Грех прощения — Анна Богинская · Грех прощения

Анна Богинская · Грех прощения

В этой книге нет оглавления — только содержание. Каждая ее часть — грань в отношениях между мужчиной и женщиной. Мужчины — часть нашей жизни, самая важная и самая глубокая ее часть. Благодаря им мы рожаем детей, развиваемся, пишем книги. Благодаря им превращаемся из гусеницы в бабочку. Или не превращаемся…

Эта книга в очередной раз показывает, насколько мы, женщины, разные. И в то же время дает возможность осознать, насколько мы одинаковы. Эта книга помогает пройти путь от состояния «грех прощения» до состояния «жить жизнь». Эта книга рассказывает, чем искренность отличается от манипуляции, любовь — от зависимости, рабство — от свободы.

Все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны.

В романе-тренинге использованы приемы графологии, позволяющие составить психологический портрет человека по ошибкам, допущенным на письме.

Содержание.
Понимание.
Наблюдение.
Убеждение.
Разочарование.
Сатисфакция.
Агония.
Трансформация.
Осознанность.

Теплый воздух августовского вечера окутывал нежностью сквозь открытое окно. В автомобиле звучала песня. Анна слышала ее впервые. «Ты взлетаешь высоко и не слышишь никого. И, забыв о всем святом, ты разбиваешься. Но, едва открыв глаза, ты кричишь один в слезах: «Неужели жизнь моя, жизнь продолжается?!» Анна ответила утвердительно: «Моя продолжается».

Жизнь будто отправляла ей послание, дополняя ощущение теплого ветра на коже музыкой. Словно утверждение, в котором нет места для запятой. Несколько слов — и точка. Жизнь продолжается. Несмотря ни на что. Разница лишь в том, находишься ты в настоящем или вязнешь в воспоминаниях о прошлом. Анна считала: есть только один истинный момент — здесь и сейчас. Все остальное — удел непонимающих. А понимание подразумевает умение отпустить прошлое и наслаждаться настоящим. Прошлого не изменить. А будущего не существует. Есть только сейчас. И твое настоящее зависит от тебя. Она проникалась мгновением. Жить жизнь.

В этом теплом воздухе, таком же теплом настроении и ощущении себя жизнь продолжалась. Автомобиль подъехал к входу. Сквозь открытое окно в салон врывались детские возгласы, давая понять: время еще не позднее. Огни комплекса освещали площадку перед домом.

— Мои друзья тебя не слишком нагрузили? — его лицо расплылось в извинительной улыбке.

— Что ты! Совсем нет. Наоборот, мне было приятно с ними пообщаться.

— Так что, в субботу едем в Одессу? — с опенком сомнения спросил он.

— Как договорились. — Внимательно посмотрела на него и мягко добавила: — После операции хочу отдохнуть, а с вашей компанией точно будет весело.

— Это да! Один Кирилл чего стоит!

Анна улыбнулась: в его фразе звучала безграничная любовь к друзьям. Он вышел из машины и открыл пассажирскую дверь.

— Спасибо за веселый день, — поблагодарила она, протягивая руку.

— Богинская, ты же знаешь: я всегда рад тебя видеть! — Женя пристально смотрел в глаза, продолжая держать за руку. В его взгляде застыл вопрос, который он не решался задать.

На прощание Анна чмокнула его в щеку.

— Хорошего вечера! — Она направилась к подъезду.

— Ты уже определилась в своих отношениях? — догнал ее вопрос, на который он все-таки отважился.

Не оборачиваясь, ответила:

— Более чем.

Открывая дверь парадного, она услышала, как отъехало авто. Они с Женей не виделись почти две недели. Анна воспринимала его исчезновение как нормальное завершение отношений, которые, как выяснилось, только казались дружескими. Сегодня Женя неожиданно позвонил и предложил поехать к его друзьям за город. Анна согласилась, так как уже общалась с ними, когда он вернулся из Сингапура. Тогда, после операции, она провела веселый день за городом, вместо того чтобы ждать у окна возвращения Матвея из Одессы.

Заехал в три. Всю дорогу рассказывал о том, чем был занят: несколько раз летал в Цюрих. Они провели день в загородном доме его друзей. Анна растворилась в атмосфере веселой компании. Но так и не смогла поверить в то, что Женя согласен быть только другом.

Кирилл, знавший его со школьной скамьи, предложил в выходные поехать в Одессу. Все радостно поддержали. Анна тоже. И в тот момент, когда она уже поверила в дружбу с Евгением, прозвучал этот вопрос. Одесса становилась более интригующей, чем когда она соглашалась туда ехать.

Вошла в квартиру. Буржуй мирно спал в гостиной: кот встречал хозяйку, только когда она приходила не одна. На кухонном столе царил непривычный беспорядок. Она принялась загружать кухонную утварь в посудомойку.

Телефон просигналил об СМС-сообщении. Анна не спеша складывала посуду. Она не ждала СМС, а значит, и это сообщение могло подождать, пока она наведет порядок. Включила агрегат, высвобождающий время. Нажала кнопку на чайнике. Телефон опять подал голос, напомнив о сообщении. «Ты хочешь жить у моря?» Заботливый Женя явно чего-то ждал от уик-энда в городе веселья. «Да. Обожаю вид, шум, вкус и запах моря», — отправила она ответ.

В списке СМС-чатов первым значился Евгений Полищук, вторым — Андрейчук Матвей Анат. С того момента, как она вышла из его кабинета, прошло три дня. На СМС «Надеюсь, с гистологией все в порядке?» ответила лаконично: «Не успела». А на следующий день, получив результаты анализа, написала: «Ты оказался прав».

Книга Бродского, положенная на стол, стала точкой в отношениях мужчины и женщины, а это сообщение она отправила, чтобы поставить точку во взаимоотношениях врача и пациентки. Анна перечитала его ответ: «Хорошая новость для меня». Нажала «Удалить». «Вы хотите удалить переписку?» — уточнил телефон. «Да». Теперь она поставила точку и в своем телефоне, стерев все, что напоминало об этих отношениях. Сообщения Матвея она перечитывать не собиралась: все равно в них нет ничего ценного, а свои — тем более.

Уже три дня внутри жила безмятежная радость. Радость, о которой она забыла в последние сорок дней, проведенных с Матвеем. Анна наслаждалась этой безмятежностью, теплой, словно капли весеннего дождя. Такое чувство часто бывает следствием освобождения. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного. Потому что до этого ей не приходилось сталкиваться с жесткой профессиональной манипуляцией. Избавление принесло радость свободы.

Подошла к ноутбуку. Экран высветил текстовый документ. Уткнулась взглядом в финальные строки: она всегда начинала писать роман с конца. Сначала итог, потом путь к нему. И как показывал опыт, если финал не шел, идея не превращалась в книгу. Финал написан — значит роман состоится.

* * *

Анна вышла из офиса. Августовский день оказался непривычно ветреным. Хотя светило солнце, сильные порывы ветра заставили надеть плащ. На ней черное деловое платье средней длины и бежевый тренч, развивающийся на ветру. В цвет тренчу туфли и очки с черными градиентными стеклами. А на плече черная сумка, которую она вопреки своему женственному стилю носила на длинном ремне. Она любила бежевый. Пожалуй, бежевый и черный — два цвета, которые присутствовали в ее гардеробе всегда, независимо от настроения и веяний моды.

Часы показывали 16:30. Быстрым шагом направилась к месту парковки: сегодня не удалось пристроить машину поближе к офису. На Крещатике, как всегда, многолюдно: толпы туристов, играющий скрипач, фокусники, фотографы с обезьянами, танцоры. Она шла сквозь шум пешеходной зоны по главной улице страны, радуясь как ребенок этому пятничному гаму. Шла торопясь, потому что хотела заехать домой переодеться и заняться спортом перед встречей с Галой.

С тех пор как Анне сняли швы, они с подругой никак не могли пересечься, а этот вечер пятницы — последний шанс: завтра Анна уедет в Одессу, а когда вернется, пока не решила. Женя и его компания планировали в понедельник, но она думала остаться, если захочет. Рабочий график следующей недели свободен до четверга: конец августа всегда был спокойным в ее бизнесе, поэтому она могла позволить себе продлить отдых до среды.

Телефон в сумке отчаянно сигналил, но она хотела завернуть за угол, чтобы звуки многолюдной улицы стихли. Вошла в арку, и, словно по мановению волшебной палочки, наступила тишина, в которой беспрерывно играл рингтон.

— Кто так наяривает? — пробормотала она сумке, пытаясь найти телефон.

Звук прекратился, как раз когда она достала мобильный. И в ту же секунду мелодия заиграла снова, а экран высветил «Андрейчук Матвей Анат.». Анна смотрела на телефон, погрязшая в тупом неверии. Почему-то эти четыре дня ей не приходило в голову, что он может позвонить. Она просто представила, что он улетел на другую планету и с ним нет связи. Его имя на экране мобильного казалось невозможным. Но это невозможное происходило!

Телефон продолжал сигналить. Она слышала, как стучит сердце, но никак не могла понять, что делать с этим невозможным звонком. «Не ответить — как-то странно, а ответить — тоже странно. Какая разница? Все равно итог один, по крайней мере, не буду гадать, чего он хотел». Она нажала «Ответить». Голос Матвея прозвучал раньше, чем ее приветствие.

— Здравствуйте.

Анна напряженно ловила суть.

— Как ваше самочувствие? — официально начал он.

— Все хорошо, — выдавила она из себя.

— Хотел попросить вас приехать сегодня в клинику.

— Зачем?

— Анна Александровна, вам нужно приехать, — голос Матвея звучал уверенно. — Я хочу еще раз взглянуть на послеоперационный шов.

— С моим послеоперационным швом все в порядке, — холодно ответила она.

Секундная пауза. Выдох Матвея.

— Вам придется приехать. Я хочу убедиться, что заживление проходит нормально.

Анна уперлась взглядом в кирпичную стену арки, пытаясь по рисунку кладки разгадать смысл услышанного.

— Спасибо, Матвей Анатольевич, но я занята. Швы сняты, меня ничего не беспокоит.

— Я на работе до семи. Можете подъехать в любое удобное для вас время.

— Матвей, прекрати этот цирк! — нетерпеливо перебила она.

— Анна Александровна, я ваш лечащий врач. Мне лучше знать, — проигнорировал возмущение он. — Если я настаиваю на визите, значит, у меня есть для этого основания. Я вас жду, Анна Александровна, — закончил доктор.

— Хорошо, — сдалась она. — Приеду через полчаса.

Анна задумчиво смотрела на телефон. Звонок Матвея казался ей невозможным, а такой уверенный старт нельзя было и представить. Неторопливо подошла к машине и нажала кнопку пульта, но вместо сигнала открывания дверей услышала вой сигнализации. Анна истерично жала на кнопки, пытаясь выключить этот жуткий звук. Но автомобиль не реагировал: произошел какой-то сбой. «Может, это знак?» — мелькнула мысль.

* * *

Анна вошла в клинику. Волнение уже улеглось: оно потерялось в суете. Чтобы вразумить автомобиль, понадобилось полчаса, затем она застряла в пятничной пробке, потом не могла найти место, чтобы припарковаться возле клиники. В итоге на место прибыла в 17:53. Ожиданий не было никаких: позвонил лечащий врач, пригласил на прием. И Анна решила: если СМС Матвею Анатольевичу не хватило, то этот визит поставит в отношениях врача и пациентки жирную точку. Единственное, что она испытывала, — легкий мандраж из-за своего опоздания.

На ресепшене стояли две девушки. С одной из них она была знакома.

— Добрый день, Лена!

Та подняла голову и посмотрела на Анну. На лице администратора читалось удивление.

— Ой, Анна! Мы же с вами вроде уже попрощались?

— Я и сама так думала, но Матвей Анатольевич позвонил и настоял на приеме. Сказал, что хочет осмотреть послеоперационный шов.

Лена улыбнулась и бросила выразительный взгляд на коллегу.

— Я, конечно, Матвея Анатольевича понимаю, но причина, видимо, совсем другая, — хихикнула она.

— Не хочет наш доктор отпускать такую пациентку! — подключилась вторая девушка.

Лена продолжала загадочно улыбаться.

— Думаю, вы преувеличиваете, — остановила волну предположений Анна. — Сообщите ему, что я пришла.

— Ну-ну! — стояла на своем Лена. — Он у себя в кабинете, а дорогу вы знаете.

Теперь удивилась Анна: обычно администратор провожала посетителей, предварительно позвонив доктору. Дорогу она действительно знала. Четыре дня назад она шла по этому коридору в полном убеждении, что этот визит последний, но Матвей распорядился иначе. Она подошла к двери, дежурно постучала и дернула за ручку.

— Матвей Анатольевич, меня к вам уже не провожают… — Открытая дверь показала, что во второй части кабинета находится еще один врач, которого Анна видела впервые. Она запнулась. Матвей взглянул на нее и пригласил:

— Присаживайтесь.

Два кабинета — один большой, с кушеткой, и второй поменьше, с креслом для инъекций, — соединялись раздвижной дверью, но каждый имел отдельный вход из коридора. Анна постучала в правую дверь, которая вела в большой кабинет, — врачи беседовали в малом.

Она сняла тренч и села на стул возле стола. Навеянные кабинетом воспоминания отозвались дрожью в солнечном сплетении. Перед глазами возникла картина их первой встречи — тот необыкновенно слепящий свет. Оглянулась: на этой кушетке Матвей брал пункцию для биопсии, когда все только начиналось. Она слышала за стеной его красивый грудной голос — только тембр, звучащий фоновой музыкой. Воспоминания промелькнули перед глазами, как кадры кинофильма. Ее письмо с приглашением на свидание, их встречи. Операция и падение с тысячного этажа. Удар. Их разговор под ливнем в ночи. Анна провела рукой по столу — сюда четыре дня назад она положила книгу Бродского.

Всего четыре дня, а ей казалось, что прошел целый год, за который она успела поверить, что больше никогда его не увидит. Она отключила мысли о нем, убедив себя в том, что его больше нет. За эти четыре дня она успела простить его, принять и, как ей казалось, отпустить. Тогда она еще не знала о грехе прощения. Тогда она еще ошибочно полагала, что этого достаточно. Ее обманула собственная уверенность.

Анна не прислушивалась к шепоту за стеной — она пыталась справиться с волнением, которое накатилось на нее вместе с воспоминаниями. «Еще это платье!» Именно это маленькое черное платье было на ней, когда Матвей в соседнем кабинете вкалывал ей в губы гиалуроновую кислоту. Анна пыталась взять себя в руки: эмоции нахлынули неожиданно, она не могла спрогнозировать их, когда соглашалась приехать. Тогда она ошибочно полагала, что ей все равно. Эмоции предательски кричали: «Может, он что-то понял?!» В ее душе, словно на приборной панели, включались кнопки, приведенные в действие воспоминаниями и запахом ванили. Она отключала одни, но тут же загорались другие. Анна продолжала отключать.

Звук открывающейся двери и воцарившаяся тишина указали на то, что второй врач вышел в коридор. Спустя секунду Матвей Анатольевич материализовался в большом кабинете. Сел за стол и пристально посмотрел Анне в глаза своим особенным, долгим взглядом, проникающим глубоко в душу. Она увидела маску хирурга. «Второй раз он в маске». Это помогло взять приборную панель эмоций под контроль.

— Извините за опоздание, — нарушила молчание она. — У меня машина не открывалась, а потом пробка, — пробормотала дежурное извинение. Свою мысль «Это все-таки был знак» она оставила при себе.

— Ты такая красивая, — грудным голосом начал доктор.

— Отвыкли, Матвей Анатольевич, — холодно улыбнулась Анна.

Он продолжал неотрывно смотреть на нее.

— Вы хотели увидеть шов?

Кивнул. Анна расстегнула молнию, которая находилась слева, в боковом шве платья, и достигала груди, что упрощало осмотр. Матвей мельком взглянул на шрам и легонько провел по нему пальцем.

— Все в порядке, — вынес вердикт доктор.

— Что и требовалось доказать, — констатировала Анна и застегнула молнию. — Ну что, я пошла, — это был не вопрос, а скорее призыв к действию. Она встала со стула и надела плащ.

— Не уходи, побудь еще немного, — попросил он.

Поразившись прямой просьбе Матвея, Анна вновь присела.

— Давай я еще что-нибудь для тебя сделаю, — он словно искал варианты вслух. — Можем уколоть ботокс в уголки глаз — совершенно бесплатно. Или давай добавим в губы гиалуроновой кислоты?

Анна поразилась еще больше:

— Матвей Анатольевич, ваше желание вколоть мне что-нибудь или отрезать начинает меня пугать.

— Ну давай, — уговаривал он.

Встал со стула, быстро открыл шкафчик и достал ампулу ботулотокси-на. Анна шокированно наблюдала за его действиями.

— Бесплатно! — на высоких нотах уточнил он.

— Сегодня вечер пятницы, и у меня есть планы, поэтому нет, — отрицательно покачала головой она.

Матвей разочарованно поставил ампулу на место. Вернулся на свой стул. В комнате повисла тишина. Безвыходная. Тупиковая. Молчание становилось тягостным.

— Матвей Анатольевич, вы попросили меня приехать. Шов вы осмотрели, колоть ботокс я отказалась. Прием окончен?

Он взглянул на нее и попросил:

— Поговори со мной.

— Мне нечего тебе сказать, — вздохнув, тихо ответила она.

— Я хотел сказать нечто важное, — он опять замолчал.

Ее сердце забилось чаще. «Неужели скажет правду?» Анна не сводила с доктора внимательного взгляда. Вместо монолога Матвей начал перекладывать вещи на столе. Наконец нашел шариковую ручку и взял ее в руки.

— Я слушаю тебя, — сказала Анна.

— Понимаешь, я думал, что ты мне не нужна. Но когда тебя не стало… — он громко вздохнул. Казалось, каждое слово дается ему с трудом.

Она наблюдала за движением шариковой ручки.

— И-и-и? — использовала она один из частых приемов Матвея.

— Я понял, что потерял нечто важное. И теперь я ищу в толпе маленьких брюнеток и замираю при виде бежевых джипов, — он быстро посмотрел ей в глаза и уставился в газету.

— И что ты решил с этим делать? — поинтересовалась Анна.

— Дай мне еще время, — не глядя на нее, ответил Матвей.

Анна продолжала сверлить его глазами. Он рисовал линии.

— У тебя его было предостаточно.

Доктор молчал. Только водил ручкой по листу. Анна пыталась поймать его взгляд, но не могла: Матвей уставился в газету.

— Дай нам время, — повторил он, опять быстро взглянул в глаза и вернулся к линиям.

— Сколько?

— Сколько понадобится.

Она ахнула.

— Зачем я сюда пришла?! Не нужно было приезжать, — раздраженно сказала себе Анна. — Ничего не изменилось.

Встала со стула. Матвей поднялся вслед за ней.

— Изменилось, — возразил он.

— Что?

— Я понял, что не хочу тебя отпускать.

— Ничего не изменилось, Матвей. Ты пригласил меня поговорить, а сам сидишь в маске.

— У меня раздражение от бритвы, — он оттянул маску, демонстрируя покраснение на коже.

— Вряд ли это могло бы меня испугать, — заметила она.

— Мне дискомфортно от этого, — пояснил он.

Их взгляды встретились. Матвей, пристально смотря в глаза, взял ее за руку:

— Я не могу тебя отпустить. Так ты дашь нам время?

Анна вздохнула. С ней происходило что-то странное: она словно превратилась в механические весы, которые потеряли равновесие. На одной чаше находились эмоции: Матвей пронзительно смотрел с высоты своего роста, будоража душу глазами цвета горького шоколада в обрамлении густых ресниц, запахом ванили и врачебной формой цвета зеленки. А на другой чаше гири логики пытались напомнить обо всем, что произошло за последние две недели. Анне искренне хотелось ему верить, но логика кричала: «Нет!» А чувства возражали: «Да!» Эти весы внутри нее никак не могли достичь равновесия — они качались. И к перевесу ни в одну, ни в другую сторону не приходили. Но что-то внутри ответило на его вопрос:

— Матвей, я не кукла на полке.

— Дай нам время.

Во взгляде Матвея ощущался электрический ток. Анна явственно чувствовала его. Как сгусток энергии, который почему-то осел именно в солнечном сплетении. А весы внутри продолжали качаться с бешеной скоростью. Но она улыбнулась в ответ:

— Матвей, я больше не жду тебя. Я живу.

Он кивнул. Неожиданно снял маску и растянул губы в улыбке.

— Что это значит? — продолжая смотреть на нее, уже без маски спросил Матвей.

— Завтра я уезжаю в Одессу, — пояснила она.

Его брови поползли вверх. Но вместо ожидаемого выпытывания или возмущения он театрально вскинул руки и воскликнул:

— Аня! Не убивай меня!

На ее лице проступило удивление.

— Пообещай мне, что не забеременеешь в Одессе! — По неизвестным причинам его настроение явно улучшилось. — А то с моим еврейским счастьем я определюсь, а ты беременна от другого! — продолжил он на высоких нотах и открыл дверь кабинета.

— Я буду очень стараться, — только и смогла ответить она.

Они шли по коридору к выходу.

— А когда ты вернешься?

— Не знаю. Может, в понедельник.

— Тогда придешь на ботокс? — улыбнувшись во все лицо, поинтересовался он.

— Я не знаю.

Они вышли на улицу. Августовский вечер обдал теплом. Матвей впился в нее взглядом и подарил озорную мальчишескую улыбку:

— Тогда до вторника? Я буду ждать тебя на ботокс!

Неожиданно развернулся и вприпрыжку вернулся в клинику. В один миг его силуэт исчез из поля зрения. Анна же стояла, ошеломленная его поведением. Она опять не понимала его. Но точно знала: равновесие, в котором она находилась последние три дня, исчезло. Ее внутренние весы качались без остановки — интенсивно.

* * *

Вид из окна на втором этаже ресторана «Веранда» вдохновлял. Могучая красота Днепра, неизменно поражающего широтой. Виднеющийся вдалеке Труханов остров. Золотой песок. Синее небо в облаках, чуть подкрашенных розовой краской заходящего солнца. Теплые дни середины августа. Анна сфотографировала этот пейзаж.

Официант принес заказ: кофе с молоком и мороженое. Сливочное мороженое, посыпанное тертым шоколадом. Вкус детства. Она всегда заказывала только такое. Анна запечатлела натюрморт на мобильный. Раньше фото снимали на пленку, распечатывали и складывали в альбом. Теперь хранят на страницах в социальных сетях. «Опубликовать».

— Аннет, я нашла тебя по шлейфу духов, — раздался за спиной голос Галы.

Анна привстала, чтобы обнять и расцеловать подругу.

— Что за заказ! — прокомментировала та ее выбор.

— Гала, есть не хочу, зато хочу курить, — вздохнула Анна.

— Так ты же вроде не курила после того… — Гала запнулась, видимо сомневаясь, стоит ли произносить имя Матвея.

— Да, не курила. А сегодня с доктором встретилась — и опять уши пухнут.

Подруга округлила глаза, достала из сумки пачку сигарет и небрежно бросила на стол.

— Подожди — сделаю заказ. Расскажешь все по порядку.

Она подняла руку, подзывая официанта. Анна прикурила и опять уставилась на реку за окном. Воспоминание возникло перед глазами, словно фотография. Ужин с Женей. Теперь они сидят за тем же столиком, только Анна на его месте, а Гала напротив «портрета Венеции». Оглянулась: картина там же. Посмотрела на облака и синее небо. «Лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь прожить жалея», — мелькнула мысль.

— Как ты умудрилась его встретить? — Голос Галы вернул ее к реальности.

— Он сам позвонил.

Анна погрузилась в рассказ о событиях дня. Без эмоций описывала произошедшее, а в мыслях эхом звучали слова Матвея: «Дай нам время». Комментарии Галы сводились в основном к ахам и вздохам.

— А я ведь говорила, что у него есть к тебе чувства! — высказалась подруга, когда монолог иссяк. — Для него это шаг — позвонить и настоять на встрече.

— Понятно, что он не хочет меня отпускать, — взглянула на реку и вздохнула. — Но почему он пригласил в клинику? Почему не в ресторан?

— Боялся отказа, — уверенно заявила Гала. — Его корона не выдержала бы.

Анна внимательно посмотрела на нее. А ведь подруга права: он настоял на приеме в роли хирурга, а не мужчины. Они встретились, но при этом его инициатива под вопросом.

— А еще потому, что там он в статусе врача, значит, на бессознательном уровне выше меня.

Гала прищурила глаза и кивнула. Затем зажгла сигарету и задумалась:

— А зачем настаивал на ботоксе?

— А вот это уже интересно, — грустно поджала губы Анна. — Цель та же — усилить свой ранговый потенциал. Но я отказалась, потому что побоялась.

Г ала вопросительно подняла бровь.

— Когда он стал настаивать, у меня в голове прозвучал голос Виталика: «Будь его воля, ты бы всю жизнь со швами ходила!»

Подруга ахнула:

— Ты думаешь, он мог навредить тебе специально?

— Специально вряд ли. Но на бессознательном уровне — запросто. Руку повело бы куда-то не туда, и потом полгода сидела бы я дома.

— Ужас! — всплеснула руками Гала. — Как хорошо, что ты не согласилась.

— Я ему не доверяю, — коротко пояснила Анна. — И маска.

— Ты думаешь, он опасался, что ты увидишь его ложь?

Анна кивнула.

— Маска появилась после того, как он понял, что я владею неверба-ликой. Он даже губы мне делал без нее. — Перед глазами возник кадр, который она увидела, войдя в кабинет. — Да и с доктором общался без маски. А ко мне зашел в ней.

— И что, удалось понять? — с надеждой спросила Гала.

— Нет. А как тут поймешь? У него лицо полностью закрыто, в глаза он не смотрел. Только на газету, — Анна замерла. — Стоп. На газету! — Она потянулась за планшетом. Открыла браузер.

— Аннет, ты меня пугаешь, — прокомментировала ее поведение подруга.

— Матвей рисовал на газете линии. Предполагаю, что по ним можно понять, — она на секунду прикрыла глаза, погрузившись в воспоминания. — Да, прямые линии — вертикальные и горизонтальные, как сетка.

Анна открыла глаза и взглянула на собеседницу. Гала смотрела на нее как на безумную. Ее лицо выражало недоумение, смешанное с удивлением и сомнением. Анна расхохоталась:

— Гала, не смотри на меня так. Машинальное бессознательное рисование. Слышала о таком?

Та отрицательно покачала головой.

— То, что мы рисуем во время разговора, имеет значение, — пояснила Анна. — Психологи это уже давно изучили и тысячу раз подтвердили. Гугл нам в помощь, — изрекла она и нажала «Поиск».

На лице подруги осталось сомнение. Принесли заказ — это дало пару минут для сбора информации. Гала жевала свой салат, разглядывая «портрет Венеции» за спиной Анны.

— Нашла! — победоносно сообщила та. — Итак. «Частая и нарисованная с большим нажимом сетка означает: человек попал в рискованное или неловкое положение, чувствует себя загнанным в угол. Каждая линия, энергично нанесенная на бумагу, подобна атаке, на которую, однако, не хватает смелости в непосредственном разговоре — линия оказывается перечеркнутой. Если под конец рисунок обведен, это значит, что с проблемой покончено, по крайней мере внешне».

— Ты хочешь сказать…

— Подожди, — перебила Анна. — Вот еще. «Решетки обьнно рисуют люди, которые в настоящий момент попали в какой-либо жизненный переплет. Как правило, решетка или сетка говорит о неразрешенной проблеме. Однако, если в конце рисунок был обведен, это значит, что неприятная ситуация близится к завершению или уже благополучно разрешилась».

— Он обвел решетку?

Анна отрицательно покачала головой:

— Но он раскладывал вещи на столе, наводил порядок, прежде чем начал рисовать. А это язык тела.

— И что это значит?

Вопрос Галы словно вынул из картотеки памяти нужный файл.

— «Ни с того ни с сего человек начинает наводить порядок, раскладывать все по полочкам, сортировать, перекладывать на другие места. За этими действиями он пытается скрыть ложь», — процитировала Анна.

— Он лгал! — воскликнула Гала.

Анна внимательно смотрела на подругу. С одной стороны, его поведение было признаком лжи, с другой — самого по себе перекладывания вещей недостаточно. Маска не дала возможности понять до конца.

— Сложно сказать. В глаза не смотрел. В то же время мог подготовиться. Невозможно сделать вывод по одному признаку. Меня другое поразило. — Анна рассказала о том, как сообщила ему о своем отъезде.

— Подожди-подожди! Хочу уточнить, — Гала сделала театральную паузу. — Ты ему говоришь, что уезжаешь в Одессу, а он говорит: «Не забеременей там»?

— Полная неконгруэнтность, как сказал бы Виталик, — кивнув, грустно улыбнулась рассказчица.

Над их столиком повисла тишина. Звуки ресторана растворились. Они обе смотрели на реку, мирно текущую за окном. В водной глади перед глазами Анны всплывали картинки их встречи. Каждое мгновение. Казалось, молчание растянулось в часы.

— И что ты будешь делать? — нарушила тишину Гала.

Анна посмотрела на нее и тихо ответила:

— У меня есть чувства к нему. Я не поеду в Одессу.

«Лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь прожить жалея», — вновь мелькнула мысль.

* * *

— Поставьте вот сюда! — скомандовала Гала. — И примите заказ.

— Может, меню посмотрите? — уточнил официант.

— Нет. Нам бутылку шампанского. Хачапури, порцию шашлыка из телятины и порцию из курицы, два овощных салата. И еще порцию картофеля на мангале.

— И воду без газа комнатной температуры, — вмешалась Анна. — Не много ли еды?

— Посмотри на себя. Тощая как вобла, — строго заявила подруга. — Будешь есть! Я сказала!

Анна смиренно вздохнула и достала из сумки полотенце. Расстелила на шезлонге. Сняла шлепки и неоновое салатово-зеленое платье. Ей не хотелось сегодня спорить — ни с кем, а тем более с Галой. У нее не хватало на это сил.

Гала позвонила утром и предложила поехать на пляж. Люся пообещала присоединиться позже. Всю дорогу Анна молчала, дежурно улыбаясь в ответ на веселые истории подруги. За годы дружбы у них выработалось негласное правило: при водителе — только шутки. Сегодня анекдоты травила Гала. Анна же пребывала в безмолвии. Молчание взяло ее в плен.

В загородном комплексе «Дача» оказалось неожиданно безлюдно. Середина августа, суббота, а все посетители куда-то испарились. Словно Жизнь освободила от детского гама и незнакомых людей для полноценного отдыха. Анна подошла к воде. Солнце нежило ласковыми лучами, закутывая в вуаль. Она ощущала горячий песок под ногами, тепло последнего летнего месяца, но согреться не могла. На улице тридцать, а ей холодно. Анна глубоко вдохнула теплый воздух.

Вчера после встречи с Матвеем в клинике она провела бессонную ночь. С Матвеем всегда так. Сложно анализировать, находясь с ним рядом, и только после она может наконец разложить все по полочкам. Чувства к Матвею вновь накрыли ее бетонной плитой. От спокойствия не осталось и следа. Она признала, что скучает, но поняла и многое другое.

— Аннет! — окликнула Гала. — Шампанское принесли.

Анна снова сделала глубокий вдох и направилась к столу.

— Сколько килограммов ты потеряла? — Гала смотрела на нее оценивающе.

— Не знаю. Пять. Может, семь.

— За какой период? — продолжался допрос.

— За месяц.

— Это много для твоей массы тела. Ты вообще ешь?

— Ем. Может, из-за операции? — предположила Анна.

— Из-за нервов! — прошипела подруга и протянула бокал. — Позвоню Тусе. Возьмем над тобой шефство.

Спорить не было сил. Анна присела на шезлонг. Они подняли бокалы и встретились взглядами. В темно-синих глазах Галы горело любопытство. «Значит, допрос продолжится». Анна перевела взгляд на озеро в наивнодетской попытке продлить молчание.

— И как ты сообщила Жене о том, что передумала ехать с ним в Одессу?

«Началось». Анна вздохнула.

— Как последняя трусиха, — честно призналась она.

Тишина предвещала: подробностей не избежать. С Галой легче сразу рассказать всю правду, иначе пытки продлятся целый день и все равно закончатся полной капитуляцией.

— Написала СМС.

— И что написала?

— Что была на приеме у врача и мне запретили поездки и солнечные ванны.

— Точно трусиха, — прыснула со смеху Гала.

— Да, — согласилась она. — Врать я не могла, но и правду сказать было бы странно.

— Перезвонил?

Анна отрицательно покачала головой.

— Что-то ответил?

Кивок.

— Что? Аннет, ей-богу, что с тобой сегодня?! — разошлась Гала.

— Ответил «Ок».

— Ого! Для Жени это практически мат.

Опять кивнула в знак согласия.

— Жалеешь?

— О чем?

— О том, что Женя потерян навсегда, — пояснила подруга.

— Нет. Женя — прекрасный человек, но, видимо, не судьба. Или время не то.

Гала хмыкнула, всем видом демонстрируя, что отказывается поддерживать философские рассуждения на эту тему.

— Я бы на месте Жени тебе таких трындюлей выписала! — высказалась она.

— За что? Официально ехать собирались компанией, мое присутствие или отсутствие на их поездку не влияет. Это же не романтический уик-энд для двоих, — оправдывалась вслух Анна, хотя понимала, что Женя связывал с этой поездкой определенные планы и поэтому она не нашла в себе сил позвонить. Она знала, что нарушила его ожидания.

— Что с тобой сегодня? — Гала осуждающе вздохнула и налила шампанское в бокалы.

— Не спала всю ночь.

— Из-за Матвея?

Анна кивнула.

— Не нужно было ехать к нему на прием! — восстала подруга.

Появился официант с полным подносом. Разместил между шезлонгами низкий столик, постелил скатерть, разложил приборы и расставил тарелки с едой. Женщины без слов наблюдали за его действиями. В атмосфере этого дня читалась грусть. Или скорее усталость. Усталость, наполненная грустью. Официант удалился.

— Ешь! — скомандовала Гала.

Анна принялась за еду. Ее взгляд уперся в птицу, парившую в вышине безоблачного синего неба. Она словно исполняла танец. Взвивалась и пикировала. Взвивалась — и опять. Кружила. Так и жизнь — она не может быть одинаковой. Жизнь обязана быть разной. И эмоции даны для того, чтобы понять. Грусть дана для того, чтобы наслаждаться радостью. Звуки — чтобы ценить тишину. Зима — чтобы ценить лето. А боль? Для чего дана боль? Точно не для того, чтобы радоваться ее отсутствию. Анна выдохнула. Наконец она согрелась. Синее небо, теплый бриз, солнечная вуаль, вкусная еда, а главное, забота и внимание Галы согрели ее. Грустить в тепле намного легче, чем в холоде. Ее внутренняя птица взмыла ввысь. Анна благодарно взглянула на подругу.

— Мне было так хорошо эти три дня после снятия швов. Я словно освободилась от пут, — начала делиться размышлениями Анна. — Понимаешь, я вчера, когда домой приехала, проанализировала каждую секунду общения.

Слушательница затаила дыхание.

— Обрати внимание: он появился через 72 часа после последнего контакта.

— Точно как в книжечках написано, — не сдержала иронии Гала.

— Настоял на визите. И я не смогла отказать. Если бы мне позвонил Матвей, я бы отказала. А доктору не смогла. Это бессознательно. Он настаивал на уколах красоты — опять же для того, чтобы поднять свой авторитет. Видимо, в его сценарии я должна была согласиться на процедуру.

— Почему?

— А мне откуда знать? Может, все соглашаются. А я отказалась. Собралась уходить. И тогда прозвучала фраза: «Я понял, что потерял нечто важное. И теперь я ищу в толпе маленьких брюнеток и замираю при виде бежевых джипов».

— Точно заготовка!

Анна задумалась:

— Но знаешь, чего я не понимаю?

— Чего?

— Почему его настроение так резко пошло вверх?

— Играл подготовленную роль? — Гала прикурила.

— Было бы странно отыграть первый акт и сорваться.

— Значит, случилось что-то, чему он обрадовался.

— Вот! — поддержала догадку Анна. — Он по каким-то признакам увидел, что добился, чего хотел.

— Невербалика?

Анна кивнула и добавила:

— Вопрос — чего он хотел?

— Чтобы ты дала ему время, — предположила Гала.

— Да. Он повторил это несколько раз. Но почему его не задела Одесса?

— Не успел сориентироваться. Матвейка часто не знает, что с тобой делать.

— Он даже не поинтересовался, с кем я еду, — конкретизировала Анна. — И знаешь, я все-таки надеялась, что он пришлет гневное СМС насчет Одессы. Или позвонит и скажет: «Останься».

— Значит, это для него неважно. Или, наоборот, обрадовался свободным выходным?

— Тогда что он хотел? — недоумевала Анна.

— Он хотел получить время. И обрати внимание: он его получил! — Гала налила еще шампанского.

— Я не поехала в Одессу, — согласилась Анна. — Но он же об этом не знает! И его это не беспокоит. Безразличие?

— Или уверенность?

Полная нелогичность поведения Матвея, как всегда, заводила в тупик.

— Он однозначно лгал. У него однозначно была цель. И, судя по приподнятому настроению, он ее добился. Предположим, он хотел поставить меня на паузу…

— И ему это удалось!

Анна скривилась, но в глубине души признала, что подруга права.

— Как он это сделал? — спросила она себя. — Гала, сегодня ночью я многое поняла.

Та вопросительно вскинула бровь.

— Мне не хватает знаний. И я собираюсь это исправить. И еще мне непонятно, зачем ему это.

Гала задумчиво посмотрела вдаль и произнесла:

— Есть большая разница между игрой с тем, кто не знает, кто ты, и с тем, кто знает.

— Ты хочешь сказать, что он вернулся поиграть?

— Ну да. Знаешь, как рассекреченный шпион, который хочет доказать обратное и победить. Он вернулся победить.

Анна задумалась: в словах подруги была логика. Вернее, логика игрока, которому такая игра могла дать больший накал, больший адреналин. «Неужели такая шиза?»

— Но я уверена, что чувства у него все равно есть, — подытожила Гала. — Что ты собираешься делать?

В синих глазах вспыхнули огоньки. Анна улыбнулась:

— Это я решила еще ночью. Отправлю ему СМС, что ботокса не будет.

— Зачем?

— Таким образом поставлю точку в отношениях врача и пациентки. Кроме того, оставлю открытым вопрос «Почему не будет?». Матвей после этого либо сольется полностью, либо проявится.

— А как ты поймешь, что он слился?

— У нас все по графику: 72 часа. Он никогда не отпускал меня больше чем на трое суток.

Они рассмеялись. Анна взяла телефон и написала СМС: «Ботокса во вторник не будет». Прочитала вслух.

— А почему такой текст?

— В его стиле, — пояснила она подруге. — Пусть сидит и думает, почему его не будет.

— То ли вообще ничего не будет, то ли ты из Одессы не возвращаешься — думай что хочешь! — хитро улыбнулась Гала.

Анна нажала «Отправить».

— Принесите еще одну бутылку шампанского: нам на троих точно не хватит, — послышался голос Люси.

* * *

Анна подъехала к ресторану: парковка забита до отказа. Автомобиль медленно двигался вдоль рядов машин в поисках свободного угла. Наконец место нашлось. День, как жвачка, тянется, но не рвется. Единственная радость его завершения — ужин, способный дать ответы. Анна заглушила мотор. В сумке заиграл рингтон мобильного. «Виталик звонит, только когда опаздывает. А опаздывает он редко. Вернее, никогда». Анна потянулась за телефоном. «Гала».

— Слушаю тебя, — обратилась она к подруге.

— И куда ты пропала? — поинтересовалась та в ответ.

Анна открыла дверь авто. Вдохнула жаркий воздух августовского вечера. До встречи с Виталиком еще пятнадцать минут. Она осталась сидеть в машине.

— Ты же знаешь: я пишу. А когда пишу…

— Когда ты пишешь, то тебя нет, — продолжила Гала. — Знаю! Но не думала, что за четыре дня ты не позвонишь.

— Поводов не было. — Анна прекрасно понимала, к чему та ведет.

— Да ладно! — не поверила подруга.

— Матвей не позвонил и никак не проявился после СМС.

На другом конце линии раздался звук, вместивший в себя удивление, возмущение, непонимание и, возможно, что-то еще.

— Может, еще позвонит?

— Нет. Три дня прошло. Он ничего не ответил. Поэтому предполагаю, что на этом все.

— А ты? — не дыша спросила Гала.

— Что я? Пишу роман. Поблагодарила Матвея за все и отпустила. А, и еще из друзей его удалила.

— Когда?

— Сегодня.

— Зачем?

— А зачем он мне в ленте новостей? Гала, есть хорошая поговорка: с глаз долой — из сердца вон. Наши круги общения никак не пересекаются. Единственное напоминание о нем — это фейсбук. Зачем он мне там?

— Что было в том СМС?

— Ботокса во вторник не будет, — спокойно напомнила Анна.

Подруга молчала.

— Он пригласил меня на прием. Я этим СМС показала ему, что играть в доктора и пациентку не намерена. Что-либо другое, как я поняла, ему не интересно.

— Но он же тебе на приеме сказал, что у него к тебе чувства! — возразила собеседница.

— Тогда почему он меня в Одессу отпустил? — парировала Анна. — Он же не знает, что я не уехала.

Гала замолчала. В трубке слышалось, как она выпускает сигаретный дым. Анна ждала, когда та переварит услышанное.

— А что он мог тебе сказать? После всех своих отъездов. Даже если он и переживает из-за этого. Ты тоже молодец! — возмутилась Гала. — Написала какое-то непонятное СМС! Удалила из друзей!

— Как это «непонятное»? Он мог написать: «Почему не будет?» Или: «Когда будет?» У него было огромное поле для деятельности. Почему он ничего не ответил на СМС? Потому что сказать нечего.

— А потом еще из друзей удалила, — гнула свою линию Гала. — Знаешь что, Аннет! Я не согласна. Он обиделся. А вдруг он СМС не прочитал?

Этот удар был неожиданным. Анна потеряла равновесие.

— Обиделся?! На что? На то, что я от ботокса отказалась? Или что в Одессу уехала? Он загорал на пляже, пока я лежала после операции! Или ты забыла?

— Вот именно. Он свинья, а ты — нет.

Анна молчала. Ей казалось, что ее огрели мешком песка. Не больно, но контузило. Слова исчезли. Мысли тоже. От возмущения ее интеллект потерял сознание. Тело же продолжало слушать. А Гала тараторила:

— Вот подумай. Он столько всего сделал… Снял швы. Получил книгу Бродского на стол. Три дня думал. Понял, что скучает. Пригласил тебя на встречу. Ты уехала вечером, потому что у тебя планы. Отчалила в Одессу и прислала СМС. Что он решил? Что он тебе не нужен! — подруга выдохнула и сразу вдохнула. Ее громкий вдох предвещал продолжение. — А потом еще из друзей удалила! Человек тебе сделал операцию. Позвони ему и скажи, что ты имела в виду своим СМС. Что взаимоотношения врача и пациентки закончились, но если ему есть что сказать, ты готова выслушать. Позвони, говорю!

— Я не собираюсь ему звонить, — тихо подытожила Анна.

— Почему?! — линия затряслась от возмущения. — Он свинья, а ты — нет! А ведешь себя сейчас как он.

— Я не собираюсь ему звонить, — так же тихо повторила Анна.

— Только потом, когда вы через пять лет случайно встретитесь где-нибудь в ресторане — у тебя ребенок и муж, у него тоже, — не удивляйся, услышав: «Мне было стыдно позвонить. Я ждал твоего звонка, а ты так и не позвонила. Я решил, что не нужен тебе».

Монолог закончился. Анна молчала. Гала тоже. Анна смотрела сквозь стекло на глухую стену. Безумно хотелось курить! Ища сигареты, открыла бардачок. На дне нашлась пачка. Наконец она затянулась дымом. Часы показывали 20:25. Встреча через пять минут.

— Гала, мне пора, — прервала она их молчаливое несогласие.

— А куда ты? — поинтересовалась та своим обычным тоном.

— Мы с Виталиком договорились поужинать.

— Передавай привет. И подумай над моими словами. Он свинья, а ты — нет, — сказала как отрезала подруга и отключилась.

Три дня после отправки СМС-сообщения Матвею Анна ждала. Он не звонил максимум три дня, и такое произошло только один раз — после снятия швов. Она была уверена, что он позвонит. Отсутствие звонка и ответа на СМС восприняла как его решение. И погрузилась в написание книги. Она не страдала. И даже не скучала. Она еще не успела привыкнуть к новой реальности. А может, и правда на этом все?

Вышла из машины и направилась в сторону ресторана. В голове звучали слова Галы. Администратор поспешил навстречу с улыбкой во все лицо.

— Добрый вечер, Анна! У нас на летней площадке все столики заняты, но мы что-нибудь придумаем. Подождите пару минут.

Она кивнула. Телефон в руке засветился. На экране появилось сообщение: «Опаздываю на 15 мин.». Анна улыбнулась тексту Виталика. Открыла контакты, нашла абонента и нажала «Вызов». Гудок. Гудок. Гудок. Телефон сообщил: «Абонент не отвечает. Повторить звонок?» «Нет».

— К сожалению, ваш любимый столик занят. Но мы разместим вас вот за этим, — администратор указал на столик с табличкой «Резерв».

— Спасибо, — кивнула она и пошла в указанном направлении. — Но если мой освободится, я пересяду.

— Конечно. Приятного вечера, — молодой человек подал меню.

Анна огляделась: каждый метр занят посетителями. Именно в августе летние площадки полны гостей независимо от времени и дня недели. Видимо, мы инстинктивно ловим последние теплые вечера. В шуме голосов она скорее почувствовала, чем услышала свой вибрирующий телефон, лежавший на столе. Надпись на экране гласила: «Андрейчук Матвей Анат.».

— Привет, — начала она.

— Привет. Ты мне звонила? — голос Матвея выражал удивление.

— Да, звонила. — Анна ощутила, как по ее телу пробежала волна. Волнение.

— Я удивился, — подтвердил он ее догадку.

Она вслушивалась в звуки на другом конце линии. Матвей находился в небольшом помещении. «Туалет?» Минимальное эхо заставляло сомневаться в этом.

— Почему?

— Ты не звонишь без повода, — уверенно ответил он.

На заднем фоне послышались звуки открытого окна. «Балкон. Все-таки балкон».

— А повод есть, — Анна вдохнула. — Я написала тебе СМС, а ты не ответил. Поэтому решила сказать тебе, что я очень благодарна за операцию и за освобождение от диагноза, но твоей пациенткой больше быть не могу. И в клинику больше не приду, — на одном дыхании выдала она ужатую версию Галы.

— Я так и понял, — через несколько секунд сказал Матвей. — Как поездка в Одессу?

Анна замерла:

— Я не поехала.

— Почему?

— Изменились планы, — лаконично объяснила она.

В разговоре опять возникла пауза.

— Чем занималась в выходные?

— Работала, — ответила Анна. И это была чистая правда. Она писала роман почти беспрерывно, с паузами для сна, еды, спорта и медитации.

— Собирался сам тебе позвонить, — вдруг сообщил Матвей. Его голос звучал значительно бодрее.

— Чего не позвонил? — улыбнулась она.

— Хотел позвонить и сразу договориться о встрече. Но никак не мог понять когда.

Напряжение, висевшее на телефонной линии как гиря, исчезло. Словно эта гиря сорвалась и канула в бездну.

— Много дел?

— Да. В клинике много работы, — в его голосе слышалась усталость. — А еще нужно думать о карьере.

— Получается?

— Я все пытаюсь пробить стену. Даже посоветоваться не с кем. Нужно сайтом заняться. Тексты написать. А сейчас вот интервью пишу.

Анна ощутила укол вины. Гиря на самом деле не исчезла в бездне. Она приземлилась на область солнечного сплетения.

— Что за интервью?

— Для одного интернет-издания. Вообще не пишется. Каждое слово прямо вытягиваю из себя.

— В этом я смогу тебе помочь.

— Да ладно! — в каждой букве звучало удивление.

— Все, что касается текстов, для меня легко.

Анна увидела входившего в ресторан Виталика. Его взгляд устремился в угол, где стоял ее любимый столик. Привстала со стула и помахала рукой, чтобы привлечь внимание. Друг улыбнулся и быстрым шагом двинулся в нужном направлении.

— Ты умеешь писать тексты? — продолжал Матвей.

Виталик подошел к столику. Анна поднесла к губам указательный палец, прося помолчать.

— Ты очень мало обо мне знаешь, Матвей.

На слове «Матвей» у психолога округлились глаза.

— Ладно, мне пора, — подвела она черту в разговоре.

— А ты не дома? — удивился собеседник.

— Нет. У меня встреча, — коротко ответила она. — Пришли мне текст. Я посмотрю, когда буду дома.

— Хорошего вечера, Аня, — ответил Матвей и отключился.

Ее ощущения от разговора утонули в параллельных событиях. Единственное, что она чувствовала, — она позвонила ему, а значит, Гала не сможет упрекнуть.

— Аннушка! Прекрасно выглядишь! — вместо приветствия воскликнул Виталик.

Анна встала и крепко обняла друга, бессознательно ища поддержки. Они расположились за столиком и сделали заказ.

— Как ты? — начал он с привычного вопроса.

— Пишу.

— Матвей сам позвонил?

«Можно, конечно, и промолчать. Но не с ним».

— Нет. Я сама ему позвонила, — призналась она в содеянном.

Глаза Виталика округлились до небывалых размеров.

— Аннушка! Зачем?! — пораженно спросил он. В его голосе отразился целый спектр эмоций: удивление, неверие, осуждение, возмущение, непонимание.

Она тихо вздохнула и посмотрела ему в глаза. И в эту секунду поняла, что он ничего не знает. В последний раз они общались в день снятия швов.

— Ты же ничего не знаешь! — Анна погрузилась в рассказ о своих жизненных перипетиях.

Виталик внимательно слушал. В процессе достал блокнот и ручку. Он, как всегда, делал какие-то пометки.

— То, что ты от ботокса отказалась, правильно, — высказался психолог.

В ее глазах читался вопрос.

— Бессознательное. Он мог непреднамеренно причинить тебе вред.

Все-таки ее предположение оказалось верным.

— Ты знаешь, его настойчивость меня испугала. — Анна продолжила рассказ. Закончила подробностями разговора с Галой и звонка Матвею.

— Аййй! — застонал Виталик. — Аннушка! Это классика!

Она искренне не понимала, о чем он говорит.

— Принцип тождества! — воскликнул он.

Анна продолжала смотреть вопросительно.

— Мы выбираем друзей, подобных нам. То есть наши подруги, как правило, имеют тот же набор комплексов.

— И что это значит?

— Ты работаешь над собой. Ты многое поняла. А Гала — нет. Но ты еще не окрепла окончательно, а она активировала твой комплекс. Ее слова стали твоим триггером. Спусковым крючком для дальнейших действий. Комплекс хорошей девочки. Понимаешь?

Анна кивнула.

— А второй фактор, — продолжил друг, — то, что часть твоей психики, находящаяся в комплексуальной динамике, ищет тех, кто поддержит.

— Рационализация?

— Вот именно. Чтобы рационально объяснить свое поведение, на самом деле имеющее иные, неосознаваемые причины.

По ее затылку пробежал холод.

— Ты хочешь сказать, что я позвонила ему из-за комплекса хорошей девочки? — Спрашивая, она осознавала услышанное.

— Да. Ты не хотела ему звонить. Но Гала активировала твой комплекс. Как на кнопку нажала. Понимаешь теперь, почему советы подруг и мам чаще вредят, чем помогают?

Анна замолчала. Достала из сумки сигареты и закурила. В ее внутренний компьютер ввели новые данные. Файлы открывались заново и проверялись на соответствие сделанным выводам. Она инвентаризировала свои поступки.

— Получается, что я и письмо Матвею написала, и на первое свидание пригласила по той же причине.

Теперь вопросительно смотрел Виталик.

— Костя… Из всего своего окружения я выбрала именно того человека, который подаст мне идею самой пригласить на свидание. Поддержит и заставит.

— Получается, да, — подумав, вынес вердикт психолог.

— Смотри, — Анна взяла его блокнот. — Матвей производит внушение, — нарисовала на листе стрелку. — Если у жертвы система ценностей устойчивая, личность сильная, то программа не работает напрямую, поэтому бессознательное ищет того, кто рационализирует поступок.

— Получается, что так.

— Значит, когда я пришла в клинику и Матвей попросил дать ему время, он произвел внушение.

Друг внимательно слушал.

— Но решение не ехать в Одессу я приняла сама. Из-за этого же комплекса?

— Что он тебе сказал?

— Что он потерял нечто важное. «И теперь я ищу в толпе маленьких брюнеток и замираю при виде бежевых джипов», — процитировала она Матвея.

— Страх, вина и сомнения — три инструмента, с помощью которых комплексы защищают себя.

— И это, между прочим, те кнопки, на которые давит пикап, — подтвердила Анна. — Сомнение. Я приняла решение сама, чтобы потом не жалеть. Лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь прожить жалея, — озвучила она мысль, которая пришла ей в голову тем вечером.

Виталик громко вздохнул:

— Матвей пригласил тебя туда, где его статус выше. Был в маске, потому что знает влияние своего взгляда. Произвел внушение, вместо того чтобы рассказать правду. И когда не сработало, исчез.

Анна не смогла возразить. Виталик, как всегда, во всем прав.

— Что ты собираешься делать?

— Хочу понаблюдать за ним.

Друг громко застонал.

— Матвей исчерпал все авансы! Ему нужно на брюхе ползти от метро к твоему дому, чтобы ты только согласилась его выслушать, — сокрушался он. — Аннушка! Пойми! Там, где нет признания, раскаяния быть не может.

Психолог пронзал ее взглядом. Его синие глаза наполнились горечью. Он напоминал отца, который хочет уберечь своего ребенка от ожога, объясняя последствия опасного поступка. Его взгляд говорил: будет больно, а рана будет заживать долго. Но непослушный ребенок, не слыша, тянул руки к огню. Если бы только понимания было достаточно, чтобы остановиться… Понимание — это только первая ступень. Виталик опять вздохнул.

— Ты хотя бы техники психозащиты используй при встрече с ним, — в его голосе угадывалось смирение.

— Что это значит? — Анна подняла бровь.

— Установка энергетического барьера, — пояснил он. — Энергетический барьер позволяет защитить себя в случае гипнотического и психического воздействия.

— Это как?

— Каждый организм способен выстроить вокруг себя энергетическую защиту, которая ограждает от воздействия внешних энергоинформационных полей. Эта энергетическая защита может принимать любую форму: стены, конуса, шара, цилиндра. Чтобы поставить мощную энергетическую защиту, нужно иметь очень развитое воображение, уметь мысленно вызывать реалистичную иллюзию тактильного ощущения.

— Это не проблема. Я медитирую много лет и могу представить себе все что угодно. Но, по-моему, мы переходим от психологии к магии, — улыбнулась она.

— Понятно, что это не психология. Но этим техникам тысячи лет. В то же время что такое порча? То же внушение, но с пожеланием человеку зла. Негативное внушение — это насильственное вмешательство в психику, а значит, и в энергетику.

— Хорошо, буду применять, — согласилась Анна. Если она начнет сопротивляться и в этом, то друг не выдержит. Она тянула руки к огню, но согласилась надеть перчатки. — Какую именно?

— Любая удобная тебе конструкция, но с зеркалом. Закрываешь глаза. Глубоко вдыхаешь и представляешь. И важно чувствовать присутствие барьера на протяжении всего общения.

Анна смиренно кивнула.

— Но самое главное — это спокойствие и отчужденность. Если ты разозлишься или рассердишься, ты проиграешь.

— Виталик, ты же знаешь: я умею управлять своими эмоциями.

Друг снова посмотрел на нее своим фирменным пронзительным взглядом.

— Может, в твоем поведении и есть смысл, — с горечью в голосе сказал он. — Развитая личность должна в совершенстве овладеть следующими навыками: познать свои комплексы, научиться их контролировать, познать самомотивацию, видеть комплексы в других, влиять на комплексы. Только последний пункт не про манипуляцию, а про то, чтобы помочь другому вырасти, стать зрелой личностью. Может, благодаря Матвею ты должна научиться влиять?

Виталик задал этот вопрос не Анне — она точно не знала ответа, — его вопрос скорее адресовался Жизни. Анна посмотрела на друга с благодарностью. Он изо всех сил старался уберечь, но принял ее выбор.

— Может, Матвей больше и не появится, — предположила она. — Я обещаю тебе, что не стану инициировать встречи с ним и буду использовать технику психозащиты.

Виталик одобрительно кивнул. Мобильный Анны заиграл рингтон. Экран высветил «Гала».

— Дай я с ней поговорю, чтобы она таких советов больше не давала, — безоговорочно потребовал психоаналитик.

Она протянула телефон.

— Гала! — восторженно начал он.

Анна не слышала, что отвечала подруга, но видела, что Виталик терпеливо слушает.

— У меня после рассказа Аннушки возник к тебе вопрос; — он выдержал театральную паузу. — Вы на чьей стороне воюете? На нашей? — с драматическим удивлением переспросил психолог. — А ведете себя как лучший друг пикапера!

Анна рассмеялась.

* * *

Она зашла в квартиру. Буржуй мирно спал в углу дивана. Сегодня он не встречал. «Может, он встречает только тогда, когда есть повод для волнения?» Анна вопросительно взглянула на кота, но тот остался на своем месте. Зашла в гардеробную, переоделась в домашнее платье. Слова Виталика звучали в ушах. Она, безусловно, уважала его мнение, но между уважением и послушанием огромная разница.

Взяла ноутбук. Первое, о чем он уведомил, — чат «Андрейчук Матвей». Открыла файл. Внимательно вчитывалась в текст, присланный Матвеем. «Что привело вас в пластическую хирургию?», «Вы считаете, что в Украине возможно стать пластическим хирургом?» — этот вопрос показался особенно глупым, заставляющим усомниться в интервьюере и его целях. Согласно этой формулировке Украина настолько ущербная страна, что пластическим хирургом в ней стать нельзя. Анна улыбнулась. «Можете ли вы, оперируя, изменить жизнь пациента?», «В современном мире резко возрастает количество пластических хирургов, которые предлагают услуги подобного рода. Насколько опасна эта тенденция для вас?», «Как выбрать своего пластического хирурга?». Анна рассмеялась: когда нож проникает в тело, это однозначно меняет жизнь; да уж, конкуренция — крайне опасная вещь. Это не интервью, это бред сумасшедшего или человека, который хочет создать видимость интервью. Она хохотала. «Кто придумал эти тупые вопросы и для чего?» Ее накрыл безудержный смех. «Неужели Матвей этого не видит?» Она прочитала его ответы. В глаза бросилось то, что он явно старался. Вопрос — для чего? Но и к ответам Матвея было много претензий. Анна вздохнула. «Зачем врать? Это не интервью. Максимум вопросы для маркетингового исследования. Этому «профессионалу» немедленно нужно забыть слова «интервью» и «журналистика». А может, странные вопросы по-быстрому придумал сам Матвей, чтобы подтвердить свою занятость?» Она отправила сообщение: «Можешь сейчас говорить?»

* * *

Анна спала. Ее тело находилось в объятиях теплого мягкого одеяла.

Когда пишешь, каждая буква, запятая, пробел наполняются энергией, которой предстоит стать смыслом для того, кто соприкоснется со словами. Количество ее текстов давно не измерялось страницами. Оно измерялось килограммами. «Вы пишете?» — «Да». — «Что вы написали?» — «Десять килограмм». Многие пишут килограммы, потому что это работа. Анна же писала только тогда, когда не написать невозможно. Она освободила себя от обязательств в отношении творчества, когда стала маркетологом. Платила за свою свободу творить — рабством, занимаясь тем, что не любила, ради того, чтобы наполнять свои знаки смыслом. Несвобода дала иллюзию свободы.

Во сне знаки и буквы превращались в смыслы. Эта картина была наполнена энергией света, магией, гармонией. Буквы выстраивались на странице словно по мановению волшебной палочки. Но музыка, сопровождавшая этот процесс, удивляла. Она полностью противоречила, разрушала, обижала эту картину. Анна наконец поняла, в чем диссонанс: рингтон. На тумбочке возле кровати беспрерывно звучала мелодия мобильного. В полусне Анна протянула руку и обезвредила телефон, нажав кнопку «Ответить».

— Почему ты не отвечаешь? — прозвучал мужской голос.

— Я сплю, — пробормотала она.

— Мы же договорились о встрече, — его слова словно окатили ведром холодной воды.

— О встрече?! — она не спрашивала, а скорее только осознавала.

— Аня, мы же договорились встретиться в 13:00.

В этот момент она поняла, что звонит Матвей. Сегодня суббота. Они договаривались. Хотя слово «договориться» редко имеет отношение к Матвею. Но оно принесло пробуждение.

— А сейчас сколько?

— Двенадцать тридцать.

— Матвей, я однозначно не успею к часу, — зевая, заключила она.

Открыла глаза. Солнце светило ярко, наполняя собой спальню, — по-настоящему. Когда мы настоящие, мы наполняем. Когда нет, тогда — нет.

— А во сколько?

— В 13:30, — честно обозначила реальность Анна.

— Почему?

Вопрос странный. Но и ответ Матвей получил такой же:

— Я писала роман до семи утра.

* * *

Анна подъехала к парковке ресторана на улице Владимирской. Теперь это парковка ресторана. А на самом деле — тротуар напротив оперного театра. Она оставляла здесь машину на протяжении трех лет. Парковщик уверенно подошел к авто.

— Давно вас не было, — поприветствовал он.

Она вначале удивилась: столько лет прошло, а он все тут. Потом улыбнулась.

— Офис переехал на Крещатик, — ответила лаконично-честно.

— Вы к нам пообедать?

— Нет. Я жду человека.

— Понял. Включите габариты.

Вместо ответа она нажала кнопку и протянула ему двадцать гривен.

— Всегда приятно вас видеть, — ответил парковщик.

