Глава 14

Данте.

Решаю проверить свой телефон, пока мы мчим в сторону аэропорта, где нас уже ожидает экипаж, готовый к взлету, как только мы окажемся на борту самолета. Отвечая на сообщения, в основном по работе, краем глаза замечаю, как Алексия меня разглядывает, кривя свой аккуратный, распухший от слез, носик. Когда собираюсь повернуть голову в ее сторону, она как почувствовав отворачивается к окну. Теперь моя очередь ее разглядывать, и то, что я вижу мне совсем не нравится. Ее что совсем не кормили? Ощущение, будто она всхуднула всего за сутки.

— Тебе нужно поесть, — оповещаю девушку об очевидном, — Тебя вообще кормили?

На что Алексия отрицательно мотает головой, доказывая тем самым, что ее отец полная мразь. Я же матерюсь про себя, чтобы не напугать ее еще больше. Девчонка, итак, меньше чем за двое суток столько натерпелась, что не каждый мужик выдержит. Психическое состояние у нее крепкое, иначе как объяснить тот факт, что она до сих пор не бьется в истерике.

И тут платину у Лекси прорывает, и она начинает захлебываться слезами, невнятно бормоча что-то там про выпускной, свадьбу, а также испорченное подвенечное платье.

И каким бы жестоким ублюдком я не был, смотреть на ее слезы у меня не получилось. Придвинувшись ближе к Разиной, притянул ее в свои объятия, давая возможность уткнуться в мою грудь. Сейчас мне было ее жаль, словно сестру, которую мне так не хватает. Она нуждалась в моей поддержке, и я ей ее давал. Поцелуй в макушку стал неожиданным даже для меня самого, но объяснений этому жесту у меня не было. Алексия сразу еще пыталась вырваться из объятий, но очень быстро сдалась, дав волю своему состоянию вырваться наружу.

Оказавшись на борту лайнера, взлететь нам удалось только через час. Возникли какие-то трудности, связанные с направлением ветра. Но как только самолет взлетел, я попросил одну из стюардесс принести ужин для Алексии. Девушка не стала спорить и съела все, что ей подали.

Удобно расположившись в кресле напротив девушки, спокойно пил кофе, уйдя в свои мысли. Я думал о том, как родители отнесутся к нашей гостье, и перспектива меня совсем не радовала. Рады они этому не будут, это понятно, вот только меня больше беспокоило стоит ли быть на чеку и ожидать угрозу со стороны отца. Как оказалось, я совсем не знаю человека, на которого ровнялся всегда. Что еще отец знает и скрывает? А в том, что он что-то скрывает я уже не сомневался, да и Мирослав дал понять, что ответы мне нужно искать внутри семьи или клана.

— Значит, это Наташа помогла тебе меня похитить? — в том, что Алексия рано или поздно сложит один к одному, было вопросом времени, но то, что это случится так скоро, было неожиданно.

— Ты уверена, что сейчас самое подходящее время обсуждать это?

— А разве для такого разговора можно найти подходящее время? — что ж справедливо.

— Да, она дала мне координаты, где вы будете, отвлекла консультантов и подготовила снотворное, –при слове снотворное меня передернуло. Лже-подруга обязательно ответит за то, что нагрела меня, подменив препарат, но это позже.

— Сучка, а ведь я считала ее своей лучшей подругой, — удивляет меня девчонка, — У меня будет возможность ей отомстить?

Ее вопрос вводит меня в ступор, и я несколько секунд прищурившись смотрю на нее, пытаясь понять шутит она или серьезно. Инстинктивно я ощущаю, как на меня таращится Габриэль, скорее всего тихо посмеиваясь. Он никогда не упускал возможно посмеяться надо мной. Дьявол, и во что я только вляпался? С ней ведь не будет просто. Не смотря на род деятельности своего отца, на тихоню она никак не смахивает. Сидя в самолете с двумя татуированными малознакомыми мужиками и летя в неизвестном направлении, она размышляет над тем, как бы отомстить подруге за предательство? Серьезно блин?

— Она решила избавиться от меня, чтобы присвоить себе моего жениха, — как ни в чем не бывало пожимает плечами бестия, — Я считаю, что имею право на месть. Разве нет? Ты ведь в этом лучше разбираешься, — летит камень в мой огород.

