Глава 19

Алексия.

— А вот эту можно? — спрашиваю, вертя книгу в кожаном темно-зелёном переплёте в руках. На вид она очень старая. Наверняка одно из первых изданий. Только вот название на итальянском, и я ничего не понимаю.

— Можешь брать любую, ты же знаешь, — отвечает Данте горячим шёпотом на ухо, обвивая мою талию руками, стоя за спиной.

В очередной раз счастливо улыбаюсь, когда Данте целует меня в щёку. Не вспомню, когда я в последний раз испытывала столько позитивных эмоций. Наверное, такое было только в детстве. В голове до сих пор грохочут его слова «К чёрту договорную свадьбу. К черту всё то, чем я жил долгие годы». Он готов бросить всё ради меня. В отличии от Влада, который даже защитить меня не захотел…

Кто же предполагал, что враг моей семьи станет моим возлюбленным, а некогда жених, наоборот моим врагом. Это было слишком сюрреалистично даже для наших чокнутых семеек.

Мы стоим в комнате, оббитой деревом и красным сукном, вдоль стен которой расположились увесистые от пола до потолка стеллажи с книгами. Это семейная библиотека ди Лауро, куда Данте меня привёл, чтобы я выбрала книгу. Мне надоело сидеть в его спальне взаперти и смотреть сериалы и фильмы на ноутбуке. Периодически я выходила гулять в сад, но всегда в сопровождении либо Данте, либо Габриэля, реже Франчески. Она вообще редко выходила в сад из-за того, что он напоминал ей о дочери.

К слову, мама Данте была восхитительной женщиной. Она постоянно приносила мне свою домашнюю выпечку, составляла компанию за чаем. С ней я могла общаться открыто, она располагала к себе, как никто другой в этом доме. В последний раз мы договорились, что она начнёт учить меня итальянскому и я решила выбрать себе книгу, чтобы практиковать чтение на этом красивом языке.

— Что вы здесь делаете?! — грохочет басистый голос отца Данте, которого я видела в последний раз в день своего приезда. Каким-то образом он умудрялся не попадаться на мои глаза всё это время.

Вздрагиваю от его крика, чуть не выронив книгу. Данте медленно отстраняется от меня и поворачивается к своему отцу. Я тоже отворачиваюсь от стеллажа, чтобы посмотреть в глаза этому неприятному мужчине, который выводит меня из себя только своим присутствием.

— Пусть эта шлюха выметается вон. Она оскверняет святыню этого дома! — продолжает беситься Джузеппе.

Вижу, как вена на шее Данте начинает пульсировать, а ладони сжимаются в кулаки. Он зол, ещё одно слово его отца и парень взорвётся. Меня это заводит и пугает одновременно. Именно с этим мужчиной я познаю своё тело и узнала, что мне нравится жёсткий секс.

Всегда думала, что нет ничего лучше нежного чувственного занятия любовью, когда тела плавно, словно змеи, переплетаются друг с другом, как это показывают в фильмах. Но к моему удивлению, я больше кайфую, когда надо мной доминируют. Получаю экстаз от грубых шлепков, резких толчков, когда Данте наматывает волосы на свою ладонь и тянет их до боли в корнях, когда своими пальцами насилует мой клитор, натирая его до красноты и опухания, когда обхватывает моё горло ладонью и слегка сдавливает, когда быстрыми движениями меняет позицию и яростно сминает ягодицы. Только тогда я кончаю ярче, содрогаясь в судорогах неземного удовольствия на грани боли и исступления.

— А вы специально на русский перешли сейчас, чтобы я поняла? — ощетиниваюсь я, не в силах сдерживать порыв ярости. Неприязнь Джузеппе порядком надоедает из-за его колких высказываний в мой адрес.

— Заткни свою надувную игрушку, Данте! Она не имеет права даже смотреть на меня, не то, что разговаривать, — его отец не смотрит в мою сторону, показывая всем видом, что меня для него просто не существует, — Пленных обычно держат в подвале, а не трахают на шёлковых простынях. Я разочарован в тебе, сын.

— Знаете что?! — взрываюсь я, — Вам придётся привыкнуть к моей персоне в вашем святом доме, потому что теперь я с Данте! Потому что я лю…

Резкий толчок не даёт мне договорить. С удивлением перевожу взгляд на Данте, который схватил меня за запястье и дёрнул в сторону двери из комнаты. Да так сильно, что старинная книга выпала из моих рук на пол, раскрыв жёлтые страницы.