Анна взглянула на здание. Когда-то она арендовала в нем офис ради вида из окна. Главный зал смотрел на Оперный театр. Тогда серое, ни разу не ремонтированное с советских времен сооружение слыло чудовищем. Напротив стоял шикарный новоотстроенный бизнес-центр. Вид на Оперный театр открывался одинаковый, но цена аренды разнилась. Анна знала владельца фешенебельного бизнес-центра, поэтому получила равнозначные ценовые условия. Она выбирала между двумя вариантами. И когда отказала новострою, возмущение владельца вылилось во фразу: «Как вы могли выбрать это убогое здание?» — «Понимаете, когда я подхожу к окнам своего офиса, я вижу Оперный театр и ваше красивое новое здание. Или вижу Оперный и серое убогое… Чувствуете разницу?» — «И что делать?» — спросил тогда владелец. «Немедленно отремонтировать здание напротив. Вид из окна определяет многое», — ответила она.

С тех пор прошло много лет. Здание отремонтировали только в этом году. Анна посмотрела вверх. Постройку советских времен облицевали современными белыми плитами. Снаружи она обрела новую жизнь. Взгляд уперся в окна на седьмом этаже — окна офиса, в котором она провела три года. В ее кабинете так же висела римская штора, а в огромном холле виднелись те же зеленые роллеты, которые она выбрала семь лет назад. Анна горько улыбнулась: облицевать фасад легко — поменять внутреннее содержание намного сложнее.

Она посмотрела на часы приборной панели: 13:30. Взгляд автоматически устремился вдаль, и в ту же секунду она увидела Матвея, переходящего дорогу по зебре. Он направлялся к условленному месту встречи. «Вовремя!» Удивление парализовало. Она наблюдала за ним, идущим по зебре. Мокасины, узкие черные джинсы, широкая футболка, кожаный рюкзак за спиной, ирокез и солнцезащитные очки. Все тот же подросток.

С момента их телефонного разговора в среду прошло три дня. На следующее утро Матвей прислал сообщение: «Привет! Отправил тебе вчера текст и вырубился». Она написала: «У меня есть много мыслей насчет текста и на эту тему в целом». В ответ молчание. И только поздно вечером пришло зеркальное СМС: «Можешь сейчас говорить?» Она написала «Да» и услышала звонок. Эмоции от прочитанного интервью за сутки иссякли, поэтому Анна дала лишь общие рекомендации.

Матвей сказал, что завтра оперирует, и предложил встретиться в субботу. Разбираться в том, почему он не звонил сутки, она не стала. Вместо этого погрузилась в написание романа. Она не ждала встречи с ним и звонка. То, что они договорились увидеться, еще не означало, что это произойдет. Поэтому его сегодняшний звонок удивил.

Это первая встреча вне клиники с момента их разрыва. Еще неделю назад Анна была убеждена, что им не о чем говорить. Она посмотрела на него внимательно. Она не доверяла ему. У нее не было ни одной причины ему верить. Она сказала Виталику, что хочет понаблюдать за ним, чтобы убедиться. Но на самом деле его голос продолжал будоражить. Анна осознавала, что он манипулятор, но и отказать во встрече тоже не могла. «Что делать с этим влечением? Как отключить кнопки, так искусно нажатые им?» Она никак не могла понять, чего он от нее хочет. «Поговорить? О чем? Может, он все-таки расскажет правду?»

Вспомнила рекомендацию Виталика о технике энергетической защиты. Закрыла глаза, глубоко вдохнула и представила, что на ней зеркальные доспехи. Матвей подошел к автомобилю и уверенно открыл пассажирскую дверь. Сел, забросил рюкзак на заднее сиденье, снял очки и громко вздохнул. Анна тоже сняла очки. Он посмотрел оценивающе и воскликнул:

— Глазам не верю! Люди, посмотрите! Богинская в джинсах!

Сегодня она действительно в джинсах. Но зачем так кричать?

— Я в шоке! — продолжал игру Матвей.

— Рада, что смогла удивить, — дежурно улыбнулась Анна.

На самом деле она надела первое, что попалось в гардеробной. За тридцать минут ей пришлось принять душ, высушить волосы, нанести макияж, одеться и выйти из дома, чтобы прибыть вовремя. Хотя, быть может, это ее бессознательное. Он много раз говорил, что не понимает ее длинных юбок. Матвей испепелял горящими глазами.

— Я что, впервые в джинсах? — на всякий случай уточнила она.

— Ага, — довольно прокомментировал он.

Анна окинула его взглядом. Ощутила запах ванили и вместе с ним еще большее волнение. Она опять волновалась рядом с Матвеем. По спине побежали мурашки.

— Куда едем?

— Не знаю. Куда угодно, где можно поговорить.

— «Веранда»?

— Вы и мертвого уговорите! — выдал он свой стандартный ответ.

Она нажала на газ. В августе субботний Киев прекрасен. Дороги наполнены не автомобилями, а солнечным светом, покрывающим все вокруг золотой пылью. Включила музыку. Они ехали молча. Анна вскользь поглядывала на Матвея. Тот использовал странный жест, которого она не замечала за ним раньше, — интенсивно стучал подушечками пальцев по лбу над бровями. Стучал спокойно и ритмично.

— Что ты делаешь? — не сдержалась она.

— Голова болит.

— ТЭС? — Несколько лет назад она изучала «Технику эмоциональной свободы». Это одна из меридианных техник, основанная на принципах акупрессуры и западной психологии.

— Ага, — ответил Матвей. Он продолжал стучать пальцами по лбу.

— А почему голова болит?

— Много работы, — пояснил он и повторил: — Богинская в джинсах!

— Я ношу джинсы, когда погружаюсь в творческий процесс, — заметила она.

— Ты сказала, что писала до утра. Что пишешь?

— Роман.

— Роман?! — еще больше удивился Матвей.

— Но ты же сам говорил, что с моим талантом прозаика нужно писать романы. Забыл? — Анна хитро улыбнулась. — Знаешь, в чем твоя проблема, Матвей? — Он молчал, поэтому она продолжила: — Ты слишком мало обо мне знаешь.

— И о чем роман? — проигнорировал он замечание.

— О том, как жить жизнь, — коротко ответила она.

Он улыбнулся. Анна прочитала на его лице неверие, но в этом случае не собиралась убеждать в обратном. Они подъехали к ресторану. Матвей, как всегда, забрал рюкзак и открыл ей дверь. Анна подала руку. Он окинул силуэт оценивающим взглядом:

— Джинсы, между прочим, крутые, а вот рубашка сюда не подходит.

Анна опешила. Посмотрела на себя. На ней белая рубашка из тонкого батиста и светло-голубые рваные джинсы-бойфренды. Джинсы, аналогов которым она не видела ни у кого. Каждый раз, когда она их надевала, девушки подходили с вопросом «Что за марка?». Потому что ткань, цвет, вытертость и вырезы производили неизгладимое впечатление. Завершали образ бежевые босоножки на тонкой шпильке. Анна посмотрела на Матвея возмущенно и холодно произнесла:

— Чтобы давать оценку чьему-то стилю, нужно самому быть безупречным. На твоем месте я не стала бы делать замечание моей рубашке «Хлое» из коллекции этого года, будучи одетым в растянутую майку и узкие выцветшие джинсы.

Матвей замер, потом пробормотал:

— Я надел первое, что попалось на глаза.

— А почему ты решил, что я сделала по-другому? — парировала она.

— Ну да! Ты же любишь папиков! Они носят респектабельные костюмы.

Она посмотрела ошеломленно и ответила ледяным тоном:

— Между мной и Стасом была разница в десять лет. Я не верю в отношения с большой разницей в возрасте.

«А вот тебе, я заметила, нравятся женщины постарше», — хотела добавить она, но сдержалась. Однако ехидная улыбка проступила на лице, как будто она это сказала.

Они пересекли зал ресторана и вышли на летнюю террасу: практически все столики свободны. Матвей уверенно направился в дальний угол. Анна расположилась на диване, он сел напротив. Она заказала кофе с молоком, воду и мороженое. Он — лимонад. Доктор сверлил ее долгим взглядом. Своим фирменным взглядом.

— Я же просил! Не выходи из комнаты! — неожиданно воскликнул он.

На лице Анны застыло удивление.

— А у тебя кольцо! — растягивая гласные, упрекнул он.

Перевела взгляд на свою правую руку. На безымянном пальце в лучах солнца переливались бриллианты. Кольцо не обручальное, но подумать так можно. Она носила его в те периоды, когда хотела минимизировать внимание мужчин. Просто поднимаешь руку и сообщаешь: «Я замужем!» Хотелось сказать: «Ты сам вышел из комнаты, Матвей!» Но вместо слов вылетел глухой звук: Анна закашлялась.

— Ты болеешь? — удивился Матвей.

— Нет. Сама не понимаю, что происходит, — она выпила воды. — Избегаю излишнего внимания мужчин, — коротко пояснила она появление кольца, когда кашель отпустил.

Матвей пронизывал ее взглядом.

— Так ты ездила в Одессу? — вдруг выдал он. Вопрос прозвучал как выстрел.

— Нет, — автоматически ответила она.

— Почему?

«Следователь» внимательно всматривался в лицо. В эту секунду Анна отчетливо поняла, что он отслеживает невербальные признаки лжи. Появилась возможность проверить глубину его познаний.

— Мы должны были ехать компанией, а в итоге оказалось двое мужчин и я. Мне такая комбинация показалась опасной, — соврала она.

— Поэтому ты не поехала? — не сводя с нее глаз, спросил он.

Кивнула в ответ. Матвей просиял и радостно воскликнул:

— Ты как я! Никак не могла определиться с кем. — Он неожиданно вскочил и в секунду оказался на диване рядом с ней.

— Так ты же определился, — подтрунила она.

Матвей посмотрел внимательно. Она почувствовала, что его коленка соприкоснулась с ее. Он громко вздохнул и отрицательно покачал головой:

— Понимаешь, я вижу себя с тобой сегодня и не вижу через двадцать лет. А с ней я не могу представить себя сейчас, но вижу в старости.

На лице Анны читалось удивление.

— Я вообще не понимаю, как ты можешь увидеть нас, если ты совсем не знаешь меня. Ты не провел со мной ни дня, — сказала она то, что думает.

— А ты видишь нас в старости?

— Десять дней назад мы расстались. Забыл?

Матвей поджал губы.

— Я живу здесь и сейчас, — продолжила Анна. — И если тебе хорошо с кем-то в настоящем, то когда-нибудь может прийти старость. «Завтра» не наступит никогда. Завтра ты проснешься, и это опять будет сейчас.

«Как можно не понимать очевидного?» — подумала она.

— Могу дать тебе совет, — из ее груди вырвался вздох.

Матвей ждал продолжения.

— Реши, что для тебя важнее: настоящее или эфемерная старость, до которой можно и не дожить.

— Ты точно инопланетянка, Аня! — разочарованно застонал он.

Анна смотрела удивленно: неужели он ожидал, что она станет уговаривать его быть с ней? Ей почему-то вновь стало жаль его. С ней происходило что-то инстинктивное. Хотелось прикоснуться к нему. Она не успела себя остановить. Дотронулась до его руки:

— Хочешь, я помогу тебе?

Он кивнул.

— Если ты выбираешь между мною и ею, то не стоит выбирать меня. Если ты не чувствуешь разницы между мною и ею — останься с ней. Я тебя ей дарю.

— И ты не будешь за меня бороться? — шокированно спросил Матвей.

— Я могу бороться только за себя, — отрицательно покачав головой, ответила Анна.

Он фыркнул.

— Я уже довыбирался! Меня все послали, — в голосе звучало возмущение.

Анна едва заметно улыбнулась: значит, Марина что-то поняла.

— Так бывает, когда слишком долго выбираешь, — прокомментировала она.

На столе завибрировал телефон Матвея. И в этот момент Анна осознала, что все это время он лежал открыто, экраном вверх. Наверное, Марина все-таки удалила доктора из своей жизни. Экран сообщал, что звонит Славик.

— Слушаю, — начал разговор Матвей.

Анна не слышала, что сказал ему друг, но ответ был такой:

— Посмотри в холодильнике на нижней полке. В ресторане. Да. Пока нет.

Он вернул телефон на стол.

— Я говорил, что у меня проблемы из-за тебя?

Анна подавилась кофе. Ее округлившиеся глаза значили больше, чем слова.

— Помнишь, я в другую клинику на прием не поехал? Остался с тобой.

Анна кивнула.

— Так меня из-за этого уволили! — с восклицанием завершил он.

— А я здесь при чем? Ты же сам не захотел ехать.

— Потому что если бы я мог проснуться, то поехал бы. Так что меня уволили из-за тебя, — заключил он.

Перед глазами Анны возникла картина того утра после его признания в любви, когда он собирался сварить борщ, но неожиданное СМС от неизвестной отправительницы резко изменило планы. День под кодовым названием «Холодный душ». Сейчас она полностью убеждена, что отправителем была Марина. Его тонкий серебристый браслет на правой руке, с которым он вернулся из Днепропетровска¹, подтверждал это. Анна хотела сказать, что его уволили из-за его безответственности и юбок, в которых он потерялся. Но вместо этого опять начался приступ глухого кашля. А Матвей продолжил:

— Поэтому теперь нужно искать, где оформить трудовую книжку. Так что ты мне должна.

Анна изумилась.

— Когда ты уже начнешь клиентов приводить?

Она открыла рот, чтобы ответить, но вновь закашляла. «Что это?» Опять завибрировал телефон. Матвей встал из-за стола.

— Я отойду поговорить, — кратко сообщил он и бросил в трубку: — Да, Славик.

Анна смотрела на уток, плывущих по Днепру. Невыносимо странный разговор. Тремора она сегодня не чувствовала. Техника Виталика однозначно дала результат. В этот момент ее пронзила головная боль. Сильная пульсирующая боль в области третьего глаза. Матвей вернулся на диван. Громко вздохнул. Взял ее за руку. Он водил указательным пальцем по ее ладошке.

— Аня, ты непробиваема, — грустно заключил он.

Она смотрела непонимающе.

— Мне нужно ехать в клинику.

Анна зашла в квартиру. Головная боль плотно сжимала тисками. Не снимая обуви, направилась в кухню, открыла тумбочку и достала из аптечки болеутоляющее. В пачке не хватало одной таблетки. Анна вспомнила тот вечер, когда играли финальный матч чемпионата мира по футболу: тогда у нее так же болела голова. Она запила таблетку.

Матвей вел себя странно. Всю дорогу к клинике молчал и только громко вздыхал. Он был подавлен и расстроен. Она остановила машину в квартале от «Совершенства». На прощание он так же громко вздохнул и хлопнул дверью.

Анна анализировала. Хорошая новость заключалась в том, что его знания микромимики не так уж глубоки: он поверил ее лжи. Без сомнения, его настроение улучшилось: он мгновенно пересел к ней. Понятно, что его «комплимент» джинсам — это стопроцентный негхит². Для чего-то он понижал ее самооценку. Грустная история о том, что не может определиться, тоже манипуляция. А своим рассказом об увольнении он намеревался вызвать у нее чувство вины. Неужели Матвея расстроили ее реакции, вернее, их отсутствие? Чего он добивался? Помощи?

В ее душе разлилась бескрайняя грусть. Зачем использовать все эти приемы? Он относился к ней предвзято — вот в чем его ошибка. Виталик прав: нельзя кормить комплексы Матвея. Как убедить его отказаться от манипуляции, от его приемчиков, в которых он погряз как в болоте? Захотелось поговорить с ним по душам. Искренне. Без двусмысленных фраз. Анна потянулась за телефоном. Нажала «Вызов». В трубке звучали длинные гудки.

— Что-то срочное? — послышался голос Матвея.

Анна удивилась: она была уверена, что он перезвонит в своей обычной манере.

— Да, — начала она. — Я хотела извиниться за свое поведение. Я не собиралась тебя обижать. И еще хотела сказать, что мне надо с тобой поговорить.

— Я сейчас в клинике — делаю перевязки, — его голос явно потеплел. — Могу набрать тебя чуть позже.

— Ты не понял. Я хотела встретиться.

— Когда?

— Сегодня.

— Я не знаю, во сколько освобожусь. Мне нужно заняться бухгалтерией, — пояснил он. — Давай встретимся завтра.

— Хорошо, — только и смогла ответить она.

— Я наберу тебя чуть позже, когда закончу, — скороговоркой выпалил он и отключился.

Анна достала из шкафчика сигареты и закурила. Матвей снова ведет себя странно, опутывая неопределенностью, как паутиной. Открыла ноутбук.

Она перечитывала текст, сидя на кухне за барной стойкой. Очередная глава закончена. Анна взглянула в окно. Солнце игриво раскидало лучи по крышам машин, заставив все предметы переливаться. Последние дни лета.

Вчера она писала роман до трех. Воскресное утро началось в десять. Душ. Кофе. И буквы снова вылетали из-под ее пальцев, превращаясь в смысл. Звонок телефона. Анна перевела взгляд на экран: «Андрейчук Матвей Анат.». Его имя на мобильном напомнило о том, что вчера он так и не позвонил. Телефон замолк. Словно человек набрал и сразу же сбросил. Она нажала кнопку «Вызов». Гудок. Сброс. Анна пожала плечами и вернулась к тексту.

Ей всегда с трудом давались рассказы и эссе. Она погружалась в подробности взгляда, мимики, ощущений. Изложить мысль на пяти страницах легко — заключить ее в десять предложений невозможно. Она романист. Длинные, пространные тексты — ее удел. Но у каждой крайности есть своя противоположность. В ее случае противоположностью стали короткие фразы, которые и сделали ее известным маркетологом. Ее фразы-слоганы становились успешными бизнес-проектами.

Анна посмотрела в окно: золото солнца испарилось. Часы показывали 20:15. Семь часов она сплетала из знаков сюжет. Процесс превращения букв в смысл всегда удивлял ее. Когда пальцы касались клавиатуры, время останавливалось, и часы превращались в секунды. Она вновь поразилась этому. Роман пошел. Анна знала это состояние — особый цикл внутри, который она проживала многократно.

Она никогда не была автором, который напишет строчку и удаляет. Не относилась к тем, кто часами сидит перед монитором, чтобы выжать из себя несколько абзацев. Ее творческий процесс протекал иначе. Она могла вынашивать текст долго и написать двадцать страниц за несколько часов. Могла быть на деловой встрече, заниматься спортом, общаться с подругами или на три дня прилипнуть к веселому сериалу, но на самом деле все это время она писала. Текст формировался мысленно, на заднем плане происходящего.

Возникало состояние присутствия текста. Вначале он появлялся внутри. Что бы она ни делала, чем бы ни занималась, текст книги преследовал ее. Затем наступал момент, когда она должна была перенести мысли на бумагу. Она писала, потому что не написать невозможно. В этом процессе она освобождалась от текста. Растворялась. Терялась. Исчезала. Мир и все происходившее в нем становились ей безразличны. После освобождения наступала короткая пауза. Присутствие текста, освобождение, короткая пауза — и вновь готов начаться новый цикл.

Анна взглянула на экран: за сутки она написала почти сорок страниц. Зазвонил телефон. Мелодия рингтона заставила вернуться в реальность. Анна перевела взгляд на мобильный: «Андрейчук Матвей Анат.».

— Привет, — ее голос звучал спокойно.

— Ты мне звонила? — поинтересовался он вместо приветствия.

— Нет, — честно ответила она.

— Мы же договорились встретиться, — как-то неуверенно пояснил свой вопрос Матвей.

Анна постепенно приходила в себя. Вчера они договорились встретиться. Сегодня днем он позвонил. Сбросил. Она перезвонила. Сбросил. Она не заметила. Она забыла о встрече.

— У меня что-то случилось с телефоном, — сообщил он и запричитал: — Когда уже появится шестой?! Мой завис окончательно! Не мог его ни включить, ни выключить, поэтому был вне зоны. Только сейчас удалось с ним справиться. Я дома. Поэтому поднимайся. Чаю попьем.

— Я дома, Матвей, — машинально ответила она, когда его монолог иссяк.

Она слышала все, что он сказал. Но пока не понимала. В картотеке ее памяти под названием «Пикап» листались файлы в поиске нужной информации. Мозг анализировал происходящее, а Матвей в это время добавлял вводные.

— Да ладно! — в его интонации преобладало неверие. — Если ты за мной следишь, то поднимайся. Чаю попьем, — повторил он.

И тогда ее аналитическая система открыла документ под названием «Как заставить девушку вам доверять»: «Приглашаешь на встречу.

Делаешь «Ближе»³. Договариваешься встретиться на следующий день. В условленное время звонишь и отключаешь телефон. Что происходит с девушкой? Она звонит. Ты вне зоны. Она накручивает себя и приезжает к тебе домой. А ты — дома. Ее сознательное сообщает ей: «Я себя накручиваю. Он нормальный парень!»»

— Матвей, я за тобой не слежу.

— А что за бежевый джип под моими окнами? В этом нет ничего предосудительного! — подбодрил он.

— Я дома, — повторила она.

В трубке возникла пауза.

— Ты дома?

— Я дома, — подтвердила Анна.

Матвей громко вздохнул.

— Аня, скажи, ты специально это делаешь? — его голос звучал расстроенно.

Сколько же раз нужно повторить этот трюк, чтобы не верить в то, что она дома?

— Матвей, если бы я захотела узнать, что ты делаешь и с кем, я бы под окнами не стояла. Поверь.

— Почему?

— Потому что для этого есть специально обученные люди, которые всего за сто долларов в день предоставят подробный фотоотчет о твоих передвижениях и встречах, прикрепят распечатки звонков и расскажут, сколько раз ты в клинике в туалет сходил. А за дополнительные пятьдесят добавят еще и переписку в социальных сетях.

— Почему так дешево? — помолчав несколько секунд, спросил он.

— Потому что у тебя айфон. Айфон всегда дешево, — пояснила она.

— Откуда такие познания? — поразился манипулятор.

— Из опыта жизни, — спокойно пояснила Анна. — Так что у подъезда я не стою — выросла из этого возраста.

Матвей замолк. В трубке слышалось дыхание.

— И часто ты обращаешься к таким людям?

— В твоем случае ни разу, — успокоила она.

— Почему? — прозвучал странный вопрос.

— Потому что я не найду в этой информации ничего, что могло бы меня удивить. На что способна твоя грандиозная личность, я и так хорошо знаю. Поэтому меня не интересует, что ты делаешь в свободное от общения со мной время.

— Почему ты так себя ведешь? — Матвей горько вздохнул.

— Потому что не хочу кормить твои комплексы. Отказываюсь их кормить.

— У тебя в отношении меня какая-то принципиальная позиция?

Вопрос опять показался ей странным.

— Да нет у меня позиции, — ее голос наполнился спокойствием и материнской нежностью. Она заметила его технику, только когда он позвонил. На самом деле в этом не было ее заслуги. Ее спасло творчество. — Просто целый день писала роман.

— О чем ты хотела поговорить? — потерянно поинтересовался он.

— О том, как ты себя ведешь.

— И что я делаю? — тем же расстроенным голосом уточнил Матвей.

— Ты заявляешь, что у тебя чувства, но при этом ведешь себя так же, как раньше. Но дело даже не в том, что ты делаешь, а в том, почему ты это делаешь.

— Почему?

— Пока не знаю. Вот поэтому и хотела поговорить.

На телефонной линии повисла тишина. Анна думала. Она действительно хотела ему помочь. Но стоит ли говорить об этом по телефону? И говорить ли вообще?

— Вариантов несколько, — решилась она.

— Какие?

— Первый. Знаешь, есть люди, для которых чувства — это действия. А есть другие, которыми руководит программа «Страдать». Поэтому они отталкивают тех, кто им близок, чтобы испытывать боль. Второй — желание поработить и пользоваться, чтобы кормить свою инфантильность. Третий — комплекс неполноценности, заставляющий вести себя так, чтобы удостовериться во взаимности. Играть в твою игру — значит продолжать кормить твои комплексы. А я как женщина должна делать тебя сильнее. Поэтому не смогу поддерживать твои манипулятивные штучки. Так проявляется мое уважение к тебе, — Анна на пару секунд замолчала. — Какая-то часть меня продолжает верить, что ты сможешь понять.

— Что?

— Что настало время для изменений. Настало время стать взрослым мужчиной.

Матвей молчал. Она слышала в трубке его тихое дыхание.

— Ты очень сложная, Аня, — громко вздохнув, наконец подытожил он.

— Не соглашусь. Со мной как раз просто. Хочешь что-то сказать — скажи. Хочешь увидеться — пригласи. Нужна помощь — попроси. Для этого необязательно манипулировать.

Он не издал ни звука.

— Матвей?

— Что-то еще?

— Нет.

— Хорошо. А то сегодня и так слишком много ударов по моей инфантильной психике.

— Подумай, о чем я тебе сказала.

— Хорошо. Хорошего вечера, Аня, — грустно завершил он.

— И тебе, — попрощалась она.

* * *

Анна припарковалась возле дома. День получился продуктивным, несмотря на то что Матвей не позвонил. После вчерашнего разговора он исчез. Но он давно научил ее не ждать. Она жила в ритме, который диктовала жизнь. А все оставшееся время занимала книга. Ждать его звонков было некогда. Зазвучала мелодия входящего вызова.

— Гала! — радостно поприветствовала подругу Анна.

— Ну ты и дала! — восторженно начала та.

— В смысле? — она не понимала, о чем речь.

— Твое фото в фейсбуке!

Сегодня днем Анна выложила фото из гольф-клуба: она в ярко-желтом пиджаке и рваных джинсах стоит с клюшкой на фоне газона в позе для удара. Подпись гласила: «Первая игра в жизни. 50 метров достигнуты. Из первых десяти ударов восемь по мячу, остальные по самолюбию))) Мой учитель сказал, что это суперрезультат))».

— А что с ним не так? — искренне удивилась она.

— Ты не понимаешь?

Анна действительно не понимала. Гала продолжала смеяться:

— Такое чувство, что ты этой клюшкой бьешь Матвею по рогам!

— Примерно так и было, — улыбнулась она шутке.

— А комментарии! — разрываясь от смеха, продолжала подруга.

В комментариях пользователи делали комплименты, оценивая внешний вид гольфистки, и интересовались именем учителя.

— Кто учитель, кстати? — спросила Гала.

— Валера. Он предложил встретиться в гольф-клубе.

— Ухажер?

— Гала, ты напоминаешь мне Матвея! — строго ответила Анна. — У Валеры чудесная жена и трое детей. Хочет, чтобы я проконсультировала его компанию. Бизнес-аналитика.

— А зачем гольфу обучал?

— Видимо, хотел меня проверить, — поделилась она предположением. — Хотел посмотреть, как я веду себя в стрессовой ситуации.

— И что увидел?

— Я же написала: восемь из десяти. Он сказал, что обычно люди попадают по мячу один раз из десяти, но сам мяч никуда не летит, — похвалилась Анна.

— Я представляю лицо Матвея, когда он увидит это фото. Особенно после того, как ты опять не повелась на его трюк.

— А как? Я же его из друзей удалила, — охладила восторг Анна.

Собеседница на секунду умолкла.

— Славик ему покажет. Он же у тебя в друзьях.

— Не думаю, что они настолько близки.

Гала притихла.

— Матвей звонил?

— Нет.

— После сегодняшнего фото позвонит, — заверила подруга и резко переключилась на бытие: — Что ты делаешь?

— Приехала домой. Виталик должен прийти. — Анна вышла из автомобиля и направилась в сторону подъезда.

— Домой? — удивилась Гала.

— Да. Попросил помочь ему в одном вопросе.

— В каком?

Анна вздохнула. Иногда любопытство подруги могло показаться контролем. Но на самом деле это лишь любопытство.

— Хочет посоветоваться насчет маркетинговой стратегии компании, которую он сейчас консультирует. Он завтра уезжает, поэтому срочно.

— Ты вся в работе, — прокомментировала собеседница.

— Да. Странный сегодня понедельник.

Анна увидела друга, заходившего в подъезд.

— Виталик! — окликнула она и выпалила Гале: — Потом позвоню.

* * *

Анна нажала «Вызов». Матвей ответил сразу же.

— Я уже иду, — сообщил он.

— Тут такая пробка. Давай я буду ехать тебе навстречу. Ты иди по той стороне, где мы обычно встречаемся.

— Хорошо, — коротко ответил он и отключился.

Взглянула на часы: до встречи пять минут. «Опять вовремя». Она вновь поразилась пунктуальности Матвея.

Вчера он так и не позвонил. Набрал ее сегодня днем. Сказал, что уже освободился, и предложил, как он выразился, попить чаю. Анна ехала на важную встречу, отменить которую не могла. Он предложил подождать, что тоже удивило. Договорились увидеться в пять. К пяти она не успела. Матвей встречу не отменил. И вот они условились пересечься в 18:00 в привычном месте возле клиники.

Машины ползли в пробке. В последнюю неделю августа главные улицы города застывают в тянучке. Причина заторов — дети и студенты: ажиотаж подготовки к учебному году парализует трафик. Анна посмотрела в зеркало на свои ярко-ягодные губы. Подправила тушь. Брызнула духами. Автомобиль медленно ехал по правой стороне дороги. Она вглядывалась в пешеходов. Матвей бросился в глаза мгновенно: рост, как всегда, выделял его из толпы. Он стоял на светофоре. Узкие джинсы, черная футболка с V-образным вырезом и серая кофта поверх, черная сумка через плечо, очки и свежеподстриженный ирокез — стандартный комплект Матвея. Анна опять ощутила, как в солнечном сплетении что-то сжалось. Посветила Матвею фарами. Он кивнул и направился к автомобилю. Сел на переднее сиденье.

— Куда мы едем? — сразу спросила она: чтобы перестроиться в плотном потоке, нужно знать заранее.

— На Подол, — уверенно ответил он.

Анна включила поворот. Матвей снял очки и внимательно посмотрел на нее. Его взгляд длился минуту.

— Твоя блузка выедает глаза, — начал он. — Откуда такие цвета?

— Какие?

— Ярко-розовые! — в тоне сквозила язвительность.

Сегодня утром, выбегая из дома, она надела синие зауженные джинсы, туфли на тонкой шпильке и синюю блузку, но в последний момент переоделась в эту. Шелковая рубашка действительно невероятного цвета: яркорозовый неон. Судя по реакции, Матвей восхищен.

— Надену очки, чтобы не ослепнуть.

— Надень, — поддержала она. По ее лицу скользнула мимолетная улыбка. — Я тоже надену, чтобы не видеть твоей кофты.

Он ошеломленно развернулся в ее сторону. Громко вздохнул.

— У тебя есть сигареты?

Анна поразилась вопросу, но спокойно ответила:

— Посмотри в бардачке.

Нашел сигареты, открыл окно и закурил. Она наблюдала за ним сквозь очки. Судя по позе, его настроение сегодня в минусе.

— Курю только с тобой! — на высоких нотах произнес Матвей.

— Что с настроением?

— На работе, — его голос выдавал раздражение.

— Что случилось?

— Телку не поделили со Славиком!

Бросила короткий взгляд в его сторону. «Матвей в своем репертуаре».

— К кому ушла пациентка?

Он хитро посмотрел, слегка удивившись тому, что его наживка не сработала.

— От тебя к нему или наоборот? — уточнила она.

— Какая разница!

Судя по ответу, пациентка ушла к Славику.

— А в чем проблема? Проведите операцию вместе и поделите комиссию на двоих. Бороться не стоит. Пациентка сделает операцию всего раз. Это не повод терять отношения.

— Жизнь — боль! — внимательно посмотрев на нее, изрек Матвей голосом, полным трагизма.

— Все познается в сравнении, — философски заметила Анна. — Что-то еще случилось?

Он затянулся дымом и горестно воскликнул:

— Я влюбился в сетевичку!

Анна взглянула на Матвея ошарашенно. Он смотрел в окно и курил. Трагичность заявления ее рассмешила.

— То есть, если бы я была певичкой, драмы бы не было?

Матвей молчал.

— Признаюсь тебе, что предпочту остаться сетевичкой, чем стать певичкой. В отличие от певички, я зарабатываю головой. Кроме того, мои маркетинговые услуги и знания касаются не только сетевого маркетинга. — Они остановились на светофоре. Анна перевела на Матвея внимательный взгляд. — Век певички недолог, а бизнес-аналитикой можно заниматься всю жизнь.

Он не проронил ни звука.

— Знаешь, в чем твоя ошибка?

Матвей кивком показал, что слушает.

— Ты очень мало обо мне знаешь.

Они подъехали к улице Сагайдачного.

— Какой ресторан?

— Любой, где есть кальян.

Автомобиль остановился на обочине. На Сагайдачного таких ресторанов несколько. Анна знала все кальянные Подола благодаря Стасу. Лучшие из них находились не в шикарных заведениях, по крайней мере так говорил Стас. Она увлечения кальяном не разделяла, но он был гурманом.

— Что важнее: кальян или пафос? — уточнила Анна.

— Кальян.

Его ответ определил выбор. Они вышли из машины. Матвей взял с собой сигареты.

— Красивые джинсы, — похвалил он.

Анна согласилась: джинсы действительно красивые. Заведение располагалось в соседнем квартале. Они шли вдоль кафе, ресторанов и магазинов, которыми кишит каждый квадратный метр зданий на этой улице.

— Оглянись!

Анна автоматически посмотрела по сторонам.

— Сколько здесь тысяч людей? У кого-нибудь есть одежда такого цвета? — надрывно возмутился Матвей.

— Должно же быть в серой толпе хоть одно яркое пятно! — рассмеявшись, ответила она.

— Откуда в тебе тяга к таким цветам? Что это? Желание привлечь внимание?

— Матвей, я не выбираю одежду по принципу «Что скажут люди», — с улыбкой ответила она. — Я выбираю то, что мне нравится, и все, что я надеваю, надеваю для себя. Этот цвет мне нравится. Это единственная причина.

— А все смотрят только на тебя, — недоверчиво глядя на нее, заметил Матвей.

— Так пусть смотрят. Мне не жалко, — заверила она.

Он вздохнул. Взял ее за руку и перевел по зебре через дорогу.

* * *

Анна зашла в дамскую комнату. В солнечном сплетении что-то горело. Она посмотрела в зеркало и вдруг поняла, что забыла о психозащите. Медленно вдохнула семь раз. Закрыла глаза и прикоснулась подушечками пальцев к векам. Это упражнение называлось «Прикоснись к своим глазам, моя прекрасная принцесса». Когда-то ей рассказал о нем приятель — учитель индийских энергетических практик. По легенде, эту технику верховный бог Шива передал Шакти — женской силе. Задача этого приема — восстановить энергию, а значит, повысить самооценку. Она несколько раз нежно потрогала веки подушечками пальцев. Вдохнула и представила, что надевает на себя стальные доспехи и шлем, начищенные до блеска. Жжение в солнечном сплетении ослабло.

Матвей расположился за столиком в углу летней террасы. Он смотрел на улицу. Анна уверенной походкой направилась к нему.

— Я заказал тебе воду и кофе, — сообщил он.

Она кивнула и села напротив. Открыла меню.

— Как твой день? — поинтересовался Матвей.

— Сегодня исполнительная служба арестовала мои счета, — буднично сказала Анна, не отрываясь от меню.

— За что?!

— Налоговая инспекция, — так же бесстрастно продолжила она.

— Большая сумма?

— Около семидесяти тысяч.

— И ты так спокойно об этом говоришь?! — пораженно воскликнул он.

— А как говорить? — Анна подняла взгляд и встретилась с ним глазами.

— Меня твое спокойствие убивает! — продолжал изумляться Матвей.

— Жизнь полна разного рода ситуаций. Можно биться в истерике и строить из себя жертву, можно действовать и решать вопрос. Я принадлежу к последним. Тем более, поверь, за годы бизнеса это не самое страшное, с чем мне приходилось сталкиваться.

— Что ты собираешься делать? — тем же тоном спросил он.

— Платить. Но, возможно, удастся минимизировать. Адвокаты занимаются. Чтобы исполнительная служба получила такие полномочия, нужно пропустить три заседания. О суде никто не знал. Хотя у всех есть мои телефоны и адреса. Выясняют, что произошло. Грустно другое.

— Что именно?

— Выезд из страны под запретом.

Он вопросительно поднял брови.

— Я десятого должна лететь на неделю в Нью-Йорк, а потом на Гавайские острова. А теперь поездка под вопросом, если процесс снятия ареста затянется.

— И правильно! Нечего делать без меня на устричном пляже, — постановил он.

Анна опять удивилась. «Матвей помнит об устричном пляже?»

— Тебе никто не мешает ехать со мной, кроме тебя самого, — прозвучало быстрее, чем она успела остановиться.

— Я не могу: много работы.

— Жаль, тем более что два перелета и отель на Кауаи оплачены. Нужно оплатить только отель в Нью-Йорке. Работай, — поддержала его выбор Анна и вернулась к меню.

— А кто оплачивает?

— Компания.

— За что?

— Видимо, я что-то для них сделала, — не поднимая головы, ответила она.

— И часто такое бывает?

— Раз в полгода. Иногда чаще. — Она отвечала машинально, сосредоточив внимание на меню.

— А когда вылет?

— С десятого по двадцатое.

— А в Нью-Йорке мы будем жить в номере вдвоем?

— Я собиралась жить у Оли, — автоматически ответила она. Оторвала взгляд от меню и удивленно посмотрела на Матвея.

— Смысл лететь вместе в Нью-Йорк, если ты будешь жить у Оли, — хмыкнул он.

Ему принесли кальян. Официантка расставила напитки. Анна заказала салат и «Мартини бьянко». Девушка мельком взглянула на Матвея.

— Не смотрите на меня так! Я без пяти минут женат! — воскликнул он. — Лучше побыстрее принесите ее заказ, потому что она голодная и поэтому злится.

Анна изумилась. Девушка покраснела до корней волос и испарилась. Матвей вдыхал кальян, пристально смотря на Анну. Она видела, что его взгляд прикован к ее ярко-ягодным губам. Цвет этой помады по-прежнему производил на него неизгладимое впечатление. В ночь перед снятием швов он смотрел на ее губы так же завороженно.

— Ты красивая, Аня! — поставил он диагноз. — Тебе идет эта помада.

Она вопросительно подняла бровь. Похоже, настроение Матвея резко изменилось. И в этот момент у нее вновь случился приступ глухого кашля.

— Ты хотел о чем-то поговорить?

Телефон Матвея заиграл мелодию. Он отвлекся на разговор. Судя по ответам, звонила мать, интересовалась событиями его жизни. Официантка принесла мартини. Анна закурила. Ее мобильный сигналом уведомил о новом сообщении. Она набирала ответ адвокату, уже не слыша разговора. В этом заключалась особенность ее мировосприятия: когда она печатала текст, то переставала слышать. Нажала «Отправить».

— Мама, ты же знаешь: с моим еврейским счастьем я встретил и потерял девушку, которая снилась мне всю жизнь. Ты бы ее видела! — чуть громче обычного завершил он. — Собираюсь. Как раз этим занимаюсь. Да, — сказал Матвей и положил телефон на стол.

Анна поняла, что разговор окончен.

— Как мартини?

— Отлично.

— Не люблю, когда девушки курят. Но тебе идет сигарета, — прокомментировал он.

Официантка принесла салат. Анна принялась за еду. Матвей же продолжал наслаждаться кальяном, бормоча себе под нос:

— Лучший секс — это с женой, лучший секс — это с женой, лучший секс — это с женой…

— Что это?

— Песня такая есть: «Лучший секс — это с женой». Заела прямо. Лучший секс — это с женой, лучший секс — это с женой, лучший секс — это с женой… — продолжал напевать он.

Затем пристально посмотрел на нее и, не отрывая взгляда, запустил руку в боковой карман своей сумки, пошарил там и застегнул молнию. Анна наблюдала.

— Закажи себе еще мартини, — предложил он.

— А как я за руль сяду?

— У меня есть права. Я тебя отвезу. Заодно накормишь меня своим вкусным салатом, — он встал из-за стола. — Я на минуту, — сообщил он и направился внутрь ресторана.

До нее донеслась фраза, брошенная на ходу официантке:

— Повторите ей мартини.

Его телефон остался лежать на столе. Мозг истерично просчитывал варианты. Что-то явно происходило. «Лучший секс — это с женой». Его песня. Он сделал ей комплимент, причем несколько раз, затем начал петь. Она привстала, дотянулась до его сумки, расстегнула карман, запустила в него руку — и рассмеялась. Она поняла, что он будет делать дальше.

Матвей вернулся. Сел на свое место. Оглянулся.

— Дует здесь!

— Так садись ко мне, — улыбнувшись, Анна пересела из центра дивана ближе к стене.

— Нет, — уверенно заявил он. — Я пересяду, а ты будешь ко мне приставать.

— Пальцем до тебя не дотронусь, — рассмеялась она, но внутри ощутила легкий укол.

— Я тебя знаю! Стоит только сесть рядом!

— Даю тебе слово.

— Ты всегда так говоришь, а потом начнешь приставать!

— Я даю тебе слово. Я его редко даю, но всегда держу, — улыбнулась она.

Анна похлопала по дивану. Матвей театрально вздохнул и пересел. Она ощутила терпкий запах ванили.

* * *

Матвей припарковал автомобиль. Всю дорогу к дому играла его любимая песня «Нью-Йорк» в исполнении дуэта Jay-Z feat и Alicia Keys. Анна тоже ее любила, но после снятия швов слушать перестала: эта песня ассоциировалась с Матвеем. Взглянула на него.

— Странно видеть тебя за рулем. Ты хорошо водишь, — похвалила она, несмотря на неуверенное вождение.

Матвей вышел из машины. Открыл пассажирскую дверь, подал руку:

— Мне нравится водить. А вот Славик не любит.

— Почему? — Анна прищурила глаза.

— Говорит, что вождение его напрягает. Ищет водителя с автомобилем. Ее губы расплылись в улыбке.

— Так давай я пойду к нему работать! — пошутила она.

Матвей остановился и посмотрел недоуменно.

— Даже машину специально для него поменяю. Какую он хочет?

— Тебе нравится Славик?! — в его голосе звучал спектр эмоций. Если провести аналогию с музыкальным инструментом, то это тромбон. Матвей заводился.

— Очень, но вряд ли у нас что-то получилось бы.

— Почему?

— У него есть несколько недостатков, которые несовместимы со мной.

— Какие? — Матвей открыл дверь подъезда.

— Первый — жена, — она не могла сдержать улыбку.

— А если бы он был свободен? — допытывался Матвей.

— Все равно ничего не получилось бы, — уверила она, нажав кнопку лифта.

В его глазах читалось сомнение.

— У него нет твоего голоса.

Матвей довольно улыбнулся. Анна поняла, что можно задать интересующий ее вопрос:

— А вы со Славиком близки?

— Близки, — эхом повторил он.

— Насколько?

— Что ты имеешь в виду? — задал он странный вопрос.

— Например, он обо мне знает?

— Знает, — признался Матвей. — Он все обо мне знает.

Они вышли из лифта и направились к квартире.

— Салат будет?

— Будет, — подтвердила она.

Зашли внутрь. Анна включила свет. Последний раз Матвей был здесь почти две недели назад. Много воды утекло с тех пор. Еще сегодня утром она была убеждена, что он здесь больше никогда не появится. Буржуй вышел встречать. Матвей радостно подхватил кота на руки и прижал к груди.

— Ну, Буржуй, рассказывай! Как вы тут жили без меня?

Прошли в гостиную. Кот внимательно слушал. Матвей чесал ему за ухом.

— Кто сюда приходил? — спросил он Буржуя.

Анна улыбнулась.

— Мужчина приходил? Приходил, — уверенно озвучил он ответ кота. — Какой, Буржуй? — он сделал паузу и посмотрел на нее. — Высокий? Нет. Низкий? Нет. Лысый? — Матвей на секунду замолчал. — Лысый? — переспросил он кота. — Точно! Давно? Вчера? Вчера, говоришь. Все понятно, — он сел на диван вместе с котом.

Она отправилась на кухню.

— Так что за Лысый вчера приходил? — обратился Матвей уже к Анне.

Она достала из холодильника креветки. Включила плиту. Улыбка не сходила с лица. Буржуй рассказал ему, что вчера приходил Виталик. Она прекрасно понимала, как Матвей это сделал, но не могла не восхититься. Он задавал вопросы Буржую, а на самом деле следил за ее реакцией. «Но как же он угадал с лысым! Прямо в точку».

Она занималась приготовлением блюда. Матвей следил за ее действиями молча, периодически напевая: «Лучший секс — это с женой, лучший секс — это с женой, лучший секс — это с женой…» Салат был готов через пятнадцать минут. Анна накрыла на стол. Она находилась в состоянии ожидания. Матвей принялся за еду.

— Вкусно. Никто не готовит такой салат, — похвалил он.

— Спасибо тебе за мартини и за то, что машину привез. — Она наблюдала за тем, как он ест.

— Я молодец? — игриво спросил он.

— Ты — молодец! — подтвердила Анна.

— Видишь, какой я молодец! — в его глазах светилось довольство. Он сосредоточенно поглощал пищу. Анна думала: «Зачем все это?

Почему нельзя остановиться и просто поговорить. Открыться. Признаться. Раскаяться. Способен ли ты на это?» Ее вновь накрыла грусть понимания: «Неужели я не смогу управлять собой? Нет. Только не я». Матвей отодвинул тарелку.

— Чуть не забыл! — воскликнул он. — Я взял из клиники твои анализы на гормоны.

Анна поразилась: она о них забыла. Он встал со стула и пошел к дивану, на котором лежала его сумка. Достал документы и протянул ей.

— Там у меня есть вопрос по одному гормону. Но лучше с гинекологом проконсультироваться. Обязательно сходи на прием, — дал рекомендацию доктор.

— Хорошо, — пообещала она.

— Как твое самочувствие? — Матвей смотрел своим фирменным взглядом.

— Не поняла?

— Грудь, — он глазами указал на зону декольте.

— Все нормально.

— Цикл восстановился?

Она кивнула. Матвей сел на диван и уставился на нее.

— Покажи мне.

— Зачем? Ты уже осматривал меня после снятия швов.

— Хочу убедиться, что все в порядке.

Анна недоверчиво улыбнулась. Матвей испепелял ее тем же взглядом.

— Десять лет пройдет, а ты будешь каждый раз осматривать, когда мы случайно встретимся?

— Покажи мне грудь, — глубоким голосом приказал доктор.

Она внимательно взглянула на него. Вздохнула. Подошла, забралась на диван и присела на корточки, так, чтобы быть напротив.

— Может, не надо?

— Что за детский сад? Я видел ее много раз, — в его голосе сквозило нетерпение.

Анна смотрела Матвею в глаза, смиренно расстегивая блузку. Завела правую руку за спину и справилась с застежкой бюстгальтера, оголила грудь. Они неотрывно смотрели друг на друга. Прикосновение к коже. Матвей не спеша провел пальцем по розовому шраму. Нежно коснулся округлости. Медленно скользнул большим пальцем по ареоле соска.

По позвоночнику Анны пробежал жар. Движения доктора явно не напоминали осмотр. Он не трогал — он нежно касался, гладил. Она чувствовала его теплое прикосновение. Его запах ванили с нотами восточных специй окутывал паутиной. Анна смотрела в глаза цвета горького шоколада. Они излучали энергию, которую, казалось, можно потрогать. Она отчетливо видела этот поток. Доктор продолжал гладить грудь. Внизу живота зажегся огонь страсти. Он разгорался с каждой секундой. До боли хотелось дотронуться до Матвея. Но Анна только продолжала смотреть ему в глаза. Она сглотнула. Никогда раньше она не испытывала такого сильного влечения. Словно нечто животное просыпалось внутри. Нечто, поглощающее всецело. Нечто, что управляет тобой без твоего согласия. Пламя страсти разгоралось все ярче. Матвей нежно гладил, словно подкидывая дров в и без того бушующий костер. Ее рука уже готова потянуться к нему.

— О чем ты думаешь, Аня? — грудным голосом произнес он.

Вопрос Матвея словно окатил ведром ледяной воды. Он напомнил о происходящем. О том, кто он такой, что делает и как. Вопрос погасил бушующее пламя. Энергия их взгляда исчезла. Анна выдохнула. «Что же тебе такое сказать?» Она продолжала смотреть ему в глаза.

— Я думаю о том, что, когда я была маленькой, мне казалось, что белка огромного размера, — серьезно сообщила она. — Килограмм пятнадцать! — сгустила она краски. Улыбнулась, еле сдерживая смех. — А потом, когда выросла, увидела живую и поняла, что такой не существует.

Матвей замер. В его взгляде читался шок. Анна еле сдерживала смех. Вся ее воля уходила на это.

— Ты знаешь, Аня, эта белка существует, — вдумчиво изрек он. — Она живет в твоей голове. Весит пятнадцать килограмм. И она продолжает расти!

Он убрал руку. Анна расхохоталась. Наконец она могла не сдерживать эмоции от происходящего. Ее накрыл безудержный смех. Она неспешно застегивала блузку в ожидании дальнейшей реакции. Матвей фыркнул и встал с дивана.

— Смотрю, ты прямо наслаждаешься своим образом Ренаты Литвиновой! — раздраженно бросил он.

Улыбка не сходила с ее лица. Анна не могла взять мимику под контроль. Матвей громко вздохнул и уверенным шагом направился к плите.

По-хозяйски открыл шкафчик над вытяжкой, достал сигареты и закурил. Над комнатой нависла туча. Анна прекрасно понимала причину ее появления. Его план провалился. Момент упущен. Матвей курил и смотрел в окно. Анна выдыхала. Она наконец смогла обуздать свое влечение. Скорее всего, оттого, что безудержный смех погасил огонь страсти.

— О чем ты думаешь? — тихо поинтересовалась она.

— О работе, — расстроенно ответил он. — Этот маркетолог затянул наши договоренности на две недели.

Анна вздохнула. Она понимала, что маркетолог специально тормозит процесс по просьбе Марины. Ей стало бесконечно жаль Матвея. Он не знал, в чем разница между стратегией и тактикой в бизнесе. Мыслил недальновидно, совершенно не ведая, что его тактика в результате больше разрушает, чем способствует развитию.

Она подошла к нему и закурила. То, что он собирался предпринять, отдаляло его от успеха на годы. Она давно решила, что Матвей должен сделать выбор в отношении нее, основываясь не на расчете. По крайней мере, надеялась на это. Но и смотреть, как он губит свою карьеру, тоже не могла. «Все-таки он сделал мне операцию. Я же могу дать ему совет».

— Я говорила тебе, что ты вкладываешь деньги в никуда. Тебе не нужны маркетинговые исследования. С твоим рынком и так все ясно, — тихо сказала она. — Тебе нужны пиар-стратегии и технологии, бизнес-аналитика. Твое позиционирование нужно строить в нескольких направлениях.

Матвей посмотрел на нее заинтересованно.

— Во-первых, важно позиционировать тебя на таланте и цифрах. Нужно отправить тебя на обучение к лучшему пластическому хирургу Европы. И рассказать об этом великом событии всей стране. Только так можно заставить забыть о твоем возрасте. Во-вторых, нужно сделать акцент на узкой специализации. Ты маммолог, значит, твоей специализацией должна быть грудь и реконструкционные операции. В-третьих, нужно создавать бренд.

— Какой?

— Это долгосрочная стратегия. Бренд, который будет связан с именем. У меня есть идеи на этот счет. В-четвертых, сайт. Тот, что есть, не годится. В-пятых, имидж. Придется его изменить. Это далеко не все. Есть еще пункты.

— Почему ты говоришь об этом так уверенно?! — вспыхнул Матвей.

Анна вздохнула. Причина его неверия крылась в неведении. Она понимала его сомнения, но открыть правду не могла. Зарабатывать баллы, рассказывая о своих связях и регалиях, она отказывалась, потому что была убеждена: этот путь бесперспективен. Кроме того, не хотела унижать таким поведением себя. Да и его. Быть с женщиной из-за выгоды унизительно. Она не могла его унизить. Она отказывалась его унижать. Интеллект искал выход из сложившейся ситуации.

— Хочешь, я организую тебе консультацию с одним из лучших специалистов Европы по пиару?

— Когда? — у Матвея округлились глаза. — Через месяц? И что мне нужно для этого сделать?

Анна грустно улыбнулась: он стал заложником своей тактики. Если ты общаешься с женщиной ради выгоды, рано или поздно наступит момент, когда женщина начнет этой выгодой шантажировать.

— Нет. Прямо сейчас. Просто скажи, что ты хочешь, чтобы я это сделала. Просто по-дружески попроси помочь.

— Организуй мне консультацию специалиста по пиару, — в его голосе чувствовалась неловкость.

— Видишь, как просто?

«И необязательно использовать для этого приемы НЛП!» — эту мысль она оставила при себе. Анна направилась к камину за мобильным телефоном. Взглянула на часы: 21:30. В Лондоне еще удобное время для звонка.

— Откуда у тебя такие связи?

— Работали вместе в одном проекте, — пояснила она.

Ей не хотелось повторять, что он мало ее знает. Вместо этого она нажала «Вызов» и включила громкую связь. Гудок. Еще один. На третьем послышался радостный женский голос.

— Анечка! Неожиданный звонок, — в речи явственно проступал акцент.

— Привет, Илона, очень рада тебя слышать, — поприветствовала Анна. — Не отвлекаю? Ты где?

— Все нормально, мне удобно говорить. Я в Лондоне. Прими мои соболезнования, — акцент стал еще заметнее. — Как ты, девочка? — в голосе звучало сочувствие.

— Спасибо, уже лучше. Отошла, — кратко ответила Анна. Они не созванивались после смерти Стаса.

— Пишешь? — поинтересовалась женщина.

Анна мельком взглянула на Матвея. На его лице застыла маска. Она не видела реакции на вопрос.

— Да, пишу.

— Я так и думала, что боль пережитого выльется в творчество, — ее голос излучал тепло.

— Примерно так и получилось. Мне нужна твоя помощь, — перешла к делу Анна.

— Внимательно слушаю, — настроилась Илона.

— Твое агентство когда-нибудь занималось раскруткой пластических хирургов?

— Да. Троих. Причем два проекта очень успешные и работают до сих пор. Третий не такой, но это не моя вина, — честно ответила подруга. — А в чем дело?

— Мой приятель — пластический хирург. Ты могла бы дать ему консультацию?

— Не понимаю зачем? — после секундного молчания спросила Илона. — Вряд ли я смогу сказать ему больше, чем ты. Почему ты сама не проконсультируешь?

Анна замерла: «Неожиданный поворот».

— Понимаешь, — она взглянула на доктора, — он мало меня знает и к тому же знакомый, а, как известно, «нет пророка в своем отечестве», — процитировала она Библию. — Поэтому хочу привлечь независимого эксперта.

— Чудной! — рассмеялась Илона.

С этим замечанием Анна была полностью согласна. Она перевела взгляд на Матвея. Тот внимательно слушал.

— Он сейчас рядом, — предупредила она. — Ты могла бы выделить час и поговорить с ним по скайпу?

— Когда?

— Когда тебе удобно.

— Я завтра утром лечу в Вильнюс. Если это будет после пяти?.. Скажем, в пять пятнадцать. Я заодно записи подниму, вспомню, как мы это делали.

— Это было бы прекрасно, — Анна удовлетворенно улыбнулась. — Я организую трехсторонний скайп. Изложу свои мысли. Ты выскажешь свое мнение о них и поделишься опытом.

— Ты позвонишь мне перед конференцией? — поинтересовалась подруга.

Анна понимала, что та хотела уточнить, есть ли что-то, о чем Матвей знать не должен.

— В этом нет необходимости, — уверенно ответила она. — Что я буду должна за консультацию лучшего специалиста по пиару?

Лучший специалист довольно рассмеялась:

— Анечка, ты же знаешь: я всегда рада тебе помочь.

— Спасибо, Илона. Тогда до завтра?

— До завтра, — попрощалась Анна.

Она еще раз открыла телефонную книгу. Нашла нужного абонента и нажала «Вызов». Включила громкую связь.

— Привет! — радостно затрещала Люся и сразу сообщила: — Я еще в Мюнхене.

— Пьешь пиво и ешь колбаски?

— Ты за мной следишь? — захохотала подруга.

— Можешь говорить?

— Коротко. Я с друзьями в ресторане.

— Хотела спросить: твой проект, представительство клиники, еще актуален?

— Да. Как раз вчера подписала документы на эксклюзив для Украины. А что, желание помочь пластическому хирургу еще в силе?

«Что у них за манера такая — задавать странные вопросы и вставлять лишние комментарии?» Анна украдкой взглянула на Матвея.

— Люся, я просто не против, чтобы вы встретились. Вдруг ты ищешь для своей клиники именно его. Не хочу быть камнем преткновения в судьбах пациентов. Боюсь заработать минус в карму.

Люся засмеялась:

— Я возвращаюсь после пятого. Встретимся и обсудим.

— Хорошего вечера!

— И тебе.

Анна нажала «Отбой» и отложила телефон в сторону. Матвей смотрел шокированно. Она достала из пачки сигарету.

— Сможешь завтра в пять присоединиться к звонку в скайпе?

Он только кивнул. Вернулся за стол и доел салат. Она ожидала расспросов, но их не последовало. Матвей лишь наблюдал за тем, как она складывает кухонную утварь в посудомойку. Вымыла руки и села за стол напротив гостя.

— Когда твой маркетолог сделает работу, сравнишь стратегии. И реализуешь то, что тебе больше по душе.

Матвей кивнул.

— Почему ты так странно себя ведешь? — вдруг спросил он.

— Можешь ли ты допустить, что на самом деле я знаю намного больше, чем ты думаешь? — Анна смотрела ему в глаза. — И причина, как ты выразился, моего «литвиновского образа» несколько иная.

— Какая?

— Я объясняла тебе в воскресенье.

Матвей громко вздохнул. В комнате повисло молчание, в котором ощущалась растерянность Матвея и ее обесточенность. Анна чувствовала себя обессиленной. Прошло всего четыре часа с момента их встречи, но эмоции за это время вымотали. Сплошная американская горка под названием «Матвей». «Может, у него шизофрения?» — мелькнула мысль.

— Поздно уже, поеду. Завтра операция.

Она кивнула. Матвей взял сумку и направился к двери. Наклонился и на прощание чмокнул в щеку. Анна открыла входную дверь. Он остановился на пороге, посмотрел сверху вниз и положил левую руку ей на солнечное сплетение. Она почувствовала на коже жар его ладони. Прикосновение Матвея погрузило в неизвестное ей состояние. Хотелось спросить, что он делает, но не могла. Только смотрела ему в глаза. Его горячая ладонь на солнечном сплетении и пронзительный взгляд. Это длилось минимум минуту. Молчание прервал кашель. Он судорожно сотрясал тело. Матвей убрал руку.

— Аня, нужно сделать флюорографию. Реши вопрос с бронхитом. Обещаешь?

Она кивнула.

— До завтра, — сказал он и вышел из квартиры.

Анна закрыла дверь. Медленно вошла в гостиную. В солнечном сплетении жгло, словно к животу приложили раскаленное клеймо. Там, где находилась ладонь Матвея, она физически ощущала шипение от горячего железа. Анна посмотрела на руки: они тряслись. Тремор. Как у человека после сильнейшего стресса. Она не понимала. Тело начала бить дрожь. Что-то происходило. Она никогда не испытывала ничего подобного. Инстинкт самосохранения вел ее на кухню. Анна подошла к тумбочке, открыла ящик со спиртным и достала бутылку «Мартини бьянко». Налила в стакан. Сделала большой глоток. И только после этого смогла достать лед и бросить в вермут. Еще три глотка — и стакан опустел. Она взглянула на руки: дрожь поутихла. Но ощущение ожога в солнечном сплетении осталось.

Она вошла в ванную и открыла кран. Достала морскую соль и высыпала всю пачку: морская соль снимает информацию. Поток воды не способен так быстро наполнить резервуар. Безразлично. Сняла одежду и залезла внутрь. Она сидела в полупустой ванне — вода едва прикрывала стопы — и смотрела в воображаемую точку.

До снятия швов, поняв, что Матвей применяет техники пикапа, она загрузила в свой банк памяти йоттабайт информации на эту тему. Больше всего ее интересовали приемы возврата жертвы, секс с бывшей и получение от девушки помощи. Повышенный интерес именно к этому направлению логически оправдан. Ведь анализ Анны показал: вероятность применения этих приемов велика. Она читала описание техник для мастеров. Изучала опыт гуру на форумах. Тогда все эти техники казались ей фантастическими. Она не понимала, как такой бред может оказывать влияние. Теперь же поняла: техники работают — она испытала это на собственной коже, которая горела в солнечном сплетении как от ожога.

Матвей превзошел сам себя. Сколько приемов он сегодня использовал? Десять? Больше. Она прокручивала события дня. Неги⁴. Внушения. «Дальше». «Ближе». «Дальше». «Ближе». Но самое страшное — «Лучший секс — это с женой». Когда он начал петь, ее банк памяти выдал нечто подобное: заготовка у Матвея авторская, но смысл тот же. Техника направлена на возврат секса с девушкой, отношения с которой закончились. Анна запомнила эту технику, потому что главный гуру уверял: работает безотказно. Но при этом признавал, что не понимает как: «Не знаю, что у этих баб в голове творится, какие там тараканы сводят клеммы, но, когда клеммы сходятся, она сама начинает приставать».

«Начинается все с комплиментов. Важно показать девушке, что она небезразлична. Делаешь «Ближе» — приглашаешь в ресторан. Производишь внушение на секс — любой песней или стихом. Повторить три раза подряд. Потом запрещаешь к себе прикасаться. Это, Дальше»».

Анна смотрела в невидимую точку.

«Потом привозишь ее в место секса. И прикасаешься сам — «Ближе». При этом ты все время используешь метасообщения — мысли, которые внушаются жертве без слов».

Матвей стал напевать песню. Анна обратила на нее внимание. И когда он в ресторане вышел в туалет, обнаружила в кармане его сумки презервативы. Она убедилась в том, что он будет применять технику, заставляющую жертву инициировать секс, и поняла, какую именно. «Лучший секс — это с женой» — авторская заготовка Матвея. Каждая девушка подумает, что она потенциальная жена. Матвей сделал все так, как описывал гуру. Сообщил официантке, что без пяти минут женат, признался маме, что встретил девушку и потерял. Оставил телефон на столе. Это было его «Ближе». Затем сделал «Дальше», запретив к себе прикасаться. Даже алкоголь! Он решил перестраховаться и чуть расслабить ее. Оплатил счет, отвез домой. Поиграл в ревность, устроив допрос Буржую. Привез анализы. Целый вечер был «молодец».