— Имеешь. Но давай сначала спасем твою задницу, а потом уже подумаем о том, как надрать ее твоей подруге, хорошо? — встревает, до этого не проронивший ни слова, Габриэль, пока я сидел в замешательстве.

Алексию его слова удовлетворяют, на что она поворачивает к нему свое лицо и довольно улыбается. Только улыбка выходит ни хрена не милой, отчего Габриэля передергивает, а меня все это веселит. Скучно с ней точно не будет. Внутри девчонки живет коварный чертенок, и мне придется с ним бороться, но я кажется уже знаю куда мы будем направлять ее гнев.

В Италии мы приземляемся ранним утром, когда на горизонте только начинают маячить проблески рассвета. Выйдя из самолета, вдохнул полной грудью запах теплого воздуха. Меня не было всего несколько суток, но я очень скучал по Неаполю. Здесь воздух намного чище, чем в Москве, отчего дышится легче. Загрузившись в автомобиль, который мы оставили на платной стоянке аэропорта, поехали домой.

Дорога до дома пролегает через еще спящий город. Проезжая живописные места Неаполя, улочки с домами аккурат друг напротив друга, Алексия только и успевала крутить головой, любуясь красотами. Я же в этот момент любовался ей, поймав себя на том, что слишком откровенно ее разглядываю. Когда выезжаем на дорогу, идущую вдоль берега, девушка разве что из окна не вываливалась, жадно разглядывая красоты, которые мы проезжали. Нужно будет обязательно устроить ей пешую прогулку, уверен она останется в восторге от этого.

— Добро пожаловать ко мне домой, — говорю и смотрю на девушку, что ее смущает и она опускает голову разглядывая свои ноги.

Через минут 10 мы въезжаем в ворота, и Габриэль тормозит на подъездной дорожке около входных дверей семейного особняка. Алексия с осторожностью вылазит из машины осматриваясь по сторонам. Я слегка подталкиваю ее, указывая в сторону ступенек. Открыв входную дверь, пропускаю девушку вперед.

— Я сейчас помогу Габриэлю занести вещи, а потом проведу тебе экскурсию и покажу твою комнату. Потом отдохнем и пойдем на прогулку, чтобы познакомиться поближе?

Последнее предложение говорю так, словно спрашиваю у нее, что удивляет нас обоих, судя по ее выражению лица. Алексия удивляет меня и тут, съязвив на мою реплику.

— А разве можно еще ближе, чем было? — еще и бровь выгнула чертовка.

Усмехнувшись, оставляю ее вопрос без ответа и выхожу на улицу, оставляя Разину осмотреться в гостиной.

— А я думал у Разина дочка тихоня и скромница, не имеющая права голоса, — усмехается Габриэль, когда я приближаюсь к нему.

И я понимаю почему ему сейчас весело, досье на Алексию мы читали вместе, где черным по белому было сказано, что девушка воспитана по все правилам этикета, а это означало, что она скромна и тиха. Хочется руки переломать тому, кто дал эту характеристику Разиной, потому что Лекси ей ни хрена не соответствует.

— Да, я тоже так думал. Меня она удивила не меньше, чем тебя, — останавливаюсь напротив друга, который стоял, облокотившись на машину.

— Что думаешь делать дальше? — уже более серьезно спросил Габриэль.

Мы с ним так и не поговорили нормально о ситуации в целом. Все вышло спонтанно, у меня даже обдумать не было времени, принимать решение пришлось быстро.

— Не знаю, — выдохнув честно ответил я, разминая свою шею руками, — Пока поселю ее рядом со своей спальней, а дальше по ситуации.

— Ей опасно задерживаться в этом доме.

— Я знаю Габриэль, но у меня в любом случае пока нет другого выхода.

— Если то, что рассказал ее охранник правда, тебе придется глядеть в оба брат, ведь угроза может находиться прямо в доме, где мы живем, — намеками говорил Габриэль, но я прекрасно понимал, на кого он намекает, — Тебя преднамеренно настраивали на месть такого характера, а девушку обрекая на смерть.

