сохранил секрет Моники. Точнее – она так думала. Моника наивно полагала, что Ида никогда не узнает о её предательстве.

Гарри Карпентер, ещё один член тайного совета, пострадавший от моих дел, был заданием Моники, но она его провалила. Моника решила, что сможет обвести меня вокруг пальца. Ежедневно вешая мне лапшу на уши о том, что всё идёт по плану, Моника врала нагло и отчаянно. Вместо того, чтобы втереться к Гарри в доверие, а затем подставить его, она влюбилась в него и призналась ему, что работает на меня.

Мы с Гарри давние враги, и он был рад, что одна из моих шпионок переметнулась на его сторону. Они планировали подставить меня и посадить в тюрьму, а затем свалить за горизонт, но не учли, что я всегда в курсе происходящего. Конечно, они не говорили об этом по телефону, не использовали интернет, а обсуждали такие вопросы только при личных встречах, но у меня везде есть глаза и уши.

Гарри организовал покушение на меня и сбежал от заслуженной кары. Эйб выяснил, что он поехал на Бали. И почему их всех сюда тянет как магнитом? Сначала Мэрроу, потом этот придурок. Разумеется, я отправил Монику и Трэвиса на Бали не ради отдыха. Они вывели на Роберта Мэрроу Интерпол и получили заслуженный отпуск. Как удачно Гарри попал к ним в лапы.

Эх, Моника. А я ведь почти начал тебе доверять. Хорошо, что у меня есть Трэвис.

Он должен был зациклиться на Монике. Разумеется, знать ему об этом было не обязательно. Трэвис думал, что я сделал ему щедрый подарок: вилла, отдых и шикарная красотка. Откуда я знал, что Трэвис на неё клюнет? Она сто процентов его типаж. К тому же я дал Монике задание соблазнить Трэвиса сразу в день его прилёта. Это была моя двойная страховка. Моника присматривала за Трэвисом, а Трэвис – за ней.

Больше месяца Моника кормила меня «завтраками» о том, что Гарри у неё на крючке, но реальных подтверждений этому не наблюдалось. Я заподозрил неладное и приказал Иде зорко приглядывать за сестрой. Когда Ида мне всё рассказала, я послал Трэвису анонимку о том, что Моника ему изменяет. Это было позавчера.

Оставалось только сесть в самолёт и уже будучи здесь подождать, когда Трэвис застукает влюблённую парочку за весьма интересным занятием.

И вот я смотрю на два трупа. Трэвис сработал отлично, хоть и не знает об этом. Всё сложилось просто идеально.

– Я облажался. Снова, – шепчет Трэвис, когда я возвращаюсь к нему.

– Нет, Трэвис, ты отлично справился.

Он впивается в меня воспалённым взглядом, ожидая объяснений.

– Моника была твоим заданием.

– Объясни.

– Гарри – тот, который на кровати – мой давний заклятый враг. Моника должна была подставить его и вывести на чистую воду, но она решила меня предать. Любовь, старые обиды, все дела, понимаешь? – я подкуриваю сигарету, затягиваюсь, сажусь в кресло. – У неё была с ним страстная связь со всеми вытекающими. Как хорошо, что ты залип на Монике, а в один прекрасный день застукал её с Гарри и убил обоих. Сегодня прекрасный день, Трэвис. Тебе так не кажется?

– Почему ты просто не дал мне задание?

– Иногда драма необходима. Тебе не понравился эффект неожиданности?

– Да пошёл ты, Джейсон.

– У меня идея получше. Пойдём в соседний номер. Ты примешь душ и переоденешься, – я киваю на пакет с чистой одеждой. – А потом мы всё обсудим.

– А как же трупы?

– Их уберут.

– Кто?

– Трэвис, к чему тебе лишняя информация?

Он кивает, поднимается на ноги, хватает со столика пакет и разражается гневной тирадой:

– Я одного понять не могу. Почему всегда я? Почему меня ты посылаешь на такие задания?! Почему не Эйба? Он бы справился куда лучше.

– Потому что я ценю тебя, Трэвис, – вру, не моргнув и глазом. – Идём.