Она понимала, что он делает, когда расстегивала блузку. Но даже знание техники не помогло. Анна вздохнула. Перепад эмоций от «Ближе-дальше» до «Ближе» в короткий период времени создает определенное эмоциональное состояние. Тягу. Как к шоколадке, которую запретили есть. Еще несколько секунд — и она сдалась бы. Спас вопрос: «О чем ты думаешь, Аня?» Матвей недожал ее, ему не хватило терпения. Видимо, с другими все происходило значительно стремительнее.

Ванна наполнилась. Анна размешала соль и разлеглась. Скорее всего, ей помогли техники психозащиты и знания. В целом она держалась молодцом. Хотя комплекс хорошей девочки снова сработал, пусть и в легкой форме. «Но я же не помогаю ему. Я только дам совет», — успокоила она себя.

Анна вздохнула. Последнее прикосновение руки к солнечному сплетению — вот что стало самым сильным ударом. Это явно техника гипноза. Нужно понять, какая и для чего. Она закрыла глаза и погрузилась в медитацию.

* * *

Анна сидела за столом у себя в кабинете. Закончила письмо и нажала «Отправить». Еще нужно подписать документы. Их за время отпуска накопилось пару килограмм. Потом встреча. И позвонил старый друг, попросил о консультации. Они договорились выпить кофе.

Сегодня она проснулась в ровном настроении. Так с ней всегда: понимание приводит к равновесию. Вчера, лежа в горячей ванне, она многое поняла. Последняя битва с Матвеем так или иначе закончилась его капитуляцией. Но стоила она Анне многого. Раньше она спрашивала себя: «Для чего он это делает?» Теперь пришла уверенность. Если ты просишь о помощи, то должен дать что-то взамен. Если тебе дают по собственной инициативе, благодарность — твой личный выбор: «Ты же сама этого хотела! Сама сделала!» Вот единственная причина применения техник. Матвей ничего не инициирует, и это неопровержимый факт, убеждающий в ее правоте.

«Хороший секс — лучший способ снятия напряжения в отношениях. Хорошо трахни женщину — и она все для тебя сделает. Секс — это таблетка от недоверия», — говорил знаменитый гуру пикапа. Матвей нуждался в этой пилюле, чтобы получить желаемое. Вчера он настаивал на сексе только по одной причине. Причина его возвращения — Люся. Как грустно это ни звучит, но поведение Марины заставило его перестраховаться. А конфликт со Славиком добавил оснований. Матвей нуждался в поддержке. И судя по всему, на безрыбье и рак — рыба. Анна вздохнула. Самая страшная реальность намного лучше иллюзии.

Анна дала ему эту поддержку. Внутри она так до конца и не определилась почему. То ли сработал ее комплекс хорошей девочки, то ли его внушения, то ли инстинкт самосохранения… Когда вор приставляет к твоей голове пистолет, ты отдаешь то, с чем не соглашался расстаться, когда он угрожал оружием на расстоянии трех метров.

Вчера она на собственной шкуре испытала, насколько опасным может быть общение с Матвеем. Несмотря на знание пикап-приемов, многие из них казались ей сказкой, оторванной от реальности. Ее предвзятое отношение — ошибка. Знать и прожить — слишком разные вещи. Раньше она этого не понимала. Она начала опасаться Матвея.

Проведя час в соленой воде, она решила распрощаться с манипулятором. С нее достаточно. Но вначале все-таки сдержит слово. Не из-за него, а из-за себя. Она не хотела наказывать его за цинизм: за свой цинизм он сполна получит от Жизни. Кроме того, не хотела шантажировать его, как другие женщины, как Марина. Сегодня Илона даст консультацию на трехстороннем звонке. У Анны на большее нет сил. Она отказывалась жить с дулом у виска. Совет станет ее прощальным подарком в благодарность за операцию.

В солнечном сплетении появилось ощущение прикосновения, словно кто-то водил пальцем. Анна посмотрела в окно. В маленьком сквере напротив несколько дней назад установили скульптуру. Две зеркальные фигуры — мужчина и женщина — влюбленно смотрят друг на друга. Арт-объект выполнен из нержавеющей стали и называется «Любовь-Река». Анна грустно улыбнулась. Любовь должна течь, иначе в ней нет смысла. От застоя любовь ржавеет.

Телефон издал жалобный писк. Иконка батареи питания светилась красным: Анна забыла поставить мобильный на зарядку. И в эту секунду экран высветил «Андрейчук Матвей Анат.». Она грустно вздохнула:

— Привет.

— Что делаешь?

— В офисе, — буднично ответила Анна. — А ты?

— Только что вышел от офтальмолога, — серьезно сообщил он.

— Что случилось?

— Диагноз следующий: ожог сетчатки глаза лазерным лучом ярко-розового цвета.

Она улыбнулась: он намекал на ее блузку.

— Этиология?

— Оружие инопланетного происхождения, — мгновенно отреагировал он.

— И какие рекомендации? — рассмеявшись, спросила она.

— Выписал капли! — На заднем фоне слышался шум улицы. — У нас все по плану?

— Да. В пять. Сбрось мне СМС с твоим ником.

— Зачем? — удивился Матвей.

— Я подумала, что ты занят. Можно ведь сделать трехсторонний звонок, — пояснила она ход своих мыслей.

— Я к этому времени освобожусь, — лаконично ответил он.

Анна замерла: она не планировала с ним встречаться. «Может, сослаться на занятость?» Хотя теперь у него нет причин бить по ее психике молотком.

— Тогда дома в пять, — смирилась она.

— Решено! — на высоких нотах ответил Матвей.

— У меня телефон разряжается, — предупредила Анна. — Поэтому, если я буду вне зоны, знай, что все по плану: я буду дома к пяти.

— Хорошо, — быстро ответил Матвей и отключился.

* * *

Анна сделала глоток апельсинового фреша.

— Илья, этот проект провальный, — вынесла вердикт она.

— Что, без вариантов?

— Этот продукт не может иметь успех. Ты спросил мое мнение, я тебе его высказала. И объяснила почему.

— Я понял, — он поднял руки ладонями к ней, бессознательно демонстрируя капитуляцию.

Телефон Анны издал жалобный писк.

— У тебя нет зарядки?

Друг отрицательно покачал головой. В этот момент экран высветил «Андрейчук Матвей Анат.». Она удивилась: «Неужели хочет отменить встречу?»

— Слушаю, — произнесла Анна.

— Ты в досягаемости? — поразился Матвей.

— Телефон пока жив, — прокомментировала она.

— Ты в офисе?

Они сидели на летней площадке первого этажа. Но объяснять подробности не хотелось.

— Да, — выдала она ужатый вариант своих мыслей.

— Когда планируешь выезжать?

— Минут через десять.

Послышался долгий вдох Матвея.

— Так получилось, что я на Крещатике, в пяти минутах ходьбы от тебя, — скороговоркой сообщил он.

Она опять удивилась. Матвей продолжал:

— Так что можем поехать вместе.

— Хорошо. Дай мне десять минут.

Нажала «Отбой». «Что это? Проверка?» Она не успела додумать свою мысль.

— Прекрасно выглядишь, — сделал комплимент Илья. — Какая-то Другая.

Анна благодарно улыбнулась. На ней белая свободная шелковая блуза с воротом, отделанным бежевым шелком, черные зауженные брюки со стрелками, бежевые босоножки на тонком каблуке. Она выглядела по-деловому женственно.

— Как твоя личная жизнь? — задал он частый дружеский вопрос.

— Как раз пытаюсь это понять, — изрекла она, жестом подзывая официанта. — Мне американо с молоком и счет.

В этот момент пришло СМС: «Могу тебе пока машину помыть». Анна удивилась еще больше. Мало того что он пришел за пять минут, так еще и умудрился найти на парковке автомобиль. «Что это?» — пыталась понять она.

— Ты уже уходишь?

— Еще есть десять минут, — сказала она другу.

* * *

Она подходила к паркингу. Матвей стоял возле кроссовера спиной к ней. Его тело говорило: он напряжен. Нажала кнопку сигнализации. Автомобиль издал звук. Матвей резко повернулся в ее сторону. Анна дежурно улыбнулась и сняла солнцезащитные очки. Она не спеша шла к машине под прицелом его взгляда. Матвей привычно открыл водительскую дверь.

— Вы, Матвей Анатольевич, такой пунктуальный в последнее время, что меня это безгранично удивляет.

Матвей поцеловал ее в щеку. Анна ощутила терпкий запах ванили.

— А говорили, что вечно опаздываете, — ирония вырвалась наружу. — А теперь приходите вовремя. Прямо разрыв шаблона⁵, — использовала она многозначительную фразу для описания происходящего.

На лице Матвея проступило удивление, смешанное с непониманием.

— Рад, что мне есть чем удивить, — он улыбнулся, стараясь скрыть свои эмоции от словосочетания «разрыв шаблона».

Анна села в водительское кресло. Он захлопнул дверь и через секунду оказался на сиденье справа. Завела мотор. Матвей внимательно смотрел на нее.

— Почему ты хотела организовать трехсторонний звонок?

— Ты сказал, что у тебя операция, поэтому я решила, что тебе так удобнее.

«К чему он ведет?» Матвей не сводил с нее глаз.

— Когда у тебя последний раз был секс?

У Анны округлились глаза. Она могла ожидать от него любого вопроса, кроме этого. Когда-то, в начале их отношений, из ее уст прозвучал такой же. Она помнила его ответ: «Если-не-считать-мастурбации-два-месяца-назад». На ее лице появилась ироничная улыбка: «Может, ответить также?»

— В ночь перед операцией, — сказала она правду.

— Поехали! — впившись в нее взглядом, скомандовал он.

Нажала на педаль газа. «Что происходит?» Включилась программа анализа происходящего, которая выстраивала детали в порядке очередности. Анна взглянула на него:

— Ты же вчера сказал, что у тебя операция?

— Отменилась. У пациентки температура, — без запинки отрапортовал он. Это заготовка. Операция не была запланирована. Анна прочла это на его лице. И тут ее внутренний компьютер выдал резюме произошедшего. Мозг словно диктовал цитаты из руководств по пикапу: «Если ты думаешь, что альфа-самка будет ждать тебя месяцами, ты осел! Либо ты спишь с ней, либо она спит с кем-то другим!» Фото с игры в гольф. То, что она не отреагировала на его вчерашнюю атаку. К этому он добавил Лысого.

И сегодня она уведомила об отключенном телефоне. Матвей решил, что она с кем-то спит. Потому что сам отключает телефон в таких случаях. Он пришел убедиться в этом!

Анна расхохоталась. Матвей перевел на нее удивленный взгляд.

— Не стоит судить обо мне по себе! Зачем мне рассказывать тебе байку про телефон? Видимся мы с тобой не так часто. Звонишь ты только вечером и утром. Так что у меня полно времени для секса. Могу заниматься им по вечерам и ночам. Могу даже позволить себе ночевать у мужчины и уехать на несколько дней. И ты об этом не узнаешь, — она намеренно его дразнила. — Кроме того, насколько я помню, у меня нет перед тобой обязательств. Ты попросил время. И получил ответ: «Я больше не жду, я живу». Я свободная женщина. Зачем мне заниматься сексом днем?

Наконец она успокоилась. Матвей молчал.

— Я не принадлежу к тем женщинам, которые спят с мужчиной ради похоти, — уже без иронии сообщила Анна. — Секс ради секса мне неинтересен.

— А какой интересен? — задал он странный вопрос.

— Секс, наполненный энергией познания и доверия.

Матвей внимательно посмотрел. На его лице застыло недоверие.

— Кроме того, я могу быть без секса долгое время. Меня это не напрягает.

— Почему? — задал он еще один странный вопрос.

— Сублимация. Я творческий человек — мне есть куда деть свою сексуальную энергию. Но то, что ты ревнуешь, мне приятно.

Он громко вздохнул. Анна довольно улыбнулась.

— Хорошо выглядишь! — пробурчал Матвей и мельком взглянул на нее. — Почему ты постоянно носишь этот браслет?

Она опять удивилась. Они знакомы почти два месяца. На протяжении всего этого времени он ни разу не спросил о браслете. Анна носила его на правой руке пять лет. Этот браслет служил ей амулетом. Тринадцать нитей ярких бусинок с изображением «Глаза Фатимы», более известного под названием «Синий глаз». Символическое изображение глаза имеет многотысячную историю. Этот символ описан в памятниках всех цивилизаций и религий как способ защиты от негативной энергии и возврата ее отправителю. Для Анны браслет — оберег. За пять лет он стал ее вторым «Я». Все, кто был знаком с ней, давно привыкли к нему. Обычно люди спрашивают о браслете на третьей встрече, но никак не через два месяца. Тем более что даже на операционном столе она лежала в нем. Она отказалась его снять, и медсестра Таня пошла на уступки. Анна не носила браслет только перед людьми, которым полностью доверяла. Во всех остальных случаях он всегда был при ней.

— Все, чего желают мне люди, возвращается им увеличенное в семь раз, — озвучила она свой обычный ответ. — Если люди желают добра, им возвращается добро, если нет, то — нет.

— Ты его вообще снимаешь?! — его голос непонятно почему звучал возмущенно.

— Иногда снимаю.

— А при мне ты его снимала?

Она улыбнулась: ситуация приобретала трагикомичное развитие. Анна всегда снимала браслет во время секса. Трагедия заключалась в том, что Матвей не замечал его наличия или отсутствия. Комедия — в том, что он искал причины неэффективности своих техник. И видимо, кто-то указал ему на браслет.

— Снимала пару раз, и это стало моей непростительной ошибкой, — многозначительно произнесла она.

* * *

Они зашли в квартиру. Матвей привычно бросил рюкзак на диван. Анна нажала кнопку на чайнике.

— Кофе?

— Вы и мертвого уговорите!

И в этот момент ее вновь накрыл приступ глухого кашля. Успокоив дыхание, она взяла планшет и написала Илоне в скайп. Та попросила пару минут.

Анна посмотрела на Матвея. Раньше она наблюдала за ним, втайне надеясь, что причина его возвращения — чувства к ней. Но вчерашняя атака убедила в обратном. И если раньше Анна надеялась, то после часовой солевой ванны сомнения в причинах его поступков исчезли. Разочарование и понимание заставляли отпустить его. Она прощалась с ним. Но вместо понятной обиды или гнева ее разочарование вылилось в бескрайнее сострадание к его личности. Анне стало бесконечно жаль его. Она взяла телефон и отправила СМС-сообщение.

Анна согласилась встретиться с ним сегодня, потому что анализ ситуации показывал: настаивать на сексе он больше не станет. В этом исчезла надобность. Вчера он получил обещание встречи с Люсей, сегодня получит совет. Матвей добился того, чего хотел. Подставлять дуло к ее виску нет причин. В его реальности она больше ничем не может ему помочь. Поэтому его следующим шагом должно стать исчезновение.

Чайник сообщил: кипяток готов превратиться в кофе. Она поставила чашки и френч-пресс на стол. Достала ручку и блокнот. Матвей чесал Буржуя, развалившись на диване. Прозвучал фирменный звонок скайпа. В секунду гость оказался за столом. Анна нажала «Принять вызов».

— Привет! — обратилась она к подруге.

— Рада тебя не только слышать, но и видеть.

— Илона, познакомься: это Матвей.

— Очень приятно, — сдержанно улыбнулась та.

Матвей поприветствовал ее в ответ. Анна расположила планшет на столе так, чтобы они оба попадали под прицел камеры.

— Я обратилась к тебе за помощью по следующей причине. Матвей оперировал меня и произвел впечатление опытного хирурга, несмотря на свой возраст. Ему тридцать, — уточнила она. — Он нанял маркетолога, чтобы разработать стратегию привлечения клиентов, и тот утверждает, что его возраст — это проблема. Но поскольку он очень мало со мной знаком и у меня нет опыта раскрутки пластических хирургов, я хотела, чтобы ты его проконсультировала.

— Вряд ли я смогу рассказать больше, чем ты, — кратко прокомментировала подруга. — Матвей, на вашем месте я бы прислушалась к мнению Анны.

По спине пробежала волна. «Нужно контролировать поток информации от Илоны».

— Расскажи о своем опыте, — перебила Анна.

— Мое агентство раскручивало троих пластических хирургов. Я подняла записи, — специалист показала три папки, лежавшие на столе. — Все три проекта стали очень успешными. Два из них работают до сих пор.

Третий — так себе. Чуть позже объясню почему. Что ты предлагаешь? — обратилась она к Анне.

— Я предлагаю позиционирование на цифрах и таланте. Не важно, сколько ему лет, важен опыт, талант и инновационные подходы.

— Согласна, — поддержала идею Илона.

— Второе — опыт и специализация. Он маммолог-онколог. Поэтому я считаю, что успех принесут узкая специализация и реконструктивные операции.

— Это шикарное направление, — одобрила консультант.

— Я не хочу возвращаться в онкологию! — возмутился Матвей.

— Реконструктивная хирургия — это способ привлечь к тебе внимание и дорога к целевой аудитории премиум-сегмента, — строго пояснила Анна причину такого решения. — Я хочу, чтобы ты оперировал.

— Матвей, я опять полностью согласна. Понимаете, пластическая хирургия стоит денег. И самый быстрый способ достичь финансового результата — это не стриптизерши, а именно клиенты премиум-сегмента. Кроме того, то, о чем говорит Анна, даст вам возможность оперировать, а не боту-лотоксин и гиалуроновую кислоту вкалывать. Или вам нравятся инъекции?

— Нет. Я хочу оперировать, — Матвей замолчал.

— Третье и самое важное — это создание бренда. Его маркетолог говорит, что нужно позиционировать себя на фамилии. В этом случае я категорически не согласна. Это ошибка.

— Какая фамилия?

— Андрейчук, — ответил Матвей.

— Не согласна по нескольким причинам, — продолжила Анна. — Первая: его фамилия брендом быть не может. Вторая: бессознательно такое позиционирование будет вызывать у клиента сопротивление. Особенно у премиум-сегмента и старшей возрастной группы.

— Ничего личного, Матвей, — смягчила предстоящий вердикт Илона. — Но Анна права: ваша фамилия брендом быть не может.

— А как же Захаренко? — не согласился Матвей.

— Захаренко создал свою сеть клиник после пятидесяти, — ответила Анна. — И если делать то, что собираешься ты, то к пятидесяти у тебя тоже появятся клиенты.

— Я не знаю, кто такой Захаренко, но скажу, что из трех проектов два имели бренд, лицом которого был определенный пластический хирург. И самый слабый проект был с фамилией хирурга.

— Почему? — поинтересовался Матвей.

— Он отказался создавать бренд. Вначале проект был очень успешным, но он сам все испортил. Понимаете, Матвей, в вашей профессии репутация — крайне важная составляющая. Тот хирург стал знаменитым и начал часто менять девушек. Дальше папарацци сделали свое дело.

Матвей сверлил Анну долгим взглядом. Она смотрела на него шокиро-ванно. Илона искренне делилась своим опытом, но выглядело это иначе.

— Пластический хирург должен относиться к своей репутации бережнее, чем политик, — продолжала консультант. — Вы очень симпатичный и харизматичный молодой человек. Не совершите эту ошибку.

— Спасибо, я понял, — выдавил из себя Матвей.

Анна перевела взгляд на планшет:

— Об имидже и репутации я тоже собиралась сказать в конце. Репутация превыше всего. Я с этим полностью согласна. Из имиджа придется убрать все, что напоминает о твоем возрасте, а также любые странные увлечения и проявления. Странный доктор больше отталкивает, чем привлекает.

— Я не сомневался, — с улыбкой во все лицо произнес Матвей.

Он взял лист бумаги и написал: «Наконец-то ты выкинешь все мои узкие джинсы!» Анна улыбнулась и ответила: «Предполагаю, что это буду не я».

— Насчет бренда, — вернулась она к скайпу. — У меня есть идея. Еще сырая, но хочу поделиться.

— Слушаю, — поддержала Илона.

— Я убеждена, что нужно поиграть с его инициалами. Мое предложение следующее: 1-АМ без точек.

— То есть как «Я есть»? — уточнила Илона.

— Да. Такой сайт легко запоминается. А буквы можно расшифровать следующим образом: Innovation. Accomplishment. Mammalogy.

— Инновации. Совершенство. Маммология, — перевела Илона. — Мне нравится!

— А слоган может быть на русском: «Совершенство есть выбор».

— Это нарушение норм русского языка, — вмешался Матвей.

— Нарушение норм русского языка всегда привлекает внимание, — спокойно пояснила Анна. — Кроме того, этот слоган несет точный посыл. Красота — понятие субъективное. Совершенство — это понятие симметрии. Много красивых женщин делают себе пластические операции не потому, что некрасивы, а потому, что жаждут совершенства.

— Что скажете? — обратился он к Илоне. В выражении его лица угадывалось сомнение.

— Все, что касается слоганов, текстов и названий, лучше обсуждать с Анной, — уверенно ответила та. — Но мне нравится идея. «Я есть» точно должно сработать.

— Непонятно. И аналогий много, — возразил Матвей.

— Вот и пусть думают, что это значит! — завершила полемику Илона.

— И еще я хотела посоветоваться с тобой. — Изображение на планшете сообщало «Слушаю». — Я уверена, что очень хорошо сработают борды, — Анна взглянула на Матвея. — Тем более что лицо хирурга позволяет. В Украине еще никто не использовал эту стратегию. Тот, кто будет первым, получит реакцию аудитории. Кроме того, им начнут интересоваться СМИ. И размещать борды минимум три месяца.

— Уверена, что сработает. У меня сработало. Хотя мы только месяц рекламировали. Еще очень хорошо работают статьи в журналах, телевидение, участие в симпозиумах и благотворительные операции, — добавила Илона.

— Это понятно, — улыбнулась Анна. — У тебя есть хорошее пиар-агентство, которое ты можешь рекомендовать для этих целей?

— Зачем? — искренне удивилась подруга. — У тебя достаточно связей для этого.

Анна в замешательстве смотрела на собеседницу. «Опять неожиданный поворот. Но может, Матвей не заметит его, как и предыдущие?» Прикрыв смущение улыбкой, она повторила вопрос:

— Можешь кого-то порекомендовать?

— Я подумаю. Отвечу тебе по почте. И сброшу ссылки на сайты пластических хирургов, которые мы делали. Кстати, что с сайтом?

— Я вижу серо-стальной и огненно-красный цвета.

— С нетерпением жду макет, — улыбнулась подруга. — Матвей, стратегия Анны мне нравится.

— У тебя есть вопросы? — обратилась к нему Анна.

Завороженно глядя на нее, Матвей отрицательно покачал головой.

— Илона, спасибо за ваше мнение и время, — поблагодарил он.

— Пожалуйста. Всегда рада помочь.

— Как Мангос? — спросила Анна.

— Мангос! Поздоровайся с Анечкой! — крикнула Илона. Через секунду огромный пес породы швейцарский зенненхунд с радостным лаем вбежал в комнату, громко топая по паркету.

— Какой же он красавец! Мангос! — позвала его Анна.

Пес поставил лапы хозяйке на плечи, полностью закрыв ее своим телом. Анна рассмеялась:

— Илона, спасибо за твое время.

— Анечка, ты же знаешь, — улыбнулась та.

Еще несколько минут на обмен дежурными фразами — и они попрощались. Анна посмотрела на Матвея:

— А, еще забыла сказать. Никаких кровожадных роликов, которые вы монтируете со Славиком. Когда пациентке лупят молотком по носу или ваши руки находятся в теле. Такие сюжеты больше отталкивают, чем привлекают. Все ролики должны акцентировать легкость, профессионализм и красоту.

Он задумчиво кивнул. Она подошла к плите, привстала на носочки и достала из тумбочки над вытяжкой сигареты. Вернулась к окну и закурила. Совет она дала.

— А как ты собираешься организовать мое обучение в Европе?

— Люся, — Анна выпустила сигаретный дым. — Люся ничего не знает о том, что между нами произошло. Даже если вы не будете работать вместе, обучение она сможет организовать. У нее огромные связи в Германии.

Матвей изумился. Что его удивляло? Реальность Люси или то, что она не знает подробностей ее личной жизни?

— Ты прислала мне СМС? — поразился он. Наконец он заметил сообщение, которое она отправила до разговора с Илоной.

— Да, это телефон Люси, — Анна обернулась. — Пусть он будет у тебя. Наберешь ее после пятого.

Зазвонил мобильный. Она быстро договорилась о встрече с бухгалтером. Матвей задумчиво наблюдал.

— Иди сюда, Аня, — позвал он.

Она подошла к дивану и послушно присела рядом. Буржуй крутился возле Матвея.

— Почему он все время поворачивается ко мне задом? — в его голосе сквозило легкое раздражение.

— У котов это высший показатель доверия, — улыбнулась Анна.

На его лице отпечаталось удивление. Матвей на секунду замер, затем резко вскочил и стал на диване на четвереньки. Развернулся к ней задом. Анна засмеялась. Он демонстрировал доверие на кошачьем языке.

— Видишь, как я тебе доверяю!

Он пятился, копируя повадки кота. Она продолжала смеяться.

— То, что ты можешь так повернуться, это понятно! Я не могу повернуться к тебе, — честно призналась она.

Матвей остановился и мгновенно принял человеческую позу. Смех погас. В комнате воцарилась тишина. Смола молчания затянула яркие краски смеха липким слоем реальности.

Их руки лежали рядом на расстоянии сантиметра. Но она не могла прикоснуться к нему. Вчера она дала слово. Анна внимательно смотрела на его пальцы. Перед глазами пробегали картины их первых встреч. Магия робких прикосновений. Первый поцелуй под наивным взглядом Бэмби. В мыслях зазвучала песня Andrea Ross «Moon river». Анна могла стать всем, чего он искал. Тогда она хотела стать. Как она хотела стать! А он прошел мимо. На глаза навернулись слезы. Зачем он сделал все это с ними? Зачем он делает все это со своей жизнью?

Может, он шагнет навстречу и нарушит ее прогноз? Ее сердце кричало: «Это же так просто, Матвей! Просто прикоснись. Обними. Дай послушать биение сердца. Дай услышать его. Закрыть глаза. Почувствовать тебя, твой запах. Не аромат одеколона, а тебя. Докажи мне, что я ошибаюсь!»

Ее продолжало тянуть к нему. Но внутри исчез тот свет, который наполнял ее тогда, во время поездки из аэропорта, когда она слушала Moon river. Поступки Матвея убили святость их начала. Доверие. Можно ли вер-нутьего? Часто решение самой сложной задачи таится в простом подходе.

— Почему у нас не получилось, Матвей? — тихо спросила Анна.

Она увидела, как напряглись его плечи. Он встал с дивана и проследовал на кухню. Анна поняла, что он не ожидал такого поворота, поэтому упростила вопрос.

— Что во мне было не так?

Матвей переставил пепельницу с подоконника на стол, сел на барный стул и закурил.

— Вопрос не в том, что в тебе не так, — секундное молчание. — Вопрос даже не в том, почему не получилось, — пауза длиною в несколько затяжек. — Потому что я считаю, что у нас даже не началось. Была химия, был секс, а потом я начал тебя узнавать.

Анна смотрела ему в глаза.

— И когда тебя не стало, появилось чувство, что я потерял нечто глобальное. Нечто важное для моей жизни. И теперь я ищу этих встреч, чтобы узнать тебя. Понять через общение.

Она слушала. Он косвенно подтверждал все, о чем она думала на протяжении их отношений. Она была его игрой.

— Ты часто ведешь себя странно, Аня.

Ее мысли превратились в глубокий выдох.

— Например?

— Например, ничего не рассказываешь о себе.

— Ты ничего не спрашиваешь. Я всегда была открыта с тобой.

— Я ничего не знаю о тебе.

— А ты спроси.

— Почему ты решила мне помочь? — выпустив сигаретный дым, задал первый вопрос Матвей.

— Я не помогаю тебе. Только дала совет, — пояснила она свою позицию.

— В чем разница?

— Помогать — значит совершать действия. Я их не совершаю.

Матвей затянулся.

Как можно не понимать очевидного? Она не может его унизить. Вначале он примет помощь, но потом возненавидит ее за это. Его комплексы обесценят ее вклад, чтобы он забыл о том, что она умнее, или сильнее, или влиятельнее.

— А какие действия может совершить сетевичка?

Анна явственно услышала звук от удара хлыстом по коже.

— А почему ты решил, что сетевичка не может совершить действия?

— Славик так говорит: «Чем она может тебе помочь?» — вырвалось из его уст.

Все ее догадки стали реальностью. То, что она показывала только вершину айсберга и Матвей ничего не знал о ней, стало причиной его поведения. Смола реальности вновь напомнила о себе. Анна села напротив. Закурила.

— А кем бы ты хотел чтобы я была? — поинтересовалась она.

— Почему ты не можешь быть, скажем, писательницей? — осторожно спросил он.

Анна ощутила, как по позвоночнику прокатился холод. «Откуда у него такие мысли?»

— То есть, если бы я была писательницей, это изменило бы твое отношение ко мне?

На его лице мелькнуло согласие. Но он промолчал. Она бросила на него пронзительный взгляд.

— А если бы я была, скажем, — Анна сделала театральную паузу, — востребованным бизнес-аналитиком, который работает с разными влиятельными людьми? — допытывалась она.

Матвей продолжал молчать. «Сказать правду?» Она выпустила сигаретный дым. Ее пауза затянулась. Нельзя вестись на его трюк. Иначе она так никогда и не узнает, кто он такой.

— Я всего лишь, как ты говоришь, сетевичка, Матвей, — в ее тоне застыла смола. — Где дверь, ты знаешь. Продолжай слушать советы Славика.

Анна наблюдала за ним. Он замер.

— Я влюбился в сетевичку! — на высоких нотах повторил он свою вчерашнюю реплику.

«Для него это действительно масштабная трагедия», — с грустью подумала Анна.

— И что ты собираешься с этим делать? — тоном Снежной королевы продолжила она.

— Ты очень сложная, Аня. Я всегда мечтал о нормальной советской семье. Мне бы что-нибудь попроще! Девушку из села, — на его лице появилась мальчишеская улыбка.

— Ты действительно веришь, что сможешь быть счастливым с девушкой из села?

— Да.

— Тогда почему ты сейчас здесь, вместо того чтобы быть с девушкой из села?

— Моя интуиция не отпускает тебя. Что-то внутри говорит: «Не потеряй ее».

«Правильно говорит», — подумала Анна.

— Меня тянет к тебе как магнитом. И в то же время я боюсь таких, как ты.

— Почему боишься?

— Такие, как ты, причиняют мне самую сильную боль, — он вздохнул.

— А почему ты думаешь, что я причиню тебе боль? — задала важный для нее вопрос.

— Мне кажется, что ты играешь со мной.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что после такого начала большинство женщин и на пушечный выстрел меня к себе не подпустили бы, — серьезно сказал Матвей.

Анна горько улыбнулась. Он признал, что не заслуживает общения из-за того, как поступал с ней. А значит, Матвей понимал, что делал. К тому же он стал заложником собственной игры. Он тоже не доверял ей.

— Уверен, что ты не раз зарекалась встречаться со мной. Но ты продолжаешь общаться. Зачем? — он снова закурил.

Она поняла: Матвей знает, что она удалила его из друзей в фейсбуке. И в своем предположении он полностью прав. Сегодня в офисе она зареклась общаться с ним, а теперь он сидит в ее гостиной.

— Я не играю с тобой. И никогда не играла, Матвей. Может быть, я пытаюсь понять тебя до конца, — честно ответила она.

— Я как лягушка? Поковыряться внутри, а потом написать книгу?

По ее позвоночнику опять покатился кусочек льда. Откуда у Матвея такие мысли и такие странные аналогии?

— То есть? — уточнила она.

— Моя интуиция граничит с ясновидением, — пояснил он и загадочно улыбнулся. — Я многое о тебе знаю.

— Например?

— Лысый, — привел аргумент он.

Анна выдохнула: Матвей всего лишь пытается внушить ей мысль о своих магических способностях.

— Может, я хочу убедиться, что сделала все, что могла, — пояснила она причину своего общения с Матвеем.

— Почему?

— Возможно, потому, что у меня все еще есть чувства к тебе.

По лицу Матвея скользнула улыбка. Он спрыгнул со стула и подошел к ней вплотную. Она подняла голову и посмотрела снизу вверх.

— У нее есть чувства ко мне! — обрадовался он.

— Чему ты так радуешься? — Анна смотрела непонимающе.

— У нее есть чувства ко мне! — грудным голосом пояснил он. — А у меня есть чувства к ней! — он растягивал слова.

Конструкция предложения ее смутила.

— У тебя есть чувства ко мне или к ней? — уточнила Анна.

Матвей наклонился. Она посмотрела в глаза цвета горького шоколада.

— У меня есть чувства к тебе, Аня.

* * *

Анна перечитала текст. Она вернулась домой днем и сразу погрузилась в написание книги. Провела за компьютером семь часов, складывая из букв смысл для читателя. Трепетные встречи начала отношений. Зря она удалила СМС-переписку с Матвеем! Она не помнила ни слова из того, что писала тогда в своих наивных любовных посланиях. Так всегда: стоит превратить буквы в текст, как он исчезает из памяти безвозвратно. Видимо, чтобы появилось место для нового, нужно освободить пространство от накопленного. Но в то же время тексты, словно на машине времени, возвращали ее в ту эмоцию, которую она испытывала, когда писала их. «Есть ли способ восстановить удаленные сообщения?» В солнечном сплетении вновь что-то зашевелилось.

Она посмотрела в окно. Вечер вновь наступил неожиданно. Взглянула на дом напротив: в одном окне горел свет. Если установить там камеру и каждый день в одно и то же время делать снимок, может получиться интересный проект. Один кадр каждого вечера. Она улыбнулась. Как приходят друзья. Или она одна пишет за ноутбуком. Или Буржуй сидит у открытого окна — как сейчас. Или Матвей смотрит вдаль, нервно выпуская сигаретный дым. Зазвучала мелодия входящего вызова. Экран высветил «Андрейчук Матвей Анат.».

— Привет? — ее приветствие прозвучало скорее как вопрос.

— Привет, — послышался грудной голос Матвея. — Я соскучился! — без предисловий начал он.

Анна уловила его приподнятое настроение.

— А чего ты мне не звонишь? — каждое слово он произносил подчеркнуто-эмоционально.

В солнечном сплетении стало жарко.

— Была занята, — призналась она.

— А почему ты не спрашиваешь, где я пропадал целый день?

— Где же ты пропадал, Матвей? — поддержала она его игру.

— Хотел, чтобы ты соскучилась.

Она не знала, что на это сказать.

— Ты соскучилась?

— Соскучилась, — машинально ответила она, хотя скучать по нему не могла, так как была погружена в роман.

— А еще я поставил твое фото на заставку входящего звонка, — продолжил Матвей.

— Какое именно?

— В шапочке! — на высоких нотах уточнил он.

— У меня нет фото в шапочке. Я их не ношу.

— Есть! То, которое я снял перед операцией для семейного архива.

— Ты хочешь сказать, что вместо моих фото из социальных сетей ты выбрал именно это? — потрясенно уточнила она.

— Ты не представляешь, какая ты на нем красивая!

Анна прикурила.

— Что делаешь? — поинтересовался Матвей.

— Работаю, — расфокусировала ответ она.

— Пишешь? — он все-таки хотел четкости.

— Да, — призналась Анна.

— Что ты там пишешь? — в его голосе звучала искренняя заинтересованность.

— Роман о любви в современном мире, — пояснила она и перевела разговор на более обыденную тему: — А ты что делаешь?

— Я тоже дома! — тем же экзальтированным тоном ответил Матвей. — Готовлюсь к завтрашнему дню.

— А что завтра за день?

— Утром операция. А затем я уезжаю в Днепропетровск. У меня там прием назначен.

Анна замерла: вновь неожиданный отъезд.

— Тогда хорошей тебе поездки, — спокойным тоном прокомментировала она новость.

— Что значит «хорошей поездки»?! Я завтра после операции приеду к тебе.

Она вошла в ступор. Матвей не спрашивал и даже не намекал. Он уведомлял о своем решении. «Что с ним?»

— И во сколько ты хочешь приехать?

— В час, самое позднее — в два.

— Поезд в пять?

— Нет. В восемь. Я специально взял билет на вечер. Хочу побольше времени провести с тобой.

Перемена, произошедшая с Матвеем, шокировала.

— Что значит «больше времени»? — недоверчиво поинтересовалась Анна.

— Ты меня накормишь. Мы побудем вместе. И я уеду.

Она ошеломленно смотрела на светящийся огнями дом за окном. Слова и тон Матвея казались нормальными для любого мужчины, но для него они странные. Его поведение не радовало, а, наоборот, настораживало.

— Хорошо, — задумчиво произнесла она. — Что тебе приготовить?

— Мне нравится все, что ты готовишь!

— Лосось?

— Это лучшее, что я мог бы себе представить! — использовал Матвей одну из своих частых фраз.

— Хорошо. Тогда до завтра?

— Поговори со мной. Хочу еще послушать твой голос!

Анна молчала. Она действительно не знала, что сказать. После вчерашнего общения с Матвеем произошли поистине разительные перемены.

— Что тебе рассказать? — смиренно спросила она.

— Все что угодно! Только говори.

* * *

Анна зашла в парадное. Консьержка дежурно улыбнулась.

— Ко мне никто не приходил?

Женщина подняла глаза к потолку:

— По-моему, молодой человек минут десять назад.

Анна направилась к лифту. У ее двери молодого человека не оказалось. Зашла в квартиру и небрежно сбросила ярко-желтый пиджак на диван. Подошла к ноутбуку, открыла почтовый ящик и перечитала письмо: «Сложи свое мнение». Она еще раз открыла файл.

Первый раз она прочитала его еще в офисе. Матвей позвонил утром и уверил, что все по плану. Но его уверения давно не вызывали доверия. Готовить обед заранее и сидеть у окна Анна не собиралась. Она не отменила своих дел, наоборот, без тени сомнения поехала в офис, решив, что если Матвей появится вовремя, то она справится с этой ситуацией.

В час дня, вместо того чтобы приехать как обещал, он прислал файл с маркетинговым исследованием. Когда Анна с ним ознакомилась, внутри нее что-то взорвалось. Казалось, что Матвей уже не способен удивить или поразить своим цинизмом, но сегодня он превзошел самого себя. Усилием воли она вернулась к деловой встрече, и это стало спасением.

Он позвонил через час и сообщил, что только что освободился и непременно будет к трем. Взглянула на часы: 16:45. В общей сложности он опаздывал на три часа. «Может, он пришел и ушел? Поделом!» Она снова вчитывалась в текст. «Неужели Матвей переслал исследование не читая?»

Глубоко вдохнула. Закрыла глаза. Она дышала для того, чтобы хватило сил досмотреть спектакль. Вдох-выдох. Анна ощущала, как вновь подчиняет себе эмоции. Самообладание возвращалось с каждым вдохом и прикосновением подушечек пальцев к векам. Глубокое дыхание всегда помогает установить над собой контроль, а «Прикоснись к своим глазам, моя прекрасная принцесса» добавляет уверенности в себе. В дверь постучали.

Матвей предстал на пороге с улыбкой во все лицо.

— Ты приходил?

Он посмотрел на нее непонимающе.

— Консьержка сказала, что ко мне приходил молодой человек.

— Это, наверное, Лысый! — фыркнул Матвей.

— Он никогда не появляется без предупреждения, — отрезала Анна.

Она направилась в комнату. Матвей пошел следом.

— А ты что, только пришла? — в тоне сквозило удивление.

— Да, — подтвердила она.

— Я думал, меня ждет готовый обед.

— Я же говорила тебе, что больше не жду, — лаконично ответила она. «И если бы я его приготовила, то он бы к этому времени задубел!» — эту мысль она оставила при себе. — Надо было позвонить, что ты едешь.

— Зачем? Я последователен в своих действиях!

— Обед готовить?

— Конечно, — он внимательно посмотрел и высказал предположение: — Ты без настроения?

— В ровном, — сообщила Анна и фальшиво улыбнулась. Внешне она демонстрировала полное спокойствие.

— Я сегодня одет как тебе нравится. Никаких узких джинсов! — на высоких нотах сообщил Матвей.

Анна бросила на него беглый взгляд: голубые джинсы стильного кроя.

— Тебе идет, но эта футболка сюда не подходит, — проворчала она комплимент в его стиле.

Открыла холодильник. Достала маринованного лосося, листья салата и другие ингредиенты гарнира. Включила плиту. Поставила сковородку. Каждое движение сопровождалось стуком. Матвей наблюдал за ней, сидя за столом.

— Ты читала файл, который я тебе прислал? — наконец спросил он.

— Читала. Читала несколько раз, — Анна закашлялась. Ее опять накрыл приступ глухого кашля.

— Аня, нужно сделать флюорографию. Я волнуюсь за тебя, — высказался Матвей.

Она кивнула.

— А ты читал? — еле выдавила она из себя.

— Читал. Бред сивой кобылы, — заключил он.

С этим она полностью согласна. Конечно, правильные мысли в исследовании встречались, но ничего такого, чего не говорила бы она.

— Он рекомендует русское название сайта латинскими буквами. Я засомневалась в его профессионализме.

— Почему нельзя использовать такое название? — поинтересовался Матвей.

— Потому что для иностранца это набор латинских букв. Название сайта должно иметь международное значение.

Она положила рыбу в кипящее оливковое масло. Салат из рукколы, зелени, авокадо и помидоров черри готов. Посыпала его кедровыми орешками.

— Сколько ты заплатил ему за работу?

— Две тысячи долларов.

— За что?!! — у нее округлились глаза.

Он подошел к окну и закурил. И в этот момент Анна обратила внимание на серебристую полоску на его правой руке. Сегодня Матвей опять надел браслет. С момента их встречи в ночь перед снятием швов она его не видела.

— Я верну свои деньги, — голос Матвея звучала уверенность.

Анна посмотрела на него внимательно:

— И что ты решил? Какую стратегию собираешься воплощать в жизнь?

— А у меня есть выбор? — безапелляционно заявил он. — Месяц ожидания, а в итоге я получил вот это! — он негодовал.

Сегодня Матвей явно разочаровался в Марине. «А чего он ожидал?»

— Выбор есть всегда, — продекламировала Анна.

— Я не хочу возвращаться в онкологию, — это признание относилось к проекту Люси.

Матвей смотрел в окно, выпуская клубы дыма.

— Так тебе же обещали открыть клинику? — в ее тоне чувствовался сарказм.

— Какая клиника?!! У нее всего лишь сто тысяч долларов! — не заметив подвоха, надрывно воскликнул он.

На лице Анны застыл ужас: они словно превратились в подружек, обсуждающих перспективы использования спонсора.

Она разложила приборы и поставила тарелку с салатом на стол. Перевернула лосося и накрыла сковородку крышкой. Механические действия ее успокаивали. Неужели Матвей не замечает ее взвинченности? Или она такая хорошая актриса? Еле слышно, но глубоко вдохнула.

— Все готово, — сообщила она.

Сели за стол. Матвей положил в тарелку рыбу и салат. Она видела, что он не голоден: нелегко обедать два раза подряд. Он молчал, никак не комментируя свое опоздание. Она же понимала: вариантов два. Либо он вчера намеренно вводил ее в плюс, делал «Ближе», чтобы опоздать — сделать «Иглу»⁶ — и таким образом перезапустить ее эмоции в отношении него. Либо все намного проще: Марина прислала давно обещанное маркетинговое исследование и, естественно, предложила обсудить его за обедом. Пикаперский прием «Ближе-дальше» получается сам собой, когда у тебя две женщины, для которых ты создаешь видимость отношений. Ее давно перестали волновать его опоздания. Возможно, если бы она опять доверилась ему, такое поведение ее задело бы. Но она не доверяла Матвею. И его вчерашний приступ нежности не произвел нужного эффекта. Опоздание как раз не волновало. Ее взбесило другое.

Матвей пересилил себя и все-таки одолел обед. Анна довольно улыбалась. Поблагодарил за вкусную еду и перебазировался на диван. Она же стала освобождать стол от использованной посуды.

Через минуту заиграла песня Queen «Show must go on».

— Ты любишь эту песню? — спросила Анна.

— Ага. Я все их песни люблю, — признался он.

— Мне она тоже нравится.

Он напевал себе под нос, стуча по клавиатуре ноутбука. Анна подошла и расположилась на диване. Они сидели напротив в разных частях буквы Г. Матвей внимательно посмотрел:

— А знаешь эту песню?

Из колонок зазвучала Love kills. Эта композиция уже знакома Анне: она слышала ее в кабинете, когда Матвей снимал швы. Он решил рассказать о своих переживаниях с помощью музыки. Внушения — он вновь применял их. Любая женщина без промедления должна была подумать: «Он страдает. Что же я так себя веду?!» Анна снова закашляла.

— Эта песня играла, когда я пришла в клинику снимать швы, — холодно напомнила она, когда приступ закончился.

По лицу Матвея пробежала волна эмоций. Щелкнула мышка. Зазвучала известная песня из какого-то кинофильма.

— Что это?

— Это Sting «Shape of my heart». Из фильма «Леон».

Анна вслушивалась. Их взгляды встретились. Она была убеждена: Матвей даст понять, на какие слова обратить внимание. Он начал напевать:

— And if I told you that I loved you, You’d maybe think there’s something wrong, I’m not a man of too many faces, The mask I wear is one.

Он надрывно пел вместе со Стингом и проникновенно смотрел в глаза. «Если бы я сказал тебе, что люблю тебя, ты бы подумала, что что-то не так. Я не многолик, я прячусь только под одной маской». Каждая строчка этой песни словно написана специально для него. И возможно, текст произвел бы впечатление, если бы Анна не понимала, что происходит. Она смотрела Матвею в глаза. Его натренированный взгляд больше не действовал на нее.

— Включи мне что тебе еще нравится из Queen, — попросила она.

Он выбрал композицию. Комнату наполнил голос Фредди Меркьюри.

— Это Фредди и Монсеррат Кабалье, How can I go on.

Анна вслушивалась в голоса величественного дуэта. Песня поистине волшебная. Она наполняла эмоцией до краев. И смысл идеально подходил к ситуации.

— Включи ее снова, — тихо попросила она.

— When all the salt is taken from the sea, I stand dethroned, I’m naked and I bleed. But when your finger points so savagely, Is anybody there to believe in me, To hear my plea and take care of me? — пел Матвей, не сводя с нее глаз.

Их взгляд растянулся на минуты. Он стал беспрерывным, единым, наполненным магией песни и смыслом, который она несла. «Как у моря, лишенного соленой воды, у меня не осталось ничего. Я беззащитен и беспомощен. Но если даже твои слова так жестоки, есть ли кто-нибудь, кто поверит в меня, услышит мои мольбы и позаботится обо мне?»

Песня повторялась третий, а может, уже пятый раз. Матвей продолжал смотреть. Беспрерывно. Пронзительно. В самую глубь. Скорее всего, при этом он пытался думать ее головой. Анна видела глаза цвета горького шоколада и слышала прекрасное исполнение. Но ее психозащита работала. Матвей не знал о внушениях песнями главного: нужно использовать композиции на родном языке жертвы. Анна один раз вслушалась в текст, а после уже не переводила его: перевод гасит эмоцию. Или версия Матвея заключалась в том, что в переводе каждая может додумать то, что ей хочется? В любом случае эффекта он не добился.

Прозвучал сигнал сообщения в фейсбуке. Анна направилась к ноутбуку. Обошла стол и открыла письмо. Костя: «Как дела?» Она ответила то, что часто говорят в таких случаях: «Все хорошо».

Зазвучала новая песня — «Я тебя никогда не забуду» в исполнении Александра Маршала. Анна улыбнулась, не отрывая взгляда от экрана. Матвей воспринял отсутствие реакции с ее стороны по-своему: он подумал, что она не поняла слов. Может быть, она и не поняла все до мельчайших нюансов, но услышала главное. Однако Матвей решил перейти на русскоязычных авторов. Он громко повторял слова девушки:

— «Я знаю: чем скорее ты уедешь, тем скорее мы снова вечно будем вместе. Как не хочу, чтоб ты уезжал, как хочу, чтоб ты скорее уехал. Мне кажется, что я тебя теряю».

Анна физически чувствовала на себе тяжесть его взгляда. Матвей забыл, что однажды уже присылал ей сообщение, вводя в конкуренцию с другой женщиной. «Не мигают, слезятся от ветра…» — таким был текст его СМС, когда он уехал на свадьбу Славика. От этого воспоминания по телу пробежала нервная дрожь. Матвей повторялся. А Анне поднадоела игра в «Угадай внушение». Он же, не замечая этого, продолжал наблюдать за ней.

— О чем ты думаешь? — словно прочитав ее мысли, задал он свой контрольный вопрос.

«Что же тебе такое сказать?» — раздраженно подумала она.

— Думаю, как поменять фамилию в фейсбуке так, чтобы этого никто не заметил. — В социальных сетях она до сих пор была зарегистрирована под фамилией Стаса.

Матвей изумился.

— Эта песня ассоциируется у меня со смертью, — пояснила Анна.

Он шокированно посмотрел и захлопнул ноутбук. Она ответила Косте на очередной дружеский вопрос. Матвей встал с дивана и подошел к окну. Спиной она чувствовала, что он пытается прочитать, с кем она переписывается. Закрыла ноутбук. Развернулась на барном стуле и бросила оценивающий взгляд. Мастер внушений песнями зажег сигарету.

— Если поменять фамилию на мою девичью, начнутся слухи и домыслы, — пояснила она причину своих раздумий.

— Поменяешь сразу на новую фамилию мужа! — просияв, на высоких нотах сообщил Матвей.

Анна изобразила вопрос. Матвей уверенно показал пальцем на себя. Она задумалась. Но не о его словах, а о том, что он достал ее своими намеками на серьезность намерений.

— Или ты все-таки на фамилию Лысого решила поменять?

Переход неожиданный. Видимо, эмоции на ее лице Матвей перевел как сомнение, а отсутствие восторженной реакции заставило его вспомнить о воображаемом конкуренте. Она хитро улыбнулась.

— Какая у него фамилия?

— Громов, — выдала она первый пришедший на ум вариант, не уступающий по мелодичности фамилии Богинская. — Красиво звучит: Анна Громова?

— Аня! У меня в руках бычок! — на лице Матвея проступило негодование. — Я, конечно, потом уберу шрам, но на это уйдет время, — серьезно сказал он.

Она засмеялась. Шутка пластического хирурга. В эту секунду в ее поле зрения попал мобильный. Взяла его, быстро нажала кнопку вызова и вернула на место. Спрыгнула со стула и в два шага оказалась рядом с Матвеем. Достала сигарету и прикурила. В переднем кармане его джинсов завибрировал телефон.

— Что, Матвей Анатольевич, опять носите телефон в переднем кармане на виброрежиме? — мило улыбаясь, спросила она.

— Мне нечего скрывать, — ответил он. — Можешь проверить все мои сообщения.

— Удаляете? — она смотрела саркастично.

— Я не удаляю твои сообщения, — уверенно сказал Матвей.

Он потушил сигарету и достал гаджет из кармана. На его лице поочередно проступило непонимание, удивление, понимание. Анна смотрела на экран. Он высвечивал ее фотографию в белой медицинской шапочке.

— Ну ты и сучка! — восхитился Матвей.

— Что есть, то есть, — согласилась Анна. Улыбнулась и пронзительно посмотрела ему в глаза.

— Ты меня проверила! — шокированно воскликнул он.

Они снова встретились взглядами. Матвей смотрел на нее так же шокированно-восторженно.

— А что нам остается делать? Вы же только молчите.

— Мне есть что сказать, но ты не доверяешь мне и воспринимаешь все как манипуляцию. Между нами стена недоверия.

— И как ты собираешься эту стену снести? — Анна затянулась дымом.

— Ну, у меня есть план, — заверил Матвей.

Она улыбнулась: видимо, это план с песнями, который сегодня не сработал.

— И когда ты начнешь его реализовывать? Через год? А пока будешь смотреть в глаза?

Матвей опять поразился:

— Вообще-то, Аня, у меня рядом ножницы!

Она довольно улыбнулась:

— Матвей Анатольевич, раньше вы стремились мне что-то вколоть или отрезать. Теперь хотите нанести физический ущерб. Смотрю, наши отношения перешли на новый уровень!

Ее язвительность вырвалась наружу. Эмоция, которую она погасила, когда прочитала файл от Матвея в офисе, трансформировалась в сарказм. Анна подошла к дивану и надела ярко-желтый пиджак.

— Нам пора ехать, — сообщила она.

Они вышли из дома молча. У Матвея явно возникли вопросы. Он не мог понять, что происходит. В его реальности такой реакции быть не могло. Когда он отправлял файл, опаздывал и включал песни, он хотел пробудить в ней эмоции, благодаря которым она осознает глубину своих чувств к нему. А получил язвительность. Анна понимала: его пазл не складывается из-за нехватки деталей.

Сели в автомобиль. Анна завела мотор. После того как она выплеснула порцию яда, ей немного полегчало. Матвей же продолжал смотреть на нее выжидающе. Его взгляд давил, но она делала вид, что сосредоточена на дороге.

— Ты очень сложная, Аня! — наконец выдал он.

— В чем? — она вопросительно подняла бровь.

— Ты без причин превращаешься в холодную льдину! — в его тоне слышался упрек. Он громко вздохнул.

— В чем проявляется мой холод? — поинтересовалась она.

— Например, ты не прикасаешься ко мне.

— Матвей Анатольевич, у вас амнезия? — Анна посмотрела на него возмущенно. — Несколько дней назад в ресторане, — напомнила она, — вы попросили вас не касаться. Я дала слово. Я его держу!

Казалось, что его глаза от удивления вылезут из орбит. Указательные пальцы двигались по кругу, соединяясь в видимой только ему точке. Судя по тому, как он активно тыкал ими в пространство, его пазл начал складываться.

— Хочу уточнить… — он сделал паузу. — Мы приехали домой после ресторана, и ты не прикоснулась ко мне, потому что дала слово?

Она кивнула и пояснила:

— Я редко даю слово, но всегда его держу.

На лице Матвея отразился взрыв эмоций. Анна улыбалась. Когда сильная личность дает слово, оно превращается в «якорь», который держит подсознание. Матвей стал заложником собственной техники. Он громко вздохнул.

— Аня, ты можешь прикасаться ко мне, когда захочешь, — расстроенно попросил мастер НЛП.

Она промолчала.

— Только это или есть что-то еще, что тебя беспокоит? — спросил он.

Они повернули на светофоре. До вокзала оставалось ехать минуты три.

— Есть.

Матвей показал, что внимательно слушает.

— Правильно ли я поняла: сегодня ты прислал мне по почте свой план счастливой семейной жизни с Мариной?

Он изобразил непонимание. Но по лицу пробежала довольная улыбка. «Он видел имя в тексте!» Анна поняла: к этому вопросу он готов.

— Между нами ничего нет, — отчеканил он. — Но то, что ты ревнуешь, — это хорошо. Здоровая конкуренция тебе не повредит, — использовал он заготовку и поднял указательный палец. А получил неожиданную реакцию: Анна язвительно рассмеялась.

— К кому ревную? — в ее голосе звучала открытая издевка. Когда Матвей отправлял послание, он не знал главного: ей известно, кто такая Марина. — В том-то и дело, что я не могу ревновать к ней. Мы с ней авто разного класса, — разочаровала его Анна. — Наоборот, ты оскорбляешь меня таким выбором. Я же говорила тебе: если ты выбираешь между мною и ею, не стоит выбирать меня. Я тебя ей дарю!

Матвей смотрел недоуменно. В голосе Анны не слышалось истеричного крика, она четко произносила каждое слово, холодным, металлическим тоном, напоминающим ритмичные удары молотка. Тем же тоном она продолжила:

— Марина Джулай! — она озвучила имя, словно вызывая ее на сцену.

От неожиданности он на секунду прикрыл глаза. Анна сделала паузу.

— Марина, с которой ты поехал в Одессу после моей операции. Которая познакомила тебя с другом-маркетологом. Которая слезно просила не бросать ее и обещала открыть клинику. Та Марина, которая подарила тебе этот браслет, — она указала на него пальцем.

С каждым предложением Матвей все глубже вжимал голову в плечи.

— И которую так настойчиво сватает тебе чудо-маркетолог в маркетинговом исследовании.

Матвей молчал.

— Ты часом не оборзел?

Он на пару секунд закрыл глаза. Вдохнул.

— Я ничего ей не обещал. Я ей ничего не должен, — расстроенно начал он.

— Судя по ее поступкам, она так не считает, — перебила Анна.

— Я ничего не делаю. Только молчу. Она сама может додумать то, что хочет, — от его слов веяло холодом безразличия.

Анна ахнула: его цинизм рвал на части. Остановила автомобиль напротив входа и включила аварийку.

— Она хороший человек, — пояснил Матвей. — Но между мной и ею ничего не было и быть не может.

— Я не сомневаюсь, что она хороший человек. Я тоже хороший человек!

— Между мной и ею ничего нет, — безразлично повторил он. — Я никого не обманываю. Я все сказал. Мне нечего добавить, — отчеканил он.

Ей хотелось воскликнуть: «Как ты можешь?!» Но ее вновь накрыл приступ глухого кашля.

— Аня, нужно сделать флюорографию. Я волнуюсь за тебя, — расстроенно произнес Матвей. — Пообещай мне, что сходишь к врачу, — он проникновенно посмотрел ей в глаза, наклонился и нежно коснулся щеки. — Я буду скучать, — сказал и вышел из машины, хлопнув напоследок дверью.

Она наблюдала за тем, как он удалялся с высоко поднятой головой.

* * *

Анна открыла глаза. Взгляд уперся в будильник. Десять утра. Короткий сон длиною в забытье. Она не могла уснуть всю ночь. Беспрерывно прокручивала цепь событий. Матвей: поведение и реакции. Он не позвонил вчера. Оправданий ему она не искала. Время, когда ее эмоции хором кричали: «Он же не такой! Наверное, он просто не понимает. Он не может быть таким! На это есть причины!» — закончилось. Анна не ждала звонка или объяснений. Она знала, что Матвей будет действовать согласно учению, которое гласило: никогда не оправдывайся. Гуру забыл объяснить, в чем разница между оправданием и объяснением. Оправдание — когда ты ничего не сделал, объяснение — пояснение причин твоего поступка, который стал фактом. Его поступок — факт. К ней пришла скорбь. Скорбь от осознания происходящего. Скорбь, в которой она физически ощущала боль от клейма в солнечном сплетении.

Анна отправилась в душ. Горячие струи скользили по коже. «Матвей». В ту же секунду ее вновь накрыл кашель. «Прими то, что твое тело всегда показывает, по правильному пути ты идешь или нет», — прозвучали в голове слова Туей. Тело явно пыталось что-то сказать.

Одну стену ванной занимало зеркало. Анна взглянула на отражение. Когда Матвей снял швы и она вышла из кабинета, что она тогда чувствовала? Свободу. Несмотря на понимание того, кто такой Матвей и какими знаниями он владеет, ее мысли вновь полны им. Как это случилось? Она понимает, но все равно продолжает наблюдать. Зачем? Ясно одно: несмотря на понимание, она не спала всю ночь, потому что мысли о нем лишили покоя.

Анна вытерлась. Вышла из ванной и проследовала на кухню. Включила чайник. Открыла ноутбук. «Кашель — психосоматика», — набрала она в строке поиска. Она вчитывалась в описание. Туся права: тело всегда показывает. Открыла новый текстовый файл. Разговора с Матвеем не получалось, настало время написать письмо. Ее пальцы коснулись клавиатуры…

Телефон уведомил о сообщении. «Выслала тебе на почту информацию о пиар-агентстве». — «Спасибо. Посмотрю», — отправила СМС Илоне. Взглянула на часы в нижнем правом углу экрана: 12:11. Достала из шкафчика над вытяжкой сигареты. Закурила. Теперь ей полегчало. Она перечитала письмо. Отправить его? В этом нет смысла. Вместо этого она написала СМС: «Позвони, когда освободишься. Чтобы ты мог меня выслушать минут двадцать. Я разговаривала с Илоной». Через пару минут пришел ответ: «Ок».

* * *

Мобильный Анны разразился мелодией входящего вызова. Она оторвалась от ноутбука и перевела взгляд на экран телефона: «Андрейчук Матвей Анат.».

— Привет, — тихо начала она.

— Привет. Только закончил прием, — он намекал на долгое отсутствие звонка.

Она взглянула в правый угол монитора: 19:11.

— Ты можешь говорить?

— Да.

На заднем плане Анна слышала шум улицы.

— Мне нужно, чтобы ты смог меня выслушать в спокойной обстановке.

— Тогда тебе придется подождать, пока я дойду до ресторана.

Анна молчала.

— Я с другом встречаюсь, — пояснил он.

— Я разрабатываю концепцию твоего сайта, мне нужна информация.

— Какая?

— Слова, по которым ты даешь рекламу, теги, — пояснила она. — У тебя очень слабый трафик реагирования.

— Откуда ты знаешь?

Хотелось ответить, что получить такую информацию не составляет труда. Но вместо этого она сказала:

— Пришли мне слова. Заодно я выясню количество запросов и объем аудитории, реагирующей на твое предложение. Не именно на тебя, а в целом, чтобы оценить запрос на твои услуги, а значит, товарооборот.

— Хорошо.

— Я разговаривала с Илоной. У нее есть пиарщик — Кристина, она работает в крупном агентстве. Илона знает ее много лет. Они предлагают встретиться в понедельник, — Анна сделал паузу. — Ты сможешь прийти на встречу в понедельник после обеда?

— Смогу, — кратко ответил Матвей.

— Где тебе удобно?

— Мне все равно.

— У них офис рядом с Севастопольской площадью. Они просят в этом районе.

— Любое удобное место. Мне безразлично.

