Глава 24

После ареста Валета и его приспешников в столице стало поспокойнее. Разумеется, всех преступников облава не накрыла — вряд ли это вообще возможно, всегда найдется крыса-другая, что ускользнет из любой ловушки, но мне они уже не угрожали.

Пиковая дама исчезла.

А буквально на следующий день после громкого ареста мафиозного синдиката в дом семейства Оукстон нанялась новая горничная. Хорошенькая пухленькая блондинка, не слишком умная, но трудолюбивая. У нее и документы имелись, и рекомендации с прошлого места работы.

Кто бы мог подумать, что местрис Уинтроп так виртуозно умеет подделывать печати и подписи!

Парик удалось привести в порядок порцией любви, теплой ванночкой и ложкой оливкового масла. Вот что значит настоящее китайское качество — он и без дополнительной сеточки сел по голове, как влитой, и держался намертво. Впрочем, чисто на всякий случай я свернула волосы гулькой и зафиксировала шпильками насквозь. Намертво.

Живот пока что удавалось скрывать. Корсетов я не носила принципиально, но стройное тело принцессы в них не нуждалось. Стоило миновать токсикозу, и у меня откуда-то появились приятные округлости, которых раньше не было. Впрочем, гибкости и ловкости они не мешали.

Вскрыть сейф главы дома удалось через неделю. До того я старательно сливалась с мебелью, драила каждый доверенный мне уголочек и зарекомендовала себя с самой положительной стороны.

Чисто ради личного спокойствия. После ограбления я тихо исчезла и, разумеется, не просила характеристик для следующего места работы.

Их мне продолжала писать местрис Уинтроп.

Кажется, на тёплой должности герцогини ей остро не хватало адреналина и развлечений.

У Анники обнаружилась разветвленная сеть информаторов и осведомителей. Куда там Валету! Буквально в каждом приличном доме служили одна-две преданные ее светлости горничные. Они-то мне и помогали, сами того не зная. Свою личность я отказывалась раскрывать наотрез, так что приходилось использовать герцогиню как посредника. Письма с расписанием визитов, привычками и обыкновениями семейств приходили ей, а дальше пересылались мне.

Точнее, тетушке.

Местрис Фьюренцу отлично устроилась при пансионе. Ей выделили комнату, где она могла приводить себя в порядок или отдохнуть и даже переночевать при желании. Из сэкономленных денег она купила домик — на имя своей подруги, само собой.

Казалось, Анника способна фальсифицировать все что угодно, от печати посольства другого государства до королевской.

Домик попался идеальный — начиная с расположения на тихой окраине городка заканчивая высокой живой изгородью вокруг внутреннего дворика. Так что я могла не только проскользнуть в гости незамеченной, но и оставаться у Сильваны подолгу, в то же время не сидя взаперти. По крошечному саду много не нагуляешь, но террасы хватало для быстрой разминки, а по круговой дорожке, мощеной крупными булыжниками, можно было бегать часами, до головокружения.

Пузо не вылезало довольно долго. Я успела поработать и изучить шесть семейств из списка.

После громкого резонанса, который вызвал взлом сейфа мейстера Сенсетта, я изменила тактику. Мое вмешательство теперь невозможно было ни заметить, ни отследить. Я рисовала новые руны поверх старых и тщательно стирала их за собой. Кроме того, ничего не крала. Стоит исчезнуть одному документу — и всполошатся все заговорщики. Я воспользовалась свойством чернил «плыть» при нагревании и делала своего рода оттиск на чистом листе. Складывала две бумаги так, что текст оставался между ними, и проходилась ладонью, как утюгом. Раз — и получалась чудесная зеркальная копия. Читать, конечно, сложновато с непривычки, но я быстро приноровилась. На свет, опять же, если перевернуть — то все прекрасно видно.

Заклинание сначала отточила до совершенства, копируя собственные свеженарисованные документы. Анника делала мне новую личину на каждое задание, чтобы меня не смогли вычислить, сравнив данные пропавших горничных. Каждый раз приходилось еще и причину увольнения выдумывать…

На пятом месяце я поняла, что сил больше нет. Фантазия не работает, ловкость уже не та.

Я осела у тетушки.

Полгода взаперти дались мне нелегко. Садик — это замечательно, хоть и маловато, но что поделать…

Для того чтобы объяснить появление младенца, местрис Фьюренцу пришлось ходить по магазинам и на работу с подложенной в области талии подушкой. Только заведующая пансионом, в котором она работала, знала истинное положение дел — то есть официальную легенду, что якобы тетушка сбежала от мужа. Для всех окружающих она недавно овдовела, а потому ей все сочувствовали, и в лавках норовили подсунуть кусочек получше.