Мы выходим из номера, и я прикладываю ключ-карту к двери напротив. Трэвис чертыхается, заходит в открытую дверь и сразу направляется в ванную комнату. Когда до меня доносится шум воды, я достаю телефон и отправляю сообщение. Через минуту в номер заходит Ида. Трэвис, как правило, проводит в ванной довольно много времени, так что нам хватит.

– Ты хотел меня видеть?

– Всё кончено.

Ида всхлипывает, её глаза наливаются слезами. Она закусывает губу и кивает.

– Я могу её увидеть?

– Позже ты с ней попрощаешься. Пусть зачистят там всё и подотрут записи с камер. Хозяин в доле, проблем не будет.

Ида вновь кивает.

– Спасибо, Ида. Ты выбрала верную сторону.

– Я предала свою сестру, – шепчет она.

– Нет, Ида. Ты просто воздала ей по заслугам. Это она тебя предала, разве ты не помнишь? Неужели ты правда не помнишь, при каких обстоятельствах мы с тобой познакомились?

– Я помню, – тихо отвечает она и становится белой как мел.

Разумеется, Ида помнит. Разве можно забыть извращенцев, которые ежедневно драли её и вытворяли с ней всё, что хотели? Разве можно забыть, как я оставил на её теле самый первый порез, когда она ещё была сотрудницей борделя? Разве можно забыть шок, в который повергает новость о том, что твоя родная сестра продала тебя в рабство, чтобы откупиться от «дружков» своего парня-наркомана?

Конечно, Ида всё это помнит. Как помнит и то, что поклялась мне в верности, когда я вытащил её из этого ада. Я её благодетель. И она давно в меня влюблена. Ида предала сестру, потому что Моника хотела навредить мне. Я ценю это. И я в долгу не останусь.

Поднимаюсь с кресла и подхожу к ней.

– У тебя новое задание.

– Кто?

– Трэвис. Ты полетишь с ним в Доминикану и будешь присматривать.

– Он опасен, Джейсон.

– Когда тебя это останавливало, Ида?

– Я не хочу закончить как моя сестра.

– У тебя нет права голоса, – хватаю её за скулы и задираю голову вверх. – Или ты хочешь досрочно разорвать контракт, м?

– Я просто боюсь этого парня.

– А ты не зли его.

– Джейсон, я… хотела бы отдохнуть.

– Вот и отдохнёшь. Там тебя будет ждать солнце, море, белый песок, шикарная вилла и огромный член, на котором нужно будет регулярно скакать. Я слышал, что Трэвис отлично трахается. Разве плохой расклад?

– Замечательный.

– Вот и отлично. Трэвис тебя не обидит. А если попробует, ты знаешь, что делать. Ты же Ида, моя лучшая девочка. Ты не боишься испачкаться. Ты ничего не боишься, за это я тебя и люблю.

Её щёки вспыхивают, дыхание сбивается, а ресницы трепещут. Кажется, что ещё немного, и Ида разорвёт на мне футболку. Всё-таки влюблённые женщины такие дуры.

– Ты такая красивая, крошка, – произношу ласково и провожу большим пальцем по её губам, оттягивая нижнюю. – Я соскучился по твоему умелому ротику.

Нажимаю на её плечи, и Ида послушно опускается на колени. Она расстёгивает ремень и ширинку, высвобождает набухший пенис и касается губами головки.

– О, да, – выдыхаю, прикрывая глаза. – Ты лучшая, детка.

Мне не нужна её любовь. Для этого у меня есть Джесси. Для неё я готов делать многое, однако отказываться от привычного образа жизни не собираюсь. Все эти свидания и развлечения в зеркальных лабиринтах мне, конечно, нравятся, но Ида отлично сосёт, так что грех не воспользоваться её ртом.

Хранить верность и лишать себя удовольствий? Не смешите меня.

Трэвис

Когда я выхожу из душа, Джейсон сидит, развалившись в кресле, и курит. Его взгляд устремлён в одну точку, меж бровей залегла складка.

Вот смотрю на него и хочется смачно так ругнуться, а потом спросить: «О чём же ты думаешь, Джейсон Харрис? Что за мысли сейчас бегают в твоей голове?»