— До 19:00. Время?

— Любое, — отрезал Матвей.

Анна услышала, что звуки открытого пространства сменил приглушенный гул помещения. Ресторан.

— О чем ты хотела поговорить?

Дыхание сообщало: он остановился.

— Я тебе послание написала. Хотела его отправить, потом решила тебе прочитать.

Матвей молчал.

— Сможешь меня выслушать? Это займет пару минут.

— Хорошо.

— Только не перебивай, — попросила она. — Если ты с чем-то не согласен, лучше скажи в конце.

— Хорошо, — повторил он.

Анна чувствовала, что он напряжен. Но пока молчал.

— Сможешь меня выслушать? — повторила она вопрос.

— Говори уже, — в его голосе сквозило нетерпение.

Она глубоко вдохнула и начала:

— Может, мне не хватило терпения, а может, я устала от того, что говорит мне моя логика после общения с тобой. Настало время избавиться от бронхита. Знаешь, что это значит в психосоматике?

Ее голос излучал спокойствие. Так происходит всегда, когда она читает текст, написанный ею. Есть огромная разница между текстом и его прочтением. Если бы она отправила письмо, слова звучали бы иначе. Ее грудной, глубокий бархатный голос наполнял интонацией каждую букву, он заставлял запятые останавливать послание, а точки — быть долгими паузами. Матвей слушал как завороженный. Автор пишет, человек читает, но, когда автор читает собственный текст, в этом всегда есть магия.

Анна читала дальше:

— В метафизике бронхи связаны с личными отношениями. Бронхит появляется тогда, когда в отношениях возникают проблемы. Например, происходит ссора. Человек сильно переживает, испытывает гнев, потому что эти проблемы несут угрозу его привычному существованию. У него даже может возникнуть желание разорвать отношения, но он не решается сделать это из-за чувства вины. Он не осмеливается вступить в открытое противостояние, устает и впадает в уныние. Он не может получить то, что ему нужно, но не говорит об этом. Этому человеку следует занять свое место в отношениях самостоятельно, не ожидая, пока другие помогут ему сделать это. Бронхит появляется, когда не говоришь, что думаешь на самом деле. Когда подавляешь себя.

Она слышала дыхание Матвея.

— Давай поговорим сегодня по-честному, по-взрослому. Я много раз говорила с тобой о тебе. А сегодня хочу поговорить о себе. Сможешь меня выслушать? Хотя бы попытаться услышать. Понимаю, что можно было подождать до нашей встречи. Но я решила: «Какая разница, что происходит с твоей мимикой? Тебе все равно нечего мне сказать. Ты молчишь и смотришь в глаза». Я наблюдаю за тобой и думаю: «Неужели своей открытостью я произвожу впечатление полной дуры?» Даже смешно. Вопрос не требует ответа: твои действия говорят сами за себя.

Матвей продолжал внимать.

— Во-первых, я, к сожалению или к счастью, далеко не литвиновский персонаж. Я логик. Поэтому хочу объяснить. Когда я в ответ на твой вопрос «О чем ты думаешь, Аня?» несу, как тебе кажется, полную чушь — про фотографа вниз головой или про белку, — я делаю это специально. Потому что давно знаю, что этот вопрос задают, когда хотят удостовериться в результативности действий. Потому что понимаю, к чему ты ведешь, чего ты хочешь от меня добиться. Я наблюдаю, но не играю. Я вне игры. Матвей, я много сделала, чтобы разрушить твой шаблон. Хотела показать, что ты можешь добиться всего сам. Не получилось.

Она уловила эмоцию. Но Матвей молчал. Опять глубоко вдохнула:

— Вчера я читала «план твоего развития», и мне вновь стало жаль тебя. Я думала: «Зачем же ты продаешь свою душу? Талантливый, умный, интересный. Зачем? Продаешь себя, как телка, ища, где выгоднее». Вначале появилась мысль послать. Потом я решила понаблюдать за тобой еще раз. Когда я спросила о проекте счастливой семейной жизни с Мариной Джулай, ты ответил: «Я никого не обманываю. Я ничего ей не обещал. Я ей ничего не должен. Я молчу, а она сама может додумать то, что хочет». Мне безмерно интересно было услышать это, учитывая, что ты сидел у меня на диване целый час и молчал.

Послышался громкий вздох.

— Мне опять стало искренне жаль твою душу. Я подумала: «Как это, наверное, нелегко — терпеть меня или, может, ее ради чего-то. Рассказывать о каких-то чувствах, встречаться, когда не хочешь видеть. Заниматься сексом, когда нет желания. Повторять три раза «Лучший секс — это с женой». А потом я поняла и другое: не хочу, чтобы ты терпел меня только потому, что я могу предложить тебе нечто лучшее, чем она. Не хочу, чтобы ты метался между мной и кем-то еще, анализируя, где тебе помогут больше. А вдруг завтра появится еще более влиятельная?

На линии повисла тишина.

— Я знаю, что партнерство эффективно тогда, когда оно двустороннее. Когда то, что ты отдаешь, равно тому, что ты получаешь. Обмен энергией. Я знаю: чтобы реализовывать твой проект, я должна получить что-то взамен — бизнес-партнерство, отношения или дружбу.

Казалось, что Матвей исчез. Анна на секунду умолкла. В телефоне слышалось его дыхание.

— Дружба. Если бы ты хотя бы пришел и честно сказал: «Ань, давай дружить. Я не готов!» — я смогла бы это уважать. Ты же продолжаешь играть в ревность к Лысому и убеждать в серьезности намерений. А играть в дружбу после всего пережитого смешно, — она сделала секундную паузу. — Бизнес-партнерства тоже не получится. Ты плохая инвестиция: вдруг ты по каким-то физическим причинам не сможешь оперировать? Я аналитик. Извини, — на ее глаза навернулись слезы. — Остаются только отношения. Я могу дать тебе: искреннюю заботу, верность, уважение, поддержку, свои мозги и связи, свой опыт и личностный рост. Я могу помочь тебе реализовать твою мечту. Но ты не можешь реализовать мою. Мечту о верных, честных, уважительных и преданных взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Я готова отдать, а тебе нечего дать мне взамен, кроме молчания на диване. Я тебе не нужна. Я тебе безразлична. Я способ достижения результата. А мне не нужен человек, которому не нужна я, — по щеке скатилась слеза.

Но она продолжала читать послание тем же спокойным голосом: — Я верю: в мире обязательно есть мужчина, который способен полюбить меня не потому, что я могу реализовать его цель, а потому, что у него есть ко мне чувства. Тогда это будут эффективные и созидающие отношения. Этого у нас с тобой нет. Есть игра в одни ворота. В твои. Ты даже борщ не сварил. Мне надоело играть в ожидание. Я разочаровалась в тебе, — Анна вздохнула. — Поэтому я приняла решение: не хочу больше мучить тебя собой, заставлять тебя терпеть меня. Я не буду шантажировать тебя, как это делает Марина. Я помогу тебе просто так. Мне ничего не нужно от тебя. Но, помня об обмене энергиями, я не могу сделать это совсем просто так. Плата будет минимальной. Смехотворной.

Она сглотнула. Все самое сложное позади. Она даже не сбилась, несмотря на свои эмоции. Матвей продолжал дышать в трубку.

— Я дам тебе бизнес-стратегию. Реализовывать ее будешь сам или с той, которой есть что тебе дать, для которой ты найдешь время сварить борщ. Я, к сожалению, не смогу помочь тебе реализовать этот план, потому что в обмен не получаю ничего. Ни бизнес-партнерства, ни отношений, ни дружбы. А так как обмена у нас не получается, я не имею права делать тебя слабым. Не хочу заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, — быть со мной. Это разрушит тебя. И меня, — Анна выдохнула. Осталось чуть-чуть. — Контракт таков: я даю полный план, включая пиар-менеджера, ты пересылаешь мне мои СМС. Все СМС, написанные мною: ты же не удаляешь сообщения — ты так сказал. Это плата. После этого я самоустраняюсь. Ты освобожден от мук терпеть меня. Я освобождена от твоего молчания на диване. Отказываюсь слушать твое молчание и смотреть в глаза. Меня тошнит от твоей манипуляции. Договорились?

Матвей по-прежнему хранил молчание. Текст закончился. Теперь Анне не нужно себя сдерживать. По ее лицу потекли слезы.

— Я перешлю тебе этот текст. Вдруг ты что-то пропустил. Мне важно, чтобы ты понял меня до конца.

В трубке тишина.

— Матвей?

— Это все? — его голос дрожал.

— Договорились? — переспросила Анна.

— Нет, — отчеканил он. В ту же секунду раздались короткие гудки. Он положил трубку. Анна хладнокровно нажала «Вызов». Сброс.

Перезванивать она не собиралась. Ответа тоже не ждала. Впрочем, как и объяснений. Ему нечего сказать. Почему? Потому что она права. Женщина часто ошибочно полагает, что мужчина молчит, потому что она не права. Мужчина молчит, потому что женщина попала в точку. Ему нечего добавить к ее словам.

Анна нажала кнопку на чайнике. Слезы текли безудержным потоком. Она не останавливала их. Им нужно выйти, чтобы освободить ее от кашля.

* * *

Анна открыла глаза. Почему она проснулась? Скорее интуиция, чем внешние факторы. Ее разбудило движение в солнечном сплетении. После разговора с Матвеем она проплакала несколько часов и легла спать. Успокоилась. После бессонной ночи, когда родились тысячи символов, которым предстояло стать посланием для Матвея — посланием, но не смыслом, — этот сон стал отдыхом, в котором она нуждалась. Перезагрузка. Она глубоко вдохнула тишину и спокойствие. Часы в темноте показывали 00:17. Анна прошла на кухню. Ноутбук у окна высвечивал уведомление от социальной сети: «Вы получили сообщение от Андрейчук Матвей. 00:16». Открыла его ответ.

«Психосоматика — это очень интересное чтиво, но не стоит ли меньше курить, милый друг? Долгий взгляд короткой встречи? Мне искренне жаль, что мой взгляд, ты, идентифицировала как притворство и необходимость. Мое КВНовское прошлое не сделало из меня Оскароносного актера. Мой взгляд имеет совсем иное значение… Ты, права лишь в одном. Я инфант. Да, моя инфантильность не имеет каких-либо оправдательных слов. Все в этом Мире по Фрейду, и я не исключение. Разница между мной и сестрой пятнадцать лет и в этот период моя мать пережила немало. Перелюбленный материнской любовью от событий, которые произошли до меня. Всю жизнь я заочно проклят, за связи с женщинами. Обывательское отношение к женщинам. Преследование корыстных целей? Когда-то у меня был такой опыт… У меня не встал. Не стоит переоценивать способности моего члена. Я не живу в необходимости переступать через себя. А что же мне это даст? И сколько я из этого вытяну? Дерьмо!!! Никогда! Я никогда, не продавал себя.

P.S: если, ты, не веришь не одному моему слову — нажмите «1» для связи с оператором».

Анну накрыла волна. Эмоция. Она не успела ее остановить. «Сейчас нет связи с абонентом», — получила она ответ на свою эмоцию. Матвей отправил сообщение и отключил телефон.

* * *

Утро последнего летнего дня разбудило пением птиц. Анна перевернулась в постели и уткнулась носом в мягкую шерсть. Буржуй гипнотизировал взглядом. Утренний ритуал: кот всегда будил взглядом, если ему что-то было нужно. Анна улыбнулась и притянула его к себе. Затащила под одеяло и прижала к телу. Буржуй фыркнул, но за возмущением сопротивления не последовало. Анна улыбнулась: каждый ждет тепла и ласки, несмотря на внешнюю холодность. Взглянула в окно. Лучи солнца проникали в комнату, наполняя белые детали интерьера свечением. Вдохнула и сразу же ощутила терпкий аромат ванили. Буржуй пах Матвеем!

Это напоминание мгновенно вернуло к реальности. Запах. Есть ли что-то более важное для воспоминаний? Стоит его почувствовать — и эмоции просыпаются, не интересуясь твоим мнением. Потянулась за ноутбуком. Открыла фейсбук. Да. Вчера, когда Матвей отключил телефон, она написала ему то, что думала. Пальцы стучали по клавиатуре со скоростью мысли, до этого она даже не подозревала о своих возможностях. Теперь придется взять ответственность за каждую букву. Она вздохнула и открыла сообщения.

«Матвей, я все-таки логик. Извини, нельзя замусолить мне взгляд громкими фразами, не подкрепленными действиями. Буду честной до конца».

Начало можно выдержать. «Жизнь, сделай так, чтобы все остальное было таким же!» — взмолилась Анна.

«Я ни в коем случае не думаю, что ты «сволочь» или какое-нибудь другое слово. Я знаю точно: человек — это не то, что он делал вчера, а то, что он делает сегодня. Я всего лишь хотела сказать: я тебе не нужна. Кстати, в твоем ответе я не нашла ничего, подтверждающего обратное. Чтобы сказать другое, нужно всего лишь несколько слов. Ну, например: «Ты дура, Аня!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!» (количество восклицательных знаков имеет значение), «Что за бред ты написала)))??? Твоя белка в голове набирает вес!!! Она уже весит 20 кг! Да, я инфант, но ты мне нужна!!!!!!!! Пока не понял зачем: я же инфант))))!!! Но нужна!!!», «Ну ты и дура, Аня!!! Во всем!!! Давай поговорим об этом. Я же умею говорить, я же КВНщик)))»».

Анна вздохнула.

«Нашла другое. Твои цитаты: Долгий взгляд короткой встречи?», «Мой взгляд имеет совсем иное значение». Почему нельзя просто сказать, о чем взгляд? Вот прямо. То, что думаешь. А знаешь, почему не можешь? Я знаю.

Преследование корыстных целей? В моем послании не было ничего про член. Или не я его писала??? Я всего лишь сказала, что это нелегко. «Лучший секс — это с женой» — обязательно три раза, только тогда эта фраза имеет магическое значение! Я чувствую, что на меня у многих встанет. Так что твой разговор о невставшем члене… Ну, как это сказать… Ты выбираешь тех, на кого у тебя встанет точно. Но в то же время «Хотите быть со мной — решите сами, девочки». Помочь девочкам решить? Я же сучка, как ты сказал.

Теперь насчет инфанта. Я очень соболезную твоей маме. Не тебе — именно ей. Она боялась тебя потерять. Боялась, что тебя не станет. Вот и вложила программу «Я на все готова! Лишь бы только был». Она тебя любила и растила. И вырастила… И все по Фрейду сделала. Но ты вообще-то уже взрослый парень. Я по члену заметила! МУЖЧИНА. Так что хватит на Фрейда спихивать, пора что-то с этим делать. Тем более что ты знаешь, кто этот Фрейд. Многие думают, что это марка пива.

История моего происхождения намного хуже. Сам Фрейд не знал бы, что сказать. Молчал бы, долго думал, если бы знал. Но я смогла это преодолеть так, чтобы мир не видел, да и люди, которых я люблю, от этого не страдали. И ты сможешь. Я верю, что ты сильный рыцарь.

Но самое красивое — это твое признание в инфантильности. Я горжусь тобой! «Сам все понимаю и диагноз ставлю, но ничего не делаю». Удобно ничего не делать? Бездействие — это тоже выбор. Повторяюсь. Видимо, в этом что-то есть. Я так поняла из общения с тобой, что это высший пилотаж — бездействие: никому ничего не говорю, и в то же время они сами все сделают и решат. Сами…

Все твои телки сделают сами, кроме твоей «инопланетянки», которая слишком тебя любит, чтобы дальше кормить твои комплексы. Я хочу, чтобы ты стал тем, о ком Фрейд сказал бы: «Такого не бывает!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!» Количество восклицательных знаков показывает, сколько раз он перевернулся в гробу от упоминания о нем в этом послании. Господи, прости и сохрани!!!). Был инфантом, а стал Великим Мужчиной! Это тот, кем ты можешь и должен быть! Это то, чего ты достоин. И то, во что я продолжаю верить. Извини, мы с белкой странные.

В твоем письме для меня ценно все, что ты написал. За все время общения с тобой — а это два месяца, — если сложить знаки твоих ответов на все мои сообщения, столько текста не получится. Значит, тронуло.

Р. S. Кстати, мой бронхит начался раньше, чем я закурила. И жду СМС с тегами. А если верю, на какую кнопку нажать?»

В целом писать сообщение не стоило, но оно имело тот же смысл, что и все остальное. Вчера она выдала этот текст на эмоциях и отправляла не перечитывая. Не могла остановиться. В нее словно что-то вселилось. До сих пор так и не поняла, что именно.

Анна вздохнула. Ей однозначно лучше, чем вчера. Неопределенность погружала в мысли о Матвее. Она положила этому конец, своим посланием освободив себя от пут. Матвей же своим ответом подтвердил отсутствие чувств. Судя по всему, они договорились. Спокойствие. Это единственное, что она ощущала. Взгляд уперся в будильник: 11:30. «Уже день!» Она сбросила одеяло. Направилась в ванную. Мобильный просигналил о приходе СМС. Подошла к телефону.

«Ты дурра», — сообщил экран. Она даже не успела удивиться, как тут же пришло следующее: «Королева дурр». Анна грустно улыбнулась и написала: «Рада, что ты проснулся в прекрасном настроении. Жду теги». Через секунду экран высветил «Андрейчук Матвей. Анат.».

— Ты королева дуррррррр!!! Сто восклицательных знаков! — повышенным тоном начал Матвей.

— Доброе утро, — спокойно сказала она.

— Что это было вчера?

Анна вздохнула. Видимо, количество улыбок в ее сообщении Матвей понял неправильно. Она не злилась. Не осуждала. Не оценивала. Они договорились. Годы бизнеса и корпоративные войны научили ее главному: договариваться, несмотря на эмоции. И как только договоренности вступали в силу, она выбрасывала свои эмоции за борт соглашения. Вчера они договорились. Она отметила это литрами слез и сном забытья.

— Правда, — ответила она. Вернулась в спальню. Открыла файл с книгой. — Пришли мне теги, чтобы я смогла дать тебе заключение. Завтра в семь встреча с пиар-менеджером.

— Где?

— В «домашнем» ресторане. Это со мной не связано. Она сама его выбрала, — пояснила Анна. — Я в это время там не появлюсь, чтобы вам не мешать.

— Я думал, мы вместе пойдем…

— Зачем? Мы же договорились, — тихо пояснила она.

— Я с тобой не договаривался! — уверенно ответил Матвей.

Анна грустно улыбнулась:

— «И когда ты утешишься (в конце концов всегда утешаешься), ты будешь рад, что знал меня когда-то. Ты всегда будешь мне другом. Тебе захочется посмеяться со мною. Иной раз ты вот так распахнешь окно, и тебе будет приятно… И твои друзья станут удивляться, что ты смеешься, глядя на небо. А ты им скажешь: Да, да, я всегда смеюсь, глядя на звезды!» И они подумают, что ты сошел с ума. Вот какую злую шутку я с тобой сыграю… Каждая бабочка будет напоминать тебе обо мне».

Матвей молчал, пытаясь понять, что она говорит.

— Аня, ты сошла с ума?

— «Маленький принц». Экзюпери, — горько рассмеявшись, пояснила она.

На телефонной линии повисла пауза.

— Я сегодня в церковь ходил, — серьезным тоном сообщил Матвей. — Поставил за тебя свечку. Просил бога, чтобы он изгнал беса.

— И что ответил бог? — поинтересовалась она.

— Что сегодня твое безумие пройдет.

Она грустно рассмеялась:

— Не пройдет, Матвей. Жду СМС с тегами. И не только с тегами.

* * *

Анна зашла в «домашний» ресторан.

— Вас уже ждут, — вместо приветствия предупредила улыбчивая Наташа.

За любимым столиком эффектная брюнетка — как всегда, с алой помадой на губах и собранной в высокий хвост гривой цвета воронова крыла. Подруги расцеловались.

— Как поездка? — поинтересовалась Анна.

Гала махнула рукой, дав понять, что обсуждать особенно нечего. Они расположились за столиком.

— Виталик приедет, — сообщила Анна.

— Опять будет меня ругать! — собеседница театрально закатила глаза.

— Так вроде не за что. — Подруга улетела во вторник и не участвовала в ее жизненных перипетиях. — Или ты успеешь что-то натворить до его прихода?

Гала ахнула. Анна залилась смехом.

— Давай закажем что-нибудь. Я сегодня пью, — предупредила она.

— Есть повод? — удивилась подруга.

— Немерено, — заверила она интригующе.

Они сделали заказ.

— Как доктор? — без прелюдий начала Гала.

— Ты во вторник улетела?

Собеседница кивнула.

— А Матвей пригласил меня попить чаю… — загадочно глядя на нее, сообщила Анна. Она принялась подробно описывать события того вечера. Подруга внимательно слушала.

— Получается, его заинтересовала перспектива поездки на Гавайи?

— Судя по всему, да.

— А как решился вопрос со штрафом?

— Пока никак. Инспектор отказалась ускорить процесс, а это значит, что процедура займет две недели.

Подруга сокрушенно вздохнула:

— И что дальше?

Анна рассказала о том, как Матвей привез ее домой. Над историей с белкой Гала хохотала на весь ресторан.

— Где ты это берешь?! — вытирая слезы, спросила она.

— Не знаю. Какие-то защитные механизмы психики. Когда чувствую, что теряю контроль, выбиваю его из колеи. Между прочим, единственный гарантированный способ защиты — знать техники и выбивать агрессора.

— У меня перед глазами фото с игры в гольф! — Гала опять безудержно рассмеялась. — Прямо по рогам!

Наташа поставила на стол закуски и разлила в бокалы белое вино.

— У меня нет такой задачи. Я с ним не играю, — Анна закурила. — Просто хотела убедиться.

— В чем?

— Пикап это или только НЛП.

— И что?

— Пока не поняла. У него свой материал, но сценарий однозначно присутствует. В то же время пикап основан на приемах НЛП. А он врач и изучал в университете психологию.

— Ты хочешь сказать, что, возможно, это не пикап? — Лицо подруги кричало: «Не верю!»

Анна в ответ пожала плечами:

— На девяносто процентов склоняюсь к пикапу. Но до конца не уверена. — Она рассказала о том, как позвонила Илоне и Люсе.

— Ты зачем это сделала?! — не одобрила поступок Гала.

— Мне как-то по-матерински стало жаль его. Смотрела на него и думала: «Пробивается как может. А тут еще я со своей белкой!» Понимаешь, я наблюдаю за его приемами, потому что могу себе это позволить, а он их использует, чтобы встречу с Люсей получить. И вторая причина — я испугалась.

На лице собеседницы застыл немой вопрос.

— Понимаешь, в тот вечер он использовал такую гремучую смесь, что мне, чтобы успокоить свою психику, понадобился стакан мартини, час ванны с солью и час медитации.

— Аннет, пошли его подальше! — громко вздохнув, посоветовала Гала.

— Я уже это сделала, — забегая вперед, сообщила та.

У подруги округлились глаза.

— Расскажу тебе все по порядку. — И она поведала о том, как Матвей приехал в офис.

— Ого! — отреагировала слушательница.

— Я сама была в шоке. Он пытался понять, почему гремучая смесь НЛП-внушений не произвела должного эффекта.

— Вот Матвейка! — подруга довольно улыбнулась. — Представляешь, насколько нужно быть уверенным?

Кивнув, Анна подробно пересказала их разговор «за жизнь».

— Может, квартиру на жучки проверить? — предложила Гала. — Лысый, писательница — подозрительно много совпадений.

— Не думаю, что он настолько высокотехнологичен, — рассмеялась Анна. — Лысый — это всего лишь знание невербальных реакций. Я не ставила себе задачу что-либо скрыть, вот он и считал. Но как попал! Красавчик! — похвалила она. — Насчет писательницы… Он же слышал фразы, которые бросили Илона и Люся. Понял, что я что-то недоговариваю. Хотел спровоцировать меня на откровенность, нажав на самолюбие.

— И как?

— Признаюсь, я еле сдержалась, — Анна вздохнула.

— А как насчет лягушки — «поковыряться внутри и написать книгу»? — привела аргумент собеседница.

Анна секунду помедлила:

— Не думаю, что он рискнул бы. Да и ресурс — финансовый и временной. Жучки — дорогое удовольствие.

— Позвони Юре, пусть гонцов пришлет! Береженого бог бережет.

Анна задумалась. Юра был ее хорошим другом, а до Стаса еще и соседом. Ему принадлежало крупнейшее охранное бюро в Киеве. Поэтому, когда она нуждалась в дополнительной информации и проверке офиса, обращалась к нему. «Нет. Матвей только пытался внушить мысль о своих магических способностях».

— Послушай, что дальше, — отмахнулась она от Галы и поведала о смене настроения Матвея.

— Прямо так и сказал? «У нее есть чувства ко мне! А у меня есть к ней!»

— Повторил три раза нараспев. Матвей — сплошной поток заученных фраз. Такое впечатление, что у него для каждой ситуации есть в голове файл, из которого он достает нужную фразочку.

Пришлось сделать паузу: официантка принесла горячие блюда и долила в бокалы вина. Анна продолжила:

— Я уточнила: к ней или ко мне? Подошел, наклонился и ответил: «У меня есть чувства к тебе, Аня!»

Слушательница замерла в ожидании развязки.

— Что бы сделал мужчина после такого разговора? — рассказчице хотелось услышать мнение опытной Галы.

— Уволок бы в спальню! — ни секунды не раздумывая, выдала та.

Анна утвердительно кивнула:

— Он должен был подкрепить слова действием. И все! Я бы поверила ему!

— А он что сделал?!

— А он после признания в чувствах сказал: «Поехали покурим кальян!»

Она выдержала театральную паузу. На лице подруги читался глубокий шок.

— Я была уверена, что вы переспали!!! — наконец выдавила из себя та.

Анна отрицательно покачала головой. Гала осуждающе хмыкнула.

— А зачем? Я ему Люсю и так дала. В то же время его неконгруэнт-ность меня все время спасает. Не дает мне включиться и стать участницей. Я только наблюдаю.

— А если бы поцеловал? Переспала бы с ним? — Гала закурила очередную сигарету.

— Да, — без тени сомнения ответила Анна.

Подруга явно не понимала.

— Переспала бы по двум причинам. Первая — чтобы понять, что я чувствую к нему. Меня к нему тянет — это факт. Но его техники уже не влияют на меня как раньше. Мне важно понять, что я испытываю на самом деле, — Анна смотрела вдаль, вспоминая свои чувства в тот вечер. В голове вновь зазвучала Moon River.

— А вторая? — напомнила собеседница.

— Вторая… После секса с ним окончательно прояснится, что им движет.

— И что, вы покурили кальян и он уехал домой?

— Я его завезла. У меня еще была встреча с бухгалтером, а она живет в трех кварталах от него. И еще хотела посмотреть, как он к этому отнесется.

Гала свела брови домиком. Анна рассмеялась:

— Он приходит ко мне днем, а вечером испаряется под предлогом операции. 22:15. Помнишь?

— Ты хочешь сказать, что вы с Мариной поменялись местами?

— Видимо, теперь ее очередь сидеть у окна, — кивнула Анна.

— И тебя это не злит?! — недоумевала Гала.

— Нет. Он этого и добивается — хочет создать чувство конкуренции. А мне безразлично. Марина не вызывает у меня ревности. Наоборот, мне ее по-женски жаль. Она же не понимает, что он делает. Думает, что это любовь. А он пользуется ею как хочет.

Собеседница перевела взгляд вверх. Анна сидела спиной к залу и по движению глаз подруги поняла, что пришел Виталик. Обернулась.

— Аннушка! Гала! — как всегда, начал с теплого приветствия он.

Все расцеловались и обнялись. Виталик сел рядом с Галой и сразу сделал заказ подошедшей Наташе: меню этого заведения он давно выучил наизусть.

— Как дела? — поинтересовалась у него Гала.

— Работаю. Очень много системных процессов. На следующей неделе еду в Одессу.

— Зачем? — включилась Анна.

— У меня там семинар и консультация в крупной компании.

— А можно с тобой? — огорошила присутствующих она.

Гала изобразила недоумение. На лице Виталика возникла обеспокоенность.

— У меня там семинар. Я не смогу уделить тебе много времени, — начал объяснять он.

— Ты не понял. Я не буду тебе мешать — только завезу тебя. Сама на пляже поваляюсь. Я не отдыхала из-за операции, мои Гавайи под вопросом. Тем более что у меня в Одессе полно друзей.

— Конечно, Аннушка, — лицо Виталика посветлело. — А я смогу по вечерам приезжать на ужин, когда освобожусь.

— Правильно, езжай! — поддержала идею Гала. — Заодно от Матвея отвлечешься, — буркнула она.

— А что, есть новости? — поинтересовался друг.

— Ты как раз успел к самым интересным, — улыбнулась ему Анна.

Друзья внимали каждому ее слову.

— Но прежде чем перейдем к голливудскому кино под названием «Моя жизнь», хочу спросить, пока не забыла. У меня возникли неожиданные проблемы с налоговой. — И она кратко рассказала о происшедшем.

— То есть это какие-то старые процессы?

Анна кивнула.

— Я бы сказал, что налоговая в целом с ним не связана. А вот Гавайи я бы отнес к нему.

— То есть? — уточнила она.

— Почему эта ситуация вылезла именно сейчас? Не через год?

— О чем это вы? При чем здесь Матвей? — вмешалась Гала.

Виталик посмотрел на нее серьезно:

— Очень часто сильные женщины — лидеры связывают свои потери с внешними факторами, не анализируя возможность влияния на них негативной мужской психологии. А причина на самом деле в выборе мужчины, негативная психология которого разрушает ее изнутри. Если женщина любит себя, значит, начнутся проблемы со здоровьем (тело). Если ее также волнуют бизнес и успех в обществе, начнутся проблемы и там (дело), или же что-то начнет происходить с близкими людьми, любимыми животными, имуществом.

Гала ахнула:

— У вас крыша съехала окончательно!

Виталик с Анной рассмеялись.

— Я же тебе говорила! — подмигнула она ему.

— Гала, проанализируй свою жизнь на досуге. И ты увидишь: когда мужчина тебя подавлял, у тебе начинались проблемы, — игнорируя неверие, посоветовал психолог и посмотрел на Анну: — Я тебя предупреждал.

— Я только дала ему совет, — вздохнув, пояснила она. Рассказала, что следующим вечером Матвей позвонил в приподнятом настроении и поставил ее фото на заставку телефона.

— А вот это уже шиза! — серьезно сказал Виталик. — Ему нравится фото, на котором ты находишься в стрессе из-за предстоящей операции.

— А еще он в этот момент знал, что сделает с ней дальше! — на высоких нотах поддержала Гала.

— Он сказал, что я на этом фото фантастически красивая.

Анна не спорила с ними. Выбор Матвея действительно был следствием работы его бессознательного. И подтверждением того, что все, о чем они говорили с Виталиком после операции, правда. Она продолжила рассказ.

— И что? Прямо весь такой расшаркивающийся? — недоверчиво спросила подруга.

Анна кивнула:

— Я сама напряглась. Но когда он сообщил, что уезжает в Днепропетровск, успокоилась. Подумала, что он морально готовил меня к этой новости. И оказалась не права. — Она поведала о маркетинговом исследовании, опоздании Матвея и «караоке» на диване.

— Целенаправленно вводил тебя в плюс! — без тени сомнения заявила Гала.

Анна кивнула и продолжила:

— План был следующий. «Ближе»: он был уверен, что после его признания в чувствах эффект от разговора вырастет в разы.

У Виталика округлились глаза, но он не стал уточнять, когда Матвей успел признаться.

— «Дальше»: поставить на паузу и выслать файл, в котором есть имя Марина.

— Он ждал твоей реакции. А ты не звонишь и не спрашиваешь.

— Или был занят Мариной. — Анна улыбнулась: — «Дальше» получается само собой, когда у тебя два свидания подряд.

Виталик не понимал, о чем речь. Гала же расхохоталась:

— Высший пилотаж! Пока у одной «Ближе», у другой «Дальше».

— Да, не стоит по одному только «Ближе-дальше» делать вывод, что кто-то пикапер. Возможно, он бабник или просто женат! — поддержала юмор подруги Анна.

— Не каждый мудак — пикапер, и не каждый пикапер — мудак! — вынесла вердикт в своем стиле Гала.

Все рассмеялись.

— Приехал ко мне, потому что уже некуда было тянуть. Включил песни. А реакции ноль.

— А чего он этим добивался? — допытывался Виталик.

— Создать чувство конкуренции и вызвать эмоцию. Перезапустить мои чувства к нему с помощью «Иглы». А то он неделю встречается со мной каждый день, а воз и ныне там. Но меня его «Игла» не зацепила.

— Почему? — уточнил друг.

— Во-первых, я понимала: что-то не то. В предыдущий вечер он повел себя неконгруэнтно, чем только усилил недоверие. Во-вторых, опыт общения с ним плюс знания. К тому же он не мог учесть важный фактор.

Друзья смотрели вопросительно.

— Он не знал, что я знаю, кто такая Марина, и что файл маркетолога станет подтверждением моих догадок. Поэтому вместо возобновленной «любви», — показала пальцами кавычки, — получил обратный эффект. — Она поведала о разговоре, который произошел по дороге на вокзал, и о том, что Матвей без объяснений вышел из автомобиля.

— Газлайтинг, — заключил психолог.

Подруги ждали продолжения.

— Вид психологического насилия, цель которого — вызвать у жертвы сомнение в восприятии реальности, выставить ее сумасшедшей, заставить почувствовать себя идиоткой. Агрессор своим поведением убеждает, что жертва видит все неправильно из-за негативного жизненного опыта, ревности. Он же, наоборот, не истерит, не выясняет отношения, не доказывает, не оправдывается. Разворачивается и уходит без объяснений. Жертва остается наедине с собой и начинает искать причины его поведения. Самогазлайтинг — это вгон в чувство вины. Постепенно жертва начинает думать, что ей и вправду кажется. Сама звонит и извиняется.

Девушки синхронно ахнули.

— Ты извинилась? — голос Галы звучал испуганно.

Анна открыла на планшете переписку и протянула его друзьям. Они принялись читать ее послание Матвею. Она же закурила.

«Газлайтинг. Поэтому он так легко согласился выслушать меня. Матвей ждал извинений». Она наконец поняла, почему он сохранял спокойствие, когда она читала ему свое послание.

— Да! — громко вздохнул Виталик. — Что сказать? Разговор взрослого человека. Как он это выдержал? — друг растягивал слова. — И почему ты решила ему написать?

— Причин несколько. Первая — это подтверждение моих догадок. Вторая — кашель. Третья — я всю ночь не спала. Я задыхалась в этом состоянии неопределенности. И решила от него избавиться.

Виталик понимающе кивнул:

— Он что-то ответил?

Анна открыла файл и вернула планшет друзьям. Она отчетливо ощутила шевеление в солнечном сплетении. Словно кто-то взял карандаш и начал водить им в области желудка.

— Матвей сейчас позвонит, — уверенно сообщила она.

Гала с Виталиком на секунду оторвали взгляд от планшета и вернулись к тексту. Зазвучала мелодия входящего вызова. «Андрейчук Матвей Анат.». «Ответить».

— Добрый вечер, Матвей Анатольевич, — поприветствовала Анна без восклицательных знаков.

Друзья синхронно подняли головы. Она показала мимикой: «Я же говорила!»

— Что делала? — как всегда, поинтересовался Матвей.

— Получила аналитику по твоему сайту.

— И что она говорит?

— Что на него никто не заходит. Покажу тебе отчетность.

Из ее ответа Матвей сделал вывод, что она дома. Его вопрос стал привычным. Матвей хотел всегда контролировать ее местонахождение. Но вместо этого контролировал ответы. Она отвечала многозначительно, а он не уточнял. Видимо, для спокойствия ему хватало полуправды. Контрольный звонок вечером. Матвей продолжал делать его, несмотря ни на что.

— А ты? — перевела она разговор на него.

— В поезде, — пояснил Матвей. — Встреча завтра в силе?

— Да, без изменений. Ты же знаешь: я слово держу.

— Я это запомнил, — он вздохнул.

— Приятной дороги, — без лишних эмоций пожелала Анна.

— Спасибо. И тебе хорошего вечера, — прозвучало напоследок дежурное пожелание.

Она нажала «Отбой». Его грудной голос продолжал ее волновать. Как избавиться от этого чувства? Друзья положили планшет на стол.

— А зачем тебе СМС, — поинтересовался Виталик.

— Есть две причины. Первая — они нужны для книги, вторая — появилась возможность проверить его слова.

— Он же сам сказал, что не удаляет, — вмешалась Гала.

Виталик кивнул.

— Почему я ответила на его письмо? — задала Анна волнующий ее вопрос.

— Манипуляция, — вынес вердикт психолог. — Последняя фраза спровоцировала тебя к действию.

— Ты прав. И что ты думаешь в целом? — попросила она экспертную оценку.

— Возможно, он и не продает себя. И может, у него даже есть к тебе чувства. Просто его проект для него важнее, чем чувства.

Гала фыркнула:

— Не соглашусь с тобой! Судя по всему, у него есть чувства к той, кто может помочь больше.

Анна грустно улыбнулась. В этом вопросе она больше склонялась к мнению подруги.

— И какие прогнозы? — спросила Гала.

— Думаю, что СМС у него нет. Если бы были, он бы их переслал. Поэтому варианта два: продолжать пудрить мне мозги или слиться. И поскольку в последнее время его стратегия запудривания не слишком работает, склоняюсь ко второму. Есть еще третий — прийти поговорить, — но, судя по поведению Матвея, нереальный.

— Второй! — тоном провидицы заявила Гала. — Пока мы с вами пьем вино, Марина обрывает Матвею телефон с разного рода предложениями. Поэтому, пока он будет ехать в поезде, у него опять проснутся чувства к ней, — съехидничала она и многозначительно посмотрела на Виталика, намекая, что в этом вопросе он не прав.

— Виталик, почему я его просто не послала? Почему все-таки предложила ему сделку? Опять комплекс хорошей девочки? — спросила Анна.

— Да. Плюс самогазлайтинг. Плюс его поведение. Он все время держит тебя в состоянии нелогичности, неизвестности, неопределенности. Или по крайней мере пытается. А это самое разрушительное для психики.

— Поясни! — потребовала Гала.

— Бруно Беттельгейм, психиатр, был узником Бухенвальда и в своей книге «Просвещенное сердце» подробно описал приемы, которые использовали надзиратели. Заключенные гибли не от холода и голода, а от психоэмоционального расшатывания. От того, что их постоянно держали в состоянии нелогичности, неизвестности, неопределенности. В результате доходило до того, что колонну из сотни человек могли сопровождать три солдата. И никому из узников не приходило в голову напасть на конвоиров и сбежать. Люди утрачивали способность сопротивляться.

Гала ахнула.

— Как избавиться от комплекса? — взволнованно спросила Анна.

— Для этого нужна длительная терапия, которая даст результат только при наличии устойчивого запроса. Или уроки жизни.

— Получается, чтобы избавиться от комплекса, я буду получать уроки?

— Других способов нет, — вздохнув, ответил друг.

Анна смотрела на него шокированно. «А как же все психотерапевты мира? Чем они занимаются?!!» — звучало в голове.

— Ты будешь продолжать общаться с ним, пока не сделаешь окончательные выводы о причинах его поступков.

— Но ведь она его послала! — возмутилась Гала. — Она потребовала СМС. А у него их нет!

Психолог перевел взгляд на жгучую брюнетку:

— После опыта отношений с Матвеем, когда швы были сняты, она освободилась от нелогичности, неизвестности, неопределенности. Аон своими техниками попытался ее в это состояние вернуть. Это создало для ее психики дискомфорт. Анна избавилась от своего чувства неопределенности, написав письмо. Но она не послала Матвея. Наоборот, поставила в положение, в котором он, если пришлет СМС, подтвердит свой цинизм. Ее бессознательное предложило ему сделку, на которую он заведомо не пойдет.

Виталик разговаривал с ней спокойным тоном, словно объяснял маленькому ребенку простые истины. Тоном психотерапевта. Гала вздохнула.

— А откуда ты знала, что он позвонит? — заинтересованно спросил друг.

— Я его чувствую.

— Да ладно! — устами Галы кричало неверие.

— Я начала чувствовать, когда он думает обо мне, после того как он подержал руку у меня на животе. Сомнений нет: он применяет гипноз, — уверенно сообщила Анна.

— Что за техника?

— Я пока не знаю. Но я в этом разберусь.

* * *

Анна стояла под душем. Теплые капли наполняли ее энергией. Первый день осени прошел в сумбуре рабочих звонков и переписки. Спорт. Медитация. Рядом, танцуя по столешнице вокруг раковины, трезвонил телефон. Она выключила воду. Завернулась в полотенце. «Андрейчук Матвей Анат.» — два пропущенных звонка. «Вызов».

— Стоит зайти в душ — и вы мгновенно звоните, Матвей Анатольевич! — вместо приветствия констатировала она.

— А чего это ты днем в душе? — заподозрил неладное Матвей.

— Фитнес, — упредила она шутку о Лысом.

— Ты дома?

— Да.

— Буду через пятнадцать минут — сообщил он.

Анна не успела ответить: в телефоне послышались короткие гудки. Она пожала плечами. Часы на экране мобильного высвечивали 18:15. Она включила фен. Нанесла макияж. У нее были планы на вечер — Туся. Анна с подругой договорились поужинать: Туся требовала внимания, а она отвлечения.

«И зачем заезжать?» — с этой мыслью она направилась в гардеробную. Всмотрелась в вереницу вешалок и полок. В результате остановила выбор на зауженных джинсах и синей рубахе-распашонке. Надела браслет. И тут раздался стук в дверь.

— Заходи, — впустила она гостя.

Матвей зашел в квартиру, наклонился и чмокнул Анну в щеку. С громким вздохом привычно бросил рюкзак на диван.

— Кофе?

— Это лучшее, что я мог бы себе представить! — дежурно согласился он. Уселся за стол на свое место, напротив зеркала.

Хозяйка залила в френч-пресс кипяток. Поставила на стол чашки. Матвей внимательно следил за каждым ее движением. Она налила кофе.

— Что это было? — наконец нарушил молчание он.

Анна вздохнула: он не мог понять причину ее поступков. С одной стороны, она прервала отношения, с другой — продолжает помогать. В его реальности это казалось невозможным. Видимо, опыт Матвея заставлял его переживать.

— Матвей, ты совершаешь поступки, которые вынуждают делать о тебе такие выводы. Я предложила тебе сделку. На мой взгляд, ты получаешь то, чего хотел. Я получаю спокойствие.

— И как это будет?

— Я напишу тебе бизнес-концепцию. — На столе лежал лист бумаги. Анна взяла ручку и стала чертить. — Она будет включать в себя следующее: стратегию, позиционирование, сайт, имидж, пиар-технологии.

Я напишу, как делала бы это сама. Порекомендую специалистов, способных реализовать идею качественно. Если у тебя появятся вопросы, ты всегда можешь написать мне письмо. Я дам тебе консультацию.

— Аня, ты понимаешь, что это перебор? — не оценил ее предложение Матвей.

— В чем? — она внимательно посмотрела.

— А как же наши отношения? — Матвей пронзал ее взглядом.

— Какие отношения, Матвей? — поразилась она. — С момента операции прошел месяц.

Он не сводил с нее пристальных глаз.

— Прошло две недели с того момента, как ты попросил дать тебе время и я отказалась это сделать. Что изменилось с тех пор?

Матвей молчал. И она ответила сама:

— Ничего. Отношения — это не долгий взгляд на диване. Это уважение, внимание, забота, влечение.

— В отсутствии близости виновата ты! — уверенно перебил он. — Ты ведешь себя как холодная льдина!

Анна улыбнулась: в его реальности так и было. Она не реагировала на техники, значит, бесчувственная, холодная льдина.

— Матвей, я умею контролировать свои инстинкты. И не собираюсь приставать к тебе, несмотря на все твои маневры.

— А я не собираюсь тебя терять! — на высоких нотах заявил он. — У меня есть чувства к тебе.

— Чувства — это всегда действия. Извини, но долгого взгляда на диване для меня недостаточно.

Он громко вздохнул:

— Мне не нужна твоя концепция без тебя! Я не пойду на встречу один.

Они вышли из ресторана.

— Слабачки! — вынес вердикт Матвей.

— Зачем ты так себя вел?!

— Дело не во мне, дело в них. Они сами виноваты.

— Да ты их просто размазал! — возмутилась Анна.

— Нет! Ты же так не реагируешь! — аргументировал он и повторил: — Слабачки.

Анна глубоко вздохнула. Вечер принес с собой осеннюю прохладу. На улице неожиданно похолодало. Температура воздуха — двадцать, а ощущение лета развеяно порывистым ветром.

— Холодно! — передернул плечами Матвей.

— Так надень кофту, — предложила Анна, указав на его рюкзак, из которого торчал рукав.

Она не вникала в то, что он говорил. Она отходила от происшедшего. Матвей, не замечая ее состояния, загадочно спросил:

— А знаешь, как отличить, замерз мальчик или нет?

— Знаю. Нужно потрогать носик, — машинально ответила она.

— Носик трогают, когда мальчик маленький, — растягивая слова, назидательно сообщил Матвей. — А когда мальчик большой, трогают там, где у маленького был носик!

Анна не рассмеялась: ей было не до смеха. Матвей надел кофту и запрыгнул на парапет. К его росту добавилась высота дорожного ограждения. Ладонь Матвея оказалась на уровне ее головы. Он, подпрыгивая, шел по возвышению и слегка касался ее макушки кончиками пальцев. Анна же анализировала последние события.

То, что он устроил в ресторане, рассеяло последние сомнения в наличии пикапа. Матвей продемонстрировал высший уровень владения «Методом Мистери». Он разыграл классический сет, чтобы повысить свою ценность в глазах Анны, использовав, как пешек, директора одного из самых крупных пиар-агентств страны и ее помощницу. Настоящий пикап-артист, жонглирующий женщинами, как апельсинами. Что с ними творилось! Кристина молчала — полная дисфункция речи, — только истерично смеялась на каждое сказанное им слово. Вторая, как выяснилось, замужем, и наличие мужа, видимо, слегка ослабило воздействие. Она пыталась что-то сказать, но тоже безуспешно. Анна никогда не видела Матвея в игре, в поле, и то, что она наблюдала, ввело ее в глубокий ступор.

— Что ты собираешься делать? — неожиданно спросил он.

— Не знаю, — увязнув в мыслях, она отнеслась к вопросу невнимательно.

— А я знаю. Проведешь вечер со мной! — уверенно заявил Матвей.

Зная нюансы «Метода Мистери», Анна понимала, что целью его выступления была она, а не девушки. Он лишь использовал их, чтобы продемонстрировать влияние своей «харизмы» на женщин, а благодаря этому увеличить свою ценность в глазах жертвы и задеть женское самолюбие отсутствием внимания. Кристина превратилась в мягкий пластилин, из которого он мог лепить все что угодно. Она даже оплатила счет в ресторане. По замыслу манипулятора, такое поведение должно было восхитить Анну, а вместо этого ее охватил ужас от осознания его могущества. До сегодняшнего дня она не понимала, какую реакцию поведение Матвея вызывает у представительниц прекрасного пола. Но раньше у него не было возможности показать свою власть над другими женщинами.

Матвей пребывал в эйфории, совершенно не замечая ее молчания. Он вел себя как наркоман, получивший дозу. Адреналин игры — вот чем объяснялось его настроение.

— Как тебе встреча?

— Я в шоке, — сказала правду Анна.

— Не ожидала увидеть меня таким? — он пронзал ее горящими тазами.

— Знать и прожить — слишком разные вещи.

Матвей не обращал внимания на ее состояние. Наоборот, воспринял ее слова как восхищение. Он продолжал, слегка подпрыгивая, идти по парапету, так же касаясь ее волос.

— Когда ты уже начнешь мне клиентов приводить? У тебя столько знакомых, — рассуждал он вслух.

Его слова прозвучали в фоновом режиме. Она не успела отследить свою реакцию на них. Анна подняла взгляд, и в это мгновение он запрыгнул на крышу вытяжки и начал плясать. «Крышеснос»⁷, — поняла она. Матвей двигался словно в трансе. Согнутые в локтях руки подняты вверх, частые па ногами… Она уже видела это в ролике, который он показывал в ночь перед снятием швов. Его пляска в Нью-Йорке на Таймс-сквер. Анна пыталась вспомнить название танца, которому обучают в пикапе. «Танец шамана?»

— Матвей Анатольевич, прекратите ваш «Крышеснос», — спокойно попросила она.

От неожиданности Матвей замер.

— Ты очень скучная, Аня! — разочарованно вздохнул он. Затем спрыгнул с возвышения.

— Напротив, очень веселая. Только приемы НЛП меня не впечатляют, — пояснила она.

Ответом стал трагический вздох. Они подошли к подъезду. Молча поднялись на этаж. Матвей только открывал перед Анной двери. Зашли в квартиру. Буржуй по традиции встретил их в коридоре. Гость бросил рюкзак на диван и снял кофту. Уверенной походкой проследовал в спальню и разлегся на кровати. Анна пожала плечами и пошла на кухню.

— Кофе будешь?

— Да, — сообщил из спальни грудной голос.

Анна смотрела в окно. Она понимала, чего он ждет. Если зайти в спальню, то дальше — секс. План на вечер такой: произвести впечатление с помощью «пешек» в ресторане, затем пара внушений, «Крышеснос» и спальня. Она вздохнула: «Неужели он не способен хоть что-то проиници-ировать?» Время шло. Матвей продолжал ждать.

— Кофе готов.

— Иду!

Она отчетливо слышала звук клавиш. Он писал кому-то СМС.

— Что будем делать? — поинтересовался Матвей, появившись в гостиной.

— Все, что мужчина скажет, — многозначительно улыбнулась Анна.

— «Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад!» — продекламировал он Пушкина, смерив ее пылким взглядом.

Раздался сигнал уведомления об СМС. Матвей быстро пробежался глазами по тексту, но ничего не ответил на сообщение. Анна налила в его чашку кофе.

— Мне пора!

— Гала! Ну наконец-то! — тоном, полным возмущения, начала Анна. — Почему ты трубку не берешь?!

— Я спала, — спокойно ответила та.

— Просыпайся! Ты не представляешь, что сейчас было!

Анна услышала, что подруга встала с кровати.

— Рассказывай, что там! — голос стал намного бодрее.

— Гала! У него нет СМС! Он не идет на сделку.

— А я Виталику говорила, — прогнозист довольно растягивала слова.

— Ты не представляешь, как это было! — Анна описала вечерние события. — Актер, играющий роль после пяти лет ежедневных спектаклей. В него словно вселилось что-то! А эта Кристина! Она и двух слов связать не могла.

— Думаю, еще пара минут — и вторая бросила бы мужа, — хохотала Гала.

— Почему я никогда не видела его таким?

— Наверное, с тобой он стесняется, — подтрунила над Матвеем подруга.

— Гала, ты не понимаешь! Их трясло, причем обеих! У меня не было такой реакции на него никогда.

— Поэтому ты и кажешься ему странной, — она вспомнила высказывание Матвея об «инопланетянке».

— Это пикап — сомнений нет, — выдохнула Анна. — Он явно использовал обороты из книги «Мистери», только заточенные под свой материал, — перешла она на сленг пикапа.

— Например?

— «Видите, как она ревнует?», «Представляете, как мне с ней сложно живется?», «Я сам ее боюсь!» — Анна цитировала Матвея, мастерски копируя его интонации.

— У меня сомнений давно нет, — зевая, поддержала собеседница. — Что дальше?

Анна рассказала о попытке «Крышесноса», о том, как Матвей уведомил ее о совместных планах на вечер, как они зашли в квартиру и о резком, беспричинном уходе.

— Прямо так и сказал: «Мне пора»?! — Гала кричала в телефон.

— Да. Взял рюкзак и вышел. Сразу после СМС.

— Его нужно лечить, — безапелляционно заявила подруга. — Матвей вновь бросился в ночь! — ее голос исполнился театрального трагизма. Она замолчала, погрузившись в раздумья. — А если предположить, что он кому-то написал — мол, ни одна из техник не сработала — и ему сказали: «Вали. Пусть сидит и думает, куда ты и что случилось!»?

В догадке Галы было рациональное зерно.

— Газлайтинг? — подумала вслух Анна.

— Ну да.

— Наказание за непослушание?

— За то, что в спальню не пришла. Но кто прислал ему СМС? По ходу играют всем клубом, — сама ответила на свой вопрос подруга.

Анна вздохнула. В ее голове открывались файлы о пикапе.

— Есть еще один вариант, — сообщила она.

Гала молчала.

— Он уходит. Я ему звоню, чтобы выяснить, что случилось. Он вне зоны досягаемости. Я себя накручиваю.

— Приезжаешь к нему. Устраиваешь истерику. Это уже было! Видно, у Матвейки закончились приемчики!

— Побудь на линии, — попросила Анна и нажала кнопку вызова. «В настоящий момент абонент недоступен», — сообщил оператор. Она вернулась к подруге: — Гала! Он вне зоны!

Та драматично вздохнула:

— И снова безрезультатно! Бедный Матвейка, сплошные удары по его инфантильной психике! Ты ему уже своей клюшкой для гольфа мозг вынесла.

— И что он будет делать дальше?

— Подозреваю, что на этом все. СМС у него нет. А ходы закончились! — сделала вывод Гала.

* * *

Анна по очереди давила на кнопки пульта, управлявшего шлагбаумом. Уже пять месяцев этот пульт оставался для нее загадкой, не поддающейся логике. Всего четыре кнопки, но каждый раз шлагбаум неожиданно взмывал ввысь, повинуясь другой. Логика отсутствовала, но шлагбаум поднялся. Анна нажала на педаль газа, чтобы сохранить скорость. Это черта ее характера — ездить с одинаковой скоростью независимо от того, движешься ты в гору или вниз. Она припарковалась возле подъезда.

В солнечном сплетении опять начали водить карандашом. Матвей. Вчера в 23:15 она получила СМС с уведомлением «Абонент снова на связи». Звонить не стала. Он тоже не перезвонил. Старалась не думать о нем, и в череде дел это удалось. Вначале отвлекло написание романа. Она встретила рассвет вместе с ноутбуком. Поспала несколько часов. Затем ее подхватил поток дел. Сегодня она окончательно поняла: Гавайи отменяются. Ей точно не до Матвея. Анна вышла из машины и направилась к подъезду.

Телефон заиграл спокойную мелодию — «Капли дождя». На экране появилась надпись: «Андрейчук Матвей Анат.». Вчерашний прогноз о том, что ходы у Матвея закончились, не сбылся. Анна вздохнула. «Может, не отвечать?» — впервые подумала она.

— Привет.

— Привет, — прозвучал фирменный грудной голос.

«Когда-нибудь я смогу не замечать его?» — мелькнула мысль.

— Ты дома? — он говорил приглушенно.

— Почему ты спрашиваешь? — удивилась она: обычно Матвей не задает такие вопросы напрямик.

Анна зашла не через парадный вход, а через внутренний. Черный вход означал отсутствие лифта. Она поднималась по ступенькам.

— Хотел спросить, какие планы на вечер.

Анна не понимала.

— Ты сегодня странный, — не сдержалась она.

— Может, с Лысым встречаешься? — пояснил он причину своего вопроса.

Она вздохнула: надоел с этим «Лысым». В то же время Матвей вновь угадал: они с Виталиком договорились созвониться, когда тот освободится, и, возможно, поужинать.

— Дома, — многозначительно ответила Анна.

Поднялась на свой этаж. Открыла дверь черного входа и направилась к квартире. Еще пять метров — и перед глазами предстала входная дверь. Зашла внутрь. Сняла туфли. Наконец в родных стенах можно забыть о сложностях дня.

— Тебе есть что скрывать от меня?

Она искренне удивилась вопросу.

— Нет, — прозвучал естественный ответ на непонятный вопрос. — А почему ты спрашиваешь?

— Могу я тебя о чем-то попросить?

Анна села на диван.

— Ты сегодня странный, — заключила она: сегодня он казался странным даже ей. — Проси.

— Открой дверь, — прозвучал в телефоне грудной голос.

— То есть? — не поняла она, но направилась к двери. По дороге оценивающе взглянула на себя в зеркало: джинсы и белая шелковая блузка.

— Открывай.

Когда он отвечал, Анна уже заглядывала в глазок. Она прокрутила бабочку замка. Щелчок. Еще один. Матвей смотрел на нее с высоты своего роста. На его лице читалось сомнение.

— Заходи, — она широко распахнула дверь. Действовала машинально, пытаясь понять, что происходит. Матвей, который не проявляет инициативы и тем более не способен на спонтанные поступки? «Крышеснос»? — Неожиданно, — она дежурно улыбнулась.

Матвей зашел в квартиру. Анна вопросительно посмотрела в глаза цвета горького шоколада.

— Хорошо, что ты одна, — констатировал он и протянул пакет с логотипом супермаркета.

— Что это?

— Продукты.

Анна уставилась на пакет как корова на забор. Неожиданное появление Матвея ее психика пережить способна, но продукты! Она перевела на него взгляд, но сформулировать вопрос не успела. Матвей подошел вплотную. Ее спина уперлась в угол коридора. То, что гость пришел с продуктами, она видела, но никак не могла понять зачем. И почему он зажал ее в угол?

— Почему ты такая маленькая, Аня? — прошептал он.

Она подняла на него глаза. Опять странный вопрос, учитывая срок их общения. Хотелось ответить: «Потому что у нас тридцать сантиметров разницы в росте», но она сдержалась.

— Я сдаюсь, — тихо сказал он, поймав ее взгляд.

— Матвей, — выдохнула она.

Он обхватил ее лицо ладонями и проникновенно посмотрел в глаза. Наклонился и нежно коснулся губами. Поцелуя не было. Только легкое, словно случайное, прикосновение. Анна оторопела. В этой неожиданности страсть потерялась. Ей не хватило места. Страсть вытеснили обстоятельства их истории.

— Ты маленькая инопланетянка, Аня! — прошептал он. В его голосе слышалось восхищение.

Она открыла рот, чтобы спросить. Но палец Матвея на ее губах остановил. Матвей взял ее за руку и повел на кухню.

— Буду варить борщ! — уведомил он на высоких нотах, словно мотивируя себя к действию.

— А ты умеешь? — шокированно спросила она.

— Нет. Но я почитал в Интернете, и ты мне поможешь!

Анна наблюдала за тем, как он достает из пакета продукты, и одновременно осознавала глубину его простого ответа.

Матвей был специалистом в получении блюд фастфуда. Он знал, где находится заведение, знал, как открыть дверь, подойти к свободной кассе и выбрать из предложенного. К этому он привык, этот маршрут он изучил досконально. Иногда это не фастфуд. Иногда — ресторан. Но смысл тот же. Утоление голода без лишних вложений. Готовая еда в обмен на плату. Матвей не умел готовить. Но он решил сварить этот злосчастный борщ, несмотря на это. Может, когда мы не умеем, мы боимся показаться глупыми? Что-то внутри сжалось. Словно душу зажали в тиски. Анна подошла к выдвижной тумбочке и достала кастрюлю.

— Наверное, продукты нужно вымыть? — предположил Матвей.

— Грязь мешает вкусу, — кивнув, прокомментировала она.

Он послушно открыл кран и отправил овощи под струю.

— Налей в кастрюлю воды и включи плиту, — посоветовала Анна.

— Зачем? — удивился он, намекая на то, что овощи еще не вымыты.

— Всегда можно ускорить процесс, если ты знаешь последовательность действий.

Матвей кивнул. Он знал об этом как никто другой. Анна достала из тумбочки утварь, подходящую для этого блюда. Она обожала аксессуары, высвобождающие время на кухне. Собирала всякие терки, ножи, комбайны, привозила их из-за границы. Электрическая терка. Нож для чистки овощей. Матвей удивленно смотрел.

— Никогда такого не видел, — подумал он вслух.

Она улыбнулась. Но не его замечанию, а тем продуктам, которые он принес из супермаркета. Мясо, свекла, картофель и заправка для борща. Анна вздохнула. Открыла холодильник и извлекла из него: морковь, капусту, лук, помидор, чеснок, желтый перец. Матвей смотрел вопросительно.

— Раз уж ты решил сварить борщ, так сделай его настоящим.

— Так написано в Интернете, — оправдался он.

— В Интернете много всего написано. Первый опыт имеет значение. Так пусть он будет позитивным, — Анна протянула ему нож для чистки овощей и скомандовала: — Свекла.

С чисткой овощей Матвей справлялся. С нарезкой справлялась терка. Анна только показывала, что и как. Мясо он нарезал легко — профессия этому способствовала. Вопросов не задавал, только выполнял рекомендации. Она наблюдала за ним, все еще пытаясь понять, что он хочет этим сказать.

Зазвонил мобильный. Только сейчас она заметила, что его айфон лежит на столе. Матвей ответил. Судя по разговору, звонила пациентка. Он давал рекомендации, помешивая кипящий бульон. Анна едва заметно улыбнулась: умилительная картина. На сковороде пассеровались овощи. Мясо кипело в кастрюле вместе с капустой и картофелем. И Матвей разговаривал с пациенткой с ложкой в руке. Не хватало передника.

Анна подошла к окну и закурила. Она смотрела в небо. Фиолетовое небо вечернего сентября. Верила ли она Матвею? Она не знала. Рядом с ним очень хотелось верить. Что на самом деле он тот Матвей, которым был вначале. Он просто запутался, а теперь понял. Он варит борщ! Для нее. Матвей стал рядом и тоже закурил.

— Что делал вчера? — поинтересовалась она.

— Приехал домой. Думал, — он сделал паузу и выпустил дым. — Думал всю ночь.

Анна посмотрела на него. В ее глазах читался вопрос.

— Ты маленькая инопланетянка, Аня. Или Рената Литвинова. Или Холли Голайтли из «Завтрака у Тиффани», — Матвей едва заметно улыбнулся. — Я сдаюсь, — ровно, без эмоций, даже приглушенно сказал он.

Она молчала. «В чем сдается?» Он словно услышал ее немой вопрос:

— Я смирился с тем, что не могу жить без тебя. Это факт моей биографии.

— И что дальше?

