Глава 9
Раньше королевский бал представлялся мне как нечто величественное и грандиозное. Возвышенное, утонченное, неземное…
Учитывая опыт выступлений и организации праздников… странно, что у меня до сих пор сохранились подобные иллюзии. Наверное, потому что монархия для меня была чем-то далеким и сказочным, оторванным от реальности.
Оказалось, все точно так же, как и на банкетах по случаю серебряной свадьбы дальних родственников. Цветы в последний момент привезли не те, коржи для гигантского торта подгорели, мука закончилась — во дворце-то!
Тетушка поглядывала на меня с опаской. Ждала то ли обмороков от ужаса, то ли истерики.
Я ее удивила. Как и всех остальных.
Тихо, вежливо, но непреклонно объяснила всем, куда им пойти и чем заняться.
Цензурно.
Мука внезапно нашлась, маги земли подсуетились и перекрасили яркие астры в пастельные тона, так что издали они отлично заменили розы, коржи испекли новые, а я не переставая благодарила мысленно интуицию, подсказавшую мне свалить социальную часть мероприятия на тетушку.
Если бы мне еще пришлось решать, кто с кем сядет, я бы точно свихнулась.
Когда начало смеркаться и к замку потянулись первые приглашенные, я поднялась в покои и без сил рухнула на пуфик у зеркала.
Уже переодетые и готовые к выступлению горничные принялись меня раздевать в четыре руки. Обтерли влажным полотенцем, чтобы освежить хоть немного, подкрасили губы и ресницы. От пудры я отказалась наотрез. Кто знает, что там понамешано, дикие ж времена. Тем более на моем новом юном личике играл здоровый румянец, щечки округлились, яблочки налились. Нечего портить красоту!
— Готовы? — спросила я у девушек, поймав в отражении панический взгляд сначала одной, потом другой.
— Да… — неуверенно проблеяла Стефани.
Ясно, что нет.
Но придется!
Танец с шалями я выбрала сразу по нескольким причинам.
Не последним доводом стала неспешность, некая меланхоличность исполнения. Это не поясом с монетами крутить, тут плавность важна и грация. Как раз то, что в местных девицах с рождения воспитывают.
А первым — наряды.
Пришлось учитывать широкие, тяжеловатые юбки с каркасом и корсет. Совсем от него отмахаться не удалось. Пусть в повседневной носке он почти исчез из употребления, и в дневных платьях я не страдала от удушья, но парадно-выходная форма пока что оставалась непоколебимой.
Корсет и кринолин, и никаких гвоздей!
Тут не потанцуешь.
Как главной виновнице торжества, мне пришлось часа два мяться в дверях, сохраняя идеальную осанку и гостеприимный оскал, и бесконечно кивать в ответ на поздравления. К счастью, общался с гостями принц. Я их и в лицо почти никого не знала, не то что по фамилии.
— Запоминай потихоньку. В твоей любимой библиотеке есть целый реестр аристократических родов, — шепнул мне Элайдж, когда в нескончаемом потоке приглашенных возникла неожиданная пауза. — Всех необязательно, сотни три первородных, приближенных к трону.
— Всего-то! — выдохнула я вроде как с облегчением.
Терпеть не могла зубрить всю жизнь. Но, похоже, на старости лет придется!
Принц негромко хмыкнул, распознав иронию, и снова любезно улыбнулся очередной семейной группе. Отец, мать, три дочери.
День рождения принцессы — отличный шанс пристроить хоть одну из них замуж!
Вообще, как я поняла, любое мероприятие во дворце — это возможность организовать чей-нибудь брак.
После того как все дорогие гости перекочевали с улицы в бальный зал, настала очередь принимать подарки.
Меня устроили на почетном месте у трона — всего лишь на ступеньку ниже их величеств. Принц сидел по другую сторону и незаметно скучал. Королева держалась строго и благородно, вперившись пустым взглядом в противоположную стену. Не говорила, не улыбалась и почти не дышала.
Элайдж на нее даже не смотрел. Как и его величество. Словно она часть декора, а не мать и жена.
Куснув себя изнутри за щеку, я уставилась в толпу.
Не время лезть со своими представлениями о семейных ценностях.
По традиции свертки вручали плотно запакованными, и разворачивать их положено потом, в уединении. А пока — благодарить и улыбаться, улыбаться и благодарить.
Челюсти мне свело уже через полчаса. Еще час спустя нестерпимо зачесалась лопатка, прямо под корсетом.
Признаюсь честно, ближе к полуночи мне хотелось одного — раздеться. Потом вытянуться на постели и чтоб не кантовали.