— Что ты делаешь? — шиплю на парня, когда он силой выпихивает меня в коридор.

— Алексия, иди в спальню и не выходит оттуда, — холодным голосом чеканит Данте и захлопывает дверь перед моим носом.

Несколько мгновений тупо смотрю в одну точку на двери в библиотеку. Что это было, чёрт возьми?! Я привыкла, что Данте всегда защищает от любых нападок в мою сторону, но сейчас он просто вышвырнул меня, как ненужную вещь, дав отцу оскорблять меня.

Хватаюсь за ручку, чтобы ворваться и высказать всё, что я о них думаю, но замираю на месте, услышав голоса за дверью.

— А что ты ещё прикажешь делать? — возмущается Данте, — Мне пришлось играть, влюбить её в себя, чтобы она не сбежала.

Дыхание перехватывает и останавливается комком посередине горла. Я ослышалась? Я же просто ослышалась, да? Это не про меня.

Джузеппе что-то отвечает ему неразборчиво, приглушенным голосом. Прислоняюсь к двери ухом.

— Отец, она ничего для меня не значит. Это просто игра. Я использую её для нашей выгоды.

— А как же Кьяра? Я надеюсь, ты предупредил её и не опозорил нас перед другими семьями клана?

— Мы сыграем с ней свадьбу как можно быстрее. Сегодня она приедет, чтобы обсудить последние приготовления.

Не дожидаясь ответа Джузеппе, я пячусь назад, смотря на дверь невидящим взглядом. Глаза наполняются слезами быстрее, чем я успеваю сделать шаг по направлению к спальне. В конце концов срываюсь на бег и с оглушительным хлопком запираюсь в своей комнате. Точнее в ЕГО комнате. Это не моя комната…

Значит, все его слова были ложью? Все его поцелуи, объятия? А секс был просто необходимостью, чтобы запудрить мне мозги?

Бездумно топчусь на одном месте посередине спальни, сжимая и разжимая кулаки. Взгляд мечется от кровати до письменного стола и столешницы комода. Все те места, на которых он бездушно трахал моё тело, а мне казалось это настоящим. Я чуть не призналась ему в любви, ослеплённая злостью к Джузеппе. Чуть не призналась, что люблю его самой себе…

Кожа начинает нестерпимо чесаться. Кажется, что я обмазана грязью лжи, а его руки до сих пор трогают меня.

Встаю под горячий душ и выливаю половину бутылька геля на мочалку. Растираю себя до красноты. Не знаю, сколько времени я так простояла, но моя кожа становится одним красным пятном, будто я слишком долго загорала на солнце. И по ощущениям также.

Физическая боль помогает мне остыть и мысли перестают хаотично биться о стенки черепной коробки. Так, не надо делать поспешных выводов. Надо просто поговорить с Данте и расставить все точки над и. Я уверена, что если он будет лгать, то увижу это по его глазам.

Запахиваю банный халат и выхожу в спальню. Пусто. Дёргаю ручку двери. Открыта, а я её запирала. Значит Данте заходил в комнату. Наверное, услышал, что я в душе и решил дать мне время. Ничего, подожду его прихода.

Около трёх часов я провожу лёжа в кровати, бездумно пялясь в экран ноутбука, ожидая Данте. Но он не торопится. Становится не по себе, потому что все эти дни он редко оставлял меня на такое длительное время.

Сквозь буквально орущий фильм на компьютере, слышу заливистый женский смех. Нажимаю на пробел, чтобы поставить паузу, и прислушиваюсь. Нет, не показалось.

Выглядываю в окно, которое выходит в сад, поправляя пояс на халате, и вглядываюсь в сумерки вечера. Столбенею от открывшийся мне картины. В тени кипариса Данте обнимает свою невесту, нежно поглаживая её по волосам, а затем отстраняется и целует её. Куда именно мне становится не интересно, и я отодвигаюсь, полотно запахивая шторы.

Придурок. Урод. Мразь. Скотина. Миллион ругательных слов крутится в моей затуманенной яростью голове, когда я выбегаю из дома на улицу в одних тапочках через парадный вход. Идея мести приходит в мою голову моментально.