— Борщ, — уверенно ответил он. — Мы, рыцари, странные, пока не определились.

Анна внимательно всматривалась в его микромимику.

— Или после борща я стану тебе безразличен?

Она отрицательно покачала головой. Потушила сигарету.

— Чуть не забыл! — воскликнул Матвей. — У меня есть для тебя подарок. — Он положил окурок в пепельницу и направился к сумке.

Анна подошла к плите. Бросила в кастрюлю содержимое сковороды. Добавила специи и мелко нарезанный чеснок. Уменьшила температуру электрической конфорки.

— Вот! — прозвучал за спиной голос Матвея.

Она обернулась. Матвей с улыбкой во все лицо протянул детский головной обруч с поролоновыми антенками — высотой сантиметров десять.

— Розовый! — он поднял указательный палец. — Еле нашел! — его лицо озаряла мальчишеская улыбка.

Анна рассмеялась.

— Буду надевать его тебе каждый раз, когда ты будешь странно себя вести. Примерь! — потребовал он.

Их взгляды встретились.

— Я сейчас странно себя веду?

Он отрицательно покачал головой и тихо произнес:

— Ты сегодня очень хорошая.

Анна внимательно смотрела на Матвея. Его первый подарок — детский обруч с антенками инопланетянки.

— Почему не цветы?

— Я думал об этом, но решил, что, если приду с цветами, ты скажешь, что я тобой манипулирую.

«А ведь он прав», — мысленно согласилась она.

В его глазах горел огонь. Матвей взял ее за руку и повел в гостиную. Анна опять удивилась. Сел на диван и притянул к себе. Это было то же место, что и в ночь перед снятием швов. Он так же уткнулся лицом ей в живот, так же вдыхал, но в его действиях не ощущалось животной страсти, скорее нежность. Прижал ее к себе сильнее. Наклонился и замер. Анна слышала, что он вдыхает.

— Я соскучился по тебе, — прошептал Матвей.

Она почувствовала, как к горлу подступил ком. Сегодня она молчаливо следовала за Матвеем. Сейчас она хотела ему верить. Может, он изменился? Может, это стена опыта в пикапе мешала ему открыться? А за стеной тот Матвей, которого она видела вначале? Может, людям надо давать второй шанс, чтобы помочь им стать лучше? Ее тяга к нему словно бетонная плита, вес которой лишает всякой возможности освободиться. Человеческих усилий недостаточно, чтобы сбросить ее с себя.

Матвей посмотрел ей в глаза. Медленно провел рукой от колена по бедру вверх. У Анны возникло ощущение дежавю. Но в ту же секунду Матвей лег на диван и положил ее на себя. Она не сопротивлялась. Она не способна на такой подвиг. Ее чувства к нему закапсулировались. Она заключила их в оболочку, и они оставались внутри, несмотря на неверие. Матвей подтянул ее выше, так, чтобы видеть глаза. Анна утонула в его взгляде. Она чувствовала, как теплые руки медленно очерчивают свои владения от бедер до талии. Его движения полны уверенности. Его движения не повторяются. От колен к талии, от талии по спине, наполняя теплом прикосновения каждый сантиметр пути к плечам, от плечей медленно к шее, соединяясь на затылке. Одна рука вернулась на талию и очутилась под шелковой блузкой. По коже пробежал электрический ток от прикосновения его ладони. Он прижал к себе сильнее.

— Ты чувствуешь? — еле слышно прошептал Матвей, касаясь губами ее уха.

— Ты про биение сердца?

Он молчал.

— Не слышу, — призналась она.

— У меня его нет. Но главное другое, — на выдохе произнес он.

Анна почувствовала, что ей в бедро уперся член. Поцеловала Матвея в губы. И через секунду ощутила, что он расстегивает бюстгальтер движением одной руки.

* * *

Она проснулась. Взглянула на часы: девять утра. Матвей, словно ощутив перемену в ее состоянии, сильнее прижал к себе.

— Ты спешишь? — прошептал он в шею.

— Нет, — так же тихо ответила она.

— Хорошо. Мне в клинику к двум. Мм, — застонал он. — Давай поспим. Мне так хорошо спится с тобой. — Он вновь засопел.

Ее накрыло какое-то новое чувство. Спальня опять наполнена запахом ванили. Анна ощущает на коже теплое дыхание Матвея. Он крепко обнимает ее. И, несмотря на то что спит, продолжает нежно гладить ее грудь. Он не спешит на работу. Сегодня Анна спала рядом с ним. Может, просто ее измотала ночь секса? Да и предыдущую она почти не сомкнула глаз — писала роман.

Она чуть слышно вздохнула. Вчера борщ на плите доходил без них. К нему так никто и не притронулся. Все было несколько иначе, чем в их прошлую ночь. Свечей Матвей не просил. Свет не включал. Комплиментов из книжек не делал. Глубинных знаний Камасутры не демонстрировал. Он казался нежным и ласковым — это осталось прежним. Но еще стал внимательным. Перемены разительные — это факт. Из странного — считал оргазмы. Засыпая, прижал ее к себе и запретил вставать раньше него. Анна слышала его ровное дыхание и, словно синхронизируясь с ним, погрузилась в сон.

* * *

В гостиной заиграла мелодия мобильного. Анна слышала ее сквозь дремоту. До нее доносились обрывки фраз. Матвей разговаривал с кем-то из клиники, утверждая, что приедет к двум и не раньше. Наступила тишина. И буквально через секунду Анна опять ощутила его объятия. Он уткнулся носом ей в шею и глубоко вдохнул.

— Просыпайся, — прошептал Матвей. Нежно коснулся ее сосков и медленно провел рукой вниз, к животу. — Какая у тебя нежная кожа… Как ты вкусно пахнешь… Как же я соскучился…

Анна чувствовала, как его тело откликалось на каждую фразу. Он громко вздохнул.

— Успокойся, Матвей! У тебя закончились презервативы! — строго сказал он себе.

Она захохотала:

— Доброе утро!

— Ничего доброго в этом утре нет! — издав трагический вздох, заявил он тоном, полным сожаления.

Анна рассмеялась и повернулась к нему лицом:

— А без?

Он отрицательно покачал головой:

— Знаешь, чем внимательный мужчина отличается от невнимательного?

Улыбаясь во все лицо, Анна движением головы показала «нет».

— У внимательного мужчины на тесте всегда одна полоска, — растягивая слова, выдал он. Провел пальцем по ее лицу. — И не смотри на меня! — приказал повышенным тоном.

Она опять рассмеялась. Матвей притянул ее к себе.

— А помнишь тот июльский ливень? — он прожигал ее взглядом, полным желания.

Она замерла. Неужели он помнит об этом? Перед глазами вновь промелькнула картина того дня: бег под теплым ливнем, сцена романтики и страсти в квартире, прощание на вокзале — эти образы сопровождала песня Andrea Ross «Moon river».

— Как я тебя тогда хотел! — вздыхая, вспомнил он.

Анна почувствовала, как по его телу пробежала дрожь. По ее тоже — от грудного голоса Матвея.

— Я думал, что с ума сойду! — он в секунду положил ее на себя. — Так же, как сегодня. Нет! Сегодня больше!

Она ощущала его желание. Желала сама. Их взгляд наполнила осязаемая энергия, сила, связавшая их воедино, словно магнитное поле. Анна протянула руку к тумбочке и достала два презерватива.

Матвей ахнул от удивления. И в ту же секунду она почувствовала его в себе.

* * *

— И откуда у такой скромницы полная тумбочка презервативов? — покрывая ее живот поцелуями, поинтересовался Матвей.

— Они были куплены для других целей, — с улыбкой заметила Анна.

Он поднял голову и недоверчиво посмотрел.

— Вумбилдинг, — пояснила она.

Матвей удивился. Затем улыбнулся.

— Это многое объясняет! — мельком взглянул на часы в телефоне и недовольно застонал: — Не могу оторваться от тебя…

Положил голову ей на солнечное сплетение. Анна запустила руки в густую темную копну. Он читал сообщения на мобильном. Она гладила его волосы, нежно прикасаясь к коже.

— Можно я приму ванну?

— Конечно, — поразилась она вопросу. — Что тебе приготовить на завтрак?

— Приготовь мне как тогда, — вставая с постели, попросил Матвей.

— Что? — уточнила Анна.

— Свари мне пару яиц, овсяную кашу и кофе, — не задумываясь ответил он.

* * *

Она заварила кофе. В ванной с шумом лилась вода. Мобильный Анны сигналил в спальне «Каплями дождя». Она услышала его не сразу. Экран сообщал: «Светлана Орлова». Удивилась.

— Привет, — поздоровалась Анна.

— Привет, — начала Света. — Как твои дела?

— Хорошо, — дежурно ответила она на стандартный вопрос. — А ты как?

— Не очень, поэтому сразу перейду к делу.

Анна слушала.

— Как у тебя сейчас с занятостью?

— А что случилось?

— Обороты упали в три раза. Понятно, что мы лишились большого куска в регионах. Но даже в Киеве цифры просели. Так что это общая тенденция. Мне нужны твои мозги. Найдешь для меня время?

Анна задумалась. Она хотела поехать в Одессу. И еще нужно закончить концепцию для Матвея. Да и роман отнимает много времени. А еще есть бизнес. И два проекта.

— Мне нужно время подумать, — ужала она мысли в короткую фразу.

— С меня в благодарность обложка!

Анна рассмеялась: Света по-детски пыталась ее мотивировать. Вышла из спальни. Взяла сигареты и прошла на общий балкон. Ее мозг складывал пазл.

— А какая? — Орлова владела сетью журналов о моде, красоте и здоровье.

— Любая. Выбирай.

Анна вышла на террасу и закурила.

— Мне обложка не нужна, — она выпустила сигаретный дым.

— Знаю, ты тихий гений, — разочарованно вздохнула Света.

— Но нужна моему хорошему знакомому. Даже не обложка. Мне нужна постоянная колонка в твоем журнале о здоровье, — она забыла название. — Какой там тираж?

— Двадцать пять печать и сто тысяч — электронная версия. А кто этот твой знакомый?

— Пластический хирург, маммолог-онколог.

Света издала радостный возглас:

— Так я как раз ищу такого! У меня договоренности с Захаренко закончились. Так что место вакантно.

— А почему закончились?

— Расскажу при встрече.

— А сколько он тебе платил?

— Твоего гонорара на год колонки хватит, — быстро сориентировалась бизнес-леди.

Анна рассмеялась:

— Давай так: рубрика и обложка. Только рубрика — это разворот в каждом журнале плюс все интернет-ресурсы.

— Договорились, — сразу же согласилась собеседница.

— Хорошо. Когда ты хочешь встретиться?

— Приезжай в офис сегодня.

— В три?

— Как тебе удобно. Мой зам на месте. Она предоставит тебе все данные. Я тоже должна быть после обеда.

— Тогда в три. А когда ты встретишься с автором твоей новой рубрики?

— Давай через неделю: послезавтра улетаю.

— Тогда и я заеду после твоего возвращения, — Анна улыбнулась в ожидании реакции.

— Богинская! — затараторила Орлова. — Давай завтра утром в десять! Только не в офисе. У меня встреча на Шота Руставели.

— Приятно иметь с вами дело, — довольно подытожила Анна.

Она вернулась в квартиру. Открыла в телефоне фейсбук и написала: «У меня для тебя хорошие новости». Матвей сообщение не прочитал, хотя его статус уведомлял о нахождении в сети. Стала готовить завтрак. Включила конфорку, на которой стоял долгожданный борщ: нужно хотя бы попробовать. Она ни разу в жизни не завтракала борщом, но сегодня других вариантов для нее не предполагалось.

В ванной послышался шум фена. Взгляд Анны упал на детский обруч с антенками. Такие аксессуары ей совершенно не шли. Стоило надеть обруч — неважно с чем: с бантиком, ушками, камнями или антенками, — как она мгновенно превращалась в жену Микки-Мауса Мини. Матвей бы умер от смеха, если бы увидел ее в нем. Переложила обруч на полку — от греха подальше.

И в этот момент Матвей материализовался в гостиной. Легкая щетина, уложенные без стайлинга волосы. Взглянул на себя в зеркальную стену гостиной и довольно улыбнулся.

— У тебя хорошее настроение? — Анна наблюдала за ним с интересом.

— Ага! У меня был секс!!! — на высоких нотах сообщил он.

Она посмотрела на него непонимающе.

— Помнишь, как Росс в сериале «Друзья»?

Анна обожала этот сериал и видела все сезоны раз десять. Когда ее мозг нуждался в отдыхе, она включала именно его. Со временем это стало своеобразной традицией. Но этого момента она не помнила. Анна отрицательно покачала головой. Матвей слегка согнул ноги в коленях, копируя манеру Росса.

— У тебя хорошее настроение? — спросил он сам себя. Кивнул. Улыбнулся. — У меня был секс! Два раза!!! — показывая пальцами цифру, с гримасой Росса процитировал он.

Она рассмеялась поразительному сходству.

— У меня был секс намного больше раз, — он утвердительно поднял указательный палец и сел за стол.

Анна налила кофе и подала завтрак.

— Может, борщ? — уточнила она.

Матвей отказался. Она положила в свою тарелку сметану. Попробовала. Он наблюдал за ее реакцией.

— Прекрасный борщ! — похвалила Анна: борщ действительно был вкусный.

— Да ладно! Не верю! — усомнился «повар».

Она уверенно кивнула.

— Я молодец?

Анна подарила ему улыбку и без тени иронии подтвердила:

— Ты молодец!

— Дай попробую!

Пододвинула к нему свою тарелку. Он взял ее ложку и сделал глоток.

— Я молодец! — согласился Матвей, довольно улыбаясь во все лицо.

«Мальчишка!» — опять подумала она.

— Я тебе сообщение отправила, пока ты был в ванной. А ты не ответил.

— Боялся читать, — жуя, признался он.

Анна вопросительно подняла бровь.

— У меня психологическая травма. Когда я вижу от тебя сообщение в фейсбуке, у меня начинается тахикардия, — пояснил он серьезным тоном.

Она засмеялась. Внимательно посмотрела на Матвея. Почему он не может быть таким всегда? Почему они не провели эти два месяца вот так: варя борщ, смеясь по утрам и вечерам? Почему не смотрели сериал вместе? Не полетели в Нью-Йорк? Не ездили на выходные в Одессу? На секунду ее охватила грусть.

— Ты очень красивая, Аня! — сообщил он.

— У меня для тебя хорошие новости, — вздохнув, озвучила она свое послание.

Матвей ждал продолжения.

— Пока ты был в ванной, позвонила одна моя знакомая. Ей принадлежит сеть журналов, — Анна перечислила названия.

Он удивленно округлил глаза: журналы достаточно известные.

— Ей нужен пластический хирург для постоянной рубрики. Раньше у нее Захаренко печатался. Но она с ним горшки побила.

С каждым словом лицо Матвея становилось все заинтересованнее.

— Я предложила тебя. Завтра в десять у тебя с ней встреча. Пока договоренности на год. И еще она предлагает обложку. Сможешь завтра с ней встретиться?

— А тексты? — забеспокоился он.

— Тексты не проблема, — заверила Анна.

Матвей кивнул и радостно поднял руки над головой, изображая победителя. «Мальчишка!» — снова подумала она.

— Решено! Отблагодарю тебя ренджровером и двумя детьми! — на высоких нотах сообщил он.

Анна насторожилась. Слово «решено» сигнализировало о заготовке. Двое детей — понятно: фото на полке в гостиной. А вот как он догадался о ренджровере? Она никогда не говорила, что хочет такое авто.

— Почему ренджровер? — поинтересовалась она.

— Всегда хотел, чтобы моя жена ездила на такой машине, — без запинки рапортовал он.

Анна вглядывалась в его лицо. Матвей мешал овсяную кашу.

— Какие планы? — она решила сменить тему.

— В клинике прием до семи. А потом буду готовить лекцию к симпозиуму.

— И когда симпозиум? — она посмотрела на него вопросительно.

— В выходные, в Одессе.

На мгновение она потеряла дар речи: «Что это? Знак?»

— А у меня Гавайи отменились… — Она не успела рассказать о запланированной поездке с Виталиком.

— Мы мужским коллективом, — перебил Матвей. — Завтра уезжаю. Вернусь в воскресенье.

Что-то внутри нее оборвалось и с оглушительным звуком рухнуло на дно. Матвей, видимо, тоже услышал этот грохот.

— А я тебе вчера не сказал?

Анна отрицательно покачала головой.

— Извини, видимо, забыл за приготовлением борща и другими важными делами.

Ее ответом стала тишина. Она видела, что с каждой секундой Матвей напрягается все больше.

— Эй, что с тобой? — его голос звучал обеспокоенно. — Все же хорошо. Я действительно забыл, — пояснил он.

Понимающе кивнула:

— И когда ты решил ехать?

— Вчера.

Анна отодвинула борщ. В комнате повисло тягостное молчание.

— Чем будешь заниматься без меня? — решил сменить тему Матвей.

— Твоей бизнес-концепцией.

— Поддерживаю этот план, — с улыбкой одобрил он.

— Когда ты перешлешь мне СМС?

Матвей замер. Отложил ложку и поднял на Анну пристальный взгляд. Она едва заметно улыбалась уголками губ, всем видом демонстрируя поддельную детскую наивность.

— Никогда, — сообщил он спокойным тоном.

Она изобразила удивление и напомнила:

— У нас сделка, Матвей.

— Там, где есть чувства, контракта быть не может! — подчеркнуто безапелляционно заявил он.

— А может, у тебя их просто нет? — многозначительно спросила она.

— Открой, посмотри. Мне нечего от тебя скрывать, — он достал телефон и демонстративно положил его на стол.

— Какие чувства? Обозначь, — мягко попросила Анна, наблюдая за его лицом.

— Я не могу без тебя, — глядя в глаза, признался он.

Она не отвела взгляд.

— Мне не нужна твоя концепция без тебя!

— Почему? — задала она его любимый вопрос, ответа на который не ждала. Но Матвей неожиданно заговорил:

— Потому что никто не превратит этот план в реальность так, как это сделаешь ты.

«В этом он, конечно, прав». Матвей громко вздохнул и посмотрел по сторонам, словно что-то искал.

— Вот он! — Встал со стула и пошел к полке, на которую Анна положила розовый обруч. Через секунду оказался возле нее. — Надевай: мы договорились!

Она сопротивлялась. Матвей безуспешно пытался надеть ей обруч. Понятно, что силы неравны. Поэтому единственный способ избежать анте-нок — побег. Анна пятилась. Матвей наступал. В конце концов борьба закончилась на диване. Матвей все-таки водрузил на нее этот злополучный обруч.

— Тебе идет, — он смеялся. Нет, безудержно хохотал.

Анна молча ждала, когда глумление закончится. Неожиданно он остановился. Снял обруч. Громко вздохнул.

— Только этот обруч и спасет меня от убийства! — заключил он.

Затем притянул ее к себе и усадил на колени. Обхватил ее лицо ладонями и с серьезным видом посмотрел в глаза. Она ощущала тепло его прикосновений на коже и терпкий запах ванили.

— Какие же у тебя все-таки необыкновенные глаза, — прошептал Матвей. Он не отрывал от нее взгляда. — Аня, помнишь, каким было твое первое СМС?

Она мимикой показала «нет».

— «До встречи». Ты прислала его, когда мы встречались возле торгового центра.

Она молчала.

— А помнишь, каким было второе?

— Нет, — прошептала она.

— «Во сколько ты хочешь?» — он продолжал смотреть в глаза. — А знаешь, какое мое любимое?

Ее взгляд сказал «нет».

— «Радует одно: хоть и сволочь, но моя!» — он сделал акцент на последнем слове. — «Заметь, ты сам так написал. Пусть запах утреннего кофе напомнит тебе обо мне». — Матвей внимательно смотрел на нее. — С тех пор кофе всегда напоминает о тебе. Аня, не рисуй того, чего нет.

Я вчера сварил борщ. У нас все только началось, — так же мягко сказал он. — У меня есть чувства к тебе.

— Какие?

Матвей вздохнул, крепче прижал ее к себе и прошептал:

— Я люблю тебя.

* * *

Она расцеловала подругу в обе щеки.

— Извини, что опоздала, — выпалила скороговоркой Анна.

— Где ты была? — поинтересовалась та в привычной манере.

Анна улыбнулась: Гала никогда не изменится.

— Встречалась. Сначала анализировала состояние бизнеса Светланы. А потом еще пила кофе с главным редактором крупного журнала.

— Матвей? — смекнула Гала.

Вместо ответа Анна кивнула.

— А почему это ты так включилась? — не дожидаясь подробностей, спросила «следователь».

Официантка Алина подошла к их столику. Анна сделала заказ.

— Потому что мне сварили борщ, — пояснила она.

Взгляд Галы невозможно описать словами. Шок, смешанный с непониманием, удивлением и чем-то еще. Было ясно одно: она зависла в ожидании продолжения.

Анна погрузилась в рассказ.

— И что, ты ему поверила?! — возмутилась слушательница.

— Не могу сказать, что поверила, — она посмотрела на трассу, по которой стремительно мчались автомобили. — И сказать, что не поверила, тоже не могу. Я наблюдаю. После его ухода я анализировала все, что произошло.

— Понятно, что он сварил борщ, потому что ему нужны твои связи, — перебила Гала. — А ты требуешь СМС! Что ему было делать?

Подруга права. И цитирование трех СМС не произвело на Анну должного впечатления. Скорее всего, он готовился к вопросу о них. А неожиданный отъезд снизил градус от приготовления борща и последовавшей за ним ночи любви. Матвей своим признанием спасал ситуацию. Анна вздохнула:

— Гала, пойми, я не верю ему до конца. Устроить спектакль легко. Здесь суть не в спектакле, а в том, что он будет делать дальше.

— И что он уже сделал?

— Звонил сегодня три раза. Настроение приподнятое. Болтал. Такой себе влюбленный Матвей. Как когда-то.

Собеседница вздохнула:

— А то, что он сообщил тебе об отъезде как всегда?! — она намекала на повторение сценария «Иглы».

— Ты знаешь, в этом случае я склоняюсь к тому, что он действительно забыл. Он испугался, когда увидел мою реакцию, и понял, как его поведение выглядит со стороны. Он сделал все, чтобы сгладить этот момент.

— И что, ты хочешь сказать, что он изменился? — Гала закурила.

Анна пока не знала ответа на этот вопрос.

— Скажу одно: я выставила таймер на 72 часа. Посмотрим, как он поведет себя дальше и что будет делать, когда вернется из Одессы.

— А ты что будешь делать с Одессой?

— Я решила не ехать. И уже сообщила об этом Виталику. Даже отменила бронь в отеле. — Анна вскрикнула: — Гала, представляешь! У меня был забронирован номер в том же отеле, в котором проходит их конференция. Я сегодня, когда увидела, чуть сознание не потеряла. Что это? Судьба? Если бы мы с Матвеем не общались и я туда поехала, то встретилась бы с ним за завтраком, — ее затылок похолодел от ужаса. Она передернула плечами, представив эту картину.

— А зачем ты вообще выясняла, где конференция? — Гала прищурила глаза и посмотрела на нее с подозрением.

Анна уперлась взглядом в стол.

— Проверяла, соврал он или нет, — от стыда ее голос стал тише. — Решила убедиться, что он действительно едет на конференцию.

— Может, пошли его? — в глазах Галы читалась жалость.

Анна понимала: подруга боится, что Матвей вновь причинит боль. Гала не учла важного. Боль — следствие открытости, когда ты получаешь поступок, которого не прогнозировал, не ожидал. Анна же находилась в другом состоянии. Она не впускала Матвея в душу, чтобы не рисковать. Своей позицией наблюдателя она сознательно проверяла его. Но ей так хотелось ему верить.

— За что послать? За то, что он сварил борщ, признался в любви и поехал на конференцию?

Их разговор прервала мелодия мобильного. Телефон Анны высветил «Андрейчук Матвей Анат.». Она повернула экран к Гале. Та недовольно фыркнула. Часы показывали 22:15. Движением руки попросила подругу помолчать.

— Привет, — начала Анна.

— Привет. Что делала?

«Его голос…»

— Общаюсь с подругой в ресторане. А ты? — она вслушивалась в звуки на заднем фоне.

— Готовлюсь к отъезду. У нас завтра все по плану?

— Да. В 10 утра. Во французской кофейне. — Анна вздохнула: — Матвей, у меня к тебе убедительная просьба. Эта встреча важна. Не глобально, но для перспективы. Нужна рубрика здесь, чтобы продвинуть тебя в более масштабные издания.

Она хотела попросить его не повторять тот цирк с пиарщицами. Замолкла, подбирая слова.

— Я понял, — прервал размышления он.

— И пожалуйста, не надевай красное, — посоветовала она. — Это опасный цвет для первой встречи.

— А я собирался надеть красную футболку, — фыркнул Матвей. — Ладно, надену что-нибудь другое.

Анна отчетливо слышала: помещение, в котором он находится, фонит, создавая эхо. Туалет? Ванная? Из ее груди вырвался беззвучный вздох разочарования.

— Ты завтра во сколько уезжаешь?

— После обеда.

— Давай встретимся на полчаса раньше, — предложила она. — Хочу обсудить некоторые детали, чтобы не мешать тебе, пока ты будешь в Одессе.

— Хорошо, — согласился Матвей. — Тогда до завтра?

— В 9:30, — повторила она.

Все это время Гала внимательно наблюдала за ней.

— Не похож этот разговор на беседу влюбленных, — наконец озвучила мысль подруга.

— Он не дома, — без тени сомнения заявила Анна.

— Он врет?

Уверенный кивок вместо ответа.

— Откуда ты знаешь?

— Ответил расплывчато. Эхо — скорее всего, туалет. Приглушенный голос — словно боится, что его услышат. Не болтает. Не шутит. А днем вел себя иначе. Он определенно что-то скрывает.

— Марина?

Анна задумалась: «Возможно. Он уверенно заявил, что вернет свои деньги за маркетинговое исследование. Но никаких подтверждений, даже косвенных, нет. Смысл толочь воду в ступе?» Вместо этого она закурила и, прищурив глаза, посмотрела вдаль. Этот взгляд говорил: она просчитывает варианты. Гала слишком хорошо ее знала, чтобы мешать этому процессу. Анна потушила сигарету. Коснулась экрана телефона. Нажала «Вызов». Гудок. Гудок. Гудок. Абонент не ответил. Она внимательно посмотрела на подругу.

— И что ты думаешь? — не выдержала та.

— Даю ему пять минут, чтобы перезвонить, — голос Анны звучал ровно, без эмоций.

— Ты ему звонила?

Движением глаз подтвердила предположение.

— А если не перезвонит?

— Получит завтра проверку, — опять без эмоций констатировала Анна.

Официантка принесла заказ. Гала, понимая, что в ближайшие пять минут им нужно отвлечься, стала рассказывать о своих буднях. Анна не смотрела на часы. Она искренне наслаждалась общением. Отношения с Матвеем научили ее важному — не ждать. Переключать внимание на «здесь и сейчас» независимо от внешних обстоятельств. Может, пока ей не хватало решительности, чтобы прервать эти отношения, но она научилась в них не включаться. Не тонуть, не задыхаться, не переживать. Для нее это уже достижение. Он перестал быть «вместо жизни», и сейчас она пыталась окончательно понять, способен ли он стать «для». Она дала 72 часа, чтобы убедиться в его мотивах.

— Уже прошло пятнадцать минут, — осторожно напомнила Гала.

Анна взяла телефон и нажала кнопку вызова.

— Не поздно?

— Нет. Говори, — ответила издатель.

— У меня к тебе большая просьба…

Та молчала, ожидая продолжения.

— Завтра я приду на встречу с доктором. Скажи ему, что обложка стоит денег.

— Сколько? — уточнила Света.

— Назови какую-то не слишком большую сумму, но и не очень маленькую.

— Две тысячи долларов?

— Подходит. И еще: когда он протянет тебе визитку, скажи, что у тебя с собой визитки нет.

— А что с деньгами делать?

— Если начнет платить, то брать не будем, — пояснила Анна.

— Поняла. Хочешь его проверить.

Анна рассмеялась.

— Приятно иметь с вами дело, — вместо ответа прокомментировала она. — И будь с ним внимательна, а то он у нас парень обаятельный, может тебя легко очаровать.

— Да ладно! Я мужа люблю! — отмахнулась собеседница.

— До завтра, — Анна отложила телефон.

Гала смотрела на нее шокированно.

— Ну ты и стерва! — с восхищением сказала подруга.

— Почему? Когда человек использует приемы манипуляции в отношении других, он должен быть готов к тому, что кто-то сделает то же самое в отношении него. И опять же, у Матвея есть возможность своим выбором показать, что я ошибаюсь.

«Начни бороться за себя! Перестань бороться за него! Если я ошибаюсь, он себя проявит!» — прозвучали в голове слова Виталика, сказанные еще в августе, когда Матвей не приехал из Одессы. Только сейчас Анна созрела для того, чтобы увидеть его проявление.

* * *

Анна наслаждалась ароматом сентябрьского утра. Солнце теряло градус, а воздух наполнялся влагой. Еще не холодно, но ощущение раскаленного асфальта утрачено до следующего июля. Она подставляла лицо солнечным лучам, глубоко вдыхая прохладное тепло сентября. Официант принес кофе с корицей. Часы высвечивали 10:05. Она на летней террасе французского ресторанчика. На расстоянии пятидесяти метров из арки показалась Света. Анна махнула ей рукой. Сняла очки и дежурно улыбнулась.

— Извини, что опоздала, — начала Орлова с привычной в таких случаях фразы.

— Все нормально. Нашего блогера все равно пока нет, — сарказм Анны стал неуправляемым: Матвей не пришел в назначенное время. Позвонил и пролепетал что-то о том, что проспал и ему еще нужно заехать в клинику за препаратами. Анна выслушала. Она кричала молчанием.

Света заказала кофе и сделала комплимент:

— Прекрасно выглядишь!

На Анне ярко-розовая блузка, черные зауженные брюки по щиколотку, серебристые туфли на ровном ходу. Не балетки — туфли. Очень редкой модели.

— Туфли фантастические! — оценила приятельница.

— От такой женщины, как ты, это вдвойне приятно услышать.

Света довольно улыбнулась.

— Купила в Лос-Анджелесе. Таких всего две пары: одни у меня, а другие у Бекхэм, — не сдержала девичьего хвастовства Анна.

Вдалеке она увидела Матвея. Она легко могла найти человека в толпе — по осанке и походке: у каждого своя манера. К тому же его рост упрощал задачу. А яркая футболка ускорила процесс. Укладка, очки, красная футболка и иссиня-черные зауженные брюки со стрелками. Он в красной футболке, несмотря на ее просьбу.

— Ты помнишь, о чем мы говорили вчера? — она улыбнулась Свете.

Та кивнула в ответ:

— А что, доктор заставляет сомневаться в своей честности?

Анна прикрыла веки, выражая согласие.

— Понимаю, сама с таким сталкивалась.

На лице Анны появилась грустная улыбка.

— Но он смертник! Кого он решил обмануть?! — последние реплики Света адресовала не Анне, скорее озвучила свои мысли.

Матвей приблизился к столику.

— Матвей. Светлана, — представила их друг другу Анна.

Дежурные фразы приветствия и извинения. Доктор заказал кофе. Светлана рассказывала о холдинге и изданиях, которые в него входят. Матвей слушал, задавал вопросы. В темно-синих глазах издателя горело пламя оценки.

— Мне, наверное, тоже нужно что-нибудь уколоть? — игриво смущаясь, задала она вопрос, интересующий каждую женщину.

— Что вы! Вы прекрасно выглядите! Такие необыкновенные глаза, — сделал комплимент Матвей. Орлова благодарно улыбнулась.

Анна наблюдала. Матвей предстал перед ними в совершенно ином образе. От озорного мальчишки не осталось и следа. Галантен. Серьезен. Спокоен. Если сравнить с той встречей с пиарщицами, то это два разных человека, которые не просто отличаются характером, а даже не похожи внешне.

— Матвей, сколько операций вы сделали на сегодняшний день?

Анну крайне интересовал ответ на этот вопрос.

— У меня не большой опыт в пластической хирургии. Но в целом не меньше трехсот.

— Для вашего возраста немало.

— Большой опыт работы в онкохирургии.

Света понимающе кивала. Матвей смотрел на нее долгим фирменным взглядом.

* * *

Анна зашла в ресторан. Сегодня ирония судьбы вернула ее в это заведение. То место, в котором они ужинали с Матвеем, когда он предлагал выпить мартини. Машинально отыскала глазами дальний столик в углу, за которым они сидели. Она окинула взглядом летнюю террасу. Артем сидел в противоположном конце зала и стучал по клавиатуре ноутбука. Анна быстрым шагом направилась к нему.

— Ты прямо ясновидящий! — вместо приветствия сообщила она.

Он поднял голову. Улыбнулся. Встал из-за стола, обнял и поцеловал в щеку. Анна ощутила аромат его парфюма: терпкая древесная нота. Его зеленые глаза улыбались.

— Судя по тому, как ты примчалась, воз и ныне там, — предположил ДРУГ.

Анна распрощалась с Матвеем и, как только села в автомобиль, получила звонок. По счастливой случайности у Артема между встречами образовалось окно. И она без промедления отправилась к нему. Она нуждалась в его мнении как в воздухе.

Сделала заказ. У Артема же на столе неизменный зеленый чай.

— Рассказывай, — мягко скомандовал он.

— Первое. Сомнений нет: это пикап, — Анна объяснила почему и кратко изложила ход событий.

Артем улыбался. Иногда, наоборот, возмущался. Когда речь зашла о борще — рассмеялся.

— Разрыв шаблона! Все-таки додумался, — съерничал гуру.

Она кивнула:

— Может, сам догадался, может, кто-то подсказал. Но очень неконгруэнтно повел себя после. — Описала события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра.

— А чего ты хотела? Для него секс — способ продлить договоренности. Он — сама знаешь как — куколку завел, а дальше она ждет и делает для него все, что ему нужно. Ему же невдомек, что ты его на гайки разобрала за это время. Повторюсь: у него большой опыт. Он убежден, что это работает. Посмотри, как долго он шел к борщу. Использовал все техники по несколько раз. А ты своим письмом загнала его в угол.

Анна полностью согласилась со сказанным.

— СМС у него нет, — без тени сомнения заключил Артем.

— Ты бы видел, какой он игрок! Как же тонко он СМС сманипулиро-вал, — она пересказала сцену с цитированием сообщений.

— Готовился к этому вопросу. Вначале пытался избежать его с помощью борща. Циничный ублюдок! — вместо слов восхищения сказал друг. — Мне бы взглянуть на него хоть одним глазком.

— А как на него взглянуть? — судя по тону, она считала эту затею безнадежной. — С моим кругом общения он на контакт не идет.

Артем мимикой дал понять, что знает почему.

— У меня есть к тебе несколько вопросов.

Гуру весь превратился во внимание.

— В тот вечер, когда «Крышеснос» не удался и трюк со спальней тоже, как думаешь, почему он так внезапно ушел? У меня было чувство, что ему команду дали: «Вали!» — пояснила Анна причину вопроса.

Артем поджал губы:

— Конечно, в этом мире может быть все что угодно. Возможно, его кто-то и ведет, но я больше склоняюсь к тому, что он побежал к какой-то телке.

— Почему ты так думаешь?

— У него зависимость от техник. Когда все по сценарию, его уверенность растет. Когда нет — падает. Побежал искать компенсацию своей шизе.

Анна поразилась.

— То есть каждый раз, когда он не получает желаемого, он бежит к телке? — под словом «телка» она подразумевала Марину.

— Да, — подтвердил Артем.

— Так я его на ней женю! — она истерично рассмеялась.

— Может, и женишь. За неимением лучшего пикаперы часто остаются с той, что под рукой.

На лице Анны читался шок. Артем кивнул:

— Я сам когда-то так делал.

Она вздохнула.

— Объясни мне, почему мои эмоции к нему изменились. — Гуру смотрел вопросительно, поэтому она продолжила: — Понимаешь, я больше не включаюсь. Даже секс с ним не заставил ему поверить.

— Это то, о чем я говорил тебе в прошлый раз, — Артем сделал глоток чая. — Слишком частое применение вариаций «Ближе-дальше», в частности «Иглы», вырабатывает у женщины иммунитет. Он слишком часто бил молотком по твоей психике, и она адаптировалась к его ударам. Кроме того, у тебя высокий интеллект, и ты изучила тему, понимаешь, что он делает и зачем. Поэтому у тебя уже нет ни того спектра, ни той силы эмоций, которые создают чувство «любви», — показал пальцами кавычки. — Соответственно, градус твоих эмоций в отношении него упал. И в чувствах, и, естественно, в сексе.

Анна смотрела пораженно. Вчера она не решилась озвучить Гале свои мысли о сексе. Но Артем словно прочел их. В ее глазах застыл вопрос, и друг, заметив это, продолжил:

— Есть большая разница между сексом на техниках и без него. Пикаперы в сексе ничего особенного не делают, но техники создают градус, который заставляет женщину думать, что это было нечто невероятное. Эмоции, их спектр делают это вместо пикапера. А твое недоверие только усугубило процесс. В целом Матвейка прав: ты превратилась в «холодную льдину», — процитировал он Матвея и улыбнулся. — Я же говорил тебе: каждый день без него — это шаг к освобождению.

— А зачем он считал оргазмы?

— Это тема РМЭС! — Артем громко рассмеялся. — Их гуру учит: если женщина испытала за ночь пять оргазмов, она твоя навсегда.

— А это правда?

— Я тебя прошу! — отмахнулся Артем. — Каких оргазмов? С кем испытала? Понятно, что секс с профессиональным пикапером из-за спектра эмоций отличается от обычного. Но при желании воспроизвести такой секс с другим мужчиной легко.

Она ждала продолжения.

— Вначале совместные аттракционы, а после них секс.

Анна пронзительно смотрела ему в глаза. Она наконец поняла, что происходит.

— Как мне его проучить?

— Что ты хочешь? — вздохнув, уточнил задачу гуру.

— Влюбить его в себя.

Друг хитро улыбнулся:

— Бытует мнение, что, стоит продемонстрировать пикаперу одобрение и доверие, восхищение и поощрение…

— …То есть полное принятие — и он твой! — перебила Анна. — Я читала об этом в одной из книг.

Артем кивнул:

— Но это не так. Нас не восхищают женщины, которые следуют нашему плану. Наоборот, они кажутся примитивными.

— И что делать?

— Ты не можешь изменить стратегию поведения человека. Но ты можешь изменить свою собственную, и это повлияет на его поведение.

Она внимательно слушала.

— Силен тот, у кого есть выбор, — продолжил Артем. — Ты должна погрузить себя в это состояние. Преследовать свои интересы. Хочешь — взяла трубку, не хочешь — не взяла. Пришла — не пришла. Его кнопка — «Контроль», вот и нажимай на нее.

— А с Одессой что делать? — Анна быстро рассказала о том, что планировала поехать с Виталиком, но, узнав, что Матвей едет на конференцию, отказалась.

— Почему не ехать?! — возмутился Артем и посмотрел осуждающе. — Он же у тебя не спрашивает, ехать ли ему. Тем более ему необязательно знать, что ты там. Планировала ехать — значит ехать!

— А если я его там встречу?

— И что? Встретила. Поздоровалась. Прошла мимо. Наоборот, пусть знает, что ты не ждешь его у окна.

Анна анализировала. Ее взгляд устремился вдаль. Из глубины сознания в ресторан ее вернула мелодия собственного мобильного. Экран высвечивал «Андрейчук Матвей Анат.». Она продемонстрировала надпись Артему. Тот понимающе кивнул.

— Привет, — начала Анна.

— Можешь говорить? — задал свой частый вопрос Матвей.

— Я на встрече.

— На какой?

— Общаюсь насчет тебя, — кратко ответила она. — Потом расскажу.

— Новости хорошие?

— Да.

Анна опять ощутила движение карандаша в солнечном сплетении.

— А я дома, собираю вещи и выезжаю.

— Приятного пути, — пожелала Анна.

— Что будешь делать?

— Буду заниматься твоей стратегией, — заверила она.

— Это хорошо. Как тебе встреча?

— Ты Свету прямо очаровал, — не сдержала сарказма Анна.

— Чем это? — удивился Матвей.

— Она звонила, спрашивала о твоем статусе, — соврала она.

— С чего вдруг?

— Видимо, ты перегнул с количеством комплиментов в ее адрес. Я сказала, что твой статус — «Свободен».

— Я, кстати, думал о стоимости обложки.

— И что?

Матвей не отреагировал на замечание о статусе. Анна вздохнула. Он опять словно потушил бычок о ее душу. Неужели не осознает, что делает?

— Полагаю, что в этом нет смысла.

— Тебе жалко денег? — уточнила она.

— И денег тоже.

— Деньги не проблема, Матвей, — спокойно заметила Анна.

— То есть для Богинской две тысячи долларов — это не такая уж сумма? — фыркнул он. Она совершенно не это имела в виду. Но он понял так, как понял.

— Не в этом дело. Есть разные схемы бартерной оплаты. Давай ты съездишь в Одессу, вернешься, и, когда я буду показывать тебе концепцию, решим, что с этим делать.

— Хорошо, — согласился он и на прощание сказал: — Я позвоню тебе вечером.

Голос Матвея все равно будоражил. Чувства давали о себе знать, несмотря на понимание происходящего. Он словно пророс внутрь нее, и ее понимания не хватало, чтобы извлечь его оттуда. Как вырвать его из души? Анна смотрела на Артема.

— Как мне забыть его? — спросила она. — Как отжать эти чертовы кнопки?!

Артем с сожалением вздохнул:

— Энергетическое отключение.

Она не понимала.

— Общение с другими мужчинами, — пояснил гуру.

— Но мне никто не нравится, — призналась она.

— Это тебе так кажется. Как только начнешь общаться с нормальным мужчиной, понравится. А еще качественный секс, — Артем хитро улыбнулся. — В этом вопросе я могу тебе помочь, — на его лице блуждала загадочная улыбка. А в зеленых глазах забегали чертики. — Секс как лекарство, — пояснил свой рецепт целитель.

— Второго пикапера моя психика не выдержит! — смеясь, отмахнулась Анна.

— Никакого пикапа — только секс, — конкретизировал Артем свое предложение. — Мне не нужны техники пикапа, чтобы стереть Матвейку из твоей памяти! — он загадочно смотрел.

— Буду иметь в виду, — игриво улыбнулась Анна. — То есть способ тот же: трахни трех девушек, только здесь ТЗМ? — уточнила она.

Артем уверенно кивнул:

— Я как настоящий друг поэтому себя и предложил. Чтобы выздороветь, тебе хватит меня одного!

Она рассмеялась. Зажгла сигарету и посмотрела вдаль. Многолюдная улица без единого дерева. Сегодняшнее поведение Матвея вызвало в ней новую волну. Впервые за все время он задел ее. Причем сделал это несколько раз. Неужели не понимает, как это выглядит? Или это такая самоуверенность? Или глупость? Что со всем этим делать?

— Что ты решила? — поинтересовался Артем.

Анна мельком взглянула на него, но вместо ответа взяла телефон и написала сообщение: «Я еду в Одессу».

— Насчет чего решила? — уточнила она. — Твоего предложения или вообще?

Ответ пришел мгновенно: «Почему?» Она написала: «Есть две причины. Первая — хочу отдохнуть. Вторая — расскажу по дороге».

— И моего предложения тоже, — продолжил игру гуру.

— Я слишком закомплексована, чтобы связаться с таким, как ты, — лукаво улыбнулась она.

Это ее стандартный ответ. Артем рассмеялся: он понял, что это заготовка. Подмигнул и вытянул руку, чтобы «дать пять». Официант принес счет. Артем его оплатил.

— Давай я оставлю на чай, — вмешалась она.

— Зачем? Пусть сдачу принесут.

В этот момент в ее голове что-то щелкнуло. Она пораженно посмотрела на собеседника:

— Что это за история с чаевыми? Где бы мы ни были, Матвей рассчитывается, но всегда просит добавить на чай.

— Такты автоматически?

Анна кивнула. Гуру пикапа расхохотался:

— Прилежный ученик Матвейка! Опять тема РМЭС — заставлять девушку всегда вкладываться. Хоть чаевыми.

Анна истерично рассмеялась. Действительно, Матвей — прилежный ученик: уже успел выдрессировать ее в этом вопросе.

— Спасибо тебе, — поблагодарила она за помощь.

Они встали из-за стола. Артем смотрел с высоты своего роста.

— Я тебе уже говорил, и мое мнение не меняется: беги от него! Все это не стоит твоего времени и ресурсов, — поцеловал ее на прощание в щеку. — И когда решишь его забыть, звони… — игриво подмигнул он.

* * *

Анна подошла к воде. Шум волн всегда дарил ей необъяснимое спокойствие. Созерцание бескрайней глади наполняло гармонией. Она глубоко вдохнула запах моря. Стопы утонули в мягком теплом песке. Закрыла глаза. Нежные лучи солнца окутывали, словно золотая вуаль, согревая каждую клетку. Спокойствие. В каждом движении, вдохе, ощущении, взгляде. Спокойствие всегда показывает, по правильному пути ты идешь или нет.

Матвей. Он так и не перезвонил вчера. И сегодня тоже. Он опять говорил одно, а делал другое. Что это? Самоуверенность? Или нехватка интеллекта? Ни то ни другое не было для нее приемлемым оправданием. Наоборот, несло разочарование. Анна способна восхититься победой над собой, если противник смог. Матвею же так и не удалось включить ее. Он хорош на коротких дистанциях, но не способен пройти минное поле ее анализа длиной в три дня. Борщ! Секс! Разве это повод поверить и довериться?

Откуда эта самоуверенность? Неужели женщины настолько наивны? Неужели таким, как Матвей, верят безоговорочно? Неужели никто не может сказать женщинам: «Оглянитесь! Только действия являются подтверждением».

Анна слушала море. Волны шептали: «Бездействие — это тоже действие». В кармане брюк завибрировал телефон. Машинально достала его. Она смотрела на море и солнце, небо, песок, сосредоточившись на собственных ощущениях. Нажала «Ответить».

— Я слушаю, — начала она.

— Как-то не так, как всегда, отвечаешь, — прозвучал грудной голос.

Вздохнула.

— Я не смотрела на монитор, — сказала она правду.

— Почему?

— На пляже, — опять ответила искренне.

— Загораешь?

— Можно и так сказать. Гавайи отменились. Летом было не до этого. Ловлю последнее тепло.

— А я на семинаре, — сообщил Матвей «неожиданную» информацию.

— Нравится?

— Так себе.

Она смотрела на воду. Мягкий шум волн наполнял пространство музыкой моря. Неужели он не слышит?

— Слышишь шум волн? — интригующе спросил Матвей.

— Слышу, — и это вновь правда.

— Я возле моря, — Матвей ошибочно думал, что шепот волн на линии только его. — Какие планы на вечер? — задал стандартный вопрос.

— Займусь тобой, — многозначительно ответила она. — А ты?

В это мгновение стая чаек, словно по приказу Жизни, с пронзительным криком обрушилась с неба и окружила Анну. Матвей что-то отвечал, но она не слышала. Его голос затерялся в птичьем гаме. Она пыталась уйти подальше от слишком явного источника звука. Но это не спасало. Птицы, бесцеремонно преследуя ее, перелетали всей стаей, нагло крича во все горло.

— Что это? — в его голосе зазвучало беспокойство. — Чайки? — озвучил догадку Матвей.

— Может, у тебя? — попыталась спасти ситуацию Анна.

— У меня нет чаек, — заверил он.

Пауза. Анне казалось, что она длится минуты.

— Ладно, мне пора на семинар. Перерыв закончился.

— Хорошего вечера, Матвей.

— Наберу позже.

Нажала «Отбой». Села на деревянный шезлонг. Спокойствие — единственное, что она ощущала в теплом бризе бархатного сезона. В руках вновь завибрировал телефон. Анна взглянула на дисплей. «На каком ты пляже?» — гласило послание Матвея.

«А что будет, если он узнает?» — этот вопрос она задала вчера Артему. «Как это будет?» — спросила она себя во время пути. Она не хотела инициировать, но чувствовала, что это обязательно произойдет. Чайки рассказали. Жизнь сделала это вместо нее.

«Да. Извини, видимо, забыла сказать тебе об этом», — написала она его словами.

С того момента, как он попросил дать ему время, она кричала бессло-вием, безоценочностью, бездействием: «Остановись!» Она не инициировала встречи с ним. Не велась на его приемы, не доверялась, не впадала в наивность. Только наблюдала.

Она кричала молчанием. А он не замечал. Он — творил. Он проявлялся в поступках. Он разрушал иллюзию, каждый день замещая ее реальностью. Матвей словно портрет, спрятанный в глухой стене. Он говорил: «Разбей стену! За ней скрыто чудо. Постарайся — и ты увидишь». Но она бездействовала. А он очень хотел заставить ее действовать, хотел настолько, что не замечал, как сам рушит преграду, обнажая реальность. Нивелировал. Уничтожал, чтобы показать, что скрыто за стеной. Она своим молчанием позволяла ему делать выбор. Выбор, которому предстояло стать убеждением для нее. Стоит замолчать, перестать бороться, отключиться, смириться, чтобы дать кому-то своими поступками разбить стену иллюзий и показать реальную картину. Иногда бездействие — лучшее действие. Она наблюдала. Он — действовал.

Что за этой стеной? Портрет проявит красоту или уродство? Что скрыто за иллюзией? Ей предстояло это понять. Принимая решение ехать в Одессу, она знала: его ходы закончились. Ему некуда отступать. Она не предполагала, как это будет. Но была убеждена: обязательно будет. Матвей смахнет остатки пыли со своего портрета.

Она все еще надеялась, что реальность ее удивит. Этого просили чувства. Но анализ показывал: нет. Всю жизнь Анна мечтала хоть раз удивиться людям. Почему они не способны быть лучше, чем она предполагала? Она была бы рада ошибиться в своем прогнозе. Как бы она хотела позвонить Гале и сказать: «Он не такой».

* * *

Дизайнерский бутик-отель «Панорама де люкс», в котором она остановилась, стал для нее приятной неожиданностью. Новое пятиэтажное здание, отделанное светлым гранитом, находилось на скрытой от посторонних глаз территории, окруженной каменным забором. Закрытый клуб-отель для тех, кто ценит тишину. Он располагался в центре города на участке парковой зоны.

Гармоничное сочетание современного дизайна с комфортным, продуманным до мелочей интерьером и новейшими технологиями заставляло забыть о том, что ты в Одессе. Ей казалось, что она в Европе.

Анна вышла из лифта и направилась к ресепшену. Большие окна холла заливали пространство естественным светом. Интерьер, оформленный в светлой цветовой гамме, дополняли яркие акценты — мягкая мебель бордового и оливкового опенков. Отделка мрамором, металлические панели, зеркала, хрустальные люстры, оригинальные аксессуары — совершенный интерьер современного отеля. Она обожала места, в которых ее внутренний критик не находил, за что зацепиться. Если нечего улучшать, значит, совершенно. По крайней мере для нее.

Она миновала проходной холл отеля и оказалась на террасе с бассейном. Дружелюбно улыбнулась официанту:

— Принесите мне бокал белого вина, американо с молоком и воду комнатной температуры.

Он кивнул. Анна проследовала к дальнему столику в углу. Она всегда старалась садиться в конце зала, чтобы иметь возможность наблюдать. Наблюдать за людьми, за событиями в зоне видимости. Считывать эмоциональные реакции. Ей нравилось наблюдать. Терраса оказалась пустой. Похоже, постояльцы бутик-отеля предпочитали ужинать в городе.

Ей есть чем заняться — роман. Открыла ноутбук. Виталик приедет только через два часа. Они договорились поужинать в ресторане отеля, а дальше как пойдет. Пальцы коснулись клавиатуры. Когда она пишет, все остальное становится неважным. Теряет остроту. Боль получает анестезию, мысли не заняты бесполезными воспоминаниями, окружающий мир превращается в фон. А центром становится сюжет. История героев, наполняющая переживаниями.

Взглянула на море. Отель располагался на горе, что давало возможность лицезреть живописную панораму прибрежной парковой зоны и бескрайнюю морскую гладь. Сделала глоток вина и закурила. Она смотрела вдаль, наполняясь энергией сочного вида в совершенном месте, которое вдобавок ко всему благословило ее отсутствием толпы на террасе ресторана.

Зазвучали «Капли дождя». Экран мобильного предупредил: «Андрейчук Матвей Анат.». С момента его СМС прошло три часа. Она даже успела подумать, что он не перезвонит. Анна не спешила отвечать. Она втягивала сигаретный дым, ловя момент — чувство готовности. Телефон продолжал сигналить. Короткая пауза — и мелодия заиграла вновь. Он набрал второй раз подряд. Потушила сигарету и глубоко вдохнула. Она готова к встрече с реальностью.

— Привет, — спокойным голосом начала она.

— Почему ты приехала? — стартовал Матвей.

Анна поразилась тону: звонящий явно был на взводе. Ее же ответом стала честность. Все это время она была с ним честна. И хотела довести свою стратегию честности до конца, чтобы точно знать, что причина не в ней самой.

— Потому что хотела отдохнуть. И моя поездка была запланирована намного раньше, чем ты решил ехать мужской компанией на свой симпозиум.

Она говорила правду, но сдержать сарказм не могла. Может, сарказм — это защитный механизм психики? Тогда в ее случае злая ирония нейтрали-зовывала враждебные намерения собеседника.

— Ты приехала с Лысым?

Анна холодно улыбнулась.

— Я говорила тебе не раз: мы с Виталиком только друзья, — подчеркнуто невозмутимо сообщила она, чеканя каждое слово. — Приехала с ним. Он живет в другом отеле. Я живу в отеле и в номере одна. Можешь проверить в любое время — мне нечего скрывать.

Она ответила так, чтобы лишить его возможности манипулировать этой темой. Он вздохнул. Скорее выпускал воздух. Матвей курит?

— Где ты живешь?

— Мне пришлось поменять отель, чтобы быть подальше от тебя. По несчастной случайности у меня был забронирован номер там, где проходит твоя конференция.

Матвей замер.

— Откуда ты знаешь, где она проходит? — спросил он с подозрением.

Анна издала стон:

— Эта информация есть в открытом доступе. В этот период в Одессе проходит только одна конференция пластических хирургов. И очень хорошо, что я посмотрела где, иначе тебя ждал бы сюрприз поинтереснее крика чаек.

— Где ты находишься? — не оценив ее иронии, продолжил допрос Матвей.

— В отеле «Панорама де люкс». Неожиданно шикарный отель оказался, — поделилась впечатлением Анна. — Здесь очень красиво.

Матвей молчал. Пауза затянулась. Складывалось впечатление, что он собирается с силами. Анна слышала в телефоне его дыхание.

— Я не приеду к тебе, — уведомил он о своем решении.

Она вздохнула: хотелось дать ему последний шанс.

— Ты уверен в своем решении, Матвей? — она пыталась его спасти. Несмотря ни на что, она пыталась спасти его. Или себя? Постоянно протягивая руку манипуляторам, на самом деле мы спасаем от реальности себя.

— Я не приеду к тебе, — подчеркнуто глухо сообщил он.

Анна смотрела на дальние огни побережья. «Жаль! Ну что же, он сам так решил». Набрала в легкие побольше воздуха.

— Я вроде бы и не приглашала, — обратила она внимание на важную деталь.

— Почему ты приехала? — в его голосе неожиданно появились повышенные ноты.

— Я приехала отдохнуть, а не из-за тебя. Я вообще не понимаю, почему ты так напрягся? Если бы не чайки, ты бы до сих пор думал, что я в Киеве. — Матвей молчал, поэтому она тем же невозмутимым тоном продолжила: — Передай своему гуру, что он лох педальный.

Он замер. Чтобы понять, как реагировать, ему понадобились секунды.

— Аня, нет никакого гуру, — расстроенно сказал он.

— Плохо! Если нет гуру, тогда лох — ты. Когда ты наконец поймешь, что все техники пикапа я изучила до мельчайших нюансов?

— Нет никакого пикапа, — так же удрученно продолжил Матвей.

— Тогда еще хуже, — Анна закурила. — Если гуру нет, пикапа нет, тогда тобой руководит твоя шиза, — она печально вздохнула. — Тебе нужна помощь, Матвей. Давай я тебе помогу. У меня есть хорошие специалисты по диссоциальному расстройству личности.

— У меня нет расстройства! — взорвался Матвей и замолчал, понимая, что сам загнал себя в угол.

— Так если расстройства нет, пикапа нет, гуру нет… Тогда что? — Не услышав ответа, Анна пояснила: — Я не приеду к тебе, Матвей. Спектакля в холле твоего отеля тебе не увидеть.

— Почему? — задал он странный вопрос, разоблачающий реальность.

— Потому что я знала, что ты так поступишь. Неужели вы все не можете понять, что я просчитываю ваши ходы на пять шагов вперед. Твои с гуру или твои с твоей шизой. Хоть бы удивили меня чем-то! — Анна вздохнула. Ее злая ирония превратилась в открытую издевку. — Нет! Все стандартно, примитивно. «Игла!» Приходите ко мне вдвоем — научу, как поступать с такими, как я. Скучно с вами!

На другом конце линии раздался возглас озарения. Такой звук вырывается у человека, когда он наконец понимает, что происходит.

— Ты! — закричал Матвей. — Ты специально это сделала! Ты! — вопил он. — Таких манипуляторов, как ты, в мире не существует!

Его тон свидетельствовал о крайнем возмущении. Не любил Матвей, когда им играли.

— Матвей, я никогда тобой не манипулировала. Я не заставляла тебя делать выбор. Наоборот, сделала все, чтобы тебя остановить. Я даже спросила, уверен ли ты. Ты сам его сделал, — голосом, полным грусти, ответила она на его обвинение.

— Я, сколько живу, таких не видел! Ты приехала, чтобы меня проверить! — не унимался он. — Ты — циничный манипулятор!

Анна испытывала необъяснимое удовольствие от его крика. Может, оттого, что в нем проснулась хоть какая-то эмоция? Возможно, еще не все потеряно?

— Матвей, я всегда была честна с тобой. И сейчас тоже честна. Пошли гуру или шизу подальше! Остановись! Я могу тебе помочь.

— Ты ставишь меня перед выбором: ты или пять лет жизни, — Матвей тяжело дышал. — Я не могу отказаться от того, к чему шел пять лет, — он сделал паузу. — Я не могу приехать к тебе.

К горлу подступил ком. Она сглотнула.

— Тогда оставайся там, где ты есть. Я принимаю твой выбор, — прошептала она. В ее тоне жалость смешалась с болью. Такое чувство рождается, когда ты очень хочешь помочь, но не можешь. Материнское чувство боли за чей-то выбор, на который ты не смогла повлиять.

В трубке послышались короткие гудки. Он прервал разговор. Анна громко выдохнула. Потушила сигарету и уставилась вдаль. Она рассматривала портрет Матвея в деталях. Изучала каждый штрих, каждый мазок кисти. Она убедилась. Сомнений не осталось. Нажала кнопку вызова в телефоне. Гудок.

— Что там? — обеспокоенно начала Гала.

— Он подтвердил мой прогноз, — ее голос звучал разочарованно. — Он не смог отказаться от игры.

— И что? Даже бизнес-проект его не остановил?! — в интонации подруги сквозило удивление.

— Предполагаю, что у него есть решение этой задачи, раз уж он так уверенно бросил трубку.

— Как? — это был не вопрос, а скорее неверие в то, что ситуацию возможно спасти.

— Не знаю. Сейчас отключит телефон. Будет ждать спектакля в отеле. А завтра, поняв, что этого не случится, постарается вырулить ситуацию.

— Позвони ему! — потребовала подруга.

— Нет. Я не собираюсь проверять доступность связи. Я и так уверена.

— Давай я позвоню!

— Звони, — глухо сказала Анна и нажала «Отбой».

* * *

Официант поставил на столик кофе и апельсиновый фреш. Анна благодарно улыбнулась.

— Может быть, принести вам завтрак сюда? — заботливо поинтересовался он.

— Нет, спасибо. Я через полчаса приду в ресторан.

Уселась в шезлонг, взяла стакан со свежим соком. Вкус апельсина заряжал бодростью. Солнечное небо василькового цвета словно подкрашено в фотошопе. Какое-то новое ощущение яркости переполняло с утра. Номер, в котором она жила, холл, через который пришла, терраса с бассейном, панорама парка и моря — каждая деталь вчерашней картины приобрела насыщенность. Яркие краски реальности стали символом этого утра.

Вчера они проговорили с Виталиком до одиннадцати. Они не вспоминали о Матвее. Они говорили о ней. После ухода друга она попыталась сбежать в роман — не получилось. Поднялась в номер — Матвей не отпускал. Всю ночь она рассматривала черты его портрета. Анна во многом убедилась за эту ночь. Между пониманием и убеждением лежит пропасть. Она преодолела ее, несмотря на дрожь в коленях. Прошла по тонкому канату, каждую секунду рискуя собой. Ей хватило мужества посмотреть реальности в глаза… цвета горького шоколада.

Анна зажгла сигарету и приблизилась к стеклянному ограждению террасы. Она стояла на горе, созерцая парк и море у подножия ее убеждения. Матвей. Он так и не позвонил вчера. Гала подтвердила, что телефон отключен. Знакомый трюк — он проделывал его неоднократно. Первый раз после Арама, когда убежал в ночь. Второй раз в воскресенье, когда спрашивал, не стоит ли она под подъездом. Еще раз, когда прислал ответ на ее послание. Когда неожиданно сбежал после встречи с пиарщицами. Самогазлайтинг. Прием, заставляющий женщину думать, что она сделала что-то не так. Анна так не думала. Она знала: дело не в ней. После снятия швов она впустила Матвея в свою жизнь, чтобы подтвердить свои догадки. Она дала ему шанс доказать обратное, а он своими поступками лишь убедил в абсолютной правильности предположений.