Иногда я отчаянно борюсь с желанием вскрыть его череп и изучить его извращённые мозги. Он всегда, всегда, когда мы встречаемся, напускает на себя такой вид, что руки чешутся спустить его с небес на землю. Харрис выскочка. Но не это меня раздражает в нём больше всего. Я не могу отделаться от мысли, что мне до него не дотянуться. Всем своим видом он даёт понять, что лучше меня. Вот что бесит аж до трясучки.

Ухмыляюсь, представляя, как держу в руках его мозг и вскрываю каждую грёбаную извилину. О, я бы получил наслаждение от процесса. Только что потом делать с трупом Харриса? Я и так постоянно косячу из-за своего взрывного характера, а Джейсон постоянно прибирает за мной. Кроме него у меня больше нет благодетелей, поэтому придётся терпеть урода до скончания моих дней.

Плюхаюсь в соседнее кресло и тянусь к бутылке, стоящей на столике.

– Будешь?

Джей кивает, затем выпускает дым в потолок. Харрис курит как паровоз. Когда мы только познакомились, он ещё не успел нахвататься вредных привычек. Со временем, ещё до моего тюремного заключения, я стал замечать, что Джейсон становится всё мрачнее и необщительнее. А когда я вышел на волю, он и вовсе стал похож на нелюдимого наркомана. Нет, я знаю, что зависимости от наркотиков у него нет. Хотя, если так посудить, алкоголь и сигареты – это тоже наркотики. Джейсон охотнее проведёт вечер в обществе своих бумаг, шлюхи и бутылки, чем выйдет в свет.

Этот парень вообще странный. Он мог бы жениться на королеве, но выбрал Джессику Маршалл – шлюху из трущоб.

Любит он её, что ли?

– Я знаю, что раздражаю тебя, Трэвис, – подаёт голос Джейсон, и я уже открываю рот, чтобы сказать, что он экстрасенс, но Харрис перебивает меня: – Но подумай вот о чём: я бы не бесил тебя, если бы ты не был мной так одержим. Разве я виноват в твоих провалах? Разве я как-то обижаю тебя? Я ведь не отношусь к тебе как к какому-то отбросу, не унижаю, не обделяю деньгами, не вставляю тебе палки в колёса. Так почему ты убедил себя в обратном? Почему, Трэвис? Я отвечу. Ты сам себя не уважаешь и не ценишь. Ты не веришь, что способен на большее, и просто завидуешь мне. Пустое, Трэв. Мы разные, да. Но разве это моя проблема? Если хочешь добиться чего-то, нужно работать в первую очередь над собой. Нужно действовать, делать снова и снова, а не обвинять других в своих неудачах.

– Да пошёл ты, Харрис, – цежу сквозь зубы.

– Ты злишься, потому что я прав.

Молча вливаю в себя алкоголь и морщусь. Да, наверное, Джейсон прав. От этого ещё поганее.

– Поезжай в Доминикану, развейся, – невозмутимо продолжает он. – Ты же хотел посмотреть мир. Так зачем сидеть на одном месте?

– А вилла?

– Она твоя. Делай с ней что хочешь. Можешь продать или сдать, или просто закрыть её, нанять охрану и приезжать туда время от времени.

– То есть ты оставляешь её мне?

– Она и была твоя. У меня к тебе просьба, – Джейсон указывает на шкатулку, стоящую на комоде. – Передай это моему приятелю.

– Что внутри?

– Ничего незаконного, если ты об этом. Он собирает коллекцию камней. Хочу его порадовать.

– И как зовут твоего приятеля?

– Я пришлю тебе адрес, как устроишься на месте.

– Значит, Доминикана? И выбора у меня нет?

Джейсон ничего не отвечает. Опустошает два рокса подряд, затем переводит взгляд на меня и усмехается.

– Чего такой мрачный, Трэв? Неужели тоскуешь по Монике?

– Она мне нравилась. Горячая была штучка.

– У неё есть сестра-близнец, ты же в курсе. Ида засветилась, ей нужно залечь на дно. Может составить тебе компанию.

– Да сколько ж у тебя шлюх?