— Это то меня и злит. Одно дело обесчестить, другое — обречь ее на смерть. И я совершенно не знаю, что делать дальше. Ее отец ублюдок, он и должен умереть, но не она. И я сделаю все, что смогу, чтобы она избежала казни, ненависти и смогла жить дальше нормальной жизнью.

— Ладно, берем вещи и пошли в дом. Не хорошо заставлять гостью ждать, — посмеивался друг.

— Ты хочешь еще что-то мне сказать?

— Я? Нет, что ты.

— Габриэль, мы вместе выросли, и я знаю тебя как облупленного.

— Могу я спросить?

— Конечно, ты же знаешь.

— Почему ты ей помог? Почему забрал и привез в свой дом?

— Она не должна умирать по моей вине, это не справедливо.

— Данте, себе то не ври.

После чего друг забрал свои вещи из машины и направился в сторону двери, мне же потребовалось несколько секунд, чтобы последовать его примеру.

— Ты, дьявольское отродье, как ты посмела переступить порог моего дома? — во все горло орал отец.

На ходу бросив сумки, мы с Габриэлем залетели в гостиную, где стоял разъяренный отец, направив пушку в сторону Алексии. Девушка стояла белее мела не шелохнувшись.

— Отец, опусти пистолет, — придав голосу твердый тон, осторожно приблизился к девушке и заслонил ее собой.

— Что она здесь делает? — не унимался отец, — И почему она до сих пор не мертва?

— Так значит это правда? — я до последнего надеялся, что он не знал о казни, но я ошибся, — Ты знал, что ее убьют после случившегося.

— Конечно знал, на то и был расчет, — как ни в чем не бывало выплюнул он, опустив в итоге пистолет.

— Но как же это так Джузеппе? — я не заметил, как в гостиной оказалась мама.

— Не лезь Франческа, тебя это не касается, — огрызнулся он на маму, что задело меня еще больше.

— Не смей разговаривать с мамой в таком тоне, — перешел я на крик.

— На кого ты рот открыл щенок?

— Мама, отведи пожалуйста Алексию пока в мою спальню, — стараясь говорить спокойно, попросил ее.

— Пойдем деточка, тебе нужно отдохнуть с дороги, — по-доброму обратилась к ней мама, приобняв за плечи.

— Она никуда не пойдет. Ты, — ткнул пальцем отец в мою сторону, — сейчас же отвезешь ее в аэропорт и посадишь на самый ближайший самолет, пока никто не прознал, что дочь врага находится в моем доме.

Мама проигнорировала слова отца, зло посмотрев на него, и увела Лекси на второй этаж. Габриэль тоже ретировался, оставляя меня один на один с отцом.

— Ну а теперь поговорим, ПА-ПА.

— Какого черта ты творишь Данте? — кричал на меня отец, ‒ Как ты посмел привезти ее в наш дом?

— А мне нужно было позволить, чтобы по моей вине ее убили?

— Да. Именно так тебе и нужно было поступить.

— Отец, ты себя сейчас слышишь? Бьянку уже не вернуть, и ты сам после ее смерти орал, что дети не должны отвечать за своих родителей. Что же изменилось сейчас? — кипел я от негодования, — Алексия такая же дочь своего отца, как была Бьянка. Она ответила за поступок своего папаши, но смерть — это уже слишком.

— Да что ты понимаешь? Она должна была умереть после того, что ты с ней сделал, а ты взял и попутал карты?

— Что ты сказал? — не верил я в только что услышанное.

— А ты еще и резко оглох? — язвил отец.

— Что ты имел в виду, говоря о том, что она должна была умереть с самого начала?

— А то, что у нас свои законы, а в России свои. Она стала позором семьи, с клеймом обесчестеной от стороны врага. Ее должны были убить по приказу отца, показательно для других, что ее семья чтит законы и порядки, царившие в их кланах. Таковы законы русской мафии.

— Ты знал об этом с самого начала и не сказал мне, — злился я.

Отец просто меня использовал, опустив все детали ситуации. Он понимал, знай я всю правду, не согласился бы на это.

— Какой же ты идиот Данте, — заржал он, — Ты даже не представляешь на что себя обрек.

Отец ничего больше не сказал и ушел в свой кабинет, где закрылся, приказав никому его не беспокоить.