Словно понимая, что притворство нам обеим дается нелегко, ребенок поторопился и появился на свет чуть раньше запланированного.

Схватки начались поздно ночью. Я сначала не обращала внимания — заканчивался восьмой месяц, не время еще.

Но малыш решил, что ему в самый раз, и настойчиво рвался наружу.

Защитные чары от подслушивания — и полного безмолвия — я наложила заранее. Иначе соседи бы оглохли.

Никаких повитух и целителей, разумеется, мы не вызывали. Тетушка прекрасно справилась с этой ролью сама, хоть руки у нее и дрожали, а во время особо сильных схваток она вскрикивала вместе со мной.

К утру спальня огласилась недовольным младенческим басом.

— Мальчик… — умилилась родственница, кладя красно-фиолетовый сморщенный комочек мне на живот.

Рубашка, в которой я целомудренно рожала, давно пропиталась потом и кровью, хуже точно не стало. От почти неощутимого веса трепещущего тельца что-то у меня глубоко внутри екнуло.

Честно скажу, я не знала как его брать в руки, такую мелочь. Казалось, от неосторожного движения что-нибудь непременно сломается или оторвется.

Сильвана же обращалась с младенцем как опытная патронажная сестра. Разобралась с пуповиной, ополоснула в тазике, завернула в пеленку и снова выдала мне — осваиваться и привыкать друг к другу.

Глазенки, промытые от слизи, смотрели ясно и прямо на меня.

— Они же вроде в первый месяц плохо видят? — пробормотала я с недоумением, настороженно оглядывая отпрыска.

Как бы одно дело знать, что у тебя будет малыш, и совсем другое — когда тебе его вот так плюхают на живот и ставят перед фактом.

Ты теперь мать.

— С чего ты взяла? — удивилась тетушка.

— Говорят так, — увильнула я от прямого ответа.

Тему чужой души в теле Лоретты мы по обоюдной молчаливой договорённости больше не поднимали. А потому я старалась не выбиваться из роли и вести себя, как подобает мейс из приличной семьи.

Когда не лазаю по чужим сейфам, разумеется. Но в те моменты местрис Фьюренцу меня, к счастью, не видела.

Младенец продолжал глазеть на меня, презирая все законы физиологии. Не орал больше, только смотрел. Молча.

— Давай я назову тебя Терренс? — предложила я серьезно.

Обычно в Сандаре имя сыну выбирает отец, но раз уж так сложилось, буду за него.

Надеюсь, если когда-нибудь Элайдж об этом узнает, не обидится.

Анника обещала не рассказывать о том, что мы сотрудничаем, принцу, но кто знает…

В ответ на мои слова новорожденный сонно моргнул и зевнул, продемонстрировав розовые десны.

— Молчание — знак согласия! — проинформировала его я, подтягивая выше и прикладывая к груди. — Будешь Терри.

Имя я выбрала сразу по нескольким причинам. Не последней было напоминание о родном мире. Терра, Земля. Здесь планету, на которой мы обитали, еще никак не назвали, хотя уже были в курсе что она круглая.

В своеобразном декрете я застряла еще на несколько месяцев. Пока пришла в себя после родов, пока малыш чуть подрос, чтобы можно было его оставить с тетушкой, фактически бабушкой. Детского питания еще не придумали, так что пришлось сцеживать и сохранять в стазисе родное молоко.

А потом еще развлекаться в отъезде, убирая лишнее.

Зато мои вылазки наконец-то увенчались успехом.

Среди девяти семейств, что я обыскала, три увлекались крупными пожертвованиями. Все взносы были сделаны в тот самый центральный храм, где поженили нас с Элайджем.

Потому я приняла решение разведать обстановку напрямую у священников. Не все же мне по родовитым аристократам шарить!

Иногда меня брала досада на дознавателя — горазд же он загребать жар моими руками. Что особенно иронично в свете того, что я — маг огня! Но, с другой стороны, кому он это мог поручить? Сотрудникам? Нелегально вскрывать сейфы знати, чтобы получить доказательства — а, возможно, и не получить? Или задействовать грабителей, чтобы потом разгребать последствия? Если вдруг подобные действия всплывут, отставкой и ссылкой Уинтроп не отделается. Тут и до каменоломен дойти может.