Джейсон пожимает плечами. Он словно вновь потерял интерес ко всему, что его окружает. Молча заливает в себя спиртное и курит. Что-то в его настроении мне не нравится. Джейсон никогда не отличался общительностью, но сегодня он выглядит мрачнее тучи. Причина мне неясна, и это раздражает.

– И что, никто не поднимет шум из-за пропажи двух человек? – всё не унимаюсь я, хотя мне должно быть пофиг.

Разумеется, на трупы мне плевать, я просто хочу, чтобы Джейсон обратил на меня внимание, по-настоящему вовлёкся в разговор и смотрел на меня, а не сквозь и не в стену. Сколько раз мы с ним сидели вот так, но никогда он не воспринимал меня всерьёз. Во время каждой нашей попойки я ощущаю себя стеной или мебелью. Жутко бесит.

– Монику никто не станет искать, – бесстрастно отвечает Джейсон, глядя прямо перед собой, словно меня здесь нет. – А Гарри нажил себе столько врагов, что его пропажа была лишь вопросом времени.

Моё терпение лопается, и я уже открываю рот, чтобы высказать Джейсону всё, что о нём думаю, но тут он поворачивает голову и произносит, глядя мне в глаза:

– Спасибо, Трэвис, ты очень мне помог, я ценю это. Без тебя я бы не справился. Ты заслужил отдых и новую девушку. Наслаждайся. Если ты мне понадобишься, я дам знать заранее. Я ценю своих лучших помощников, пусть и не всегда показываю это. Однако знай: ты для меня очень важен, и я уважаю тебя.

От его слов я испытываю какой-то неописуемый восторг. И тут до меня наконец доходит: я не желаю ему зла. Охренеть, но это так. Я столько думал о своём к нему отношении, а ответ всё время лежал на поверхности. Но пока Джейсон не ткнул меня туда носом, я игнорировал очевидное.

Всю жизнь я буду хотеть убить его, однако никогда не сделаю этого. Моя агрессия в его сторону – это крик уязвлённого эго. Наше негласное противостояние длится с первого дня знакомства, и раз за разом Джейсон меня уделывает. Я так хочу доказать ему, что тоже чего-то стою. Мне хочется получить его одобрение и признание. Хочется быть в его глазах крутым парнем. Джейсон Харрис для меня что-то вроде старшего брата, которого я страсть как хочу впечатлить. Но у меня не получается, и я злюсь, вставляю ему палки в колёса и слетаю с катушек. Пора уже признать: Джейсон Харрис всегда побеждает, потому что он намного круче меня. Даже Джессика Маршалл выбрала его. Нужно просто воспринимать это как данность, а ещё сознаться себе в том, что в глубине души я им всё ещё восхищаюсь.

– Тебе нужно отдохнуть, Трэвис, – Джейсон встаёт. – Поезжай на виллу, собери вещи. Вылет послезавтра, Ида летит с тобой. Билеты и паспорт в жёлтом конверте на столе. Ты извини меня, я хочу принять ванну. Не забудь шкатулку и, пожалуйста, закрой дверь, когда будешь уходить.

Он направляется в сторону ванной комнаты, а я беру со стола конверт и убираю его в карман. Я всё ещё горд собой, потому что смог наконец произвести на Джейсона впечатление. И лишь когда щёлкает замок на двери ванной комнаты, я понимаю, что Джейсон Харрис снова сделал это – вежливо послал меня на хрен.

Джейсон

Сквозь шум воды я слышу, как Трэвис уходит. Наконец-то. Любезничать с людьми, склоняя их на свою сторону, не всегда весело, иногда это просто рутина. Обычная, скучная – как и всё вокруг. Я давно перестал испытывать азарт, манипулируя человеческим поведением. Раньше мне нравилось чувствовать себя кукловодом. Однако интерес быстро сошёл на нет, потому что из раза в раз я угадывал каждый шаг своих марионеток. И теперь этот процесс нагоняет на меня скуку.