Логика не находила для его вчерашнего поведения ни одной причины, способной указать на отсутствие игры. Даже чувства к нему были бессильны придумать оправдание. Допустим, он действительно не мог приехать. Так позвони, скажи: «Аня, не могу сегодня. Завтра конференция закончится — и приеду». Не можешь сказать своей мужской компании, что едешь к телке, — придумай что-нибудь: что родители отдыхают на море и хочешь побыть с ними, что мама хочет увидеть. Да все что угодно! Допустим, он с Мариной или с кем-то другим. Точно так же расскажи байку о срочном отъезде. Ты же кавээнщик! Нет ни одного логического объяснения его поведению, кроме продолжения игры.

Он намеренно держал ее в состоянии нелогичности, неизвестности, неопределенности. Можно ли делать это неумышленно? Нет. Для человека, который испытывает уважение, это невозможно. Два предложения разрешат ситуацию в минуту. Два предложения с ответом на вопросы «Почему?» и «Что?».

Любые сомнения в использовании пикапа тоже стерты руками Матвея. Встреча с пиарщицами. Встреча с издательницей — еще более явное подтверждение. Разительные перемены: Матвей словно играл роли, превращаясь то в мальчишку, то в романтика. Актер, менявший модели поведения в зависимости от ситуации. Для Анны трагедия заключалась в том, что во французской кофейне он говорил Свете те же комплименты, что и когда-то ей. Так же проникновенно смотрел в глаза. Тем же грудным голосом вещал о своих мечтах. Матвей попросил номер мобильного, несмотря на отсутствие визитки. Все это он сделал в присутствии Анны, словно забыл о том, что уже демонстрировал эти приемы ей. Его целью в то утро была не она. Зачем расточать знаки внимания той, которая уже «заведена» борщом, сексом и признанием в любви. «Пока ее эмоции включены, она сама найдет оправдания», — звучали в голове слова гуру.

Вдобавок ко всему он опоздал на встречу. Пришел в красной футболке поло. Но самым болезненным было то, что Анна поняла: он не ночевал дома. По каким признакам? Достаточно вспомнить себя, когда ты ночуешь дома и когда нет. Анна много раз видела, каким он уходил от нее утром. И какой он, когда встречались в ресторане. Не хватало лоска: увлажненной кожи на лице, стайлинга на волосах, гладковыбритого подбородка. Странный внешний вид для человека, который идет на важную встречу. Он опоздал, потому что никак не мог вырваться из чьих-то рук. А это уже факт измены. Хотя она не воспринимала это как измену. Борщ Матвея ее не убедил. Она настроила таймер на три дня, чтобы понять, открыться ему или нет. И Матвей не смог пересечь минное поле ее анализа. Кроме того, после встречи чмокнул в щеку и испарился под предлогом «Меня ждет пациентка в клинике. Еду за вещами и уезжаю. Извини». Тоже неубедительное поведение. Анна выпустила дым сигареты.

Почему она решила приехать в Одессу? Он не выдержал проверки, но Анна ничего не могла ему предъявить. Когда она встречалась с Артемом, Матвей в телефонном разговоре отбросил намеки на излишнее внимание к издательнице. Анна знала: он скажет, что ей показалось. Чтобы он смахнул пыль со своего портрета, нужен аргумент поувесистее. Что-то, чего он никак не ждет. Да, ее неожиданное появление — единственная возможность убедиться в правильности догадок, выяснить причины его поведения. Она не хотела инициировать их встречу в Одессе. Не могла себя заставить. Ее чувства мешали. Ее колени дрожали от страха убедиться. Она решила довериться Жизни и будь что будет. Чайки рассказали.

Вздохнула. Перед глазами промелькнули картины их встреч. Сегодня ночью она ответила на множество вопросов. Но оставалось несколько, ответов на которые она пока не знала.

Как он это сделал?

«Понимаешь, я думал, что ты мне не нужна. Но когда тебя не стало… Я понял, что потерял нечто важное. И теперь я ищу в толпе маленьких брюнеток и замираю при виде бежевых джипов».

Несмотря на ее понимание, он посеял сомнение. Сомнение, из-за которого Анна отказалась ехать в Одессу с Женей, чтобы не чувствовать себя виноватой. Скорее всего, после того как она не пришла на ботокс, Матвей исчез бы. Но… вмешалась Гала: ее совет стал зерном страха. Хотя Гала не виновата. Зерно проросло, потому что упало в почву, хорошо удобренную внушениями Матвея. Анна позвонила ему. Дальше, когда они встретились в ресторане «Веранда», он ведь ничего не объяснил. Наоборот, только попытался заставить ее конкурировать.

«Понимаешь, я вижу себя с тобой сегодня и не вижу через двадцать лет. А с ней я не могу представить себя сейчас, но вижу в старости».

И Анна это поняла. Но почему дала ему шанс, несмотря на понимание? На этот вопрос ответа пока не было. Она так и не выяснила причину своего выбора.

Затем Матвей погрузил в неопределенность. Его частые фразы о чувствах падали на чашу весов, словно монеты. По чуть-чуть, но каждый день.

«И когда тебя не стало, появилось чувство, что я потерял нечто глобальное. Нечто важное для моей жизни. И теперь я ищу этих встреч, чтобы узнать тебя. Понять через общение».

«У нее есть чувства ко мне! А у меня есть чувства к ней! У меня есть чувства к тебе, Аня».

«Если бы я сказал тебе, что люблю тебя, ты бы подумала, что что-то не так. Я не многолик, я прячусь только под одной маской», — она явственно видела Матвея, поющего в гостиной на фиолетовом диване.

«Мне есть что сказать, но ты не доверяешь мне и все воспринимаешь как манипуляцию. Между нами стена недоверия».

Неопределенность включила чувство вины. Именно поэтому она позвонила Илоне.

Матвей, отправляя маркетинговое исследование, не мог предположить, что Анна знает, кто такая Марина. Он хотел пробудить страх потери, а вместо этого получил письмо. Это стало для него шоком. И здесь возникал второй вопрос, ответа на который Анна не знала: почему она отправила ему то послание и предложила сделку?

Даже прочитав письмо, Матвей продолжал бросать монеты на чашу весов.

«А я не собираюсь тебя терять! У меня есть чувства к тебе».

«Мне не нужна твоя концепция без тебя! Я не пойду на встречу один».

Несмотря на шок, на встрече с пиарщицами он устроил выступление пикап-артиста и попытался применить «Крышеснос», чтобы перезапустить ее эмоции. Но и это стало ошибкой. Матвей не понимал, насколько глубоки познания Анны. Отнесся предвзято. И когда план вновь провалился, ему пришлось инициировать.

День под названием «Борщ». Неожиданное появление. Матвей волновался: «Хорошо, что ты одна».

«Почему ты такая маленькая, Аня?» — вот с чего он начал. И тут ее бессознательное возмутилось: «Потому что у нас тридцать сантиметров разницы в росте». Но она промолчала, потому что прозвучали фразы: «Я сдаюсь» и «Ты маленькая инопланетянка, Аня!».

«Буду варить борщ!»

«Я смирился с тем, что не могу жить без тебя. Это факт моей биографии».

«Я соскучился по тебе».

«А помнишь тот июльский ливень? Как я тебя тогда хотел! Я думал, что с ума сойду! Так же, как сегодня. Нет! Сегодня больше!»

На минуту она поверила. Но когда он уведомил об отъезде в Одессу, логика вновь взяла верх над эмоциями. Анна напомнила о сделке. Матвей спасал ситуацию.

«Там, где есть чувства, контракта быть не может!»

«Решено! Отблагодарю тебя ренджровером и двумя детьми!»

«С тех пор кофе всегда напоминает о тебе. Аня, не рисуй того, чего нет. Я вчера сварил борщ. У нас все только началось».

Три недели он бросал фразы, которые в его представлении должны отвечать на вопросы женщины. Трюк заключается в том, что такие выражения не содержат конкретики. Наоборот, позволяют женщине додумать все, что она хочет. Гала слышала в словах Матвея признание в чувствах, а Анна — нет. Матвей не знал двух вещей. Во-первых, чтобы женщина додумывала, нужно, чтобы она очень хотела поверить мужчине — эмоции должны быть включены, она должна быть участницей событий. Во-вторых, не должна иметь информацию о видах манипуляции. С Анной все иначе: она применяла техники защиты. А кроме того, контролировала свои эмоции и знала приемы пикапа. Поэтому ее логика брала верх над эмоциями.

Самое грустное в «игре с борщом» было то, что Матвей бессознательно показал свои намерения. Он не собирался готовить настоящий — только «фаст». Заправка, мясо, картошка и свекла. И он его даже не попробовал! Вся правда — в мелочах. В его мелочах скрывалась истина, но Анна так хотела ему поверить. Она сама захотела настоящий. Почему? Потому что Матвей нарушил ее прогноз: не исчез после послания и не пропал после неудавшегося «Крышесноса». Благодаря этому уроку она поняла: чтобы получить то, что нужно, манипулятор способен продемонстрировать желаемое.

Самое грустное то, что своим посланием она сама дала ключи доступа к своей душе. Ей хотелось кричать всем женщинам мира: «Не пишите писем! Они все равно не поймут — только получат способ причинить боль!» Все раздирающие тексты в попытке объяснить — лишь инструмент для растерзания. И его СМС «Ты королева дуррррррр!!!» тому подтверждение. Да и борщ: она сама рассказала о нем в письме!

Цинизм этой истории сконцентрировался в подарке Матвея. Манипулятор игнорировал попытки его остановить — розовые антенки инопланетянки стали его «якорем». Похожий трюк Матвей использовал, когда сказал, что поставил свечку в церкви.

Почему он это делал?

Причины две: игра и расчет. Артем прав: Матвей — циничный ублюдок. Каждое его действие убеждало в этом. Он играл, чтобы возбудить ее чувства и легко получить то, что ему нужно. Но преждевременно расслабился после борща. Возможно, для многих этого показательного выступления было бы достаточно, но не для нее. Вчера в Одессе он жаждал спектакля, в котором нуждался как в наркотике. На встрече с пиарщицами в «домашнем» ресторане Анна уже наблюдала эйфорию от игры. Манипулятору хотелось подтверждения своей власти. Он вновь его не получил. Но получил угрозу потери помощи. Как он будет исправлять ситуацию? Для нее это неважно. Она убеждена: он будет исправлять.

Почему не получилось?

Неконгруэнтность — вот главная проблема Матвея. Мужчина, который строит отношения с женщиной, себя так не ведет. А уж после борща и признания в любви тем более. Матвей же продолжал делать то же самое. Неопределенность. Неизвестность. Нелогичность. А ее интересовали действия — вот за чем она наблюдала. После снятия швов слов стало недостаточно. Она слушала, но не проникалась. Все, что он говорил, она сверяла с поступками. Несоответствие слов и действий стало его ошибкой.

Почему он допустил эту ошибку?

В первом раунде такому поведению еще можно найти оправдание: Матвей мало знал о ней. Но все изменилось. Анна не раз говорила: она понимает, что он делает. А он продолжал. Нехватка интеллекта или безграничная самоуверенность? Если самоуверенность, то она должна основываться на опыте. Значит, большинству женщин достаточно спектакля в виде ни к чему не обязывающих слов, борща и секса.

А ведь Матвею, наоборот, нужно было беспрерывно действовать. Меньше говорить, больше делать. Нельзя было отпускать ее надолго. Он же повел себя иначе. Судя по всему, Матвей представлял из себя коктейль из заученных фраз и приемов НЛП. Высокий интеллект в происходящем явно не читался. Шаблонное поведение. И в этом заключался ужас пережитого: неважно, у кого в руках молоток, — главное, что он бьет. И бьет больно. Ты можешь понимать многое, но, когда молоток приближается на расстояние доступа, ты получишь удар. Несмотря на свое понимание.

Что чувствовала она?

С одной стороны, спокойствие. Неопределенность, неизвестность, нелогичность закончились. Манипулятор стер пыль со своего портрета. Но при этом Анна испытывала боль. Не чувствовала себя отвергнутой, не ощущала брошенной. Она переживала что-то иное. Когда-то она упала с тысячного этажа своей утренней любви и уже вечером разбилась об асфальт реальности. Тот удар разорвал ее на части, но оставил в живых, чтобы она мучилась от боли и умерла от нее. Она не умерла. Она выжила. Но Матвей сбросил ее опять — уже не с тысячного этажа, а с сотого. Этот удар ее не разорвал. Он стал глухим ударом убеждения, после которого она сразу же встала на ноги. Но боль пронзала каждый сантиметр тела, концентрируясь в солнечном сплетении.

Боль убеждения. Словно к душе приложили раскаленное клеймо. Все техники, которые он использовал в отношении Анны, несмотря на ее неучастие, все равно имели силу. Да, не такую, как раньше, но все равно имели. Слишком большой спектр эмоций он вызвал за последние две недели. В понимании Матвея он стимулировал веру в ответные чувства и демонстрировал абсолютную верность. А на самом деле прокатил Анну на «американских горках» от искусственно простимулированного желания поверить до полной убежденности в том, что он циничный ублюдок. Страшно представить, что было бы с ней, если бы она не понимала, что он делает.

Стоило ли проходить через эту мясорубку, чтобы получить убеждение?

Ответ — нет. В целом Анна не сделала о Матвее ни одного нового вывода, не узнала ничего, чего не знала бы до снятия швов. Все, что она понимала умом, благодаря второму раунду игры всего лишь стало убеждением. Стоит ли убеждение этой боли? Нет, не стоит. Нельзя рисковать собой, чтобы убедиться в чьем-то цинизме.

Она взглянула на бескрайнее синее море, по которому бежали золотые блики, на линии горизонта соединявшиеся с сапфировым небом. В солнечном сплетении вновь начали водить карандашом. Вздохнула. «Что делать с этой болью?»

Телефон на столике завибрировал, сигналя об СМС. Подошла к шезлонгу. Взяла мобильный. «Прости» — гласило сообщение Матвея.

Вчера она не понимала, как он будет разруливать сложившуюся ситуацию. Все просто. Стоит написать телке «Прости» — и она радостно завизжит: «Он все понял!» За что прости? Она сама додумает! Сама решит, что он просит прощения за то, на что обиделась. Сразу же перезвонит. Файл памяти выдал слова гуру: «Если ты перегнул с «Иглой», извинись в течение двенадцати часов и покажи, что тебе нечего скрывать». Взглянула на часы: прошло тринадцать. Анна знала, что последует за этой СМС. Приезд и попытка внушить, что она себя накрутила: ей показалось, она сама все это придумала.

Возмущение — вот что она испытывала после СМС. «За кого они нас принимают?» Неужели женщины в их представлении настолько глупы? Неужели он до сих пор считает, что этот трюк на нее подействует? Она никогда не играла с ним. Никогда не ставила себе задачу «размазать», как любила говорить Гала. Боль жгла раскаленным железом в солнечном сплетении. Хотелось, чтобы эта боль была не только ее, но и его. Впервые она жаждала сатисфакции. Что может причинить ему боль?

«Аминь», — написала в ответ.

Но и этим СМС она давала ему шанс все исправить.

* * *

7 сентября

Анна положила сумку в шезлонг. В голове беспрерывно стучал молоток. Как давно она не испытывала похмелья! Казалось, что весь мир, даже пролетавшие мимо мухи, знали о том, что она делала вчера. Хотя ничего особенного она не делала. Но стук в голове включал беспощадную совесть.

Сняла платье-тунику и легла в пляжное кресло. Откуда это непреодолимое желание, когда перебрал, вспомнить каждую минуту предыдущего вечера? Почему, будучи трезвыми, мы не вспоминаем свой прошлый безалкогольный вечер? И есть большое сомнение, вспомнишь ли ты подробности. Она анализировала произошедшее накануне, сверяя впечатления со своими ценностями.

Вчера она позвонила подруге. Ира была ее «шальной императрицей», встречи с которой всегда наполняли чувством родства с Одессой. Прекрасная девушка — красивая, сексуальная, умная, успешная — и, как истинная одесситка, умеет принимать гостей. А что делает хороший хозяин? Желает угодить. На вопрос подруги «Что ты хочешь?» Анна искренне ответила: «Забыться». Но почему-то сегодня совесть жаждала подробностей каждой секунды этого «забыться». Ответ Анны был ошибкой. Из ее груди вырвался вздох раскаяния.

Ира заехала в восемь. Посадила в машину и сообщила, что в «Ибице» забронирован столик. Анна приняла предложение по двум причинам: ей нравилась «Ибица», и она нуждалась в разрядке в виде танца. Но когда авто приехало в Аркадию, глазам открылась неожиданная картина: обновленный пешеходный бульвар. Анна не была в Одессе после грандиозного ремонта. Выяснилось, что теперь здесь есть поющий фонтан. Расположились в ресторане, позволявшем лицезреть это одесское нововведение. Выпили первую бутылку шампанского. «Почему, когда на душе плохо, ты пьешь шампанское?» — спрашивала совесть. «Запомни, — шептала она же, — так делать нельзя!»

Фонтан отпел, и серость бытия вновь заявила о себе. Иру удивило отсутствие восхищения. В ответ Анна напомнила о поездке в Лас-Вегас, где они вместе наблюдали поющий «Белладжио». «Ну ты сравнила! — воскликнула подруга. — Где мы, а где они?» Видимо, в этом и заключалась ошибка или благословение Анны: она хотела иметь лучшее независимо от континента. И не важно, фонтан это или отношения. Все или ничего. Никаких полумер. Слова Иры в очередной раз напомнили о желании забыться. Они заказали еще одну бутылку.

После не спеша прогуливались по бульвару. Анна разглядывала витрины магазинов и изучала новые рестораны. В ночной клуб не торопились: туда не опоздаешь. Тем более что многочисленные подружки Иры, для которых субботний поход в это заведение — традиция, еще не приехали. В «Ибице» эту компанию знали все, так что столик никто не займет. После монолога «императрицы» о том, что Анна может забываться всеми возможными способами, перед глазами предстала надпись «Тир».

Вообще-то Анна не сторонница такого развлечения. В детстве отец часто брал ее с собой в тир, но стрелять не заставлял. Ему хватало того, что дочь восхищалась его меткостью. Стас поступал так же. Они предлагали ей пострелять, но Анна всегда отказывалась, отдавая роль первой скрипки мужчинам. Ее же роль в этом спектакле всегда сводилась к аплодисментам.

Теперь все иначе: впервые в жизни ей захотелось пострелять. Они зашли в тир. Взяли винтовку. Но никто, даже Анна, не ожидал таких последствий: спустя час она вышла из тира абсолютной победительницей. Может, сказались гены: отец — мастер спорта по биатлону. Может, удача новичка. Но Анна склонялась к третьему: во всех мишенях она видела глаза Матвея и целилась исключительно между ними.

Когда они наконец-то подошли к «Ибице», интуиция Анны закричала: «Нет!» Она закурила на лавочке у входа. Взглянула сквозь стекла очков на мигавшие огни дискотеки и предложила Ире поехать в караоке. Та согласилась: одесское гостеприимство. Караоке затянулось: два клуба, десятки песен, несчетное количество бутылок шампанского. Когда Анна вернулась в номер, уже светало. Радовало то, что вернулась при памяти и одна.

Она помнила каждую минуту вечера. Итог анализа: стыдиться нечего. Есть чем гордиться: победа в тире, подарок в караоке, внимание мужчин. Расплата за веселье — стук молотка в голове.

Официант поставил на столик рядом с шезлонгом воду без газа и аме-рикано. Анна об этом не просила. То ли ее вид стал причиной такой заботы, то ли обслуживание отеля — молоток в голове разбираться не хотел.

— Подать вам завтрак сюда? — услужливо спросил официант.

— Да, — прохрипела Анна. — Апельсиновый фреш. И колу, пожалуйста.

После караоке и шампанского ее голос стал низким как никогда. Матвей часто восхищался им и даже упрекал в том, что такой тембр — результат тренировок. На самом деле это результат хронического тонзиллита, с которым она боролась всю сознательную жизнь. Чем холоднее было на улице, тем ниже становился голос. И тембр этого утра соответствовал концу ноября — видимо, количество шампанского, выпитого вчерашней ночью, создало подходящую температуру.

Анна грустно вздохнула: день явно будет нелегким. Бойтесь своих желаний, особенно в кругу одесситов! Она хотела забыться? Головная боль заставит забыть обо всем.

Села, сделала несколько глотков кофе и огляделась. На террасе безлюдно. Похоже, воскресное утро оказалось нелегким не только для нее. Занято всего несколько шезлонгов. По сравнению с субботой полная тишина. В бассейне только мальчишка на огромном надувном дельфине. Лазурная гладь манила солнечными бликами. Может, вода заставит молоток замолчать?

Она нырнула в синюю прохладу. Вынырнула. Глубоко вдохнула и открыла глаза. Пред ней предстал мальчишка лет семи-восьми. Он оценивающе смотрел на расстоянии метра. Взглянула в его шоколадные глаза. Не с целью рассмотреть, а только потому, что взгляд уперся.

— Не смотри на меня: ты не в моем вкусе! — уверенно выдал он.

Анна опешила. Но что-то внутри, как автомат, ответило вместо нее:

— Хорошо, что ты предупредил, а так бы я влюбилась и всю жизнь страдала.

Она вновь нырнула и доплыла до края бассейна. Мальчишка заинтересованно наблюдал. Легла на спину. «Маленький пикапер, — улыбнулась она. — Откуда в нем это?» Руки уперлись в ступеньки выхода. Она оказалась в противоположной стороне от своего шезлонга. Стук в голове стал тише, но не умолк. Анна поняла: сегодня вода не улучшит самочувствие. Вышла из бассейна и не спеша направилась к своему шезлонгу. На ней купальник цвета фуксии. Крайне необычного кроя. Купальник-трансформер — тренд этого лета. Но вряд ли девушка со стуком молотка в голове, хоть и в шикарном купальном наряде, способна обратить на себя внимание.

— Папа! — закричал мальчишка. — Похоже, у нас здесь интересный экземпляр…

Обвела взглядом террасу. «И кто же отец?» Мужчина лет тридцати вскочил с шезлонга и направился в ее сторону.

— Платон! — строго сказал он и мельком взглянул на Анну. — Не обращайте на него внимания: когда он видит красивых женщин, ведет себя неадекватно.

Анна рассмеялась.

— Он же у кого-то этому научился. Маленький пикапер, — выдала она шутливое заключение и успокоила отца: — Все в порядке.

Подошла к шезлонгу. Официант принес завтрак и фреш. Именно за это она уважала клубные отели: три дня пребывания — и внимательный персонал знает, что ты ешь.

— Принесите мне бутылку шампанского, — попросила она.

На лице молодого человека ни тени удивления или осуждения.

— У нас только мартини. После обеда пополнят ассортимент, — пояснил он отсутствие выбора. — «Асти»? «Ройял»?

— Только не «Асти», — застонала Анна. — «Ройял белое» есть?

— Есть, — он вежливо улыбнулся.

— И принесите два бокала: моя подружка скоро приедет, — предупредила она.

Он кивнул.

Анна поглощала завтрак: яйца, сосиски, картофель, фрукты, наблюдая из-под очков за маленьким пикапером. Он о чем-то спорил с отцом. Парочка находилась в противоположном конце бассейна, и расслышать что-либо не представлялось возможным. Но, судя по невербалике, сын отстаивал свое мнение до последнего. Ей всегда нравилось наблюдать за людьми.

Официант принес шампанское в ведерке на длинной ножке. Профессионально откупорил бутылку, с особенным шиком, присущим обслуживающему персоналу первоклассных отелей. Подал охлажденный бокал. Анна сделала глоток.

Мальчишка вышел из бассейна, взял полотенце и направился в корпус. Отец лег в шезлонг и взял в руки планшет. Она наблюдала за ним. И чувствовала: он следит за ней сквозь стекла солнцезащитных очков. «Какая же мать?»

— Вы смелая девушка! — крикнул мужчина со своего места.

— Отчего же? — не поняла Анна.

— Начинать утро с шампанского, — многозначительно пояснил он.

— Я праздную смерть! — улыбнувшись, объяснила она свой выбор.

Он оторопел. Встал с шезлонга и двинулся в ее сторону. Анна рассматривала его. Высокий шатен под два метра ростом, спортивного телосложения — видно, что не фанат фитнес-зала, но спортом занимается, — модная короткая стрижка, стильные солнцезащитные очки.

— Соболезную, — расстроенно сказал незнакомец, преодолев разделявшее их расстояние.

— Вы не поняли. Я праздную смерть! — повторила она. — В вашей жизни были случаи, когда кто-то умер, несмотря на то, что физически жив?

— И не раз! — он широко улыбнулся и снял очки.

— Хотите поднять бокал за всех умерших, но при этом живых? — игриво предложила Анна, снимая очки в ответ.

— С удовольствием, только при условии, что я оплачу счет.

Она посмотрела в глаза цвета меда. Шатен налил себе вина и долил шампанского в ее бокал. Сел в соседний шезлонг.

— Как вас зовут? — с ходу поинтересовался он.

— Анна.

— Красивое имя.

— Вы бы слышали мой номер телефона! — пошутила она.

— Назовите, — сориентировался мужчина. — Хочу сравнить.

— 050 317 71 37, — проговорила Анна, растягивая цифры в мелодию.

Он рассмеялся:

— Красивый голос. Жаль, что не смогу повторить номер.

— А вы и не пытайтесь! Прекрасные моменты даны для того, чтобы быть неповторимыми.

— Меня Игорь зовут, — поперхнувшись, представился собеседник.

Анна кивнула и вместо стандартного «приятно познакомиться» подняла бокал.

— За умерших, но живых! — провозгласила она тост.

Он прикоснулся к ее бокалу своим. Они сделали глоток. Анна смотрела на лучи солнца, скользившие по синей глади бассейна.

— И как его зовут? — поинтересовался Игорь.

Анна вопросительно подняла бровь, не сразу поняв, кого он имеет в виду:

— О мертвых плохо не говорят. Его имя слишком красиво, чтобы сотрясать это солнечное утро несоответствием.

— То есть рассказов о том, какой он козел, не последует? — громко рассмеявшись, спросил новый знакомый.

— Не-а, — Анна отрицательно покачала головой. — «Однажды у меня была депрессия, и я не хотел ни с кем говорить о ее причинах. Поэтому сел и написал роман. Он стал мировым бестселлером. Получается, что перетер со всем миром!» — процитировала она слова знаменитого автора.

Собеседник смотрел непонимающе.

— Я превращаю свои чувства в тексты, — пояснила она и перевела разговор в другое русло: — Красивое имя у вашего сына.

— Да. Это я решил его так назвать, — без тени хвастовства сообщил он.

— Правильное решение, — поддержала она выбор.

— Не обращайте на него внимания. Он всегда ведет себя так с женщинами, которые ему нравятся, — еще раз извинился Игорь.

— Странный способ проявления внимания, — высказалась она.

— Чем больше нравится, тем больше отторжение. У него конфликт с матерью, — он вздохнул. — Психолог с ним работает.

Анна понимающе кивнула.

— Откуда вы? — переключил он внимание на нее.

— Из Киева.

— Я тоже, — признался он. — Приехал увидеться с сыном.

Она слушала.

— Платон после развода живет в Одессе.

— Это хорошо. А то я ищу пути отхода, — пошутила она, намекая на появление жены.

Игорь рассмеялся:

— Не стоит. Мы вдвоем с сыном. А вы?

— Я тоже одна, — сказала она как есть. — Я имела в виду, что в отеле одна, но ко мне сейчас приедет подружка, — исправила она свою странную фразу. — Так что вы ошиблись.

Собеседник смотрел непонимающе.

— Я не настолько смелая, чтобы заказать бутылку шампанского утром только для себя.

— Я после обеда планировал завезти Платона к матери, — он широко улыбнулся. Может, поужинаем? — невзначай поинтересовался он.

— Я в трауре, — отрицательно покачав головой, пояснила Анна. — Скорблю! — добавила голосом, полным театрального трагизма. И подняла указательный палец, как это часто делал Матвей.

Игорь вновь рассмеялся.

— И как долго продлится траур? Девяти дней достаточно?

— Что вы! — Анна улыбнулась. — Побойтесь бога! Это слишком долго для него. Максимум три. Сегодня уже начался второй… — она опять подняла указательный палец.

— Жаль, что мне нужно вернуться в Киев завтра утром.

— Не судьба! — понимающе кивнув, констатировала она. — Прекрасные моменты даны для того, чтобы быть неповторимыми.

Он завороженно смотрел.

* * *

10 сентября

Анна зашла в квартиру. Буржуй мирно спал на диване в гостиной. Включила свет.

— Эй, кот! Мог бы встретить ради приличия, — дружелюбно упрекнула хранителя дома.

Закатила чемодан в центр комнаты. Открыла. Разбирать вещи не хотелось — может, чуть позже желание появится? На барной стойке записка: «Добро пожаловать домой!» Туся. Подруга приезжала к Буржую в ее отсутствие. В доме порядок. Зашла на кухню — на плите кастрюля. Подняла крышку: зеленый борщ — символ поддержки и опоры. Она благодарно улыбнулась. Нам всем нужны символы поддержки. Туся ничего не знала о последних событиях в ее жизни, но в искреннем борще подруги Анна нуждалась сейчас намного больше, чем после операции.

Буржуй наконец спрыгнул с дивана. Но вместо того, чтобы подойти к хозяйке, разлегся в чемодане. Ритуал. Буржуй всегда так делал. Каждый раз, когда она возвращалась из путешествия и открывала чемодан. Анна благодарно улыбнулась и ему. Ее стены с фиолетово-зеленым интерьером, кот в чемодане, а главное, зеленый борщ — точка опоры, от которой можно оттолкнуться. Мобильный напомнил о себе «Каплями дождя». Она достала из сумки телефон.

— Привет, Гала.

— Привет. Что делаешь? — буднично поинтересовалась та.

— Дома.

— Дома?!! — судя по голосу, собеседница испытала шок. — Мы же утром созванивались. Ты сказала, что на пляже и не собираешься уезжать.

— А потом пошла завтракать и поняла, что надоело. Собралась и укатила. — Она налила борщ в тарелку. В трубке раздался вздох. Перепады настроения не свойственны Анне. Для подруги такое поведение явилось сигналом.

— Как твое настроение?

Анна положила в борщ сметану. Попробовала. Туся! Как хорошо, что есть люди, способные наполнить теплом и спокойствием традиций.

— Спокойное, — отчиталась она.

— Матвей звонил?

Телефон уведомил о звонке на второй линии. Анна бросила взгляд на экран: незнакомый номер.

— Нет. И не позвонит в ближайшее время, — проинформировала она без лишних эмоций.

— Не верю!

Анна вздохнула.

— Гала! Когда ты уже поймешь?! — она замолкла.

Ведь это она стояла на горе своего убеждения в Одессе, она поняла процессы и изучила техники пикапа, она прожила все основные события без подруги, потому что та улетела. В конце концов, это на ее глазах Матвей опоздал на встречу со Светланой и бесстыдно «окучивал» женщину на пятнадцать лет старше него. Гала же продолжала надеяться: она все еще помнила того странного Матвея, которому они вместе искали оправдания. Анна набрала в грудь побольше воздуха для длинного монолога:

— Три дня назад он получил СМС «Аминь». Почему не перезвонил? С простым вопросом — «Что за бред?». Тем более что у него для этого есть целых два способа: антенки и «Ты дуррра», — она помедлила, дав собеседнице время подумать. — Он исчез. Противоречивое поведение для мужчины, который всего три дня назад признавался в любви. А значит, он понимает: то, как он поступил, непростительно. Он не знает, что делать. Поэтому взял паузу. — На линии послышался сокрушенный вздох. — Кроме того, для него «Аминь» как нож в сердце. Когда-то я у него спросила: «Матвей, а ты не боишься, что и ты когда-нибудь «Аминь» получишь?»

— Помню! А он ответил, что исключено, — в голосе подруги появилась покорность.

— Он его получил, — подтвердила Анна. — Для него это сигнал о том, что он проиграл.

— А он проиграл?

— А как ты думаешь? — Все четыре часа по пути в Киев Анна анализировала произошедшее. Она, как ювелир, знала каждый миллиметр медальона, символизирующего их отношения.

— Проиграл, — согласилась Гала.

— А если вспомнить его «выступление» при пиарщицах, то это его первый проигрыш в жизни. Мало того что проиграл, так еще и бизнес-концепцию не получил, — в словах Анны сквозило сожаление.

— А если он СМС перешлет?

— Я всегда соблюдаю условия договора. Перешлет — получит результат. Я ему в СМС не писала о том, что договоренности отменены.

— А что со Светой делать?

— Пока не знаю. Если Матвей позвонит, получит рубрику и обложку в подарок. Но я убеждена, что он не позвонит.

— Почему?

— Потому что рядом есть Марина, которая удобна и покорно все исполняет. А еще советчики, которые подбрасывают дров в костер его инфантилизма.

— А чувства?

— Гала, какие чувства?

— Любовь? — замешкалась та.

— Чтобы бороться за свои чувства, нужно быть целостной личностью. Он — инфант. Он сам так сказал. Его инфантильность предопределяет нахождение с теми, кто чаще стучит в дверь.

— Но что он при этом чувствует?

— Он чувствует радость от управления другими и разочарование от посредственности жертвы, — четко, с расстановкой произнесла Анна.

— Так он счастлив?

— Счастлив. Счастлив от того, что Марина танцует под его дудочку, и несчастлив от ее примитивности. — В трубке сгустилась тишина ожидания. — Когда я отправила «Аминь», я дала ему три дня. Матвей исчез. Знаешь, что это значит?

— Нет.

— Это значит, что он отпустит меня минимум на неделю, чтобы я погрузилась в состояние, которое Виталик назвал газлайтингом. Он будет ждать.

— Пока ты сама не позвонишь?

— Да! Но я не собираюсь ему звонить, — в ее тоне звучала несокрушимая уверенность. — Поэтому он отправит меня мариноваться на двадцать один день. Для того, чтобы мои эмоции от его поведения стерлись.

— И что ты будешь делать дальше? — покорно спросила Гала.

— Дальше? — Анна сделала паузу. — Жить жизнь, — убежденно ответила она.

Вряд ли для Галы это было объяснением, но для нее это значило много. На второй линии вновь прорывался неизвестный номер.

— Гала, побудь на связи, — скороговоркой попросила Анна и переключилась. — Слушаю, — слегка раздраженно начала она.

— Траур закончился? — задал непонятный вопрос мужской голос. — Добрый вечер. Это Игорь, — представился неизвестный.

Она перебирала варианты, ища Игоря, который подходил бы к этому голосу.

— Одесса. Игорь. Платон, — сузил он область поиска.

— Добрый вечер, — в ее голосе чувствовалось нескрываемое удивление. — Откуда у вас мой номер?

— Расскажу при встрече, — пообещал Игорь и повторил вопрос: — Траур закончился?

Анна рассмеялась.

— Я же говорила: три дня. Я свое слово держу, — все еще растерянно произнесла она.

— Так, значит, мы можем поужинать? Или тот, чьи поминки я оплатил, воскрес?

На ее лице заиграла улыбка.

— Смерть — это место, из которого не так-то просто вернуться, — уверила она. — По крайней мере в моем случае. Знаете, как говорят? «Умерла так умерла».

На этот раз рассмеялся он:

— Значит, в пятницу?

— Вот в пятницу точно не смогу, — без запинки сообщила Анна: она обещала провести вечер с Тусей.

— В субботу?

— Все зависит от того, какая будет пятница, — пояснила она многозначительно. — Может, следующая неделя?

— Четверг? — словно не слыша ее реплики, предложил Игорь.

— Это же завтра!

— Именно. Я не привык терять возможность. Тем более что вы девушка — воздушный шарик.

— В смысле? — не сдержалась Анна.

— Следующая неделя — это слишком долго для такой, как вы, — он явно флиртовал.

— Не смею отказать такому напору, — рассмеялась она и согласилась: — Давайте завтра. Где?

— Во сколько? — он словно не заметил вопроса.

— В восемь. Где?

— Что значит «где»? Где я вас заберу?

— Я думала, что мы встретимся на месте или я заберу вас сама, — она растерялась.

— Меня не забирают: я на машине, — непонимающе пробормотал он. — Вообще-то мама учила меня, что истинный джентльмен на первом свидании всегда встречает девушку у подъезда, — Игорь смутился. — Или я что-то перепутал?

Анна рассмеялась: с Матвеем она забыла о том, что ее могут забрать.

— Если это свидание, то мама абсолютно права, — поддержала она хорошее воспитание.

— Свидание, — подтвердил он. — Или в современном мире, когда мужчина приглашает на ужин понравившуюся ему девушку, это называется иначе?

— Вообще-то название правильное, только смысл в современном мире потерялся.

— Не знаю другого смысла, — уверенно заявил кавалер.

— Адрес пришлю в СМС.

— До завтра? — его прощание прозвучало вопросительно.

— До завтра, Игорь. В восемь, — подтвердила она.

Нажала «Отбой». «Неожиданно. Но вместе с тем приятно». Зачерпнула практически остывший борщ. «Откуда у него мой номер? Загадка».

— Ты тут? — раздался из динамика голос Галы.

«Гала!!!»

* * *

11 сентября

Анна вышла из парадного. На ней джинсы, белая шелковая рубашка и босоножки на тонкой шпильке. Алая помада и такая же ярко-алая сумка. Игорь смотрел на нее как завороженный.

— Однозначно в трауре вы выглядели хуже, — поделился он наблюдением.

— На то он и траур! — рассмеявшись, поддержала шутку она. — Признаюсь: то утро вошло в тройку худших в моей жизни.

Он понимающе улыбнулся. Анна окинула его оценивающим взглядом. Джинсы и футболка с изображением Лондона. Авто среднего класса — «Тойота авенсис». Ничего экстраординарного.

Он открыл дверь. Дама устроилась на пассажирском сиденье. Кристально чистый автомобиль. Педантично чистый. Салон, в котором нет бумажек, визиток, пустых бутылок. Нет запахов. Будто у этой машины нет хозяина. Игорь сел за руль и внимательно посмотрел на Анну. Она не отвела глаз. После Матвея такие взгляды казались ей детскими. Во взгляде Игоря не было пронзительности, пробирающей до глубины души.

— Вы очень красивая, — сделал комплимент новый знакомый.

Она улыбнулась. Чего она ждала от этой встречи? Ничего. Артем сказал, что нужно общаться с другими мужчинами. Этот ужин — попытка выполнить предписание гуру. Тем более что Игорь позвонил сам.

— Куда мы едем? — поинтересовалась пассажирка.

— В итальянский ресторан. В этом районе он самый лучший.

Анна задумалась. В своем районе она не знала ни одного приличного итальянского ресторана. Автомобиль проехал буквально четыре квартала, и перед ними предстал новоотстроенный бизнес-центр — стекло и металл, стандартная постройка мегаполиса. Анна проезжала мимо этого здания практически каждый день, но никогда не видела здесь ресторана. Игорь заехал на парковку. Вышел из автомобиля и галантно подал руку.

— Здесь есть ресторан? — озвучила она свои сомнения.

— Моя программа утверждает, что да, — без колебаний сообщил он.

— Программа?

— Мобильное приложение. Говорит, что это прекрасный ресторан. Я своей программе верю.

Анна смутилась. Она впервые видела мужчину, который выбирает ресторан по мобильному приложению, ни разу не побывав в самом заведении. На первое свидание чаще приводят в знакомые места.

Они зашли в бизнес-центр. По дороге к лифту Игорь галантно открывал перед ней двери. На седьмой этаж поднимались молча. Наконец двери лифта открылись, и Анна увидела красивый холл и стеклянные двери ресторана. Интерьер в стиле хай-тек. Идеальное сочетание стального и серого. Прошли через просторный зал и оказались на летней террасе. Анна поразилась: ее дом в четырех кварталах от шикарного ресторана, о существовании которого она и не подозревала. «Нужно закачать это приложение!» — мелькнула мысль.

Игорь выбрал столик в дальнем углу. Официант в лучших традициях обслуживания положил перед ними меню и удалился. «Не высок ли ценник для кавалера? Какая разница. Я могу оплатить и свой счет, и его, если понадобится». Она внимательно посмотрела на Игоря. Тот перехватил ее взгляд.

— У нас первое свидание. Так что я готов потратить на него всю зарплату, — с улыбкой обнадежил он.

Этот мужчина словно прочел ее мысли.

— А зарплата высокая?

— На ужин хватит, — в его голосе ни тени смущения.

— А если я потрачу всю? — продолжила игру Анна.

— Ради такой девушки можно и поголодать. Но все-таки контролируй себя, — шутливо посоветовал он и добавил серьезным тоном: — Если сейчас потратишь всю зарплату, дальнейшие свидания будут в парке на лавочке.

— Гулять так гулять! — весело воскликнула она. — Мне оливье и бокал белого сухого на вкус кавалера.

Подошел официант.

— Ты уверена? — уточнил Игорь.

Она кивнула.

— Для девушки оливье с телятиной и прошутто котошутто котто. Для меня стейк рибай средней прожарки со спаржей. Воду без газа. Белое вино. Может, все-таки просекко? — он вопросительно посмотрел на Анну. Она мимикой показала согласие. — «Франчакорта брют», бутылка, — озвучил он выбор. — Это лучшее, что у вас есть, — пробормотал он под нос.

— Зачем бутылка?! — возмутилась она.

— Бутылка, — подтвердил он официанту.

Молодой человек удалился выполнять заказ.

— Просекко на розлив — это жлобство, — пояснил кавалер. — Выпьешь, сколько захочешь.

— А зарплата?

— Гулять так гулять, — улыбнулся он.

Его улыбка излучала непривычное, какое-то безграничное тепло. Мягкие линии. Свет и легкость, о которой она забыла. Она посмотрела на него с интересом. Игорь откликнулся на ее взгляд.

— Значит, траур закончился и воскрешения не произошло, — в его глазах горели сотни сверчков.

— Я девушка серьезная. О смерти просто так не объявляю. Тем более при свидетелях. Да и он не библейский персонаж, чтобы воскреснуть.

— Значит, ищешь того, кто утешит? — весело спросил он.

Она отрицательно покачала головой:

— Ты сам позвонил.

— Такую вдову грех не утешить, — пошутил собеседник.

Анна не видела юмора в этой фразе. Но Игорь в этом не виноват: он не знает о смерти Стаса.

— Кстати, о звонке. Откуда у тебя мой номер? — Она вдруг осознала, что они перешли на ты.

— Запомнил, — просто ответил он.

Анна отмотала пленку назад. Она произнесла номер своего телефона при знакомстве. Они провели вместе час. Игорь ничего не записывал.

— У меня феноменальная память на цифры, — прервал он расследование. — Легко умножаю, делю, складываю, запоминаю двенадцатизначные числа.

Анна посмотрела ошарашенно. Двенадцатизначные?! В ее взгляде красными буквами светилось: «Не верю!»

— Доставай калькулятор, — покорно сказал он.

Видимо, за годы жизни он привык к проверкам. Анна быстро достала из сумки смартфон. Она набирала все цифры подряд.

— Триста сорок семь тысяч двести двадцать девять умножить на семь тысяч двести девяносто девять.

— Два миллиарда… — подняв глаза к потолку, начал Игорь.

Она смотрела на первую цифру калькулятора.

— Пятьсот тридцать четыре миллиона четыреста двадцать четыре тысячи… — он прикрыл левый глаз и закончил: —… Четыреста семьдесят один.

На лице Анны читался шок. Она отложила смартфон в сторону.

— Что, на этом все? — не поверил испытуемый.

— А смысл? И так все ясно. И давно это у тебя? — с наигранным сочувствием поинтересовалась она.

— С детства, — доверительно сообщил он.

— Ты гений?

Игорь серьезно кивнул, словно это неоспоримый факт.

— По крайней мере в том, что касается вычислений, — добавил он.

Официант принес напитки. Откупорил бутылку просекко. Налил в бокал дамы. Игорь движением руки отказался.

— Ты не употребляешь алкоголь?

— Употребляю. Просто сейчас за рулем.

Анна понимающе кивнула. Он чокнулся с ней бокалом с водой.

— За знакомство, — провозгласил он с улыбкой.

Она внимательно посмотрела на него и улыбнулась в ответ.

— Чем ты занимаешься? — поинтересовалась Анна.

— У меня небольшая СТО, — без запинки ответил он.

Она недоверчиво подняла бровь.

— Как-то отель в Одессе крутоват для владельца маленькой СТО, — поделилась она сомнениями.

Он рассмеялся:

— Отель принадлежит моему однокласснику, так что я там живу бесплатно. Иногда чиню ему автомобили.

Она взглянула на его руки: они явно не имели отношения к ремонту. Кавалер перехватил ее взгляд.

— Сегодня же свидание! Я готовился, — пояснил он. — Но на пятом свидании увидишь ногти в солидоле.

— Почему на пятом?

— Пятое свидание — уже можно руки не мыть, — он уверенно кивал. — А ты чем занимаешься?

— Маркетолог по профессии, писательница по призванию, — кратко ответила она.

— Писательница, — он растянул слово, словно пробовал его на вкус. — Что пишешь?

— Романы, — тем же будничным тоном произнесла Анна.

Официант принес тарелки с едой. Долил игристого вина в бокал.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать. — Анна никогда не скрывала свой возраст, наоборот, гордилась им. Ей всегда казалось, что тридцать звучит намного сексуальнее, чем двадцать. Тем более что Игорь явно ее ровесник. Она вопросительно посмотрела.

— Мне тридцать три, — он понял ее вопрос и воспользовался своей очередью: — И как так получилось, что такая девушка, как ты, свободна?

— Ищу того самого, — пояснила она.

— Ты, наверное, в последнее время в разные святые места ездила, молилась. Бог услышал твои молитвы, — он говорил вполне серьезно. — Я твой счастливый билетик, — поздравил он.

Анна рассмеялась шутке:

— С этим я бы еще поспорила. Мне кажется, что я. больший счастливый билетик для тебя, чем ты для меня.

— Женщина, ты опять не права, — без запинки выдал он и посмотрел на нее внимательно.

Анна в очередной раз обратила внимание на необычный цвет его глаз: светло-карие, янтарные или медовые.

— Значит, тебе тридцать. Судя по всему, детей нет и ты даже не замужем. Нелегко тебе, наверное, — Игорь сочувственно покачал головой.

Анна расхохоталась: стопроцентный негхит «Метода Мистери».

— Зря смеешься: я не собираюсь с тобой спать.

Смех накрыл ее новой волной. Она смеялась из-за комичности происходящего. Не здесь. Не с ним. А в целом! Избавиться от одного пикапера, чтобы пойти на свидание с другим. Наконец она справилась с эмоциями.

— Отключи свои неги: они на меня не действуют, — выдохнула она.

— О чем это ты? — судя по его мимике, он действительно не понимал.

— Я пишу роман о пикапе, так что очень глубоко в теме всех техник, которые применяют пикаперы. А ты, между прочим, сейчас используешь одну из них.

— Я не пикапер, — уверил он. — Зато мой друг Макс… — он поднял руки, словно приклоняясь перед гуру. — Вот он — да! Надо вас познакомить. Будет тебе материал для романа, — на лице Игоря появилась загадочная улыбка. — Мы с ним по понедельниками играем в боулинг. Так что приглашаю тебя присоединиться.

— Мне кажется, это слишком серьезно для меня.

Он смотрел вопросительно.

— Знакомство с другом-пикапером, с которым вы ближе, чем с мамой… — в ее голосе проступила ирония.

— Ну что ты так распереживалась. Все, все, все, — успокоил он.

Анна рассмеялась:

— Так это ты у него понахватался?

Игорь смущенно промолчал. Она поняла, что попала в точку.

— Что же тебе теперь со мной делать? Без пикапа? — она смотрела сияющими глазами.

— Придется вспомнить свою прирожденную харизму.

Она сочувственно улыбнулась.

— А чего ты решила писать роман про пикап?

— А вот из-за таких, как ты. Куда ни придешь, с кем ни познакомишься, кругом пикап, — Анна подняла указательный палец, тем самым утверждая неоспоримость факта и точно копируя частый жест Матвея.

На ее лице появилась теплая улыбка. Понятно, что практически все фразы Игоря похожи на заученные приемы НЛП — по крайней мере, он не казался глупым или примитивным. Но в его поведении была забытая легкость и не чувствовалось опасности. Она его не опасалась. Никакого тремора, как с Матвеем, тоже не ощущала. И в глаза он не смотрел пронзительно.

— Ты изучал НЛП? — прямо спросила она.

Игорь отрицательно покачал головой. Анна видела, что он искренен. Значит, не заученные заготовки. Люди с высоким интеллектом могут вести себя как мастера, но на самом деле это их естественная модель поведения, сформированная жизненным опытом. Анна достала сигареты и закурила. Она смотрела на Батыеву гору. «Странный сегодня четверг». Новый мир, о приходе которого она знала, но пока не понимала его. Жизнь без Матвея. Она выпустила сигаретный дым, а на самом деле выдохнула эмоцию.

Игорь развлекал ее шутливыми рассказами о собственной жизни и Платоне. Стандартная, отработанная программа. Анна смеялась. У него по-настоящему высокоинтеллектуальный юмор. Ей всегда нравился именно такой. Они вышли из ресторана. Кавалер внимательно смотрел на нее в лифте.

— Ты спешишь?

Она отрицательно покачала головой.

— Могу показать тебе одно необычное место, — предложил он. — Вид на Киев.

— С удовольствием, — согласилась она.

Они ехали по ночной столице. Бархатная осень плавной поступью входила в город. Еще тепло, но все же не лето. Пора прятать босоножки на верхнюю полку гардеробной. Жаркий июль безвозвратно ушел, забирая с собой обувь и отправляя людей на дальнюю полку души. Еще раз оценивающе посмотрела на Игоря: «Что мне с тобой делать?»

Подъехали к Мариинскому парку. Незнакомые дорожки вывели к парковой аллее. Несколько поворотов — и автомобиль оказался у подножия «Родины-матери», но в лесу с видом на Киев. Она вышла из машины. Панорама города, открывающаяся с этой площадки, впечатляла. Но она видела ее неоднократно. Игорь подошел и неуверенно положил руки ей на плечи.

— Ты здесь была?

— Да, не раз, — призналась Анна.

— Могла бы и подыграть, — улыбнулся он.

— Могла бы, но не сегодня и не здесь. Поехали?

Он открыл пассажирскую дверь. Автомобиль тронулся. Из динамиков полилась песня. Анна никогда не слышала ее раньше. Но музыка, да и слова, точно соответствовала ее настроению.

— Что это за песня?

— Sia «Chandelier», — он сделал громче.

Анна тихо подпевала и вдруг поняла, что Игорь везет ее в сторону Харьковского массива.

— Куда мы едем? — ее голос звучал обеспокоенно.

— Ко мне, — уверенно заявил водитель.

— Зачем? — прозвучал глупый девичий вопрос.

— Ты шампанское пила? Теперь моя очередь. Не волнуйся: я не маньяк. Да и спать с тобой не собираюсь.

Она улыбнулась: плохой из Игоря пикапер. Он припарковал автомобиль возле новоотстроенного комплекса. Открыл дверь и подал руку. Она посмотрела номер дома.

— А шампанское у тебя есть?

Он отрицательно покачал головой.

— Получается, ты меня обманываешь?! — капризно сказала дама.

— Пошли в супермаркет, — он взял ее за руку.

— Ну уж нет. Ты рыцарь! Иди сам! Я здесь на лавочке посижу. Покурю. Кавалер бросил на нее недоверчивый взгляд, но направился в сторону маркета. Анна достала из сумки мобильный. Оглянулась. Отправила СМС.

Потом зажгла сигарету и закурила. Детская площадка, окруженная лавочками. Чисто. Она никогда не была в этом комплексе. «Сколько здесь этажей?» Подняла голову. «Тридцать?» Спальный район постоянно обрастал новыми домами. За этим ритмом невозможно угнаться. Как переменчива жизнь! Думала ли она сегодня, выходя из дома, что окажется здесь. Игорь жил по той же стороне улицы, что и Матвей, но значительно ближе к Днепру. По большому счету их разделяли три минуты езды. «Интересно, какое было бы лицо у Матвея, если бы я сейчас позвонила ему в дверь?» Она лукаво улыбнулась. Потушила сигарету. Игорь быстрым шагом приближался к подъезду.

— Идем?

Ее мобильный заиграл рингтон.

— Да, слушаю. Пятый подъезд. Я вас вижу, — она нажала «Отбой».

Он подозрительно смотрел.

— Спасибо за вечер, — поблагодарила она и игриво улыбнулась — Дам тебе совет: три места, и место секса — четвертое. Но даже это не главное. Главное — создать доверие, — она подняла указательный палец. — И запомни: никогда не выпускай жертву из зоны внимания. — Она чмокнула его на прощание в щеку и пошла к такси.

— Не боишься потерять свой счастливый билетик? — догнали ее слова.

— Значит, он не мой, — прозвучало в ответ.

Она села в автомобиль. Назвала водителю адрес. Игорь так и продолжал стоять на площадке. Наконец такси отъехало. Это стало для него сигналом: он развернулся и пошел к подъезду. Анна рассмеялась: самонадеянный Игорь. Но хорошо, что он ведет себя так. Было бы намного хуже, если бы он вел себя как Матвей.

12 сентября

Анна зашла в квартиру. Сняла туфли. Свет включать не хотелось. Прошла через гостиную на кухню. Нажала кнопку чайника. Она наблюдала за огнями комплекса. Вдалеке, в глубине парка, горел огонек, словно свет маяка, напоминающий о переменчивости жизни.

Линия жизни не может быть прямой. Прямая линия кардиограммы означает смерть. Когда-то Анна изо всех сил стремилась к стабильности. Изучила тонны книг, чтобы понять, что для этого сделать. Расшибала лоб в кровь, доказывая, что это возможно. Она прошла этот путь, чтобы осознать: нет ничего более стабильного, чем изменения. Только в них есть развитие. Только благодаря изменениям мы получаем возможность стать лучше. В этом их суть. В солнечном сплетении вновь зашевелили карандашом. Матвей. Она вздохнула.

С момента, как он получил «Аминь», прошло шесть дней. Ее прогноз об исчезновении становился реальностью. Впервые он отпустил ее больше чем на семьдесят два часа. Хотя… однажды отпустил, но она позвонила сама. В этот раз она отказывается слушать советы.

Из груди вырвался вздох. За последние два месяца она впервые поняла, что в ее жизни теперь не будет Матвея. Раньше, когда убеждения не хватало, несмотря на все свои слова, она все равно надеялась. Откуда это в нас, в ней? Беспричинная надежда, отдаляющая от реальности. Дать шанс для того, чтобы убедиться. Кому нужно это убеждение, если и так все ясно?

Она взяла планшет. Зашла на его страницу. Матвей выставлял посты о своей жизни с завидным постоянством. Еще десять лет назад «с глаз долой — из сердца вон» означало полное отсутствие информации. Социальные сети изменили пословицу. Посмотрела на него. После СМС «Аминь» настроение Матвея явно ухудшилось. Она прокручивала страницу. О боже! Он был в «Ибице» в тот же день! Как же хорошо, что они с Ирой не пошли в ночной клуб. Анна ощутила легкий укол. Укол от того, что его жизнь продолжается. «Больше не буду заходить на его страницу. Даю себе слово», — решила она.

Игорь так и не перезвонил после вчерашнего. Безразличие. Она совершенно не ждала его звонка. Так и они, пикаперы, не ждут. «Силен тот, у кого есть выбор», — вспомнила она слова Артема. На ее лице появилась горькая улыбка.

Все-таки рецепт Артема не так хорош, как он рассказывал. Возможно, в ее случае одного свидания недостаточно. Она постоянно возвращалась мыслями к Матвею. Этот процесс неконтролируем. Как наваждение. Сколько времени нужно для того, чтобы это прошло? И пройдет ли это когда-нибудь? «Нужно заставить себя не думать о Матвее. Все проходит, и это пройдет», — вспомнила она.

* * *

14 сентября

— Нет! Ну ты представляешь?!

Анна смотрела с нежностью. Перед ней сидела Люся с неизменным шармом и копной белокурых волос. В зеленых глазах возмущение. Вечный шторм большого бизнеса. Волны, беспрерывно бьющиеся о борт корабля. Стоит ли оно того?

— Может, тебе все это бросить? Открыть маленький ресторанчик, встречать гостей по вечерам, — мечтательно предложила Анна.

Блондинка подняла на нее ошарашенный взгляд. В нем читалось непонимание, смешанное с возмущением. Может, в этом мире есть особая категория людей, для которых борьба становится смыслом? К бою привыкаешь, и преодоление трудностей становится зависимостью, из-за которой ты раз за разом выходишь в море, несмотря на то, что буквально вчера твою лодку едва не поглотила пучина. Выходишь в море, несмотря на понимание: волны вновь будут накрывать. Особая категория людей, не способных наслаждаться штилем.

— Это только ты у нас так можешь! — подруга словно прочитала ее мысли.

— Почему? Я тоже когда-то боролась с волнами. Я устала от бесполезной борьбы.

— Ты не устала. Ты взяла тайм-аут, — заверила та. — Наступит время, когда волны вновь начнут манить, — поддержала она аллегорию. — Я это несколько раз проходила. Просто еще не попался тот океан, с которым ты захочешь вступить в схватку.

— В смысле? — уточнила Анна.

— Тот масштабный проект, из-за которого ты захочешь вернуться. Ты из моря выросла. Тебе нужен океан, — безапелляционно заявила бизнес-леди.

Официант поставил на стол напитки и тарелки с едой. Они решили поужинать в «Праге». Летняя терраса еще полна гостей, несмотря на вечернюю прохладу сентября. Лебеди неспешно плывут по озеру.

— Как там пластический хирург? — неожиданно поинтересовалась собеседница.

— Мы с ним не общаемся, — Анна продолжала наблюдать за лебедями. — Но у него есть твой номер, так что, возможно, будет звонить.

Люся ахнула и вопросительно уставилась на нее.

— Просто забудь, что он имеет отношение ко мне. И рассмотри его кандидатуру.

— Я бы не хотела, чтобы ты потом жалела об этом.

— Люся, я взвешенно дала ему твой номер, так что решение за тобой. И ни в коем случае не принимай его из-за меня.

— Я приму его, только если он по-настоящему талантлив, — кивнула та. — Но неужели ему хватит наглости позвонить?

— Может, он и не позвонит, — отмахнулась Анна.

«Может, наглости не хватит». Она внимательно посмотрела на подругу: «Хотя Люсю можно и обаять».

— И помни, что он парень харизматичный.

Та небрежно махнула рукой в ответ. «Ох Люся! Знала бы ты силу пикап-технологий. Лучше бы и не узнала». Подруга посмотрела сочувственно:

— Переживаешь?

— Пока нет, — и добавила серьезным тоном: — Сейчас активно вырабатываю антитела. — Она увидела на лице собеседницы непонимание. — Люди не умеют расставаться. А на самом деле есть эффективные способы быстро забыть человека, — пояснила она значение слова «антитела».

— Что-то я от тебя такого не слышала, — Люся сделала брови домиком.

— А ты не спрашивала, — улыбнулась Анна.

Мимика подруги показывала: она ждет продолжения. Может, это и есть настоящая дружба — общение без вопросов? Так у нее только с Люсей, Ту-сей, Галой и Олей.

— Все просто: полная информационная блокада. Никакой информации о нем. Запрет на посещение страниц в социальных сетях.

Люся жевала салат.

— Может, я своего бывшего никак не могу забыть из-за того, что слежу за ним каждый день?

— А заодно и за всеми, кто ставит ему лайки, — рассмеялась Анна.

— А еще жены, бывшие любовницы… — подруга иронизировала над собой.

— Никакого общения, — повторила Анна назидательным тоном. — Представляешь себе, что он умер. Если бы он умер, тебя бы интересовали его жены и любовницы?

Собеседница отрицательно покачала головой.

— «Расставанье — маленькая смерть», — подвела черту Анна. — Поэтому после расставания обязательно нужно три дня пострадать. Напиться в хлам. Попеть в караоке. Короче, уйти в загул. Мне одного дня хватило, — ее слегка передернуло от воспоминания о том утре в Одессе.

— То есть поминки должны быть? — в каждой букве вновь читалась ирония. — А может, из-за них? Я поминки пропустила. Решила, что уже выросла из этого.

— Эмоцию нельзя глушить. Ее нужно выплеснуть. Иначе она сама выльется в самый неожиданный момент, — констатировала Анна.

— Ты про пьяные звонки спустя годы? — хитро посмотрела собеседница.

— Как раз про них.

— О-о-о! Есть у меня такая подруга!

Губы Анны расплылись в улыбке.

— Что еще?

— Никакой лирической музыки и сопливых фильмов. Никаких романов про несчастную любовь. Никаких мест, где вы встречались, — и никаких мест, в которых можно случайно встретить. Запрет на обсуждение с подругами. А также никаких контактов с общими друзьями. А если избежать их невозможно, то запрет на обсуждение.

— А если друзья все равно обсуждают?

— Значит, они не друзья, — холодно отрезала Анна. — Значит, им нравится наблюдать за твоими страданиями. Значит, удалить их вместе с ним.

— Вот это, кстати, я сделала, — обрадовалась слушательница. Она подняла руки, изображая победительницу.

Анна рассмеялась: девочка, живущая в Люсе, завораживала.

— Спорт. Медитация. Новые увлечения, — продолжила тоном учительницы.

— Клин клином вышибают! — поддержала подруга.

— Я вообще-то про театр, рисование, пение, рукоделие. Все что угодно новое.

— А я про нового мужчину! Поверь, это работает лучше, чем макраме. Попробуй! — с улыбкой во все лицо посоветовала та. — А лучше, чем новый мужчина, работает только хороший секс с новым мужчиной! — в ее зеленых глазах танцевали страстный танец жрицы.

Анна улыбнулась: этот совет ей дали второй раз.

— Еще никакого алкоголя, — добавила она к списку.

Люся возмущенно указала пальцем на ее бокал, всем видом демонстрируя, что сама наставница не выполняет свое предписание.

— Никогда не страдала пьяными звонками, — прозвучало в оправдание.

— Ты кремень! — восхитилась «ученица», намекая на то, что сама не такая.

