Глава 1

"Хочу чувствовать тебя рядом,

Касаться только тебя.

И словно вкушая награду,

Шептать тебе в ушко слова.

Бессмысленно, страстно и нежно,

Мечтая лишь об одном,

Снимая искусно, небрежно,

Платье с тебя и стон.

Бархат узора на коже,

Запах цветов от тебя.

Сколько их было и все же,

Касаюсь я только тебя.

Нежно целую запястья,

Руки и шею твою,

Миг безграничного счастья,

Словно с тобою в раю.

Провожу языком по шее,

Касаюсь рукой плеча.

Шепчу еле слышно, немея:

Хочу только тебя…"

(c) Telairi.

Александра

— Габриэль?!

Он не откликнулся, продолжая истекать кровью. Несмотря на шок, я понимала, что он и не придет в сознание. Понимала, что срочно должна оказать ему помощь, но не могла заставить себя сдвинуться с места. Приросла к земле, уже в тысячный, казалось, раз вглядываясь в лицо мужчины: рассеченная губа с запекшейся на ней кровью, приоткрытый рот с вырывающимся из него хрипящим дыханием, спутанные черные волосы и сведенные на переносице брови. Гримаса боли застыла на его лице.

Это был Габриэль. Его невозможно не узнать.

Похлопав себя по щекам, прикусила губу, пытаясь справиться с эмоциями. Сейчас не время и не место. Сделай уже хоть что-нибудь, Александра!

Лихорадочно осматриваясь вокруг, нашла единственное, чем можно перевязать сквозную рану — его итак уже исполосованной и дырявой футболкой. Кое-как разорвав ее на груди, выудила черную ткань из-под Габриэля, и принялась рвать широкие длинные полосы. Плотно заткнув рану спереди остатком ткани, начала обматывать грудную клетку вокруг.

Это было тяжко, очень тяжко. Я вся вспотела от усилий, потому что даже переворачивать эту тушу с одного бока на другой было на пределе моих сил. Под конец я выдохлась настолько, что дрожали руки, сердце гулко барабанило в груди, а дыхание стало сбивчивым.

Нужно привести его в чувство, убедиться, что он продержится до моего прихода, а потом сбегать домой за аптечкой. И… придумать, как ему помочь.

Я на мгновение застыла с телефоном в руке, решая, вызывать скорую помощь или нет. Колебалась я недолго. Вдруг они вместо того, чтобы помочь, отвезут его в какой-нибудь департамент и будут проводить на нем эксперименты? Наверняка так и будет.

Решительно погасив экран телефона, тронула Габриэля за руку, стараясь абстрагироваться от мысли, что он не человек.

Не человек, твою дивизию! У него крылья! Самые настоящие крылья!

Боже, я схожу с ума…

Вокалист никак не отреагировал на мое прикосновение и сердце тревожно сжалось. Второй раз я тормошила его уже более уверенно, что возымело эффект. Габриэль болезненно простонал, зашевелился и попытался открыть глаза. Замутненным взором, как при лихорадке, старался сфокусировать взгляд, чтобы понять, где он, но выходило у Ангела плохо.

— Габриэль, я здесь. — похоже, он не чувствовал даже то, что я держу его за руку. А вот на голос мой отреагировал моментально — напрягся.

— Лекси? — вырвался хриплый полустон.

— Да, это я. — не выдержав, протянула руку к его лицу и ласково огладила щеку. — Чем я могу тебе помочь? Я… Я не знаю, как тебе помочь, ведь ты… не человек.

Габриэль дышал, словно загнанный зверь. Кровотечение немного замедлилось, но не остановилось. Ткань футболки с каждой секундой всё больше пропитывалась кровью.

— Само… заживет. — прокаркал мужчина и выдавил из себя едва заметную улыбку краешком губ. А я разозлилась.

— Ты смеешь шутить в такой момент?! — я и не заметила, что по моим щекам потекли слезы. — Ты же умрешь! Что мне сделать, Габриэль?! Скажи! — мои руки тряслись. Я вдруг отчетливо осознала, что сделаю все ради того, чтобы он выжил.

А еще то, что он мне дорог. Так сильно, что вышибло весь воздух из легких, стоило только подумать, что его вдруг не станет.

Вокалист нашел в себе силы поднять руку и положить ладонь поверх моей руки, которая покоилась на его щеке.

— Я не шучу. Мне просто, — он запнулся, кашлянув кровью, — просто нужно время. Ты ведь сама сказала, что я не человек. Только, — его пальцы ласково прошлись по моим, — не плачь, пожалуйста.