Почему я использую Трэвиса? А разве непонятно? Если что-то пойдёт не так, его не жалко. Он просто расходный материал. Трэвис уже не сможет утянуть меня за собой. И он всегда делает то, что я хочу, пусть и считает иначе. Трэвис нуждается в моём одобрении. Он видит во мне недосягаемое божество, на которое хочет произвести впечатление и с которым всегда соревнуется. Он хочет доказать мне, что чего-то стоит, и его безумно злит, когда я не обращаю на него внимания. Поэтому такие акции щедрости с моей стороны необходимы, если я хочу и дальше держать Трэвиса на крючке. Но как же порой утомляет расшаркиваться перед ним.

Зато теперь он доставит шкатулку, и мой «подарок» навсегда осядет в кабинете моего заклятого «друга». Там и правда камни. Билли заядлый коллекционер. Он будет в таком восторге, что не станет вскрывать внутреннюю обивку шкатулки, и жучок останется нетронутым. Билли действительно думает, что мы друзья. Бедняга. Он даже не вспомнил меня, когда я подошёл к нему два года назад. А я помню всё. В итоге Билли получит по заслугам, как и все, кто когда-либо переходил мне дорогу. Время ещё не пришло. Мне нравятся долгоиграющие схемы.

Смываю с себя пену, выключаю воду, оборачиваю полотенце вокруг бёдер и выхожу из ванной комнаты. За окном уже смеркается. Я наливаю себе выпить и набираю Ларри. Он отвечает на звонок после восьмого гудка, я даже успеваю опустошить стакан и плеснуть туда ещё.

– Привет, док. Как она? Есть улучшения?

– Рад слышать, что вас всё-таки волнует её здоровье.

– Джессика моя жена, доктор. Конечно, меня волнует её здоровье.

На том конце повисает долгое молчание. Готов поспорить, Ларри хмурится.

– Вы в порядке, док?

– Я – да, а вы?

– Разумеется.

– Вы снова врёте, Джейсон.

– Почему вы так считаете, доктор?

– Вы пьяны.

– Ошибаетесь.

– Ну я же слышу. К тому же в любом другом случае вы бы мне не позвонили.

Он начинает читать очередную лекцию о вреде злоупотребления алкоголем и никотином. Убираю телефон от уха и включаю громкую связь.

Ларри смешной. Не устаёт повторять, что меня невозможно исправить, однако не прекращает попыток. Он волнуется за меня, я знаю. Есть в этом что-то ироничное. Я разрушил его жизнь, вынудил на меня работать, а он обо мне заботится. Вот и ответ на вопрос «почему именно Ларри». Потому что ему не всё равно. Каждый второй (если не первый) на его месте просто брал бы мои деньги и поддакивал, не пытаясь ничего изменить. Наоборот, другой психиатр был бы только рад «лечить» своих пациентов годами, набивая карман.

В наше время немногие люди выполняют свою работу от сердца, а не из-за получения прибыли. Ну разве многих таких вы видели? Я сам никогда не откажусь от возможности навариться, даже если мои действия кому-то навредят. А Ларри всегда делает во благо. Он несёт свет в этот мир. Но нужен ли миру свет? Я уверен, что тьма более привлекательна, она умеет соблазнять очень искусно. Хотя сейчас я не могу ручаться за свои рассуждения. Ларри прав: я напился. Снова. Комната кружится перед глазами, и я, пошатываясь, направляюсь к кровати.

– Джейсон, вы ещё там?

– Да, док. Погодите, я лягу.

Кидаю телефон на кровать и срываю с себя полотенце. Оно шлёпается на пол, а я – на постель. Теперь нужно залезть на неё полностью и устроиться поудобнее.

– Такими темпами вы угробите себя, Джейсон.

– Вы качаете головой, док? Хмуритесь? Знаю, что хмуритесь. Не надо, док. Морщины не красят. Расскажите лучше о Джесси. Как у неё дела? Есть прогресс?

– Прошло ещё мало времени, но проблема определена, лечение назначено. Результаты не заставят себя ждать. Я одного не понимаю: почему она сразу всё мне не рассказала? Вы запретили ей?

– Что вы, док. Это не в моих правилах.

– Тогда почему не отправили её ко мне пинком под зад?

– Потому что я грёбаный эгоист, док. Вам ли не знать. Мне было плевать на то, что у неё в голове живёт бешеная сучка. Джесси смогла её обуздать, и я забил на это.