Анна ни разу не видела подругу навеселе: все-таки блондинка явно говорит не о себе. Оглянулась в прошлое. Никогда и никому она не звонила. Да и Матвею в Одессе тоже звонить не хотелось. Если в Одессе не хотелось, то уж сейчас тем более. Однажды она звонила ночью Стасу, но трезвая.

— Скучная ты! — вздохнула подруга, словно прочитав ее мысли. — Вот так всю жизнь проживешь, а вспомнить будет нечего! Ни танцев на столе, ни пьяных звонков. Ты когда-нибудь делаешь хоть что-то, за что бывает стыдно?

— Нет, — Анна посмотрела на нее с нежностью и улыбнулась. — Но так было не всегда. В моей жизни есть поступки, за которые мне стыдно, но это было очень давно.

— Скучная ты! — подтвердила диагноз Люся. — Нет чтобы загулять так загулять! — Она посмотрела внимательно: — Но согласись, некоторых забыть невозможно.

— Когда-то я тоже так думала, — лицо Анны выражало несогласие. — Мне казалось, что у каждого в жизни есть кто-то, кого ты никогда не отпустишь. И кто-то, кто никогда не отпустит тебя. Все проходит. И это пройдет, — изрекла она.

Мобильный Люси издал сигнал. Она удивленно взглянула на дисплей.

— Слушаю, — перевела глаза на Анну. — Чего ты трубку не берешь?

Теперь удивилась Анна.

— Гала, — коротко пояснила Люся, откладывая телефон.

Анна запустила руку в недра сумки. Смартфон сообщал о тринадцати звонках, большинство из которых были от Галы. «Вызов». Пара дежурных фраз о том, что она перезвонит, когда они закончат. Люся, воспользовавшись паузой, удалилась в здание ресторана. Один из неотвеченных был от Игоря. Взглянула на часы: набирал чуть больше часа назад. Она задумчиво посмотрела на лебедей.

После их свидания прошло три дня. Она не ждала звонка. Но, проанализировав тот вечер, сделала вывод, что его «пикаперская» душа не вынесла разочарования и он торжественно занес ее в список с гордым название «Динамо». Неожиданный звонок. «Игорь» — «Вызов». Гудок. Гудок. Гудок.

— Привет, — послышался запыхавшийся голос.

— Привет, — Анна смутилась. — Я тебя не от чего не отвлекаю? — поделилась она ощущением.

— Ты спрашиваешь, не разговариваю ли я с тобой во время секса? Обычно я так и делаю. Но по воскресеньям я играю в футбол, — пояснил он.

На заднем фоне звучали мужские голоса. Ей нравился его юмор.

— Я сейчас приду, — предупредил Игорь явно не Анну. — Мы только что закончили. Так что уже не отвлекаешь.

Она услышала, что он остановился.

— Ты звонил?

— А ты удивилась? — без стеснения поинтересовался он.

— Если честно — да.

— Обычно мужчины не перезванивают тебе после первого свидания? — съехидничал Игорь, но в голосе чувствовалось волнение.

— Мужчины перезванивают. А такие, как ты, заносят в список под названием «Динамо», — парировала она.

— Была такая мысль. Но решил дать тебе еще один шанс.

Анна рассмеялась: сориентировался.

— Ого! — она не скрывала иронии. — Ничего себе! Как мне повезло!

— Я же говорил тебе: я твой счастливый билетик, — слегка нараспев повторил он ранее сказанную фразу. Но в тембре появились новые ноты. — Подумал, что такая девушка, как ты, не могла так поступить, — продолжил игру Игорь. — Решил, что ты обалдела от моего обаяния и поэтому вела себя неадекватно.

Анна вновь рассмеялась: он прикрывал шутками свое смущение.

— Примерно так и было, — решила приободрить она.

— Я звонил напомнить о завтрашнем боулинге, — уже серьезно сказал он.

— Боулинг?

Анна задала этот вопрос скорее себе. Она отматывала пленку их свидания.

— Я же обещал познакомить тебя с кладезем опыта для твоего романа, — напомнил Игорь. В его голосе опять слышалось волнение.

«Боулинг с другом!» — наконец поняла она.

15 сентября

Такси подъехало к парковке торгового центра. Анна увидела Игоря издалека: рост выделял его из толпы. «Он точно выше Матвея», — заключила она. Джинсы, футболка и кофта поверх. Он вглядывался в каждое проезжавшее такси.

— Остановите возле того молодого человека, — указала она водителю место.

Автомобиль затормозил. Игорь, радостно улыбаясь, открыл дверь.

— Извини, что не смог тебя забрать, — скороговоркой произнес он. Подал руку. Анна ощутила тепло его ладони. Впервые. Он открыл переднюю дверь и протянул водителю деньги.

— Все в порядке, — ответила она на приветствие.

Они направились к центральному входу. Тот же торговый центр, в котором она встречалась с Матвеем на первом свидании. Только вход другой. Пути жизни непредсказуемы. Когда Игорь сообщил место встречи, у нее внутри екнуло, но выбрать другое она не попросила. «Чему быть, того не миновать», — решила Анна.

— Отлично выглядишь, — он прервал поток ее мыслей.

Она благодарно улыбнулась в ответ. На ней джинсы-бойфренды, бежевый свитер, платок от элитного бренда и сникерсы на плоском ходу — гордость этого сезона: бежевые, в мелких золотых стразах.

— Максим уже ждет. Он, кстати, не любит, когда его так называют, — предупредил Игорь. — Такое обращение только для меня.

Она кивнула и посмотрела на него: разница в росте между ними разительная. В прошлый раз она была на высокой шпильке и не обратила на это внимания.

— Какой у тебя рост?

— Метр девяносто семь, когда я без настроения, и метр девяносто девять, когда воодушевлен, — серьезно ответил он.

— А сегодня какой? — рассмеялась Анна.

— Сегодня два метра, — он пропустил ее вперед в стеклянную крутящуюся дверь.

Они зашли в просторный холл торгового центра. Поток центрального входа, эскалаторы, поднимающие посетителей на разные этажи, стеклянные лифты, летящие вверх-вниз на максимальной скорости, покупатели с пакетами, направляющиеся к выходу, торговые агенты, насильно вкладывающие в руки рекламные буклеты, — движение крупного торгового молла.

Максим стоял в центре холла, между эскалаторами, но за людским потоком. Анна сразу поняла, что это он: по осанке и взгляду. Посмотрела оценивающе. Шатен, среднего роста, стриженая борода, тронутые сединой виски. Далеко не красавец, или скорее не в ее вкусе. Серый костюм знаменитого бренда — не для спорта, а тот, что в тренде. «Ему минимум сорок», — мелькнула мысль.

— Анна, это Макс, — представил Игорь, как только они подошли на расстояние слышимости.

Она дежурно улыбнулась. Он кивнул. Руки не протянул, но прожег ее взглядом. Они направились к лифту.

— Поужинаем после? — поинтересовался Игорь у Анны и друга.

Они синхронно кивнули. Макс смотрел пристально, без стеснения, нагло рассматривая новую знакомую. Анну не пугали такие взгляды. Посмотрела Максу в глаза: серый пронзительный взгляд, пробирающий до затылка. Энергия, исходившая от него, словно ток, разряд, способный убить. Опасность. Хотелось достать маркер и написать: «Осторожно! Смертельно опасно!»

— Чем вы занимаетесь? — прозвучал странный вопрос.

— Я писательница, — кратко ответила она.

— Симпатичные нынче писательницы, — растягивая слова, сделал он такой же странный комплимент.

Игорь наблюдал за их диалогом.

— Знаете этот анекдот?

Анна показала взглядом, что ждет продолжения. Они зашли в лифт и неожиданно оказались в закрытом пространстве втроем: никто из посетителей вверх не поехал. Она удивленно оглянулась.

— Мужчина выходит утром из квартиры писательницы после ночи секса. «А роман был лучше!» — на лице Макса появилась хищная улыбка. — Всегда мечтал переспать с писательницей.

— Вы не читали моих романов, холодно улыбнулась в ответ.

— В вашем случае меня это не смущает, — моментально сориентировался он.

— Эй-эй-эй! — вмешался Игорь, интуитивно пряча Анну за своей спиной. — Максим, держи свои ходы при себе, — серьезно сказал он.

Макс сокрушенно вздохнул. Двери лифта открылись на верхнем этаже. Разительная перемена по сравнению с шумным холлом: полная тишина и минимум людей. Направились в сторону неоновых букв «Боулинг».

— И о чем пишете?

— В настоящий момент о пикапе.

— И почему такое направление? — в его голосе слышалось удивление.

— А почему нет? Должен же кто-то об этом написать, — прокомментировала она.

Они зашли в холл.

— Какой у тебя размер ноги? — поинтересовался Игорь.

— Тридцать семь, — машинально ответила она.

Макс пошел к стойке, Анна с Игорем — к лавочке.

— Ты когда-нибудь играла в боулинг?

В студенчестве они ходили компанией, но тогда она не играла. Потом ходила с сотрудниками, но тоже не играла. Корпоративные походы всегда концентрируют внимание на общении, а не на игре. Для сотрудников отдых, для нее — работа.

— Не помню. Значит, нет, — призналась она.

— Будешь играть?

— Буду.

— Только мы с Максимом давно играем и не поддаемся, — он смотрел на нее с интересом. Анна в очередной раз обратила внимание на их необычный, янтарный цвет.

— Меня это не пугает.

Игорь улыбнулся.

— И говорят, что новичкам везет, — закончила она мысль.

— Хорошо, что ты смелая, — объяснил он свою улыбку.

— Дело не в смелости, — разочаровала она. — Просто я открыта ко всему новому. А проигрыш меня не страшит. В этом случае у меня нет азарта.

Макс материализовался с корзинами и кедами. Анна надела свои. Размер оказался великоват.

— Они мне большие, — сообщила она.

Игорь театрально вздохнул.

— Женщина, ты прекрасна! — выдал он и удалился в направлении стойки.

Максим пошел к дорожкам. Анна оглянулась: пустынный боулинг-клуб. Наверное, поэтому они приходят сюда по понедельникам. Площадка для переобувания хорошо освещена. А вот зона столов, наоборот, утопает в полумраке, слегка высвеченная неоновыми огнями. Дорожки же в противовес ей с яркой подсветкой.

Игорь вернулся. Посмотрел на Анну с высоты своего роста. Опустился на колено и надел ей ботинок.

— Как этот?

— Этот подходит, — доложила она.

— Тридцать шесть, — пробормотал он под нос.

Он молча зашнуровывал ей обувь. Анна наблюдала. Никто никогда не надевал ей кроссовки во взрослой жизни. Старое забытое чувство из детства. Игорь делал это так естественно, словно в этом нет ничего особенного.

Их взгляды встретились.

— Спасибо.

Он кивнул. Сел на лавочку и занялся своей экипировкой. Она смотрела на него. Очень правильные черты лица, благородный профиль — она всегда обращала внимание именно на профиль. Аккуратный нос, большие глаза миндалевидной формы. Шатен, выбрит и стрижка стильная — классика, но модная. Игорь красив. Она даже не замечала этого. Понятно, что ему не хватает стиля в одежде, но однозначно красив. Перевела взгляд вниз. Их ноги стояли рядом. Стопа Игоря казалась в два раза больше, чем ее.

— Какой у тебя размер ноги?

— Сорок восьмой, — спокойно ответил он. Встал с лавочки и подал руку. — Пойдем.

Они зашли в зону столиков. Максим разместился за предпоследним. По дороге Игорь объяснял правила. Анна внимательно слушала и кивала. На экране высветилось табло с их именами. Игра началась. Несмотря на полное отсутствие опыта, она все-таки попадала и даже выбила страйк, но по сравнению с ними ее уровень казался смешным. Особенно отличился Макс: он выбил семь страйков из десяти фреймов. Итог первой игры очевиден. Вторая закончилась примерно с таким же счетом. Но Анне было по-настоящему весело. Новое затянуло в круговорот азарта. Официант принес напитки и закуски.

— Все, с меня достаточно, — сообщила она. — Надоело путаться у вас под ногами.

Максим усмехнулся. Анна присела за столик.

— Игорь, я за тебя болею. Ты победишь!

Приятель наградил ее едкой усмешкой. Игорь улыбнулся.

— Я у него никогда не выигрывал, — признался он.

— Все бывает в первый раз.

На лице Максима читалась наглая ирония.

— А ты не улыбайся, — осадила его Анна и повторила: — Все бывает в первый раз.

— Разве что ты меня сглазишь, — намекнул он на нереальность победы Игоря.

— Договорились, — согласилась она.

Максим посмотрел удивленно.

Игра началась. Анна наблюдала. Для Игоря все-таки важнее процесс. Но Макс играл так, словно в победе заключены все дары мира. Каждая мышца тела прорисована напряжением. Видно, что он фанат фитнес-зала: просушенное тело демонстрирует рельефность самых мелких мышц. Анна постоянно накаляла атмосферу, выкрикивая фразы поддержки. И к удивлению Макса, Игорь оказался впереди. Победа! Он прыгал от радости как ребенок. Друг же смотрел на него взглядом, в котором веселье точно не читалось. Макс всегда стремился быть первым. И понимания, что это дружеская игра, в его реакции не прослеживалось.

— Ты ведьма! — бросил он Анне.

Она довольно улыбнулась.

— Один раз — случайность. Давай еще раз, — предложил Максим Игорю.

— Давай, — согласился тот и посмотрел на Анну: — Мы победим?

Она уверенно кивнула.

Вторая игра началась. Теперь Анна включилась по-настоящему. В крови забурлил азарт. Последний фрейм. Она взглянула на табло. Если Макс выбросит страйк, он победит, потому что это третий страйк подряд, а значит, трипл. Трипл утраивает очки. К тому же, если в десятом фрейме он первым броском выбьет страйк, сможет сделать еще два броска.

— Максим, ты помнишь, что я тебя сглазила?! — перекрикивая музыку, напомнила она.

Первый бросок. Страйка не получилось. Анна встала из-за стола. Игорь смотрел с замиранием сердца. Максим бросил сверкающий взгляд.

— Пойду к бабке, — прокомментировал он происходящее.

— Не стоит. Как только ты проиграешь, сглаз исчезнет сам собой, — улыбнулась она.

Второй бросок вновь мимо. Табло присудило победу Игорю. Победитель подбежал к Анне и в порыве радости подхватил ее на руки. Та хохотала. Она ощущала себя маленькой девочкой. Наконец эмоции победителя иссякли. Он вернул «ведьму» на пол. Макс наблюдал. Они с Анной встретились взглядами.

— Я же говорила: все когда-то бывает в первый раз, — подытожила она.

— Больше ее на боулинг не приводи, — проворчал Максим.

Они направились к стойке. Макс улыбался, но Анна видела: победа Игоря его задела. Наркотик победы. Сегодня он не получил своей дозы. Зашли в лифт, ведущий в подземный паркинг.

— Куда поедем ужинать? — поинтересовался Игорь у друга.

— У меня изменились планы, — голосом без эмоций сообщил он.

Анна с Игорем переглянулись.

— Встреча с девушкой, — пояснил Максим.

Двери лифта открылись, продемонстрировав шеренгу аккуратно расставленных автомобилей.

— Мне в другую сторону. Рад был знакомству, — сказал он Анне.

— Взаимно, — прозвучало в ответ.

Мужчины на прощание пожали друг другу руки. Макс пошел налево. Анна с Игорем — направо. Эхо подземного помещения донесло до них слова: «Ты где? Я сейчас заеду». В интонации не вопрос — утверждение.

— Он разозлился? — шепотом произнесла Анна, чтобы не повторить ошибку Максима.

— Да нет. Просто не любит проигрывать.

— А сколько ему лет?

— Около сорока или чуть больше.

— Он женат?

— Нет. И не был.

— А дети?

Игорь отрицательно покачал головой. Нажал кнопку сигнализации. На сигнал отозвалась черная «Тойота камри». Анна удивилась:

— А где «Авенсис»?

Игорь посмотрел растерянно.

— Так я же тебе говорил, что я владелец маленькой СТО. Сегодня вот такую машину привезли на ремонт, — пояснил он.

Открыл пассажирскую дверь. Анна села на кожаное сиденье.

— То есть, когда кто-то привозит автомобиль на ремонт, ты на нем катаешься? — в ее голосе читалось осуждение.

Он кивнул.

— А если полиция остановит?

— Тогда нас арестуют за угон, — спокойно сообщил он с высоты своего роста.

* * *

17 сентября

Игорь стоял у входа в ресторан. Его рост каждый раз удивлял. Бесспорно, у него первое место среди ее знакомых мужчин. Разница в росте между ним и Матвеем — три сантиметра, но он явно казался выше. Джинсы, кожаные сникерсы, кофта поверх рубашки, сумка через плечо. Его манеру одеваться изысканной не назовешь. Никакого стиля: простота масс-маркета. Он вглядывался в проезжавшие мимо такси. Анна же приехала на своем автомобиле. И припарковала его в трехстах метрах от ресторана.

— Привет, — обозначила она свое присутствие.

Игорь развернулся в ее сторону:

— А где такси?

— Я на машине, — кратко пояснила она.

Он наклонился и чмокнул в щеку.

— Как всегда, пунктуальна. Редкое качество для красивой девушки.

— Это моя самая негативная черта характера, — пошутила она.

Игорь открыл дверь, пропуская ее вперед.

— Ты когда-нибудь была в «Бодегите»?

Анна отрицательно покачала головой.

Перед ее глазами предстал центральный зал кубинского ресторана. Она завороженно рассматривала детали. Столы и стулья из темного дерева, в цвет к ним слева от входа барная стойка. Красочные подушки на подоконниках, превращающие их в диван. Яркие флаги, фотографии известных кубинцев в рамках, национальные пестрые шляпы. Но самое неожиданное — стены. Бежевые стены с пожеланиями, исписанные разноцветными маркерами от пола до потолка. Казалось, что в этом месте непременно должны собираться творческие люди. Колорит заведения парализовывал.

Игорь направился к дальнему столику у окна, с подоконником-диваном. Она разместилась на ярких подушках. Он сел на высокий барный стул, стоявший перпендикулярно окну.

— Я в шоке, — наконец поделилась эмоциями Анна.

— Все самое интересное впереди, — судя по голосу, он очень доволен тем, что ресторан произвел впечатление. — Сюда нужно приходить максимум к восьми, чтобы успеть поесть. Ты знакома с креольской кухней?

— Закажи на свой вкус, — попросила она.

Детали обстановки поражали. Атмосферное заведение, катапультирующее прямиком на Кубу. Невероятно колоритное место. Она всматривалась в надписи. Большинство из них на испанском и английском. Горячие признания в любви и даты встреч. Эмоции людей, впечатанные в стены ресторана. К их столику подошла официантка.

— Два супа потахи, эмпанадас с курицей, грибами и сыром. Для девушки кесадилья с курицей, для меня буритос с телятиной. Что будешь пить? — прозвучало уже для Анны.

— Воду комнатной температуры.

Игорь кивнул.

— «Гавана клаб аньехо», семь лет, два по пятьдесят, и кока-кола. Девушка записала в блокнот и удалилась. Он внимательно посмотрел на Анну долгим взглядом. Она немного смутилась. Их разделял лишь угол стола. Игорь впервые находился так близко, проникал в ее личную зону своим телом, взглядом и даже запахом одеколона. Аромат мускуса, амбры и ели.

— Рассказывай, — начал он.

— Что именно?

— У нас уже третье свидание, а ты ничего о себе не рассказываешь.

— Ты тоже, — парировала она.

Официантка принесла ром, напитки и блюдце с нарезанным апельсином, густо посыпанным корицей. Игорь взял бокал.

— Я за рулем, — отодвинула свой Анна.

— Почему ты приехала не на такси? — он смотрел так же внимательно. Игорь позвонил днем и пригласил на ужин, но предупредил, что будет без машины, поэтому попросил приехать на такси.

— Так решила. А ты?

— Я подумал, что нам не хватает душевных разговоров и ром в этом хороший помощник.

— Тогда душевные разговоры сегодня будут только твои, — рассмеялась она. — Пей сколько хочешь: я отвезу тебя домой.

— Давно со мной такого не было, — улыбнулся собеседник.

— Не пил ром?

— Девушки меня пьяного домой не привозили.

— Рада доставить тебе удовольствие, — она вернула ему улыбку. — Главное — чтобы не пришлось тебя нести.

Игорь вопросительно поднял брови.

— Ром — опасный напиток, — пояснила она.

— Я наконец понял твой план: напоить меня, привезти домой и совратить.

Анна расхохоталась. Но отрицательно покачала головой.

— Значит, ты решила меня напоить и задать каверзные вопросы, — он театрально вздохнул.

— Сам все расскажешь, — заверила она.

— С чего это вдруг?

— Аура писателя: все люди, с которыми я встретилась взглядом дольше чем на минуту, непременно хотят поведать мне все свои секреты.

— Серьезно? — он недоверчиво посмотрел.

Анна кивнула:

— Парковщики, официанты, попутчики, иногда просто прохожие на улице. А у нас уже третье свидание и ром, так что ты точно откроешь мне все секреты своего прошлого.

На ее лице загадочная улыбка. Он сделал глоток и закусил долькой апельсина с корицей. В целом она даже хотела, чтобы он напился. Когда человек употребляет крепкие спиртные напитки, наружу выходят все его комплексы. Кто-то становится агрессивным, кто-то рыдает, кто-то молчит. А есть такие, которые веселятся. Интересно, к какой категории относится Игорь? Но радовало уже то, что он не опасается крепких напитков, да и вообще способен их употреблять. Жизненный опыт показал: непьющие мужчины, несмотря на красочные оправдания, всегда имеют вескую причину для отказа от алкоголя. Игорь смотрел проникновенно, в его янтарных глазах читался неподдельный интерес.

— Ты крайне необычная девушка, — наконец озвучил он свою мысль.

— В чем?

— Во всем. То, как ты общаешься, смотришь, одеваешься, пахнешь. Во всем, — подтвердил он. — Инопланетянка.

Анну передернуло. Игорь словно вернул ее на мгновение в спальню, где она анализировала слова, сказанные Матвеем на протяжении их знакомства. И этот эпитет, адресованный ей не раз, она отнесла тогда к очередной грани его цинизма и рекомендации гуру «Делайте необычные комплименты, придумывайте имена, которые никто не придумывал».

— Ты не первый, кто так меня называет, — призналась она.

— Я не удивлен: для тебя это самое точное определение.

— То есть я странная?

Игорь отрицательно покачал головой.

— Необычная. — Он улыбнулся во все лицо: — Конечно, странная! Третье свидание, а ты ко мне не пристаешь.

Она рассмеялась. Официантка принесла еду. Разговор вернулся в русло кубинской кухни. Анна пробовала блюда, Игорь рассказывал о том, как впервые попал в этот ресторан несколько лет назад. Ничего не значащий разговор вперемешку с поглощением пищи. Из заказанного ей больше всего понравилась кесадилья с курицей под соусом из авокадо. Игорь пояснил, что соус называется гуакамоле.

Каждую минуту в дверь заходили компании и пары. Полупустой зал наводняли посетители. Заведение наполнил шум голосов. В нестройном гуле чаще звучала испанская, чем славянская речь. Анна вопросительно посмотрела на Игоря.

— Я же говорил: самое интересное впереди.

К их столику подошла официантка:

— Могу я подсадить к вам двоих людей?

Игорь кивнул и пересел на подоконник-диван к Анне.

— И принесите еще сто рома, — попросил он.

Похоже, вечер обещал быть интересным. Послышались аккорды гитары, и сразу же за ними мужские голоса надрывно запели на испанском языке. Из проема показалось трио в национальных костюмах и шляпах. И гости ресторана тут же начали подпевать. Анна не владела испанским, но слово amore убеждало в том, что песня о любви. Посетители парами пустились в пляс. Сальса под живое пение гитаристов, шум маракаса, стук кастаньет, кубинцы, иностранная речь, улыбки создавали неповторимую атмосферу. Словно кадры кинофильма, полные красок солнечной Кубы. Но это происходило осенью в Киеве! Анна восторженно наблюдала. Впервые за долгое время что-то увлекло ее по-настоящему. Затянуло в чувство восторга. И это не написание романа. Она обернулась и тепло посмотрела на Игоря.

— Спасибо! — прокричала она.

Вместо ответа он обнял ее за плечи и притянул к себе.

* * *

Они вышли из ресторана. Звуки гитары и возгласы посетителей остались внутри. Анна вновь оказалась в Киеве, на центральной улице старого города. Два разных мира, разделенных коричневой деревянной дверью. Невероятно атмосферное место. Она вдохнула глубже теплую осень бабьего лета.

— Понравилось?

— Не передать. Восторг, — призналась она. — Я отвезу тебя домой.

— Может, я вызову такси? — предложил он. Выражение его лица говорило о том, что вопрос скорее формальный.

— Я же обещала тебя доставить, — настояла она.

Игорь довольно улыбнулся.

— Как скажет женщина, — со вздохом согласился он.

Они направились к месту парковки.

— Но мне приятно, что ты меня отвезешь.

На ее лице умиление: ром сделал Игоря мягким и романтичным, каким-то бескрайне добрым. Анна и раньше не замечала за ним признаков агрессии, но сейчас в нем появилась какая-то детскость. Трезвый, он никогда не признался бы в своих мыслях и, скорее всего, прикрыл бы их шуткой. Подошли к светофору: красный. На перекрестке ни одного автомобиля.

— Пошли, — скомандовала Анна.

— Стой! У тебя шнурки развязались, — он стал на колено и завязал шнурки.

Анна смотрела пораженно: вокруг люди, а он стоит в центре города на коленях и завязывает ей шнурки.

— Что за женщина! Вечно с развязанными шнурками, — бормотал он под нос. И, словно почувствовав ее взгляд, посмотрел снизу вверх.

— Тебя не смущает, что кругом люди? — подумала она вслух.

Он вытянулся в полный рост.

— Нет, — бросил пристальный взгляд уже с высоты своего роста. — Не хватало еще, чтобы ты упала.

— Спасибо.

— Не за что. Я же говорил, что я твой счастливый билетик.

Загорелся зеленый свет. Игорь взял ее за руку и перевел по зебре.

— Ну что же ты молчишь? Я уже пьяный, а ты ничего не спрашиваешь. В тридцати метрах от светофора фонарь высвечивал припаркованный кроссовер. Она указала на него рукой. Подошли к машине.

— А ты богатая невеста, — увидев автомобиль, прокомментировал он. Открыл водительскую дверь.

— Моя машина в кредите, — соврала она, садясь в салон.

Игорь захлопнул дверь. Ведь он прав: она ничего у него не спрашивает. Опять вспомнился Матвей: не спрашивают, потому что неинтересно. Она согласилась на свидание с Игорем исключительно из-за совета Артема, только потому, что хотела отвлечься. Это была единственная причина. И Анна даже не вспомнила бы о нем, если бы он не пригласил на боулинг. Завела мотор. Игорь сел на пассажирское сиденье.

— Расскажи мне о себе, — попросила она.

— Киевлянин, образование высшее, разведен, есть сын, — серьезно сказал он.

— Нет, расскажи о том, как парень, умеющий умножать в уме двенадцатизначные числа, стал владельцем СТО.

— Устал от грязи большого бизнеса. Наступил момент, когда захотелось жить тихо и мирно. Меньше ответственности, меньше задач, больше свободы. А почему ты не спрашиваешь про образование?

— А надо? Я уверена, что ты и школу с медалью окончил, и институт с красным дипломом.

Он задумчиво посмотрел.

— Школу экстерном, с золотой медалью, — признался он. — И институт тоже. Две специальности: «международный бизнес» и «международные экономические отношения».

— КИМО?

— Да.

— И как твое образование помогает тебе управлять маленькой СТО?

— Никак, — он вздохнул. — Образование к реальности никакого отношения не имеет.

— И тебе это нравится?

— Мне нравится то, что я живу как хочу. Что могу путешествовать столько, сколько хочу.

— Дауншифтинг?

Игорь кивнул.

Проехали мимо Андреевской церкви. Красота этой площади каждый раз удивляла и завораживала как впервые. Особенно вечером — золотые купола и неповторимая архитектура, подсвеченная фонарями.

— Тебе нравится путешествовать?

— Да. Все эти краткие туристические поездки не дают никакого представления о стране. Я приезжаю и погружаюсь в изучение на месяц и больше.

— И как часто ты путешествуешь?

— Три-четыре раза в год.

— ГОА?

— Нет, там я еще не был. Италия, Португалия, Франция, Болгария, Словения, Хорватия, Китай. А еще Испания. И был в Дании, Норвегии, Голландии. Но три страны за сорок пять дней — это очень мало.

Анна поразилась. Она знала дауншифтеров, уезжавших на ГОА, в Таиланд и Шри-Ланку. Но впервые видела перед собой человека, который постоянно ездит в разные страны.

— И где ты там живешь? В хостелах или у тех, кто находится в движении… — Анна не помнила, как называют людей, которые принимают в гости туристов.

— Каучсерфинг это называется. Один раз пользовался, потому что попал в город, где несколько отелей и все оказались заняты.

Они ехали по набережной в сторону моста, соединяющего левый и правый берег.

— Может, где-то кофе выпьем? — предложил Игорь.

Анна кивнула. Ей хотелось кофе и хотелось послушать продолжение увлекательной истории жизни.

— Есть идея, — продолжил он. — Давай возьмем кофе, и я покажу тебе красивое место на набережной.

Она включила поворот и свернула к заправке. Подъехала к входу.

— Американо с молоком, — сказал он себе вслух. — Тебе взять что-то еще? Сладкое? Или сигареты?

— Капучино.

Он удивился.

— Уже поздно пить американо, — пояснила она.

Игорь пошел за напитками. Анна задумчиво наблюдала за ним сквозь стекло витрины. Дауншифтинг. Дауншифтер. Она всегда считала, что такой выбор — защитный механизм психики, реакция на нежелание бороться, признание собственной слабости. Человек опасается, что не сможет вновь достичь высокого результата. По крайней мере у всех дауншифтеров, с которыми она знакома лично, похожая история: высокий доход и его исчезновение. Это или бизнесмены, или топ-менеджеры, в один день потерявшие статус и деньги. И именно в этот момент у них произошла переоценка ценностей: они осознали, что их жизнь пуста. Ей всегда казалось, что на самом деле их сломал стресс, что они боятся вновь все потерять или не достигнуть. А может, им нужна временная передышка. И обязательно наступит момент, когда они вернутся. Однозначно что-то произошло в его жизни. Игорь сел в машину:

— Смотри: нам нужно проехать этот мост, повернуть направо. Там я покажу.

Она кивнула:

— И как ты стал дауншифтером?

— После развода.

— Долго вы были женаты?

— Почти семь лет.

Она бросила на него удивленный взгляд.

— Да, я женился в двадцать два. Вот здесь направо, — указал он.

Анна свернула в парк. Они ехали по Русановской набережной. Дорога перешла в белый песчаный пляж, открывший вид на залив. Впереди проступали очертания острова, а за ним «Родина-мать», подсвеченная фонарями в ночном небе. Анна никогда здесь не была.

— Красиво, — поделилась она впечатлением.

Игорь протянул кофе. Она заглушила мотор и открыла окно. Прикурила.

— Ты остановился на разводе, — напомнила она.

— Да, мы развелись.

— Почему?

— Она нашла более перспективную партию. Вернее, не так: я застал ее в постели с любовником.

Анна посмотрела ошарашенно.

— Да. Прямо в нашей спальне.

— Зачем?! — в голосе Анны звучало возмущение, но не фактом измены.

— Я тоже об этом думал. Он достаточно богат, чтобы оплатить номер в отеле. Может, накала не хватило, а может, до отеля не дотерпели. Она думала, что я уехал. Он заехал за ней. А я вернулся.

В его голосе не чувствовалось эмоций. Он говорил о том, что произошло, с нотой иронии, но без боли.

— Почему вернулся?

— Интуиция. Ехал по трассе, а потом развернулся.

Анна понимала, о чем он говорит. Она испытывала подобное чувство не раз.

— И что она?

— Сказала, что уходит с ним. Потом был долгий развод, во время которого она забрала все, что могла, и попыталась забрать то, что не могла. Потом завезла Платона к своей матери, а сама устраивала личную жизнь. Два года она манипулировала мною, не давая видеться с сыном, — в его голосе зазвучал раненый зверь. — Ее личная жизнь так и не устроилась. А у Платона начались проблемы со здоровьем. Ее мать отказалась за ним смотреть. Понадобились деньги. А я сказал, что не стану оплачивать расходы сына, если не буду его видеть. Поэтому мы начали видеться. И в итоге она живет с Платоном. Он ее ненавидит, потому что она его бросила. Она водит его к психологу. Сын ей мстит. Вот такой финал истории о некогда счастливой семье.

Анна смотрела на него сочувственно.

— А почему ты два года не виделся с сыном?

— Она требовала выполнения условий, на которые я пойти отказывался. Вначале адвокаты боролись. Потом я решил отпустить. Уехал на два месяца. Попутешествовал, — он вздохнул. — Успокоился.

— И что ты об этом думаешь?

— Все это в прошлом. Мне жаль ее. Но это ее путь, который она сама выбрала. Я простил, хоть мне и нелегко было это сделать. Простил ради сына. Платон приезжает ко мне, я к нему. Иногда мы путешествуем вместе, — он опять вздохнул. В его голосе звучали ноты пережитого и принятого, состояние, в котором нет больше негативных эмоций — только факты поступков. — Да и я сам виноват.

— В чем?

— Не нужно было жениться на женщине без ценностей, — он посмотрел в глаза. — Вот у тебя какие ценности?

— Дело, семья, самореализация, — без запинки ответила она.

Игорь перебил:

— А ее — шубы, сумки и вечеринки с подружками. Так что я сам виноват. Ее взгляд коснулся темной глади, отражавшей огни города. Дежавю.

Когда-то на берегу другого залива Матвей рассказывал ей о своей боли, а она в ответ — о своей. Опять ее автомобиль, залив, рассказ, опять боль. Только реакции разные. Матвей винил — Игорь разделил ответственность. И о своей боли она говорить не хотела. Взглянула на часы: 00:40.

— Поехали домой?

Игорь кивнул. Она завела мотор.

— Ты один в семье? — сменила она тему на более светлую.

— Да. Я поздний ребенок. Маме было сорок два, а отцу сорок пять, когда я родился.

— Поздний сын-гений, — улыбнулась Анна.

Он вновь кивнул, но без гордости, как будто это само собой разумеющийся факт.

— Твоя мама тебя баловала и любила?

— Нет. Меня баловал отец. Мама любит, но не балует. Наоборот, может отругать.

— И как же при такой правильной маме ты умудрился выбрать жену без ценностей?

— Невежество молодости. И еще секс.

Ответ честный. Невежество, нехватка знаний — частая причина уроков жизни. Если бы нас в детстве учили смотреть на ценности и поступки, а не на яркую одежду и эмоции… Гений экономики и цифр оказался несостоятелен в вопросе выбора женщины для отношений. Это и ее урок. Мы можем быть очень знающими в одном и совершенно глупыми в другом. Так часто бывает. И все оттого, что начальное образование должно охватывать еще четыре направления: здоровье, карьеру, отношения, досуг. Если бы в школе обучали по такому плану, жизнь общества была бы иной. Анна вздохнула. Игорь молчал. Видимо, разговор давался ему нелегко.

— Никогда никому не рассказывал столько о себе, — подумал он вслух.

— Ты не виноват, — подбодрила Анна. — Это аура и ром.

Он улыбнулся. Автомобиль остановился у подъезда. Анна развернулась в пол-оборота. Их взгляды встретились.

— Может, поднимешься на кофе?

Она отрицательно покачала головой.

— Да не бойся ты. Я не буду к тебе приставать, — уверил он. — И не мечтай!

— Тогда тем более зачем подниматься?

Игорь оценил шутку.

— Спасибо за вечер. И за ужин. И за атмосферу.

— Зарплата закончилась, так что в следующий раз парк или дом — на твой выбор. Или платишь ты.

Она кивнула. Игорь пристально посмотрел в глаза. Провел пальцами по лицу.

— Спасибо за вечер, — он поцеловал на прощание в щеку. Открыл дверь и вышел из машины. Вдруг наклонился и посмотрел серьезно. — Ты же понимаешь, что я не буду ждать, пока ты доедешь до дома. И не надо мне звонить и сообщать об этом. Я пьян и иду спать.

— Я и не собиралась, — рассмеялась она. — Спокойной ночи.

* * *

Анна зашла в квартиру. Поставила сумку на тумбу в коридоре. Не зажигая свет, проследовала в спальню. Подключила телефон к зарядному устройству. Гаджет засветился в темноте, сигнализируя о новом сообщении.

«Уже дома?!» — гласило послание. Улыбнулась: несмотря на громкое заявление о том, что ждать не намерен, Игорь все равно не уснул. «Да, только зашла. Спасибо».

Внутри потеплело. В ее душе проснулась благодарность за эти дни, проведенные вместе. Особенно за сегодняшний вечер. Игорь отвлек, увлек, напомнил о том, что между мужчиной и женщиной должна быть забота. С Матвеем она забыла об этом. Этикетное открывание дверей автомобиля нельзя считать заботой. А что он сделал помимо этого? Борщ? Это не забота. Заботой борщ мог бы стать после операции, но никак не в тот вечер. Чтобы вызвать у девушки эмоции, необязательно использовать «Иглу». Намного больше эмоций дарит атмосферный вечер и искреннее внимание. Перед глазами вновь возникла картина «Игорь завязывает шнурки». Да и покупка кофе: мелочь, но все равно поинтересовался, что купить.

«Мило)) Почему так долго?» — высветилось новое сообщение. «Мило то, что ты не спишь. Не могла припарковаться))». — «Ты обогащаешь мою эмоциональную жизнь — как я теперь могу ограничить ее сном?» Ром все-таки сделал его более открытым. «Спасибо за твою заботу и приятный вечер и за тебя))». — «Сегодня отлично выглядела. Жаль, снова засыпаешь одна. Целую)». Анна направилась в гардеробную с улыбкой во все лицо.

* * *

18 сентября

Встреча закончена. Наконец она осталась в стенах кабинета одна. Взглянула на телефон: несколько неотвеченных вызовов — Игорь, Гала, бухгалтер. СМС: «Сможешь говорить — набери». Игорь всегда отправлял СМС, когда она не отвечала. Пролистала переписку: таких сообщений за время их общения набралось семь. Непреднамеренное «Дальше». Когда тебе безразлично, «Дальше» случается само собой. «Игорь». Нажала «Вызов».

— Привет, — в его тембре слышалась нежность.

— Извини, была на встрече, — объяснила Анна.

— Это хорошо, что ты говоришь, где ты, — отметил он. — Как ты там? Небось, всю ночь не спала и жалела о том, что отказалась подняться на кофе?

— Примерно так и было, — она улыбалась.

— Какие планы на вечер?

— Сегодня много работы, освобожусь не раньше девяти. А после хочу заняться романом. Тексты не дают мне покоя.

Игорь сокрушенно вздохнул. Он хотел ее видеть и не скрывал этого.

— Писательница, — в его вердикте сквозила обреченность. Без осуждения. — А завтра?

Она подошла к окну. Солнце высветило стальную скульптуру лучами, превратив ее в золотую.

— Завтра. Завтра можем встретиться. Кстати, у меня есть пригласительные на вечеринку. Там будет выступать группа «Время и стекло». Хочешь пойти?

— Я фанат этой группы, — без тени иронии сообщил Игорь.

— Твоя любимая песня?

— «Так выпала карта», — без запинки выдал он.

— Неожиданный выбор, — Анна не скрывала своих эмоций.

— Я натура романтичная, — констатировал он.

— Хорошо, тогда до завтра?

— До завтра.

Она положила телефон на стол. Артем однозначно прав: общение с другим мужчиной отвлекает. Особенно если этот мужчина лучше предыдущего. Игорь во многом казался лучше. К чему все это приведет? Они виделись слишком часто, чтобы оставить встречи без последствий. Его интеллект будоражил, ей импонировала скорость его мысли. Но… В ее жизни слишком много но. Он ей нравился, но насколько? Можно ли вычислить в сантиметрах или граммах? Как это измерить или взвесить?

Взгляд вновь уперся в скульптуру «Любовь-Река». Сколько дней прошло? Двенадцать. Она перестала думать о Матвее. Да, иногда вспоминала, но уже не думала. И перестала ждать. Наконец ее оставило желание заходить на его страницу в фейсбуке. Раньше она с этой тягой боролась. Игорь однозначно отвлек. В то же время она приняла выбор Матвея. Тем более что, когда эмоции пошли на спад, его безответственность бросилась в глаза. Его даже не волновала встреча со Светой. На что он рассчитывает? Что она сама будет звонить и напоминать о договоренностях? В конце концов, кому это надо? Словно в ответ на ее мысль зазвучала мелодия входящего вызова. На экране высветилась надпись «Светлана Орлова». Вздохнула: настало время озвучить выбор Матвея.

— Привет, — начала она.

* * *

19 сентября

Анна сделала глоток кофе. Последние теплые дни осени. Дни, когда еще можно позволить себе выпить кофе на летней площадке. Он зашел в ресторан и машинально посмотрел на дальний столик. Его лицо засветилось от улыбки. Уверенным шагом направился в ее сторону. Как всегда, гладко выбрит, в наглаженной рубашке, пиджаке и джинсах. Положительный герой во всем.

— Аннушка!

Она встала, чтобы обнять друга. Короткий поцелуй в щеку. За годы общения Виталик стал настолько близок, что иногда ей казалось: их объединяют родственные связи. В их отношениях всегда присутствовала теплота, которой не касалось непонимание или недоверие. Конфликтов между ними тоже не случалось. Впрочем, как и обид. Они с Виталиком встречались нечасто. Но он всегда был рядом, когда Анна нуждалась в совете. Или в поддержке. Не в такой поддержке, как с Галой, — когда нужно обсудить, — не в такой, как с Тусей, — когда нужна забота, — а в профессиональном мнении, которое не оставляет места для эмоций. Вот что проходило красной нитью через их общение: он убирал эмоции, оставлял сухой остаток и переводил ситуацию в поле логики. Сегодня впервые за последние несколько месяцев они встретились не потому, что она нуждалась в безэмоциональ-ной оценке, а потому, что он в Киеве, у него есть время и они соскучились.

Официантка приняла заказ. Анна достала из пачки сигарету и закурила. Все это время Виталик наблюдал: его синие глаза смотрели испытующе.

— Хорошо выглядишь, — заключил психолог.

Анна благодарно улыбнулась.

— Ты тоже, — вернула она комплимент. — Расскажи, как ты.

Виталик погрузился в подробности последних двух недель. Именно столько времени прошло после их поездки в Одессу: почти две недели. Последний раз они виделись в тот вечер, когда она говорила по телефону с Матвеем. Друг позвонил на следующий день и сообщил о вечернем отъезде в Харьков. У него изменились планы, поэтому Анна решила остаться еще на несколько дней и вернулась в Киев одна. Виталик знал, что Матвей получил «Аминь», но ничего не знал об Игоре. И рассказывать о нем она не собиралась. Ей не хотелось это обсуждать, а может, пока нечего. Да и от Матвея известий не было.

Официант поставил на стол тарелки с едой.

— Как роман?

— Продвигается, — ответила Анна. В последнюю неделю она писала меньше из-за частых встреч с Игорем, но все равно продолжала. — Много написано. Почти двести страниц плюс финал.

— Финал? — удивился Виталик, отвлекшись от еды.

— Да. Я всегда пишу финал вначале. Мне важно знать, какова финальная мысль, что я хочу донести до читателя. А потом дописываю все остальное.

— И какова мысль?

— Свобода от манипуляции, — без тени сомнения ответила она.

— Будешь издавать под своим именем?

— Пока не решила, — призналась она.

Друг смотрел вопросительно.

— Издание под моим именем полностью изменит мою жизнь. Я пока не решила, — повторила она. — Но героиню зовут как меня.

Виталик улыбнулся:

— Смело.

Анна посмотрела на него с благодарностью. Их общение всегда дарило светлое чувство спокойствия, радости встречи. Она по-настоящему соскучилась и точно знала, что это взаимно. На столе завибрировал телефон. Экран высветил «Игорь». Движением руки она показала другу, что ответит.

— Привет, — начала она.

— Привет. Во сколько встречаемся? — с ходу спросил он.

Анна взглянула на часы.

— Вечеринка начинается в десять, — она бросила взгляд на друга, наслаждавшегося едой.

«С Игорем можно и завтра встретиться, а с Виталиком нет. И на вечеринку точно не хочется. Зачем идти туда, куда не хочется?»

— Слушай, а может, я туда не пойду? — озвучила она свою мысль. — Давай ты заберешь пригласительные и сходишь с Максом?

На линии повисла тишина.

— Ты здесь? — поинтересовалась она, когда молчание слишком затянулось.

— Почему?

— Просто я со старым другом ужинаю. Мы давно не виделись, а завтра он вновь улетит. И мне не хочется.

— В каком вы ресторане?

— В «домашнем», — призналась Анна.

— Я заеду через час, — проинформировал он.

— Позвони, когда приедешь. Я вынесу пригласительные.

Анна положила телефон на стол. Виталик что-то писал в мобильном, явно погруженный в текст. Судя по всему, в телефонный разговор он не вслушивался. Анна переключилась на еду.

Хотелось ли ей видеть Игоря? Скорее да, чем нет. Он интересный, высокоинтеллектуальный, с юмором и даже красивый. Когда-то Гала сказала, что Женя неинтересен Анне из-за своей правильности и что ей нравятся «плохие мальчишки». Так тогда сказала Гала. Если сравнить этих мужчин, то Игорю явно не чужды ирония и сарказм. Он увлекает беседой, и его образ далек от совершенства. Но ее отношение пока не достигло того уровня, когда хочется видеться каждый день. Значит, дело не в том, кто насколько «плох» или «хорош». Видеть или не видеть Женю ей было так же безразлично.

— А что Матвей? — прервал размышления друг.

Все-таки разговор так или иначе его коснется.

— Ничего. С тех пор никаких новостей, — описала она происходящее.

— И ты не звонила? — Виталик удивился.

Она отрицательно покачала головой.

— Аннушка! Горжусь тобой! — восхитился друг. — А хочется?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Пока нет. Я не захожу на его фейсбук. Гале запретила о нем говорить. Работаю. Пишу роман. Общаюсь.

Психолог понимающе улыбнулся:

— А что с теми договоренностями по журналу, которые у вас были?

— Ничего. Я все отменила.

Виталик явно ждал продолжения.

— Я оттягивала как могла, — со вздохом призналась Анна. — Но пришло время принимать решение. И я подумала: «В конце концов, кому это нужно?! Мне или ему?»

— То есть чувства вины не было?

Она задумалась:

— Ты знаешь, было. И кстати, в тот момент появилось желание позвонить. Но я остановилась. Вспомнила обо всем, что произошло. Что я такого сделала? Написала ему «Аминь»? Почему он не перезвонил? Почему не спросил, что это значит? Кроме того, он же мог сам уточнить, в силе ли наши договоренности, — Анна выдохнула. Она не ожидала, что в ней проснется такая буря эмоций.

— А если бы позвонил?

— Я бы сдержала слово, — констатировала она.

Виталик вздохнул и повторил недавнюю реплику:

— Я горжусь тобой. Это хорошо, что ты отказалась кормить его комплексы. А он безответственный мальчишка, которого не слишком интересует карьера. Игра важнее.

— Почему ты так решил?

— Его «Я-ребенок» преобладает. Все инфанты несут программу «Я-ребенок».

Анна смотрела вопросительно.

— Трансакционный анализ Эрика Берна. Почитай «Игры, в которые играют люди» и «Люди, которые играют в игры». Смысл в том, что у каждого человека есть три эго-состояния: «Родитель», «Ребенок», «Взрослый». В каждой личности присутствуют три состояния. Но важно то, какое из них преобладает и в каком проявлении.

Виталик достал из сумки свой неизменный блокнот и ручку. Открыл чистую страницу и написал «Р».

— Внутренний «Родитель» — это отражение разнообразия родительских стилей и ролей, знакомых человеку в его опыте. Детям свойственно копировать родителей, и что человек чаще всего видел в своем детстве и жизни как поведение и стиль родителя, то позже легко воспроизводит и сам — в самых разных ситуациях, необязательно в ситуации общения с детьми. Человек в родительской позиции учит и требует, опекает и наставляет, заботится или критикует, ставит высокие цели и настаивает на следовании. В позитивном варианте это роли учителя жизни, наставника или поддерживающего опекуна, это нужно и уместно. С другой стороны, негативные родительские роли — это занудный ментор, недовольный критик или вечно тревожная курица-наседка. Такие проявления создают конфликты и проблемы.

Анна улыбнулась: в ее окружении есть такие личности.

— Постоянное желание поучать и критиковать?

Психолог кивнул.

— Позитивная и негативная сторона есть и в других позициях, эгосостояниях личности, — друг написал под буквой Р «поучать и критиковать». — Внутренний «Ребенок» — иногда радость для всех, иногда ужас и проблемы. Спонтанность и живое любопытство, доверие к людям и миру, увлеченность и готовность к творчеству, легкость и позитивный настрой, искренняя благодарность за помощь — это ребенок с позитивной стороны, — он написал на листе «Вн. Р.». — С негативной стороны эго-состояние «Ребенок» уже не так обаятельно: это эгоцентризм и капризы, упрямство и агрессивность, безразличие к чувствам и интересам окружающих. Проще говоря, это роль хулигана. Другие проблемные проявления «Ребенка» — протестующий «Бунтарь», несчастная беспомощная «Жертва» и упрямо тупой «Дурак», или «Дурик».

— «Бунтарь» со всеми не согласен, «Жертва» винит всех и вся, «Дурак» делает вид, что не понимает? — уточнила Анна.

Друг кивнул и продолжил:

— «Я хочу» или «Я не хочу», «Боюсь», «Ненавижу», «Мне все равно», «Какое мне дело?» — типичные обороты, по которым можно узнать внутреннего «Ребенка». Сюда же относится невербалика: дрожащие губы, слезы, надутый вид, опущенные плечи либо выражение безмерного восторга.

На листе появились слова «Жертва», «Бунтарь».

— То есть инфантилизм?

— Да, — уверенно ответил Виталик. — Негативная сторона преобладания «Я-ребенка» — инфантилизм и манипуляция, постоянное обвинение и нежелание брать ответственность.

Анна смотрела пораженно.

— Внутренний «Взрослый» как эго-состояние — это логика и реализм, спокойный анализ и объективная оценка происходящего. Без умения включать и поддерживать в себе «Взрослого» человек не может стать действительно зрелой личностью, однако «Взрослый» без развитого «Родителя» и «Ребенка» — это сухой, бесчувственный аналитик. Поэтому самое функциональное состояние для развитой личности — это состояние «Взрослого» с позитивными отголосками «Родителя» и «Ребенка». Кроме того, по-настоящему развитая личность умеет эти состояния в себе контролировать.

Она зажгла сигарету: Виталик, как всегда, добавил пищи для размышления.

— У внутреннего «Взрослого» нет задачи возвысить себя, подавляя внутреннего «Ребенка» или «Родителя». Его задача — изучив информацию, наилучшим образом распорядиться имеющимися возможностями. Он не руководствуется ни страхами, ни надеждами: он взвешивает за и против, просчитывает риски и принимает оптимальное при имеющейся информации решение. «Взрослый» решает, какое поведение наиболее соответствует обстоятельствам, от каких ролей необходимо отказаться, а какие желательно включить. Вот как ты. Оценила ситуацию и отказалась играть роль «Родителя». Перестала кормить комплексы Матвея.

Анна задумалась. В ее голове словно показался свет в конце туннеля.

— Получается, «Ребенок» не может взаимодействовать со «Взрослым»? Только с «Родителем»?

— Да. Если ты «Взрослый», ты пытаешься говорить по-взрослому. А инфанту это неинтересно: его личность привыкла получать все с помощью капризов и манипуляции. А если получить не может, то начинает винить и обесценивать. «Жертва» и «Бунтарь».

— А как понять, какое состояние преобладает?

— Наблюдение в длительной динамике и поведение в кризисной ситуации, — Виталик задумался. — Но для общей диагностики можно применить простой тест. Что ты хочешь? Назови три слова. Первые три слова, которые пришли в голову.

— Успех, семья, благополучие.

Он кивнул и записал на листе.

— Что ты любишь?

Анна удивилась.

— Назови три слова, — в голосе звучала настойчивость.

— Творчество, людей, деньги.

— Вот тебе ответ. Слова должны быть взаимозаменимыми или совпадать. «Люблю» должно обеспечивать «хочу». «Хочу» — это цели, а «люблю» — это бессознательное. Вот у тебя творчество — это успех, деньги — это благополучие, люди — это семья. Видишь несоответствие?

Она кивнула.

— Но это еще не самое большое несоответствие. Люди и семья — смежные понятия. Бывают варианты намного хуже.

— Например?

— «Что ты хочешь?» — «Карьера, деньги, путешествия». — «Что ты любишь?» — «Маму, мороженое и поспать».

Анна рассмеялась.

— Желания взрослые, а любит то же, что и дети, — конкретизировал Виталик.

— То есть ты считаешь Матвея безответственным ребенком?

Друг трагически вздохнул.

— А как же твои слова о том, что для него его проект важнее отношений?

— Похоже, я ошибся, — Виталик поднял согнутые в локтях руки, демонстрируя капитуляцию. — Я ж говорю: наблюдение в длительной динамике. Люди часто вначале демонстрируют качества «Взрослого», но по факту внутри преобладает или «Родитель», или «Ребенок». Меня обманули пикап-манипуляции, — признал он с театральным трагизмом.

Анна ждала продолжения.

— Быть или казаться? Быть — это когда у человека чувства, мысли и действия соответствуют. Казаться — значит чувствовать одно, мыслить другое, а делать третье. Пикап-манипуляции учат заявлять о карьере, а действия показывают, что она безразлична. «Взрослый» прояснил бы ситуацию.

— Получается, что личности с преобладанием «Я-ребенка» идут в пикап?

— Скорее всего, да. Вернее, те, кто используют техники постоянно, — так точно.

На летней террасе появился мужчина. Анна перевела на него взгляд из-за высокого роста: «Игорь!» Он подошел к администратору. Та улыбнулась и указала в дальний угол: в этом заведении Анну знали все. Уверенной походкой с высоко поднятой головой и расправленными плечами Игорь направился к их столику. Виталик сидел спиной. Анна наблюдала за приближавшимся. Друг машинально обернулся, отреагировав на траекторию ее взгляда.

— Почему ты не позвонил? — вместо приветствия спросила она.

Гость вопрос проигнорировал. Вместо этого протянул руку Виталику.

— Игорь, — представился он без улыбки.

Друг встал и пожал руку. На лице гостя бесстрастная маска.

— Виталий.

Игорь уверенным жестом велел Анне подвинуться и присел рядом на диван.

— Как настроение? — поинтересовался у нее.

Она внимательно посмотрела в его янтарные глаза, потемневшие от какой-то эмоции. Он демонстративно чмокнул ее в щеку. Снял кожаную куртку и набросил ей на плечи.

— На улице осень, Аня!

— Мне не холодно, — сбросила куртку.

— Тебе так только кажется, — вернул ее на плечи.

Виталик удивленно наблюдал. Поведение Игоря стало неожиданностью для Анны, а для друга тем более. Официантка поставила на стол кофе для нежданного гостя. Видимо, он попросил об этом администратора при входе.

— Почему ты не позвонил? — повторила вопрос Анна.

— Разговаривал по телефону.

Она вздохнула. За столом повисла неловкая пауза. Игорь отпил кофе.

— Анна сказала, что вы ее близкий друг, — он внимательно всматривался в лицо Виталика.

Тот добродушно улыбнулся:

— Да, мы дружим много лет.

— Дружба или нечто большее?

Виталик явно не понял вопроса.

— Почему ты задаешь такие странные вопросы? — вмешалась Анна.

— Потому что я твой мужчина и имею право это знать, — холодно пояснил он.

Она ахнула.

— Тебе не кажется, что это перебор? — в ее тоне проступало сдержанное возмущение.

Психолог, уловив неловкость момента, встал из-за стола.

— Я покину вас на пару минут. — Он направился внутрь ресторана.

Анна смотрела на Игоря возмущенно.

— Ты что, меня проверяешь? — наконец выдала она.

— Нет. Просто удивился, что ты отменила свидание. Причем второй день подряд. Хотел понять, из-за кого ты не хочешь меня видеть.

Она поразилась честности: даже не отшутился.

— С чего ты решил, что я не хочу тебя видеть?! Я не хочу идти на вечеринку. С Виталиком мне побыть интереснее, чем тратить время на пустую тусовку, — в тоне звучал металл.

— То есть дело не во мне, а в вечеринке?

Она кивнула.

— А если на вечеринку не идем, проведешь вечер со мной?

— Уже не знаю, — проворчала она.

Холодная маска исчезла, и перед Анной предстал знакомый Игорь. Посмотрел в глаза и улыбнулся:

— Все, все, все. Извини.

— За что извинить?

— За то, что появился без предупреждения, — он взял ее за руку и притянул к себе. — Просто ты как воздушный шарик: стоит отпустить веревочку — и улетит в небо.

— Я не хочу быть воздушным шариком.

Он обнял ее за плечи. Поцеловал в висок:

— Я тоже не хочу, чтобы ты была воздушным шариком.

Она ощутила силу его объятий. Отодвинулась: рановато обниматься.

— Давай я отвезу пригласительные Максу, раз уж обещал. И вернусь за тобой. Сколько вам еще времени нужно? — в голосе чувствовалась нежность и забота.

— Не знаю, — она достала из сумки пригласительные.

Игорь движением руки попросил у официанта счет. И тут на горизонте появился Виталик.

— Аннушка, мне уже пора: завтра рано вставать.

— Побудь со мной еще полчаса, — попросила она.

Друг ободряюще улыбнулся и кивнул. Игорь встал и протянул на прощание руку. Дежурное рукопожатие.

— Виталий, прошу прощения, что нагло вторгся в вашу беседу. Приятно было познакомиться. Хорошего вечера.

Анна сняла куртку.

— Не стоит. Потом заберу.

— На улице тепло, — холодно сказала она.

Игорь вздохнул. Чмокнул в щеку и пошел к выходу. Виталик посмотрел ему вслед.

— Что это было? Мне казалось, еще немного — и он начнет метить территорию в прямом смысле этого слова.

Она расхохоталась: точное определение происходящего.

Официант принес десерты и горячие напитки. Протянул Анне плед. Она громко вздохнула, поняв, по чьей просьбе его принесли. Виталик улыбнулся:

— У вас отношения?

— Да нет у нас отношений. Встречались пару раз в ресторане.

— Похоже, он так не считает, — улыбнулся друг и попросил официанта: — Принесите счет.

— А его тот мужчина оплатил, — прозвучал ответ.

Друзья переглянулись.

— Все-таки территорию он пометил, — серьезно заметил Виталик.

Она рассмеялась.

Анна нажала «Ответить».

— Я у входа, — сообщил Игорь.

Она взяла сумку и направилась к выходу. Возле ресторана стоял джип «Тойота лэнд крузер прадо» с включенными фарами. Пассажирская дверь открылась, и перед Анной предстал улыбчивый «контролер». Подошла к автомобилю:

— Новую машину привезли на ремонт?

В глазах Игоря застыло непонимание, словно в банке памяти перелистываются файлы.

— Друг дал покататься на пару дней.

— Богатый у тебя друг, — прокомментировала Анна.

— Да. У него свой автопарк, — как бы невзначай отметил он.

Она села в джип. На сиденье лежала бутылка шампанского.

— Что это?

— Макс передал тебе в благодарность. Куда едем? — поинтересовался водитель.

— Зарплата в прошлый раз закончилась. Значит, в парк.

— Тем более что шампанское у тебя есть, — поддержал он идею.

— Хотя непонятно, как ты ужин сегодня оплатил, — выразила недоумение пассажирка.

— Тебя накормил, теперь буду голодать, — улыбнулся кавалер.

— Спасибо за ужин. Виталик попросил передать тебе это, — она протянула деньги. На лице Игоря читалось сопротивление. — Здесь половина, — уточнила Анна. — Виталик хотел отдать все, но я сказала, что устала от этой возни.

По его лицу пробежала легкая улыбка. Но деньги взял.

— Правильный у тебя друг, — заключил он.

— Правильный, — согласилась она. — В какой парк едем?

— В Голосеевский лес. Ты там была?

— Была когда-то давно в ресторане.

— Значит, я тебя удивлю. Это мой район, я в нем вырос.

Он включил поворот и припарковал машину на обочине проспекта. Нажал кнопку аварийки. Взял бутылку и молча стал снимать фольгу.

— Зачем?

— Я за рулем. Так что можешь начинать.

— Ты решил меня напоить и соблазнить? — вернула она его шутку.

— И не мечтай! — Игорь открыл свою дверь. Бутылка хлопнула. Он протянул шампанское Анне. Закрыл дверь и выехал на проспект.

— И почему ты не собираешься меня соблазнять? Тебя секс не интересует вовсе? Или я не в твоем вкусе?

— Я зарегистрирован на «Мамбе», — улыбнулся он, намекая на то, что с количеством секса у него как раз проблем нет. — Мне не нужен секс с тобой, пока ты его не захочешь, — ответил он на вторую часть вопроса.

— А до тех пор ты будешь продолжать «висеть» на «Мамбе» и спать с другими женщинами?

Анна подняла бутылку, имитируя тост и чоканье бокалов. Сделала глоток. Просекко. Она никогда не любила брют и из сухих игристых вин могла изредка употребить только этот сорт. Так что Макс угадал. Или Игорь?

Он вновь включил поворот и припарковал автомобиль на обочине. Достал из нагрудного кармана смартфон. Нашел в нем что-то и протянул гаджет Анне.

— Что это?

— Моя страница. Там все сообщения. Посмотри, когда я последний раз отвечал на них.

— Я не собираюсь читать твои сообщения, — она вернула телефон. — Мне какая разница? Между нами ничего нет.

Игорь наклонился к ней. Демонстративно открыл в профайле «Настройки» и выбрал «Удалить страницу». Нажал «Ок».

— Хороший ход, — улыбнулась она. — Но меня не восхитил. Сейчас удалил, через час восстановил.