Я закусила губу до крови. Соберись, Лекси! От тебя зависит его жизнь!

— Я скоро вернусь. Только не теряй сознание! — злость на него придала сил. Немного отрезвила затуманенный паникой рассудок. — Мой дом недалеко, я схожу за аптечкой. — пояснила больше для себя, нежели для него, потому что Габриэлю было очень плохо. Он едва держался в сознании и вряд ли до конца осознавал смысл моих слов.

Я хотела высвободить руку, но он не дал. Ухватил ее с такой силой, будто не истекал кровью вовсе.

— Не уходи. — прошептал едва слышно. — Побудь со мной…

В носу защипало с удвоенной силой. Я просто не могла смотреть на то, как он умирает. Но и не исполнить его желание было бы верхом бесчувствия. Вдруг это его последнее желание? Вдруг это последняя ночь, когда я его вижу?

Нет… Нет! Ни за что! Я не позволю!

— Я спасу тебя! Ты будешь жить, понятно?! Не смей умирать, пока не ответишь на все мои вопросы и не поплатишься за все, что натворил в моей жизни! — я едва нашла в себе силы вырвать руку из его захвата.

Он прикрыл глаза и рассмеялся, периодически морщась от боли.

— Да будет так. Я заплачу за всё.

Больше не теряя времени, сняла с себя махровый халат и накинула на Габриэля, мимолетно замечая странную вязь татуировок на его груди, которую в темноте не приметила сразу.

Но мысль не успела укрепиться в сознании, потому что меня пробрал суровый осенний холод, усиленный лесной влажностью. Нужно поспешить домой за аптечкой. И одеться нормально. Что я и сделала, со всех ног помчавшись домой.

Только продержись до моего прихода… Прошу тебя… Мой Ангел.

Габриэль

Кровь кипела в венах. Проклятый Карательный Отряд. Они меня даже слушать не захотели. Тут же стали тыкать своими зубочистками, а я, словно последний юнец, пропустил удар. И теперь лежу посреди сырого леса, проткнутый Святым Копьем.

Вот чем карается мгновение потери бдительности. Но я не мог позволить себе проиграть этот бой. Кроме меня некому защитить Лекси. Воины Отряда убьют ее без раздумий, если я их не остановлю.

Вероятно, отдавая приказ, Михаил думал, что это ради моего же блага. Что ж… После того, как вырублю его Воинов, найду самого и лично прорежу ему белые перышки.

Я рванул копье из тела без раздумий, но вместо болезненного стона вырвался ироничный смех. Пронзен насквозь так же, как некогда я сам пронзал тех, кто пал вместе с Люцифером.

Что ж, Габриэль, не зря люди говорят, что все возвращается бумерангом. Испытай на собственной шкуре.

Копье равнозначно отравляло как земное тело, так и бесплотный дух Небесных Созданий. Особенно Падших. Так что мне было чертовски больно. Будто я смертный.

Усмешка посетила лицо. И пока не растерял последние силы, я рванул вверх.

Воины Михаила, которых он послал, не желая показываться лично, не ожидали, что у меня хватит сил подняться после того, как они нанесли мне серьезное увечье. Вот только Ангелы забыли, кто я. Я — Архангел Габриэль. Левая рука Всевышнего. Ангел Смерти. И ни один из Райского Сада не должен забывать, с кем будет иметь дело, если решит пойти против меня.

Еще один мощный взмах крыльев и я за их спинами. Пора ответить бесчестным воинам их же «оружием». Секунда. Четверо пронзены насквозь одновременно: двое — моим же крылом, которое по желанию становилось острейшим орудием с множеством колюще-режущих перьев; еще двое — Святым Копьем.

Шок отразился на их лицах, прежде чем главнокомандующий их небольшого Отряда воззвал к Отцу, который и спас их от окончательной гибели, забрав обратно на Небеса. Да, я намеревался закончить начатое, но Всевышний оказался на шаг впереди, как это было и остается поныне.

Опасность для подопечной миновала, и последние силы покинули меня, словно их выкачали под ноль в ту же секунду. Этого и стоило ожидать. Поэтому вниз я летел без всяческих попыток что-то предпринять — словно камень.

Падение было болезненным, несмотря на то, что ветви деревьев частично смягчили удар. Воздух вышибло в тот же миг, как спина с раненным крылом соприкоснулась с землей. И, кажется, я отключился. Сработал защитный механизм бессмертной души, созданной Всевышним.

— Габриэль?!