Но нет — развлекательная часть только начиналась!
Все выразили свое почтение королевской чете и имениннице в моем лице и перешли к основной программе праздника.
Я не могла не восхититься организаторскими талантами тетушки: гости не сталкивались, не задерживались; подарки исчезали так же неуловимо, как появлялись, отправляясь в общую кучу, которую позднее перенесут в мою комнату. Предварительно проверив на зловредность.
Что-что, а безопасность внутри дворца поддерживалась на высочайшем уровне.
Неудивительно, что убийце пришлось ждать моего выезда в храм, чтобы попытаться отравить.
Первой, как ни странно, выступила герцогиня.
Зря я переживала, что принцессе не пристало танцевать на потеху публике. По такому принципу уж ее светлости точно не пристало размахивать широкими рукавами плаща, выпуская на волю белоснежных голубей.
Я пригнулась, ожидая от птичек известных пакостей, но они оказались воспитанными. Облетели зал кругом почета и покинули его через распахнутые окна.
После чего неведомым образом снова оказались в рукавах. И снова облетели зал, на этот раз рассевшись на высоких перекладинах, которые специально выставили двое слуг.
У меня было чувство, что попала в детство и сижу в цирке, самом настоящем. Оказывается, местная аристократия не чужда искусству фокусов! Надо же.
Подошла наша с девушками очередь. Я поднялась со своего места, прихватив шаль, заняла позицию солистки — чуть впереди, на шажочек — и едва заметно кивнула арфистке. Гуцинь тут, понятное дело, взять неоткуда, вот и обошлись другим струнным инструментом.
По залу полилась чуждая, непривычная здешнему уху мелодия. Рваная, прерывистая, заставляющая вслушиваться в отголоски эха и замирать от каждой ноты. Щипок струны, пауза, щипок другой. И вступают скрипки, выводя общий плавный мотив.
В качестве аксессуаров больше подошли бы веера, но я опасалась усложнять. И без того Стефани и Мартина с ног сбивались, репетируя. Добавь я еще элементы, мы точно не успели бы отточить весь танец.
Лучше попроще рисунок, но чтоб красиво.
Ткань порхала вместе с руками, становясь их продолжением. Обволакивала стан, чтобы через мгновение взметнуться, как от порыва ветра, и устремиться куда-то ввысь.
Обе девушки за моей спиной в точности повторяли все заученные движения, сначала механически, боясь ошибиться и напутать, а по ходу дела все увереннее и грациознее. Они явно вошли во вкус публичных выступлений!
Внимание толпы — еще тот наркотик. К нему быстро привыкаешь.
Меня неудержимо тянуло исполнить парочку кувырков в прыжке, но я прекрасно понимала, что в платье такое не осилю. Да и тело это, мягко говоря, к подобным нагрузкам не приспособлено.
Я только начала его в порядок приводить, там еще работать и работать, в особенности над сухожилиями.
Вот и сейчас, когда я присела в финальном полупоклоне, низко склонив голову и позволяя ткани накрыть меня полностью, ниспадая мягкими складками, что-то в колене опасно хрустнуло.
Умеренная растяжка еще никому не помешала!
К счастью, мне не нужно вылезать вон из кожи и готовиться к олимпиадам. Спокойно, без травм и спешки, проработаю проблемные места…
Везде, в общем.
Бурные аплодисменты застали меня врасплох. Овация, которой меня наградили, была сравнима с той, что заслужила фокусница-герцогиня.
Кстати, ее светлость смотрела на меня довольно странно. Словно хочет задать какой-то сложный вопрос, и не решается.
— Я знал, что моя жена талантлива, но не подозревал, что в самых разных областях! — заявил принц, спускаясь с возвышения и протягивая мне руку, чтобы помочь выпрямиться.
В колене хрустнуло от души, так что поддержкой я воспользовалась с немалым облегчением.
Нога неприятно заныла.
Рановато начала нагрузки, надо было сначала отлежаться и отъесться, но что поделать, задание прежде всего. Сказали организовать и удивить — я и расстаралась.
— Вы позволите пригласить вас на танец? — негромко спросил Элайдж.
Судя по хоровому умиленному «Ах!» за спиной, отрицательный ответ с моей стороны не рассматривался.
— Разумеется, ваше высочество! — мило улыбнулась я, передавая шаль своевременно подскочившей горничной.
Стараясь действовать незаметно, пошевелила ногой, покрутила ступней, разминая ее. Вроде не сильно болит, жить можно.
Один вальс как-нибудь потерплю.