– Разве смогла?

– Вот вы и скажите мне, Ларри. В любом случае Джесси уже большая девочка, значит, должна была сама решить рассказывать вам или нет.

– Она не в порядке. Вряд ли Джессика понимала всю серьёзность ситуации.

– Вы намекаете, что это я должен был понять?

Ларри тяжело вздыхает.

– Нет, Джейсон, не намекаю. Я просто злюсь. Вам плевать даже на себя, на других и подавно.

– Ну вот, доктор. Вы же сами всё знаете.

– Знаю, – он снова вздыхает.

– Но всё ещё пытаетесь меня починить.

– И не перестану пытаться. Моё предложение об интенсивной терапии в силе.

– Мне вполне хватает нашего телефонного общения.

– Тогда поговорим о вас. Что вы чувствуете?

– Прямо сейчас? Я очень устал, док. Мне хочется покоя.

– Это нормально – хотеть спокойной жизни.

– Для меня – нет.

– У всех есть слабости. Просто признайте, что вы тоже человек, и вам порой нужен отдых. Мало того, что вы работаете на износ и восстанавливаетесь после аварии, так ещё и ваши вредные привычки отбирают у вас…

– Вы теряете хватку, – резко перебиваю поток его словесной жалости. – С вами становится скучно, доктор.

– Тогда положите трубку.

– Не хочу, док. Мне нужно с кем-то поговорить, но я не желаю слушать нотации. Вы можете рассказать что-то хорошее?

– Я сейчас в саду.

– И что в этом хорошего, доктор?

Ларри смеётся, а затем начинает описывать то, что видит вокруг. Закрываю глаза и представляю себя на его месте. Кругом кустарники с белоснежными цветами. Ларри плохо разбирается в ботанике, но я уверен, что это розы. Я вижу их. Они манят меня, завораживают своей красотой, но стоит поднести руку – и на моих пальцах проступает кровь.

Я иду дальше, отчётливо слыша журчание ручья. Солнечные лучи ласкают мою кожу. Она чистая. Татуировок, шрамов и ожогов нет. Мне тепло и легко. Вдалеке я вижу девушку с длинными чёрными волосами. Она сидит на расстеленном пледе и играет с маленькой девочкой. Я иду к этому миражу, и Джесси машет мне рукой, приглашая присоединиться к ним.

Наверное, так и выглядит мой рай. Тихая гавань спокойствия. Идеальное место. После аварии я стал слишком часто думать о смерти. Здесь я уже всё видел. Может, смерть – это и правда идеальное решение для меня.

– Что вы сказали? – громко спрашивает Ларри, вырывая меня из прекрасной картинки, и я понимаю, что последнюю мысль я озвучил вслух.

– Ничего, доктор, ничего.

– Джейсон, у вас точно всё в порядке?

– Определённо, док. Я самый счастливый человек из ныне живущих. Наберу вам завтра.

Не обращая внимания на его протесты, я сбрасываю звонок и отключаю телефон.

Встать с кровати – очень сложно сейчас, однако я поднимаюсь на ноги и подхожу к столику, чтобы налить себе ядовитого пойла и подкурить очередную сигарету.

Хочу ли я умереть? Да, если это означает покой. Однако я не уверен в этом, поэтому всё ещё дышу. Я жив, значит, должен жить и бороться. Я напиваюсь не с целью угробить себя. Я строю свою империю не с целью кого-то обокрасть. Я хочу почувствовать хоть что-то, хоть какие-то другие эмоции, кроме злости, скуки и безразличия. Руководя бизнесом, я чувствую, что я на своём месте. Вливая в себя алкоголь, на первых порах я испытываю какое-то подобие эйфории. Затягиваясь сигаретой, я ощущаю, что всё ещё дышу. Трахая Джессику, я удивляюсь, насколько сильно меня переполняет страсть к этой женщине.

Бизнес, алкоголь, сигареты и Джесси – вот мои наркотики. Употребляя их, я чувствую себя живее всех живых. И я не хочу от них отказываться, даже зная, что в итоге они меня убьют.

Счастливый ли я человек? Если вы смогли понять меня, то знаете ответ.