Зато мне в принципе все должно сойти с рук. Король и его прямые наследники владеют в стране всем. И теоретически никто не посмеет запретить принцу (или принцессе) заглядывать в любой уголок любого дома, чисто из любопытства.

А что инкогнито — ну, так получилось!

В конце концов, я ничего не беру. Смотрю и почти не трогаю.

Старший жрец, как и все прочие, жил за храмом, в пристройке на десяток келий. Тут же раскинулся благословенный Высшим сад, где священники выращивали практически все что потребляли. Мясо и молочные продукты им поставляли в качестве пожертвований, одежду они шили себе сами, в общем, с виду аскеза аскезой.

Но это внешнее.

Стоило копнуть поглубже, и картинка менялась.

Копанием занималась, разумеется, не я, а дознаватель. Мне не разорваться, я специализировалась на взломах с проникновением. А дальше в работу включался мейстер Уинтроп и его ребята. Выслеживать деньги, устанавливать связи, вычислять сообщников — его департамент тоже не сидел без дела. Честно говоря, доказательства из того, что я накопировала, никакие. Даже если бы я крала оригиналы, от них все равно не было бы толку, раз их изъяли без ордера. Я могла выдать лишь зацепку, и предоставить копать дальше профессионалам.

Что я и делала.

Анника регулярно ставила меня в известность о прогрессе расследования.

И стоило начать следить за жрецами, как вскрылись довольно занятные факты.

У самих священников собственности не было. Им не положено по сану.

Зато их семьи, зачастую довольно многочисленные, жили припеваючи, владея недвижимостью, драгоценностями и всеми доступными благами цивилизации. Как говорится, угадайте с трех раз, кто им это обеспечивал?

Пробраться на территорию храмовой жилой пристройки оказалось не так-то просто. Забор только выглядел символическим, на деле же каждый прут украшала сложная вязь рун.

Тут уж я окончательно убедилась в том, что жрецы обладали даром. Слабеньким, но все же обязательно наличествовавшим. Пересечь порог сада без него было решительно невозможно — на калитке была нарисована особая комбинация знаков, отпиравшаяся лишь после вливания в нее магии. Да еще и в определенном порядке, почти как цифры в кодовом замке набрать!

Признаться, я ошалела. Не думала, что руны можно еще и так использовать.

Но на вооружение взяла.

Женщины на территорию благословенного сада, ясное дело, не допускались. Пришлось переодеваться мужчиной, а до того несколько дней кружить у калитки, притворяясь то нищенкой, то уличной торговкой цветами-булочками-конфетами, чтобы подсмотреть код.

Священников там жило несколько, и по городу они передвигались в длинных рясах с низко надвинутыми капюшонами, так что замаскироваться не составило особого труда.

Я выждала момент, когда все обитатели храма будут заняты на вечерней службе, и бесшумной тенью скользнула в калитку. С дверью в пристройку разобралась быстро — рисунок на притолоке был мне знаком и привычен.

Та же схема, что в большинстве домов знати. Похоже, священники еще и подрабатывают установщиками охранок. Эдакое материальное благословение!

Моей целью была комната старшего жреца. Он здесь самый главный, логично, что документы и потенциальные улики хранятся у него.

Служба длилась ровно полчаса. Времени у меня в обрез, но, несмотря на это, продвигалась я медленно и осторожно. Жрецы еще те перестраховщики, как выяснилось. Дважды чуть не попалась — защитные знаки на стенах среагировали на движение и при моем приближении налились красным. Я еле успела их нейтрализовать — больше на интуиции, чем на знаниях.

Учить мне еще руны и учить.

Интересно, что же здесь такое прячут, что боятся оставить без присмотра даже на полчаса и активируют настолько плотную охранку?

Комната старшего жреца меня поразила настолько, что я с минуту торчала на пороге, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

Какая аскеза, какое воздержание? Чтоб я так жила!

Роскошные ковры с пушистым ворсом, шикарнее чем во дворце; мебель черного (дорогущего) дерева, привезенного с далеких южных островов; целый шкаф старинных фолиантов, ценность которых даже не в золотом переплете с инкрустациями, а в содержании. Сейчас, к сожалению, многие знания древности утеряны безвозвратно… но, похоже, не для всех.

Рука сама потянулась было к книгам, но я усилием воли сдержалась.

Будет еще время изучить поподробнее. Когда выведем священников на чистую воду.

А пока что главное — документы. Отчеты и расписки.

Не могу не заметить: содержимое секретера старшего жреца впечатлило меня не меньше.

И озадачило.

И, чего скрывать, обрадовало тоже.