— Значит я просто игрушка для тебя. Значит сказанные тобой слова о чувствах ко мне это наглая ложь? — шиплю, заходя в гараж и на ходу выхватывая клюшку для гольфа из специальной сумки, которая стоит в углу с другим спортивным инвентарём.

Приспособление для любимой игры Данте летит в лобовое стекло его любимой спортивной машины, которую он любовно начищал почти каждый день, паркуя её во дворе. А я как дура ещё стояла и любовалась этим видом из окна. Идиотка!

Паутинка быстро распространяется по стеклу. Мелкие осколки летят в разные стороны. На капоте появляются полукруглые вмятины от металлического наконечника клюшки. В ушах звенит.

— Игрушкам тоже бывает больно! — кричу, не сдерживаясь, и луплю по второй фаре. Та с треском вылетает из углубления.

Самозабвенно луплю по всему периметру машины, даже не слыша, как у входа в гараж вскрикивает домработница. Убираю прилипшую прядь волос со лба, затягиваю пояс на халате потуже и замахиваюсь ещё раз, приметив слишком гладкий бок водительской двери.

— Ты ёбнутая?! — раздаётся над моим ухом голос Данте. Он перехватывает мои руки и вырывает из цепких пальцев клюшку, которая царапает мне кожу и ломает ноготь до боли. Но я не обращаю на это внимание, извиваясь и пытаясь выбраться из мужской хватки.

— Это ты ёбнутый! — кричу я, когда мужчина окольцовывает меня своими руками, прижимая мои к туловищу, — Как я могла тебе поверить, чёртов насильник?! Гореть тебе в аду, мразь! Теперь все твои игрушки сломаны! Не во что будет больше играть!

— Что за чушь ты несёшь? — цедит Данте, выволакивая меня вглубь сада через задний вход в гараже. Тапочки срываются с ног, зацепившись за корни деревьев. Босыми ступнями луплю по кустам, до которых могу дотянуться, когда парень поднимает меня выше.

— Что за чушь? — визжу, царапая татуировки на его коже ногтями, — Это ты, что за чушь говорил мне про свои чувства ко мне? Врал, даже не краснея! А теперь что? Миссия выполнена, влюбил в себя дурочку, привязал к себе на цепь, словно собаку! Женись спокойно на своей итальянский дуре! Тешь раздутое эго своего отца!

Данте ставит меня на ноги, прислонив к дереву, и отвешивает мне звонкую пощёчину. Хватаюсь за горящую щёку, смотря на мужчину перед собой, как в первый раз.

— Успокоилась? — с металлом в голосе спрашивает Данте, смотря прямо в мои расширенные от испуга и удивления глаза, — А теперь послушай меня внимательно, — понижает он голос, — Свадьба с Кьярой это отвлекающий манёвр ради твоей же безопасности. В доме крыса. Она сдала нас с потрохами и теперь каждый из клана знает о том, что я блять влюбился в дочь нашего врага и готов ради неё горы свернуть, лишь бы она была в целости, сохранности и счастлива до усрачки.

Тяжело дышу, разрушая тишину между нами хрипом. Боль от пощёчины отходит на второй план. «Влюбился, влюбился» — барабанит в голове. Не могу отвести взгляда от тёмных глаз Данте, которые сейчас смотрят на меня строго. Кажется, между нами, что-то переломилось. Ещё не знаю что именно, но как прежде точно не будет. Перед глазами мелькают все наши счастливые моменты вдвоём. Каждая его улыбка, каждое прикосновение. Сегодняшнее утро, когда он разбудил меня поцелуями и порхающими по клитору пальцами.

— Как остынешь — возвращайся в дом, — говорит Данте, разворачиваясь и потирая переносицу, — Габриэль присмотрит за тобой, — кивает он в сторону друга, который всё это время стоял неподалёку в тени.

Данте уходит, оставляя меня. Становится нестерпимо холодно. Скольжу спиной по стволу дерева и оседаю на землю, обхватив себя руками, когда силуэт ди Лауро исчезает из моего поля зрения. Слёзы катятся по щекам, оставляя за собой солёный след.

У нас уже были перепалки и небольшие ссоры, ведь я постоянно любила подтрунивать над Данте и его женитьбой. Они всегда заканчивались бурным примирением на первой попавшейся поверхности. Но не сейчас. Кажется, сегодня я перешла грань.