За одним вальсом последовал второй, затем бодрый фокстрот — или нечто подобное, с бодрыми подскоками через весь зал по диагонали. Меня искренне восхитило умение партнеров вести и просчитывать на ходу вероятность столкновения. Принц действовал виртуозно, уворачиваясь от последовавших нашему примеру пар и подхватывая меня, если я вдруг оступалась.
— Обычно я не настолько неуклюжа, — сочла нужным пояснить, пятый раз наступив ему на ногу. — Я правда не специально!
— Ну что вы, я совершенно не в обиде! — заверил меня Элайдж.
В качестве доказательства его крепкие ладони сильнее стиснули мою талию. Он не позволял себе лишнего, но прикосновения мужских рук я ощущала невероятно остро, словно и не было разделяющих нас многочисленных слоев ткани.
Молодое тело, свежие гормоны шалят. Впрочем, я не возражала: принц в самом деле мне нравился. И как собеседник, что я успела понять во время наших прогулок и совместных трапез, и как человек — редкой храбростью нужно обладать, чтобы пойти против вековых устоев и добиться отмены запечатывания, пусть и для одной-единственной женщины. Не говоря о том, чтобы не полезть к той самой женщине в первую брачную ночь, а позволить ей привыкнуть к своему присутствию.
Возможно, даже влюбиться.
Как мужчина он очень привлекателен, чего уж. Можно сказать, я выиграла джекпот. Если бы не проблемы с даром…
Элайдж наклонил меня в па назад, не выпуская из объятий, так что щеки коснулось его дыхание.
Я смотрела в лицо мужа, не отрываясь, и понимала, что вот он, тот самый идеальный романтический момент.
Но, вместо того чтобы поцеловать, принц выпрямился, и снова повел меня в бодром танце через весь зал.
К распахнутым на террасу стеклянным дверям.
Тогда-то я поняла его романтическую задумку и полностью одобрила.
Знает гад, как понравиться юной наивной девушке!
Впрочем, опытная тетка в ее теле тоже поплыла.
Принц вел меня все глубже в сад, подальше от толпы и ярких ламп. Его теплая надежная ладонь крепко сжимала мою, и я позволила себе поверить.
В него.
В нас.
В то, что у нас может что-то получиться.
У немолодой тетки с кучей диагнозов, чудом попавшей в тело юной несчастной девочки, и невероятно чуткого, умного и понимающего принца.
Последнее, кстати, само по себе чудо из чудес.
Удивительно, как оно мне досталось?
Когда мы оказались наедине в растительном лабиринте, я едва сдержалась, чтобы первой не наброситься. Не оценит ведь! Не те времена, не те нравы.
Пришлось ждать, пока Элайдж решится и коснется моих губ своими. Попробует на вкус, хмелея все сильнее. Осмелеет, видя отсутствие сопротивления, и наконец углубит поцелуй.
Только тогда я решилась дать себе волю.
Крепко обнять его за шею и ответить со всей накопившейся страстью.
Принц покачнулся, но равновесие за нас обоих удержал.
Я снова позволяла себя вести в чувственном танце, теперь уже языков и тел. С радостью и готовностью подчинялась малейшим намекам, изучала и исследовала сама, невнятно сетуя на обилие одежды.
Не помню, как мы добрались до покоев. Груду подарков как миновали — заметила: Элайдж споткнулся о какой-то из свертков, нехорошо высказался и отопнул его подальше безо всякой жалости.
Стоило за нами захлопнуться двери спальни, мое платье оказалось отброшено в сторону, в противоположную полетели камзол и рубашка. Мы рухнули на постель, сплетясь так, что невозможно было определить, где заканчиваюсь я и начинается он.
Элайдж не торопился, двигался неспешно и медлительно до такой степени, что в какой-то момент я принялась бессвязно умолять.
Кажется, я еще и кусалась.
Принц шипел и прихватывал зубами нежную кожу в ответ, заставляя выгибаться и просить о большем.
На самой вершине я вскрикнула, чувствуя как меня захлестывает не только экстаз.
Во мне всколыхнулась магия.
Пытаясь отдышаться, я лежала и лихорадочно принюхивалась — не пахнет ли паленым?
Кажется, да.
Или кажется?
Разомлевший Элайдж лежал рядом, собственнически закинув поверх меня ногу, и кончиками пальцев выводил сложные узоры на моем животе.
Я поежилась от щекотки и снова принюхалась.
— Замерзла? — по-своему истолковал мое сопение принц. — Подожди, сейчас укрою.
Он поднялся, сверкнув великолепной задницей, и потянул сбитое совместными усилиями на пол покрывало.
Замер.
И тоже принюхался.
— Горим? — полувопросительно выдал он.