Прийти в себя вновь оказалось задачей трудной. И, судя по всему, мне это не удалось с первого раза. Но стоило больному разуму осознать, что я слышал голос той, кого узнаю даже будучи на пороге Небытия, во мне будто второе дыхание открылось. Словами не передать какое счастье я испытал, когда мне удалось сфокусироваться на светлом личике, обрамленном белокурыми волосами.

Но в ее глазах были страх и непролитые слезы. Эх, а я ожидал приема потеплее.

А потом я вспомнил, что нахожусь в своем истинном облике. Дьявол… Теперь ясно откуда у страха подопечной ноги растут.

— Габриэль, я здесь. — промерзшее до костей тело почувствовало единственный источник тепла в этом лесу. Она держала меня за руку. А я изо всех сил старался держаться в сознании, слушая ее голос и сосредоточившись на этом тепле.

— Лекси? — прокаркал, чтобы убедиться, что я окончательно пришел в себя, и это действительно подопечная, а не плод моего воображения.

— Да, это я. — стоило ей коснуться нежными пальчиками моей щеки, как тело прострелила волна блаженства, так остро ощущающаяся среди сплошной боли. — Чем я могу тебе помочь? Я… Я не знаю, как тебе помочь, ведь ты… не человек.

Не человек… Прозвучало, как приговор. Я усмехнулся. Ну, или попытался. Сознание настырно пыталось вновь уплыть в блаженную пустоту.

— Само… заживет. — проблеял заплетающимся языком.

Всевышний, какой позор! Предстать перед смыслом своей жизни в таком отвратном виде. Не как сильный мужчина, способный защитить, а как тот, кто сам нуждается в помощи.

— Ты смеешь шутить в такой момент?! — Лекси злилась и плакала. Из-за меня. Почему? Неужели… — Ты же умрешь! Что мне сделать, Габриэль?! Скажи!

Она кричала на меня от бессилия. Так отчаянно, что мне захотелось прикоснуться к ней. Утешить. Сказать, что все будет хорошо. Прижать к груди. Но все, что мне удалось, это поднять свинцовую руку и положить поверх ее горячей ладони на моей щеке. Огладить хрупкие пальчики.

— Я не шучу. Мне просто, — я закашлял, кажется, кровью, — просто нужно время. Ты ведь сама сказала, что я не человек. Только не плачь, пожалуйста.

Мне до жути хотелось стереть слезы той, кого я люблю больше жизни, губами. Пальцами. Щекой. Да хоть чем-нибудь! Только бы она не плакала из-за меня. Лекси должна улыбаться. А если плакать, то лишь от счастья.

— Я скоро вернусь. Только не теряй сознание! — на ее лице промелькнула знакомая мне решимость. — Мой дом недалеко, я схожу за аптечкой.

Что? Нет! Как же не хотелось терять то тепло, что она дарила. Перестать ощущать ее присутствие рядом с собой. И желание. То самое, которое я так хотел прочувствовать хотя бы раз — ее искренне желание быть со мной. Со мной настоящим. Ее Ангелом-Хранителем, а не выдуманным образом вокалиста рок-группы Дениса Светлого.

Да, у Падших своеобразное чувство юмора по поводу земных фамилий.

— Не уходи. — Я не сразу понял, что произнес это вслух. — Побудь со мной…

Борьба отразилась на ее прекрасном лице. В таких ярких светлых глазах. В этот миг я, в который раз, ощутил, насколько сильны мои чувства к ней. Я готов умирать хоть тысячу раз, если такова цена того, чтобы увидеть в ее глазах хотя бы малую толику, что я ей не безразличен.

— Я спасу тебя! Ты будешь жить, понятно?! Не смей умирать, пока не ответишь на все мои вопросы и не поплатишься за все, что натворил в моей жизни! — она смогла вырвать руку из моего захвата, несмотря на то, что я, не желая ее отпускать, вцепился клещом.

Прикрыв глаза, рассмеялся. Уф, черт, похоже, ребра сломаны, поэтому так тяжело дышать было. А смеяться — так особенно.

— Да будет так. Я заплачу за всё. — произнес свою личную клятву перед ней.

Да, я отвечу за все. За каждый свой грех. Только живи. Радуйся жизни. И улыбайся, не зная печали.

Она накрыла меня чем-то теплым, хранящим ее запах, и убежала, не дав мне даже возможности возразить. Может, оно и к лучшему. Потому что яд достиг своего пика, отравил уже и духовную оболочку. И я снова отключился, сам не зная, приду ли в следующий раз в сознание, или это был последний раз, когда я видел свою девочку.

По крайней мере, я был благодарен за то, что вообще увидел ее. Даже если это был плод моего умирающего земного сознания.