Игорь трагично вздохнул:

— Откуда такое недоверие?

— Это не недоверие. Я реалистка.

— Я не был на «Мамбе» с тех пор, как мы сходили на боулинг.

— Пять дней. Ого! Не переживай, успеешь наверстать упущенное. Правда, девчонки сильно расстроятся, — ее ирония летала по салону автомобиля, словно злая фея из мультфильма.

Губы Игоря расплылись в улыбке.

— Мне нравится, что ты ревнуешь.

Она отрицательно покачала головой:

— Из нас двоих ревнуешь только ты. Что это было в ресторане?

— Я же сказал: хотел понять, из-за кого мы не встречались два дня.

— Вчера мы не встречались не из-за Виталика, — уточнила она. — А тебе не кажется, что такое поведение преждевременно?

— Нет. Ты мне нравишься. Я бы за тебя боролся. Мне очень давно никто так не нравился. Ради тебя я даже страницу на «Мамбе» удалил! — на последней фразе он повысил голос, акцентируя важность этого действия.

Анна недоверчиво рассмеялась. Автомобиль подъехал к светофору. Она заметила, что это спальный район:

— Что-то я не вижу парка.

— Это въезд в лес с другой стороны. Его мало кто знает.

— Ты случайно не маньяк?

— Я картой в ресторане рассчитался, так что меня быстро найдут, — серьезно прокомментировал он.

Машина свернула на узкую асфальтированную дорожку. Рядом с парком показался новоотстроенный дом, высвеченный огнями.

— Какой красивый дом, — восхитилась Анна.

— Да. С шикарным видом на лес. Всегда мечтал жить в нем с любимой женщиной.

Она сделала глоток просекко и процитировала Ричарда Баха:

— «Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить».

Игорь улыбнулся. На его лице часто появлялась улыбка, в которой чувствовалось тепло и что-то еще. Анна пока не разобралась, что это. Можно провести параллель с состоянием человека, который слышит хорошо известную ему истину, но, вместо того чтобы признать это, мягко улыбается в ответ. Снисходительно улыбается. Для Игоря сказанное — истина. Но вслух он этого не признал. Однако без сардонической усмешки, которую демонстрировал Матвей, говоря: «Два нони, пожалуйста!»

Автомобиль продолжал углубляться в лес. Осенние листья шуршали под колесами. Это действительно не парк, это лес. Густой лес с высокими деревьями. Ощущение города терялось с каждым метром.

— А почему ты себя так ведешь?

— Как?

— Ничего не рассказываешь о себе, — пояснил Игорь.

— Так вот для чего тебе шампанское, — шутливо предположила она. — Алкоголем тебе меня не разговорить.

— Жаль, — подтвердил догадку он.

Она улыбнулась: ей нравилась его манера общения. Тонкий юмор без заготовок. Мгновенная реакция. Ирония, за которой часто скрывалась правда.

— А как разговорить?

— Мне не хочется говорить о себе. Вернее, не так: у меня нет запретных тем, но рассказывать о чем-либо нет желания. Не знаю, как объяснить… — Анна подбирала слова.

— У тебя нет наболевших тем?

— Есть. Но я не хочу об этом говорить. Вернее, мне есть с кем поговорить об этом.

Игорь разочарованно вздохнул. Беззвучно. Она увидела это по движению плеч.

— А я думаю, что в твоей жизни было много боли. И ты закрылась. Не знаю как от мира, но от мужчин точно. И тот мужчина, который сможет тебя открыть, станет самым счастливым в мире.

— Откуда такие мысли?

— Женщину нужно открыть, — безапелляционно заявил он.

Анна посмотрела на свое отражение в зеркале бокового вида. Благодаря Матвею от ее открытости не осталось и следа. В этом Игорь, безусловно, прав. Может, просто не время? Или дело в нем? Вряд ли в нем. Наоборот, Игорь открыт и рассказал о многом. Опять же, он легко познакомил ее с лучшим другом и без приглашения вторгся в ее компанию. В отличие от Матвея, который заявлял о своих эмоциях, но за два месяца не познакомил ни с кем из своего окружения и ни разу не поинтересовался ее. То, как Игорь заявился в ресторан, явно указывало на его отношение к ней. Анна вздохнула:

— Если хочешь, я могу ответить на три вопроса.

Он обрадованно кивнул.

— Подумай, — посоветовала она.

Игорь еще раз кивнул. Перед ее глазами предстал водоем.

— Озеро? — удивилась Анна.

— Ореховатские пруды.

Он остановил автомобиль на берегу. Впереди вода, сзади лес. Анна опустила окно, чтобы вдохнуть запах деревьев. Игорь сделал музыку в магнитофоне тише. Атмосфера, располагающая к откровенности.

— Расскажи о себе, — попросил он.

— Бизнес-аналитик, не замужем, детей нет, пишу романы в свободное от основных дел время, — она скопировала его манеру представляться.

— Ты была замужем?

— Да. Первый гражданский брак длился восемь лет. Второй официальный — два с половиной года.

— Почему не получилось?

— Первый — потому что цели перестали совпадать. Второй — он умер.

По лицу Игоря пробежала волна. Сочувствие.

— Тебя это пугает?

— Нет. Моя самая большая любовь была вдова. Нет, не пугает, — еще раз утвердительно ответил он. Взял ее за руку. — Давно?

Анна сделала глоток шампанского.

— Сегодня пять месяцев.

Игорь смотрел на водную гладь, вглядываясь в темноту леса. Он думал. Она чувствовала это по его руке, взгляду, едва заметному движению губ.

— Мне жаль, что ты это прошла, — наконец сказал он.

— Игорь, мне тоже жаль. Я помню о нем. Да, иногда что-то вспоминаю. Но я живу. Эту часть моей биографии изменить нельзя. Ее мне пришлось принять — так решила Жизнь. Я приняла. Глухота смерти закончилась несколько месяцев назад.

Он понимающе кивнул.

— Второй вопрос? — напомнила Анна.

— Так вроде же я три задал.

Она улыбнулась:

— Они касались одного вопроса.

— Такие правила мне нравятся, — поддержал он. Развернулся в пол-оборота, чтобы лучше видеть ее лицо. — С кем ты рассталась в Одессе?

Этого вопроса она не ожидала. За время их общения она ни разу не упомянула о Матвее. Иногда он всплывал в памяти, но ни разу — в разговоре.

Она даже не произнесла его имя. Анна посмотрела на воду, бессознательно копируя Игоря: так же вглядываясь в темноту.

— Через три месяца после смерти Стаса я пошла на прием к хирургу, чтобы решить проблему со здоровьем. У нас с ним начался роман. Потом я поняла, что это профессиональный пикап, — выдала она сухой остаток произошедшего.

— Поэтому ты пишешь про пикап?

Она отрицательно покачала головой:

— Я пишу про пикап не из-за него. А из-за таких, как он. Из-за того, что в современном обществе слишком много мужчин, которые пользуются наивной женской верой в любовь.

— Секс?

— Если бы! Современным манипуляторам секс неинтересен, — по лицу скользнула улыбка. — Ты же сам рассказал про «Мамбу».

Игорь улыбнулся в ответ.

— Наоборот, сексом они пользуются как дополнительным инструментом для манипуляции. Новому поколению нужны связи, деньги, интеллект, поддержка, иногда поесть на халяву.

— Понимаю. Неприятно узнать, что тобой манипулируют ради выгоды.

Анна горько усмехнулась. Самое неприятное — узнать, что человек способен целенаправленно причинять другому боль, чтобы привязать к себе. Что в этом мире существуют люди, способные на все ради того, чтобы получить результат. И чужие чувства им полностью безразличны.

— А еще неприятнее узнать, что человек никогда тебя не любил, — дополнил он.

— Да, это самое болезненное, — согласилась она. — Поэтому я удалила его из жизни.

— Ты понимаешь, что он вернется?

Она посмотрела Игорю в глаза:

— Сомневаюсь. У нас с ним непримиримые разногласия. Взрослеть он не хочет, пользоваться собой я не позволяю. Приемы НЛП-манипуляций не работают. Он несколько раз проиграл бой.

— Вот именно поэтому и вернется, — без тени сомнения сказал Игорь и заключил: — Таких, как ты, не отпускают.

Анна промолчала. В этом вопросе она была в корне не согласна с Игорем. Но его предположение решила поддержать.

— И что ты будешь делать? — хитро спросила она.

— Пусть приходит. Я его встречу, — улыбаясь во все лицо, заявил он.

— Но он парень тоже не промах. Метр девяносто четыре и спортом занимается, — предупредила Анна.

— Где ты нас берешь?! — на его лице проступило неподдельное возмущение.

Она рассмеялась.

— Рост ему не поможет. Я его легко сделаю! — в тоне ни ноты сомнения.

— Ты не похож на мастера кунг-фу.

— Спасибо за поддержку. Мне приятно, что ты в меня веришь, — он сделал театральную паузу. — Но все намного проще: он хирург, ему руки нужно беречь. Он не может со мной драться.

На глазах Анны от смеха выступили слезы. С одной стороны, перед внутренним взором предстала картина, с другой — повеселило то, как Игорь просчитал ситуацию. Ведь правда, хирургу нужно беречь руки. Наконец она успокоилась и выдохнула.

— Сделай музыку погромче, — попросила она. Открыла дверь и вышла на улицу. Зажгла сигарету. Она смотрела на темную водную гладь. Ночное зеркало притягивало, манило, погружая в созерцание своей собственной глубины. «Что я здесь делаю? И для чего?»

Дверь хлопнула. Через секунду Анна ощутила на плечах куртку Игоря. Он нежно обнял сзади. После сегодняшней выходки в ресторане между ними исчез барьер. Прикосновения Игоря никогда ее не волновали, не заставляли сердце биться чаще, но она перестала их избегать.

— Но ты не волнуйся, я тебя открою, — прошептал он и сильнее прижал к себе.

Она развернулась. Игорь смотрел с высоты своего роста.

— Каким образом?

— Забота, уважение, секс. Тебе до меня не везло с мужчинами. Я же говорил тебе: я твой счастливый билетик, — прошептал он.

— Я в этом сильно сомневаюсь, — недоверчиво улыбнулась она.

— Ты еще мало меня знаешь.

Его голос. Игорь не звучал так глухо, как Матвей, но в его тембре явно присутствовал бархат. Бархатный голос с медовыми глазами.

— Ты не задал третий вопрос.

Из динамиков звучало: «Край, где я захочу упасть лицом на снег. И пускай мне ветер в душу просится, отыщи меня: мне так хочется вырваться из плена одиночества». Игорь внимательно смотрел в глаза. Его руки оказались на ее талии. Анна чувствовала, что он волнуется. В его движениях не ощущалось непоколебимой уверенности Матвея. Игорь осторожно притянул ее к себе.

— Когда ты собираешься меня поцеловать? — глядя в глаза, мягко спросил он.

Она не знала, что ответить на этот вопрос. Понимала, что форма его вопроса — это манипуляция. Или защитная реакция. Если манипуляция — на фоне Матвея она казалась детской: смысл в том, что ответ значения не имеет. Если Анна ответит «нет», он сделает это сам. Если защитная реакция, то на самом деле он спрашивал: «Могу ли я тебя поцеловать?» Но его дрожь наводила на мысль, что скорее второе. Анна не знала ответа. Игорь медленно наклонялся к ней. Они стояли в свете фар на берегу пруда, их тени склонялись друг к другу на белом песке. И вдруг прожектор исчез. Впрочем, как и музыка.

Игорь громко выругался. Двинулся в сторону автомобиля. Анна, улыбаясь в темноте, шла за ним.

— Аккумулятор разрядился, — уверенно сказала она. — У меня такое было.

— Аккумулятору два года.

— Если фары заменили галогеном, то достаточно полчаса.

— Ты механик?

— Я думала, механик ты…

Игорь фыркнул. Анна веселилась.

— Мы в лесу. Я их завтра убью! — сказал он непонятно кому.

— Зато приключение! Весело! — подбодрила она. Молча пошла к автомобилю и через секунду вернулась с мобильным. — Здравствуйте. У меня разрядился аккумулятор. Можете прислать мне такси «прикурить». Есть одна проблема: мы в Голосеевском парке, — Анна слушала ответ. — Хорошо, жду, — нажала «Отбой». — Водитель перезвонит. Объяснишь, как нас найти.

Игорь смотрел восхищенно.

— Зато приключение! — повторила она.

Он уверенно подошел, обхватил ее лицо руками и поцеловал. Она не успела ответить. Игорь принял решение сам. Они целовались в темноте Голосеевского леса.

* * *

20 сентября

Телефон безжалостно напоминал о себе из гостиной. Анна открыла глаза. Первое, что она увидела, — будильник: уже почти час. Сбросила одеяло. Прошла на кухню. Буржуй взглядом требовал корм. Хозяйка выполнила его немую просьбу. Нажала кнопку чайника. Шепот нагревающейся воды.

Экран мобильного высвечивал два неотвеченных вызова. «Гала». Они не созванивались несколько дней. Два СМС-сообщения. «Игорь». «Ты, наверное, спишь. Забыл тебе сказать — ох уж эти поцелуи)) Я утром еду в Одессу к Платону». Второе: «Доброе утро. Позвони, когда проснешься. Я уже в пути». Анна нажала «Вызов».

— Доброе утро, — мягко ответил он.

— Скорее день.

— Для тебя же утро. Платон, перестань дурачиться! Дай поговорить, — строго сказал он сыну.

— Ты уже в Одессе?

— Да. Я выехал в шесть. Вчера как-то забыл об этом сказать.

Он извинялся. Ей безразлично. Того, как он сказал, для нее достаточно. Залила кипятком молотый кофе.

— Надолго?

— Вернусь в понедельник.

— Приятной поездки. Не буду тебя отвлекать.

— А ты что будешь делать?

— Пока не знаю. Только глаза открыла. Наверное, займусь романом.

— Вот ты соня, — в его голосе чувствовалась нежность.

— Писала до пяти.

— Быть писательницей нелегко.

— Нелегко, — согласилась она.

— Я всю дорогу думал о тебе, — прозвучало неожиданное признание.

— Влюбленность?

— Пока не понял. Скорее запах твоих духов в автомобиле.

Она улыбнулась: манера Игоря.

— На обратном пути разберешься.

— Платон! — опять окликнул он сына. — Я буду тебе звонить.

— Звони.

Анна смотрела в окно. Осень. Бесцветное небо, затянутое серой вуалью. Хмурый день, в котором нет места теплу и радости. Зато полно места для тоски.

Внезапный отъезд в Одессу. Игорь нечаянно напомнил о Матвее своей неожиданной поездкой и пунктом назначения. По ее лицу пробежала тень. Воспоминания. Сегодня четырнадцать дней без Матвея.

Она уснула почти в пять: роман не дал уснуть раньше. Она превращала свои эмоции в сюжет, в каждой строчке проживая наивную влюбленность героини. Плата за ночные тексты — безбрежная пустота. И чем эмоциональнее глава, тем глубже ощущаешь безбрежность. Пустота всегда требует заполнения.

Тоска заполнила пустоту. Как давно Анна не испытывала этого чувства… Безмерная тоска, разъедающая душу, словно кислота. Едкая, шипящая, болезненная. Воспоминания и недостижимость — вот формула тоски. Сюжетная линия воскрешала в памяти эмоции к Матвею. Святость начала погружала в романтическую наивность, напоминая о доверии, нежности, бескорыстии. Заставляла вспомнить о влюбленности. Воспоминания и недостижимость. Тоска. Ты не знаешь, чем смыть кислоту. А она продолжает разъедать. Однотипно, без пиков, безнадежно и безбрежно.

В солнечном сплетении вновь зашевелили карандашом. Это ощущение периодически возвращалось. Матвей. Она не фантазировала о будущем, но сегодня не могла справиться с прошлым. Она не знала, как остановить химическую реакцию в своей душе.

«Хочешь встретиться?» — написала она СМС. «Наконец-то! Где?» — «У меня». — «Буду к пяти», — мгновенно пришел ответ.

Анна открыла ноутбук.

* * *

Г ала смерила ее тяжелым взглядом.

— То есть ты встречаешься с другим мужчиной? — слова не выражали осуждения, но в тоне оно сквозило.

Анна не отвела глаза:

— Еще не встречаюсь. Но вчера мы поцеловались. И если продолжить наши отношения, наступит момент, когда они станут серьезными. Я принимаю решение.

— И что ты чувствуешь?

— Он, безусловно, умен — это факт. Он весел. Красив. Но мои чувства к нему будто заморожены.

— Я о поцелуе, — указала направление Гала.

Анна рассказала о приключении в Голосеевском лесу.

— Поцелуй особых эмоций не вызвал. Я же говорю: чувства заморожены.

Подруга понимающе кивнула:

— Покажи его!

Еще десять лет назад такая просьба показалась бы странной. Двадцать первый век изменил реальность. Анна взяла планшет. Зашла в социальную сеть. Протянула гаджет собеседнице. Та внимательно всматривалась в фотографии, движением пальцев увеличивая, приближая изображение.

— Красив, — наконец выдала она. — Правда, совсем не твой типаж.

Молчание сообщало о согласии.

— Высокий.

— Два метра, — подтвердила Анна.

— Это единственное, что тебе в нем нравится.

— Почему? Мне нравится его юмор. И то, что он очень инициативный, в отличие от Матвея.

— Чем он занимается?

— Владелец маленькой СТО.

Гала округлила глаза. Анна улыбнулась: ей тоже трудно представить себя с владельцем СТО.

— Мне безразлично. Но если честно, я в это не слишком верю. — Она рассказала историю о дауншифтинге и разводе Игоря.

— Думаешь, он занимается чем-то другим?

— Думаю, что сдает СТО в аренду. Сам он там вряд ли находится. Но в то же время чем-то занят.

— Игорь Думанский, — глядя в планшет, прочитала Гала. — Тридцать три года, свободен, образование высшее. У него много фотографий, — она перевела взгляд на Анну. — Ты заметила, что пять снимков одного периода и на них он совсем другой?

Анна отрицательно покачала головой. Она не изучала страницу Игоря в фейсбуке. Подруга протянула планшет. Анна пролистала фото. Действительно, на них Игорь светится — это бросалось в глаза. Снимки датированы мартом 2014 года.

— Он с кем-то встречался, — поделилась умозаключением «мисс Марпл». — И был влюблен.

— Возможно. Но это было полгода назад. Мы все с кем-то когда-то встречались и тоже были влюблены, — Анна вернула гаджет Гале.

— Что ты от него хочешь?

— Ничего. У меня нет никаких планов. Идет как идет. Мне с ним весело, и этого достаточно.

— Уверена, что Игорь так не считает, — растягивая слова, произнесла собеседница.

— Я ничего ему не обещала. Он сам, — Анна запнулась: ее слова — цитата Матвея. Услышала его грудной голос: «Я ничего ей не обещал. Я ей ничего не должен».

— Ты думаешь, что он поможет тебе забыть Матвея?

— Надеюсь, — Анна вздохнула: ее тоска продолжалась.

Подруга кивнула и вернулась к планшету. Она вновь разглядывала многочисленные фотографии.

— Ты обратила внимание на его красивый, правильной формы, ювелирный нос? — она посмотрела многозначительно. — Я бы сказала, носик.

Судя по тону, Гала явно к чему-то вела. На лице Анны застыло непонимание.

— Ты что, относишься к тем нерадивым, которые определяют возможности мужчины в постели по росту?! — в каждой букве «детектива» читалось осуждение.

— Я вообще об этом не задумывалась, — призналась Анна.

— А стоит. Многие определяют размеры по длине стопы и росту.

Анна машинально кивнула: оказывается, все-таки задумывалась.

— Это ложь! Поверь моему опыту, — Гала бросила выразительный взгляд. — Мужчина с длинным носом и длинными пальцами имеет и длинный член. Соответственно, мужчины с коротким носом и короткими пальцами имеют маленький член. Мужчины с длинным носом и короткими пальцами или же с длинными пальцами, но коротким носом имеют член средних размеров.

Глаза слушательницы широко раскрылись.

— Поверь, — изрекла подруга.

— А у Матвея с носом порядок? — не сдержала иронии Анна.

— Да. Так же как у Стаса, — знаток анатомии отвечала абсолютно серьезно, совершенно игнорируя настрой собеседницы. — А у Жени еще больший порядок.

У Анны округлились глаза: оказывается, дедукция Галы в некоторых вопросах учитывала намного больше вводных данных. А та, не замечая ее эмоций, продолжала:

— По пальцам руки можно определить форму члена. Если пальцы имеют форму гриба, то и член у мужчины похожий: с узким стволом и широкой «шляпкой». А если пальцы треугольные, то и член такой же. Ненавижу треугольные пальцы! — тон лектора стал эмоциональным. — Красивые пальцы — красивый член. Особенно большой палец имеет значение, — она говорила так, словно это аксиома.

Наконец Анна оправилась от шока:

— Ты это к чему?

Подруга отложила планшет в сторону.

— К тому, что забыться с Игорем вряд ли получится. Стерка из него хреновая, — заключила она, не особенно подбирая слова.

— Гала! Ну при чем здесь размер?

— О-о-о! Знаешь, если ты никогда не ела черной икры, тебе не с чем сравнивать. Все дело в сравнении, — во взгляде наставницы читалась непоколебимая уверенность. — Игорь — плохой выбор для сравнения, — подытожила она. — В мужчине должно быть все: и размер, и техника.

Словно в поддержку Анне зазвучал рингтон мобильного. «Игорь».

— Привет.

— Привет, — эхом откликнулся он. — Что делаешь?

— Пью вино с подругой.

Вообще-то вино пила Анна, а Гала — коньяк.

— Допоздна?

— Как пойдет. Но желание напиться есть, — обрисовала свое состояние Анна.

— А где вы?

— Ты меня контролируешь? — она насторожилась.

— Да, — прозвучал прямой ответ.

— Не стоит. Я этого не люблю.

На линии повисла пауза.

— Как Платон? — сменила тему Анна.

— Хорошо. Были в парке. Теперь собираемся ужинать.

— Приятного вечера, — закончила она.

— И тебе.

Она отложила телефон. Подняла глаза и сразу же перехватила оценивающий взгляд подруги.

— А что Матвей? — с ходу спросила та.

— Сегодня две недели. И впервые я поймала себя на том, что мне плохо.

Гала долила ей вина, а себе коньяка. Закурила. Подняла свой бокал.

— «Мы любим тех, кто нас не любит, мы губим тех, кто в нас влюблен», — процитировала она классика.

— Ты что, защищаешь Матвея? — вновь удивилась Анна.

— Нет. Я защищаю тебя от ненужных ошибок. Потому что знаю им цену.

Их глаза встретились. В объединившем их взгляде читалась любовь. Две подруги, разные снаружи, но очень похожие внутри. Их разделяло поколение, и вполне понятно, что Гала опиралась на свой опыт, для которого у Анны пока не нашлось места.

— Ты знаешь, что он был на той вечеринке?

Анна отрицательно покачала головой.

— Он выставил пост, — пояснила Гала.

— Я не захожу на его страницу, — с гордостью за себя сообщила Анна.

— Он написал: «Как тесен мир! И тем не менее я ни разу не встречался с Бейонсе».

— Это фраза из сериала «Друзья», — ответила Анна быстрее, чем смогла это осознать.

Собеседница воодушевилась:

— Это точно касается тебя.

— При чем здесь я?

— Он был на той вечеринке, а после выложил пост, — без тени сомнения заявила подруга.

— Почему ты решила, что он там был?

— Его отметили на фотографии. Я провела расследование, — гордо заявила «мисс Марпл». — Он пошел туда в надежде встретить тебя, а потом выставил цитату из вашего любимого сериала.

Во взгляде Анны читалось неверие: для нее это слишком слабый аргумент.

— И вообще он весь в работе. Каждый день один-два поста об операциях и медицинских предписаниях.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Просто хочу, чтобы ты это знала.

Анна вздохнула:

— Гала, как ты не можешь понять: я ему безразлична.

Подруга закинула в рот лимон и скривилась.

— Я в это не верю.

— Ты сама себе противоречишь. Иногда мне кажется, что его манипуляция действует на тебя сильнее, чем на меня.

— А ты не думала, что обидела его?

Анна отрицательно покачала головой. Газлайтинг. Хоть с этим она сумела справиться. И Гале не удастся убедить ее в обратном. Подруга сокрушенно вздохнула.

— Как роман?

— Пишу. И мне все чаще кажется, что, если бы его не было, все было бы намного проще, — призналась автор.

— Почитаешь?

Взяла планшет. Открыла файл. Ее, как всех писателей, преследовал кошмар о потере написанного, поэтому она хранила файлы как минимум на трех независимых ресурсах и пяти гаджетах. Гала погрузилась в чтение. Анна — в тишину. Ее тоска продолжалась.

Подошла к окну. Закурила. Они с Игорем начали общаться, потому что он сам позвонил. Может, и Матвей пришел на свидание поэтому? Не потому, что она нравилась, а просто из-за того, что хотел забыть. Тогда зачем звонить? И тем более возвращаться? Варить борщ? Она усилием воли вернула мысли в правильное русло. На телефон пришло сообщение. «Когда вернешься домой, тебя будет ждать сюрприз» — гласило послание от Игоря. Улыбнулась: он почему-то решил, что она не дома, хотя она этого не говорила. «Мне нравятся только позитивные сюрпризы», — ответила она. «Этот именно такой. Целую». Она посмотрела в окно. Осень, тоскливая осень на улице и такая же внутри.

— Как же ты все-таки пишешь! — в голосе читательницы чувствовалось неподдельное восхищение.

— Гала, ты каждый раз так говоришь, — отмахнулась Анна: близкие редко могут быть сознательными критиками.

— Отправь ему главу, — серьезно сказала подруга.

— Зачем?

— Просто, чтобы он знал.

— Зачем?

— Книга выйдет, а он не знал?

Анна посмотрела с сомнением. Опять этот укол вины. Словно шнурок, за который Гала умела дернуть сильнее всех.

— Какую? — скорее поинтересовалась, чем решилась писательница.

— Главу о первом свидании.

— Ты же знаешь: я не отправляю черновики.

Советчица вздохнула.

— И что бы ты написала? — поинтересовалась автор.

— Не знаю.

Анна открыла ноутбук. Зашла в фейсбук. «Сообщения». Ее пальцы стучали по клавиатуре быстрее мысли. Наконец остановились. Она закурила.

Ее взгляд устремился вдаль. Она думала, выдыхая табачный дым. Потушила окурок. «Отправить».

— Что ты написала?

— «Ты хотел стать знаменитым хирургом, и я могла помочь, но ты решил остаться там, где ты есть. Поэтому мне пришлось сделать тебя героем знаменитого романа», — прочла Анна. — И вот глава о первом свидании героев.

Лицо Галы выражало одобрение.

— Он в сети?

Анна отрицательно покачала головой. Компьютер сообщал, что Матвей отсутствовал семь часов.

— Уже в сети, — сообщила она.

— Читает?

Моргнула в подтверждение.

— Он увидел твое послание.

Анна кивнула. Матвей вышел из сети. Вновь зашел. Стало понятно, что перечитывает.

— Сейчас позвонит, — уверенно заявила «детектив».

— Нет, — ответил внутренний аналитик Анны.

— Почему?

— Решит, что я им манипулирую.

В дверь постучали. Хозяйка вышла в коридор. Взглянула в глазок: консьержка.

— Что-то случилось? — Анна открыла дверь.

— Вам тут передали пакет. А я подумала, что вы дома.

— Спасибо, — она закрыла дверь.

Пакет на самом деле представлял собой узкую почти метровую коробку белого цвета. Анна вернулась в гостиную. Поставила неожиданное послание на стол. Гостья без стеснения открыла: цветы. В коробке лежали фиолетово-белые лизиантусы. Охапка японских роз, нежных и чувственных. Символ веселья и радости.

— Как красиво! — восхитилась Гала. — От кого?

— Игорь. А ты говоришь, плохая стерка… — Анна вздохнула. К ее тоске добавилось сомнение: правильно ли она поступила, отправив главу?

Правильно. Ей не хотелось бы жить с мыслью о том, что Матвей не знает о сюжете романа. Нежно коснулась фиолетовых лепестков: Игорь словно мед на ее истерзанную душу. Память выдала продолжение стихотворения великого поэта. Процитировала вслух:

Мы любим тех, кто нас не любит,

Мы губим тех, кто в нас влюблен.

Мы ненавидим, но целуем,

Мы не стремимся, но живем.

Мы позволяем, не желая,

Мы проклинаем, но берем,

Мы говорим и… забываем,

О том, что любим вечно, — лжем.

Мы безразлично созерцаем,

На искры глаз не отвечаем,

Мы грубо чувствами играем И не жалеем ни о чем.

Мечтаем быть с любимым рядом,

Но забываем лишь о том,

Что любим тех, кто нас не любит,

Что губим тех, кто в нас влюблен.

Гала громко вздохнула. Анна вновь ощутила укол вины — на этот раз перед Игорем. «Спасибо за цветы. Они прекрасны». Ответ пришел незамедлительно: «Не настолько, как ты. Рад, что ты уже дома)».

22 сентября

Анна вышла из подъезда. Игорь открыл изнутри пассажирскую дверь. Он улыбался во все лицо. Бросалось в глаза, что он очень рад ее видеть. Она села в автомобиль. Игорь без стеснения наклонился и прижал ее к себе. Она вновь ощутила аромат мускуса, амбры и ели. Он на секунду замер. Отодвинулся и внимательно посмотрел.

— Я совсем не скучал, — признался он. — Совсем! — повторил, растягивая гласные.

Анна улыбнулась. Они не виделись три дня. Вчера он вернулся из Одессы после обеда. Все это время звонил, болтал, слал СМС. Обычное поведение влюбленного мужчины, в котором для нее все понятно и к которому нет вопросов. Недоверие, ходившее за ней, как тень, в отношениях с Матвеем, с Игорем улетучилось.

В начале конфетно-букетного периода многие женщины ищут оправдания отсутствию звонков, говоря себе: «Просто он очень занят». Это заблуждение. Когда мужчина влюблен, его не останавливают ни занятость, ни должность, ни даже расстояние. Он находит время всегда. Стас умудрялся писать СМС даже на встречах с министрами, Женя звонил с другого конца света. Каждый из ее поклонников в начале отношений показывал свою заинтересованность действиями, независимо от статуса и уровня дохода. Политики, бизнесмены, владельцы СТО. Когда мужчине нравится женщина, он всегда найдет время.

Игорь был именно таким — нормальным. Да, с ироничным юмором, в котором можно ошибочно усмотреть цинизм. Но он не был циником. Он произносил колкие фразы, но действия совершал иные. Матвей же, наоборот, за красивыми словами скрывал поступки, причинявшие боль.

— Как же ты вкусно пахнешь, — прошептал Игорь. Он включил в автомобиле свет и внимательно разглядывал Анну, изучая каждый сантиметр ее лица.

Он точно не циник. Может, хотел бы им быть, но не стал.

— Вот сразу видно, что ты скучала, — наконец заявил он.

Анна рассмеялась.

— Куда едем? — поинтересовалась она.

— В боулинг-клуб, — улыбаясь во все лицо, озвучил он планы на вечер.

— Так сегодня же вторник?

— Я поздно вернулся, и Макс был занят. Мы перенесли на сегодня.

— Так Макс же сказал меня больше с собой не брать, — напомнила она.

Игорь громко рассмеялся:

— Он сегодня с девушкой будет.

Анна посмотрела заинтересованно.

— Только нам нужно ее забрать. А то он не успевает.

Ответ — понимающий кивок.

— Ты ее знаешь?

Игорь движением головы показал «нет».

— Их слишком много. Я их не запоминаю, — он улыбнулся. — И тебе не советую. — В его глазах озорство. Он потянулся на заднее сиденье. — Это тебе, — протянул он коричневый пакет.

Она заглянула внутрь: палантин. Игорь достал шарф и повязал ей на шею. Посмотрел оценивающе.

— Тебе идет. Этот цвет — тренд сезона, — сообщил он тоном знатока моды.

На его лице появилась довольная улыбка. На ее — изумление.

— Спасибо, — хрипло поблагодарила Анна.

Длинный шарф-палантин сине-зеленого цвета в необычном дизайнерском исполнении: мягкая жатая складка, приятный на ощупь.

— Очень красивый, — похвалила она.

Игорь наклонился и нежно поцеловал.

— Поехали, а то очередная девочка ждет, — погасил свет в салоне и переключил коробку передач.

Анна провела пальцами по нежной ткани: шерсть и шелк, без глупых окантовок и бахромы, с приятным ароматом качественных вещей. Чем дороже бренд, тем приятнее запах. Она безошибочно определяла «Китай» по запаху. Это явно не «Китай», несмотря на отсутствие фирменной упаковки и бирки.

* * *

26 сентября

Он открыл ключом входную дверь. Широко распахнул ее, запуская Анну внутрь. Первое, что ты чувствуешь, приходя к кому-то в гости, — запах. Для нее запах всегда был ключевым. Чистота. Обитель мужчины чаще пахнет его парфюмом. В этой квартире пахло свежестью.

Игорь зажег свет. Ее глазам предстал большой холл. Слева шкаф-купе, а по периметру стен пять дверей. Планировка новостроек. Вторая дверь оказалась распахнутой, через нее открывался вид на гостиную. Хозяин движением руки указал на пуф, стоявший возле шкафа-купе. Анна села. Игорь опустился на корточки и стал развязывать ей шнурки.

— Я справлюсь, — попыталась остановить она. Он два раза переобувал ее в боулинг-клубе, один раз завязал шнурки на улице, но дома это уже чересчур.

На лице Игоря проступило удивление.

— Почему? — он искренне не понимал.

— Это как-то ненормально, — сказала Анна то, что думала.

Он слегка поджал губы.

— Мой отец всегда так делал, и я с детства. Ты же девочка, — с нотой заботы пояснил он. — Девочки — нежные создания, их нужно беречь.

Анна тепло улыбнулась. Она явственно услышала, как мама говорила ему эти слова в детстве.

— Что у тебя за мужчины были до меня? — пробурчал он.

Вопрос точно не требовал ответа.

— Мне приятна твоя забота, и подарки, и цветы.

Игорь отставил ее сникерсы в сторону и внимательно посмотрел.

— Ты словно мед на мое сердце, — призналась Анна. Она вглядывалась в его янтарные глаза. — И глаза у тебя медового цвета. Буду называть тебя Мёдик.

Он смущенно улыбнулся. Выпрямился и протянул руку. Провел в гостиную.

— Располагайся. Есть хочешь?

Она отрицательно покачала головой. Он бегло взглянул на нее и, судя по всему, отправился на кухню. Анна обвела комнату взглядом. Бежевые стены, современный мягкий диван, обитый серой мешковиной. В цвет к нему шторы на тон светлее. Бежевый ламинат, по центру комнаты пушистый ковер графитового тона. У дивана строгий торшер из стали. Напротив гостевой зоны стеллаж угольного оттенка с телевизором по центру. Бежевый и мышино-серый интерьер.

Подошла к стеллажу. На полках выставлены сувениры, несколько снимков Платона разного возраста, родители, Игорь в футбольной форме. Задержалась на фотографии родителей: он похож на маму.

На деревянном столике у дивана ноутбук и книги. Пробежалась по названиям: путеводитель по Камбодже, несколько изданий о путешествиях, одно на английском — The ten commandments for business failure. Улыбнулась: она тоже читала эту книгу. Присела на диван. Никаких дизайнерских изысков, но по крайней мере гармонично. Ее ничто не раздражало.

Игорь. Они встречались каждый день. После их первого свидания прошло две недели. Сегодня двадцать один день, как она не видела Матвея. Странный день. Странные эмоции. Тоска не душила, но грусть проникла в каждую клетку. А еще скорбь: сегодня годовщина их свадьбы со Стасом. Все эмоции этой даты смешались в один термоядерный коктейль.

Игорь позвонил днем и предложил встретиться. Она сказала, что не может, сославшись на занятость и завтрашний приезд американских партнеров. Он согласился. Но через пять минут перезвонил, потому что его смутил тон: он безошибочно угадал странное настроение Анны. Настоял на встрече. Сказал, что поедут к нему. Она не сопротивлялась: знала, что с ней не случится ничего, чего она не хотела бы. Игорь ни в чем не давил. Разве что его контроль. Но она считала, что для мужчины это нормально.

Что она думала о нем? Забота — вот синоним для Игоря. Она чувствовала его внимание постоянно. По сравнению с Матвеем его отношение как контрастный душ, только наоборот. Как будто вначале окатили ледяной водой, а теперь приятно обливают горячей. Ее душа продрогла от холода, теплая забота уняла дрожь, но еще не прогрела до глубины. Она была безмерно благодарна ему за тепло, но согреть в ответ пока не могла. Анна вздохнула.

Матвей. Она перестала вспоминать. Мысли о нем касались исключительно сюжетной линии романа. Импульсивный поступок в субботу, когда она отправила главу, словно переключил в ней что-то. Как рубильник. Она знала: он не ответит. Матвей так и сделал. Своим неответом он вновь напомнил обо всем. Да, отправка главы — это явная манипуляция. Но манипулировала она не им, а скорее собой. Она никак не могла взять свои эмоции под контроль, искала ему оправдание, а его безответность вернула в поле логики. Ей нужен был удар хлыстом, чтобы вспомнить о его садизме. Или его безответственность в отношении карьеры требовала выплеснуть яд. А может, она освободила свою совесть от «незнания Матвея о сюжете романа». Или хотела убедиться в том, что может продолжать общение с Игорем. Она так и не решила, что было ключевым. В любом случае стало легче.

В дверях появился Игорь. В одной руке блюдо с несколькими видами сыра, виноградом, ломтиками салями и бастурмой. В другой — тарелка с дольками апельсина, посыпанными корицей. Поставил угощение на стол. Включил ноутбук.

— Ну что же, смотрим фильм! — огласил он программу вечера.

— Какой?

— «Хороший год». Мой любимый фильм, — отвлеченно произнес он, сосредоточившись на поиске видео в компьютере.

Анна молчаливо согласилась: она эту картину не смотрела и благодаря ей сможет лучше понять Игоря.

— Самый любимый?

Он тут же кивнул. Нажал кнопку пульта. На большом плоском экране телевизора высветилось изображение с монитора ноутбука. Какое-то беспроводное соединение, ей пока незнакомое. Фильм начался. Игорь вновь покинул гостиную. Анна сосредоточилась на экране. Через секунду ее накрыли пледом. Хозяин опять вышел. Через минуту вернулся со столовыми приборами в одной руке, рюмками и бутылкой — в другой. Гостья удивленно подняла бровь:

— Бехеровка?

— Да.

— Я не употребляю крепкие спиртные напитки.

— Это особый напиток. Бехеровка — лучшее лекарство от грусти, — он сел на диван. Налил настойку в рюмки. Протянул одну Анне. — Добро пожаловать на мою территорию! — поднял он тост.

Их глаза встретились. Она сделала глоток: новый вкус, насыщенный травами, с нотой корицы, гвоздики, кардамона и перца. Настойка наполнила теплом. Анна погрузилась в сюжет картины. Синемалогия — она часто обращалась к этой технике, чтобы понять человека. Любимые фильмы способны рассказать о многом. Главное — задать правильные вопросы после. Она смотрела киноленту, краем глаза наблюдая за Игорем. Он с интересом следил за событиями на экране, несмотря на многократные просмотры. Судя по всему, это действительно его любимый фильм.

«Придет время — и ты поймешь: человека учат не победы. Часто проигрыши становятся источниками мудрых мыслей, в числе которых и та, что побеждать намного приятнее. Жизнь такова, что поражения неизбежны, но надо стараться, чтобы они не стапи правилом», — сказал один из ключевых персонажей. Главный герой — невероятно умный циник, успешный менеджер Лондонской фондовой биржи — наследует винодельню в Провансе. Уже через пятнадцать минут Анна поняла, каким будет финал. Игорь однозначно ассоциирует себя с главным героем. И судя по тому, что Думанский рассказывал о себе, события заставят героя пересмотреть свои жизненные принципы.

Фильм закончился. После всех перипетий сюжета герой решил бросить карьеру и остаться на унаследованной винодельне.

— Понравился? — поинтересовался Игорь, наливая новую порцию бе-херовки.

— Очень. Захватывает. А что тебе в нем нравится?

— Красота места, в котором оказался герой. То, каким счастливым он стал, когда отказался от карьеры.

Анна понимающе кивнула.

— «Ощущать всеобщую ненависть — такой кайф!» — процитировал Игорь героя. — Я тоже таким был.

— А теперь?

— Теперь я знаю, что деньги не самоцель. И чтобы позволить себе то, что для тебя важно, их нужно не так уж много. Спокойствие и путешествия намного важнее, чем количество нулей. И отношения, — добавил он после секундной паузы.

— С женщиной? Или в целом?

— С женщиной, — он протянул блюдо с нарезкой. — Ради тебя достал свои итальянские деликатесы, — он горестно вздохнул.

Гостья улыбнулась.

— Попробуй «Соппрессата», — он указал на колбасу.

Бехеровка — поистине лучший напиток от грусти — наполнил Анну теплом. А может, это сделали забота и внимание Игоря? Каждый день Думанский согревал ее, точно теплый плед, в который укутал сегодня. Она посмотрела на него другими глазами.

— И что для тебя важно в женщине?

— Чтобы она меня искренне любила и чтобы хотела того же, что и я.

— Вкусно, — поделилась она впечатлением от итальянского деликатеса. — А чего ты хочешь?

— Хочу путешествовать вместе с ней, — на лице Игоря появилась озорная улыбка. — Ну, и еще хочу, чтобы она дарила мне подарки, баловала меня.

Анна улыбнулась в ответ.

— И что, не нашлось такой женщины? Я не верю, что после развода ты ни с кем не встречался, — упредила она шутку.

Игорь вздохнул:

— Встречался.

— Как ее звали?

— Диана.

— Почему не получилось?

— Она решила, что может найти кого-то побогаче, и переехала в Москву. Она модель, — он передернул плечами.

Сценарий повторился: вначале жена, теперь девушка.

— Давно расстались?

— Полгода.

Анна внимательно следила за его реакциями.

— Страдал?

— Ни капельки, — по его телу пробежала дрожь воспоминаний.

«Страдал. Страдал безмерно», — поняла она.

— А ты? — перевел он разговор на Анну. — Что для тебя важно в мужчине?

Она задумалась: действительно, чего она хочет? И хочет ли?

— Чтобы меня искренне любили, без расчета. Самодостаточность. И никакой манипуляции и подавления.

Брови Игоря удивленно поползли вверх:

— Что значит подавление?

— Я не хочу, чтобы меня равняли и заставляли делать то, чего я не хочу.

Он понимающе кивнул и подсел ближе.

— Я точно твой счастливый билетик, — его лицо просияло. — Ты уже влюбилась в меня?

Анна грустно улыбнулась: похожий вопрос задавал Матвей. Вопрос тот же — ответы разные.

— Я очень благодарна тебе за заботу, — мягко произнесла она.

— Влюбилась, — уверенно заявил он.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, не говори мне. Я не хочу знать, — перебил Игорь.

— Тогда не заставляй меня говорить то, что хочешь услышать. А ты?

Он кивнул. Непонятно только, к чему относилось его согласие. Посмотрел в глаза. Наклонился к ней и поцеловал. Долгий поцелуй, в котором не чувствовалось страсти, скорее нежность. Вновь посмотрел в глаза.

— «Ты хочешь соблазнить меня?» — Анна повторила реплику из недавно просмотренного фильма.

— «О нет! Мне такое в голову не приходило… больше шести, ну, или десяти раз», — ответил он словами героя. И вновь поцеловал.

* * *

27 сентября

Анна бегала по квартире, пытаясь успеть все за пять минут. Раннее субботнее утро. Наконец все нужные документы собраны в сумку. Она посмотрела на часы: еще есть время выпить кофе. Залила кипяток в «Бодум». В окно заглядывало синее солнечное небо: осень вдруг примерила летние краски. Зажгла сигарету. «Вызов».

— Привет, — ответил абонент после первого гудка.

— Гала, я переспала с Игорем, — с ходу ошарашила подругу Анна.

На другом конце линии раздался звук. В системе сигналов Галы он обозначал полный шок. Анна ждала, когда та заговорит.

— И как? Ты жалеешь?

— Жалею ли я? Мне в окно хотелось выброситься с двадцать первого этажа. Наверное, поэтому я и сбежала.

— Что значит «сбежала»?

— Уехала под благовидным предлогом утренней деловой встречи.

Собеседница громко вздохнула:

— А он?

— Он, видимо, впал в такой ступор от моего побега, что не успел отреагировать.

— А что конкретно было не так?

— Ты во всем оказалась права! — надрывно пояснила Анна.

— В чем именно?

— Ты во всем оказалась права, — повторила она.

— В том, что стерка из Игоря хреновая? — наконец поняла подруга.

— Да, — грустно согласилась Анна.

— В чем именно?

— Ты же знаешь: я такие вещи не обсуждаю.

— Хорошо, а если по десятибалльной шкале? У доктора какая цифра? Размер и техника.

Анна на секунду задумалась:

— Восемь и восемь.

— А Игорь?

— Пять, — на выдохе сообщила она. — Четыре с натяжкой.

В телефоне послышался заливистый смех.

— То есть ты думала доктора обнулить, а вместо этого его акции выросли?

— До небес! — зло сказала Анна. — Нельзя спать с мужчиной из благодарности.

— А ты этого не знала?

— Нет, — призналась виновница событий.

— А еще нужно смотреть на нос и пальцы! Чтобы секс с Игорем показался фантастическим, его знаешь как сильно нужно полюбить, — тоном бабушки-сплетницы запричитала Гала.

— Я поняла уже. Поняла. И мне кажется, что дело не только в нем, дело во мне. У меня нет к нему никаких чувств, кроме благодарности. И в свете прошлого опыта у него нет шансов.

— Надо было меня слушать!

Анна промолчала: Гале нужно дать пару секунд на самолюбование. Телефон просигналил о приходе СМС.

— И что ты собираешься делать?

— Я не знаю. Подумаю об этом позже. Сегодня мозг занят американцами.

— Знаешь, первый секс может быть плохим, а второй нормальным. Не стоит судить по первому сексу, — попыталась поддержать Гала. — Над этим можно работать. Но темпераменты должны совпадать. Если они не совпадают, то ничего не получится. Если бы пары на первом свидании делали тест на сексуальную активность, можно было бы избежать потери времени.

— Что ты хочешь сказать?

— Там, где нет полноценного секса, полноценного счастья быть не может.

— Ладно, мне пора бежать, — закончила разговор Анна.

Она открыла СМС-сообщение: «Взял чашечку кофе, вышел на балкон и медленно, сделав первый глоток, понял: до тебя я пил только растворимый… Так хочется натурального, крепкого, бодрящего… Целую))»

«Что с тобой делать, Игорь? Подумаю об этом позже».

Взяла сумку и направилась к двери. По дороге взглянула в зеркало: белая шелковая блуза, черная кожаная юбка-карандаш до коленей, черные ботильоны с открытыми пальцами, на каблуке, большая черная сумка — стиль деловой кэжуал. Короткая стрижка, большие глаза и яркие губы.

* * *

Анна подъехала к ресторану. Игорь позвонил и попросил встретиться. Она пыталась сослаться на занятость, но не смогла ему отказать. Думанский пригласил в «Андер Вандер». Новое место для них: они ни разу здесь не встречались. Да и Анна считала, что владелец маленькой СТО не ходит в заведения такого класса.

Она вышла из автомобиля. На первом этаже ресторана Игоря не оказалось.

— Вас ожидают? — услужливо поинтересовалась администратор.

— Да, высокий мужчина.

Девушка кивнула и движением руки показала «пройдемте». Они спустились на нижний этаж заведения. Администратор уверенной походкой направилась в дальний угол ресторана. Наконец Анна увидела Игоря.

Заметив ее, он встал из-за стола. На его лице теплая улыбка. На ее — изумление. Перед ней предстал Игорь, которого она до этого не видела. Он обнял и трепетно прижал к себе. В его объятиях чувствовалась эмоция. Нечто новое.

— Я соскучился, — прошептал он.

Она чуть слышно вздохнула в ответ. Игорь на мгновение замер, сильнее прижимая ее к себе.

— Это тебе, — протянул он букет.

Небольшая композиция розово-салатовой гаммы в белом горшке. Зеленые и салатовые растения, названий которых она не знала, ярко-розовые розы разного размера с вкраплениями лаванды. Его вкус в цветах безупречен. Каждый букет словно произведение искусства. Анна даже фотографировала их и выставляла снимки в фейсбуке.

— Тебе для коллекции, — улыбнулся он.

— Очень красивые, — поблагодарила она.

Игорь окинул ее взглядом.

— Отлично выглядишь, — пропустил вперед на диван, ближе к стене. — Голодна?

Анна кивнула. Он подозвал официанта и стал выяснять подробности приготовления блюд. Игорь часто заказывал основное блюдо на свое усмотрение. И у него всегда получалось угадать, что ей нравится. Анна не сопротивлялась, но каждый раз удивлялась такому поведению.

Она огляделась. Цокольный зал ресторана наполнен атмосферой таинственной замковой готики. Скатерти благородных сиреневых оттенков, мягкое сверкание бокалов, канделябр, обвитый кружевом молочного воска, гранитный пол, загадочные барельефы под потолком. Она увидела ресторан, да и Игоря, в новом свете.

Анна рассматривала его. Никогда еще она не встречала настолько идеально одетого мужчину. Серо-голубые джинсы, вытертые до светло-серого. Футболка в цвет с красной надписью, поверх трикотажный пиджак со швами наружу — мягкого кроя, серо-голубого оттенка, — швы и внутренняя отделка которого идеально перекликаются с цветовой гаммой брюк, на ногах замшевые ботинки в тон. Игорь словно лондонский денди, сошедший с обложки журнала.

Официант удалился. «Владелец маленькой СТО» развернулся к ней. Его медовый взгляд излучал тепло.

— Что с тобой? — наконец поделилась она эмоциями.

— Что именно?

Анна окинула его глазами.

— Это мой привычный образ, — лаконично ответил он.

— А где дешевые джинсы, футболки и пуховики?

На лице Игоря заиграла загадочная улыбка.

— Я же говорил тебе, что я твой счастливый билетик.

Она все больше не понимала. Он часто произносил эту фразу, но Анна считала ее полушуткой, детским НЛП-внушением. Официант откупорил бутылку с вином и налил немного в бокалы. Короткая дегустация. Игорь протянул бокал ей.

— Я за рулем.

— Не волнуйся об этом, — он смерил ее страстным взглядом. — Поверить не могу: ты полюбила меня просто так.

Звон бокалов под многозначительный взгляд Игоря. Сигнал мобильного.

— Да, Юлечка, — любезно начал он. — Выхожу. — Посмотрел на Анну: — Мне нужно со знакомой встретиться на пару минут.

Она смотрела, как Игорь удаляется. Официант поставил на стол закуски. За свою жизнь она видела всякое, но превращение лягушки в принца произошло на ее глазах впервые. Анна разбиралась в стоимости одежды, но дело даже не в этом, а в том, насколько гармонично она подобрана. Из-за угла показался Игорь, мило болтавший с высокой худощавой брюнеткой. Узкие джинсы, полупрозрачная синяя блузка с мелким рисунком, поверх кожаная куртка-косуха, палантин бледно-розового оттенка и в тон ему большая сумка известного бренда — парижский лук. Они приблизились на расстояние слышимости.

— Анна. Юлия, — представил он и жестом указал на диван напротив. Девушка присела. Сам же он разместился рядом с Анной и демонстративно притянул ее к себе. — Она ненадолго. Попьет с нами кофе, — прошептал он на ухо.

Анна кивнула. Думанский движением руки подозвал официанта. Заказал кофе. Налил девушке вина.

— Мы с Юлей старые знакомые, — начал объяснять он, но его спич прервали звуки рингтона. Игорь посмотрел на экран. Нахмурился. — Я отойду на пару минут. Вы тут, девушки, поболтайте без меня.

Юля бросала на Анну короткие взгляды, рассматривая ее с интересом, но в то же время так, чтобы не перейти грань приличия. Анна же, напротив, смотрела внимательно, слегка наклонив голову. Рисунок на блузе в цвет шарфу и сумке.

— Чем вы занимаетесь, Юля? — завела она светскую беседу.

— Я стилист-шопер.

— Шопер? — эхом повторила новомодное слово.

— Да. Я сопровождаю клиентов во время покупок или покупаю им одежду сама.

— И много у вас клиентов?

Девушка улыбнулась. Анна увидела, что ее напряжение спадает.

— Постоянных около тридцати. Есть еще разовые.

— Мне всегда казалось, что такими услугами пользуются исключительно богатые люди, — удивилась Анна.

Новая знакомая отрицательно покачала головой:

— Разные. Чаще с доходом выше среднего.

За столом возникла пауза.

— А вы с Игорем друзья?

— Нет, что вы, — ответила девушка. — Я работаю с Игорем Дмитриевичем два года.

— Так вы стилист Игоря?

Юля кивнула.

— Признаюсь, он сегодня одет фантастически. Ваша работа?

Губы собеседницы расплылись в довольной улыбке.

— Где вы нашли такую потрясающую обувь?

— Конкретно этот лук полностью из Милана.

— И часто вы с Игорем летаете в Милан?

— Он со мной редко. Чаще я сама. — Выражение ее лица вдруг изменилось: судя по всему, Юля что-то вспомнила. Она достала из сумочки ключи и положила на стол. — Чтобы не забыть отдать Игорю Дмитриевичу.

В глазах Анны читалось недоумение.

— Ключи от квартиры: я разбирала его гардероб на зимний сезон.

— Вы и этим занимаетесь? — в голосе изумление.

— Да. Просматриваю вещи. То, что в тренде, оставляю. Составляю список того, что нужно докупить.

По спине Анны побежали мурашки. Она сделала большой глоток вина. Мало ли у кого стилисты? Может, сейчас они у всех, кроме нее? Из-за угла вновь показался Игорь — на этот раз с Максом. Друг, увидев ее, тепло улыбнулся. Она привстала. Короткий поцелуй в щеку.

— Шикарно выглядишь, — сделал комплимент Макс.

На встречи с ним Анна чаще всего приходила в джинсах и без каблуков. Она благодарно улыбнулась.

— Юля, если хочешь, Макс отвезет тебя домой, — предложил Игорь девушке.

Та кивнула и встала из-за стола. Друг окинул ее хищным взглядом.

— Юля, не смотрите ему в глаза, — предупредила Анна.

Новая знакомая смущенно улыбнулась.

— До встречи в боулинг-клубе, — холодно проронил Макс.

Пара прощальных фраз. Наконец незваные гости удалились.

— Почему он приезжал?

— Ему понадобились деньги, — прямо ответил Игорь.

— Бедная Юля, — заключила Анна.

Он тепло улыбнулся:

— Я попросил ее не трогать.

Она рассмеялась: когда твой друг — хищник, приходится оберегать ланей, которые для тебя важны. Официант принес горячее. Ей — стейк со спаржей, Игорю — лосося с рисом.

— Тебе вкусно?

Анна кивнула, наслаждаясь едой.

— Я лучше тебя знаю, что ты хочешь, — довольно улыбнулся он. — О чем вы болтали? — на его лице читался неподдельный интерес.

— О погоде, — закрыла тему Анна.

Интерес на лице Думанского сменился умиротворением.

— Так на чем мы остановились? — попыталась вернуться она к прерванной беседе.

— На том, что ты полюбила меня просто так, — жуя, напомнил Игорь.

— Не внушай мне, что я тебя полюбила.

— А ты не внушай мне, что ты меня не полюбила, — мгновенно отреагировал он.

Она посмотрела ошарашенно:

— Игорь, я не хочу, чтобы ты придумал себе то, чего нет.

— А я не хочу, чтобы ты упустила свой счастливый билетик.

Анна подняла на него возмущенный взгляд:

— Я все понять не могу: в чем счастливый билетик?

Думанский отложил приборы.

— Посмотри на мои часы, Аня, — спокойно ответил он.

До этого момента она не замечала, чтобы Игорь носил часы. Взглянула на его запястье: крупные часы с черным циферблатом, на каучуковом ремне, с застежкой из нержавеющей стали. Стильные мужские часы.

— И что? Сейчас поддельные «Убло» у каждого второго, а «Ролекс» и «Брайтлинг» у каждого первого, — иронично улыбнулась она.

— Такие не подделывают, — без эмоций ответил Игорь.

Взяла его запястье и притянула к себе, чтобы рассмотреть название. Louis Moinet — выгравировано полукругом на черном гильошированном циферблате. Название ей не знакомо. Но что значит гильошированный циферблат, она знала. Техника гильоше встречается в дорогостоящих хронометрах. Это декоративная обработка поверхности циферблата путем вырезания на ней узоров. Наклонила запястье, чтобы убедиться в наличии волнистых линий. Ювелирная работа под сапфировым стеклом просматривалась в каждой детали циферблата. Линии вроде бы настоящие, но это все равно ни о чем ей не говорило.

— Что ты хочешь мне сказать? — не выдержала она.

— Только то, что я тебе сказал, — Игорь развернулся в пол-оборота и внимательно посмотрел ей в глаза. — Ты общалась со мной, ничего обо мне не зная. Тебя не интересовало, сколько я зарабатываю. Ты сделала свой выбор просто так.

— Игорь, я не понимаю, что тебя в этом удивляет.

— У тебя есть какая-то проверка для мужчин?

Она уверенно кивнула. Во взгляде собеседника читался вопрос.

— Коньки. Я хочу, чтобы мой мужчина научил меня кататься на коньках.

— А я, когда знакомлюсь с девушкой, представляюсь владельцем СТО, — Думанский смотрел вглубь нее. — И если девушка проверку не проходит, все заканчивается. Как с Дианой. Она не прошла проверку. Моей заботы и внимания ей было недостаточно. А ты прошла, — он поднял руку, подзывая официанта. — Принесите счет, пожалуйста.

— Мы уже уходим?

— Да, едем учить тебя кататься на коньках.

В животе у Анны похолодело.

— Я не могу, — она указала глазами на узкую юбку.

Игорь окинул ее взглядом:

— Хорошо, поедем, когда ты будешь готова.

— Ты так легко можешь научить меня кататься на коньках? — она не скрывала своего восхищения.

— Легко. Я прекрасно катаюсь. В детстве я играл в хоккей. — Он посмотрел на нее внимательно: — А чего другие не научили?

— У каждого была своя причина.

Игорь ждал продолжения.

— У одного не нашлось в городе катка, другой предложил сделать это самой, третий сказал, что не умеет и мы будем учиться вместе, но так и не успел. Четвертый сразу отказался, потому что боялся упасть.

— Я же говорил: до меня тебе не везло с мужчинами, — заметил он серьезным тоном.

— А с тобой повезло? — она тепло улыбнулась.

Собеседник уверенно кивнул.

— Я люблю тебя и хочу, чтобы мы были вместе, — мягко сказал он. — Я считаю, что у нас получится, — несмотря на бархатный тембр, его фраза прозвучала как приговор. В медовых глазах читалась решительность.

Анна тихо вздохнула:

— Игорь, я не могу сказать тебе то, что ты хочешь услышать.

— Тебе только так кажется, — ответил он голосом, полным тепла. — Тебя нужно открыть. Для этого понадобится время.

Он прижал ее к груди. Анна вновь ощутила запах мускуса, амбры и ели. Отклонилась и посмотрела ему в глаза. Его лицо говорило «спрашивай».

— Юля мне подарки покупает?

Его расслабленность сменилась замешательством. Анна поняла: да.

— Значит, Юля. А цветы?

— Цветы — я, — с нотой гордости заявил он. И громко вздохнул: — Все-таки не о погоде разговаривали.

— Писательская аура, — напомнила Анна.

Игорь вновь прижал ее к себе.

* * *

30 сентября

Они вышли из боулинг-клуба. Настроение приподнятое от дружеского общения. Игорь держал ее за руку.

— Мальчики, надоел ваш боулинг, — капризно сказала Анна. — Когда вы уже меня в ночной клуб отведете?

Макс окинул ее оценивающим взглядом от макушки до пят:

— А что, таких старух, как ты, в ночные клубы пускают?

Она посмотрела ему в глаза:

— Если таких старперов, как ты, пускают, то меня точно пустят!

Игорь рассмеялся. Макс нажал кнопку лифта.

— Тема возраста закрыта навсегда, — подвел он итог словесной перепалки.

Они зашли в лифт. Мобильный Игоря заиграл мелодию. Он отвлекся на разговор.

— В какой ресторан хочешь? — спросил Макс Анну.

— В тот, где ни разу не была.

— «Старомак»?

Она кивнула. За несколько встреч и время общения в боулинг-клубе они с Максом стали приятелями. Его электрический взгляд исчез. Иногда Макс открыто подтрунивал над ней, но чаще делал комплименты.

— Мне нужно отъехать по делам на сорок минут, — вмешался Игорь.

Она посмотрела вопросительно.

— Ты езжай с Максимом, а я приеду в ресторан.

Двери лифта открылись, выпустив троицу в подземный паркинг. Игорь чмокнул Анну в щеку и обеспокоенно посмотрел на Макса. Она тепло улыбнулась. «Зачем дружить с человеком, которому ты не доверяешь? Вернее, которого опасаешься. Скорее всего, Игорь опасался Макса только в одном вопросе: женщины». Она хвостиком шла за Максимом. Наконец они остановились возле черного джипа «Мерседес ML». Анна никогда не задумывалась о том, на чем ездит Макс, и даже о том, чем он занимается.

— Да ты богатый жених, — улыбнулась она.

— А ты думала, я на жигулях? — Макс галантно открыл перед ней дверь.

— Я вообще не думала, — честно ответила спутница.

Он захлопнул дверь. Через секунду материализовался в салоне. Нажал «Старт».

— А чем ты занимаешься?

— Разве тебе Игорь не говорил?

— Я не спрашивала, — призналась она.

— Директор инвестиционного холдинга.

На лице Анны отпечатался шок: такого поворота она точно не ожидала.

— Внутренние или международные инвестиции?

— В основном международные.

— А как вы с Игорем познакомились?

— По работе. Он хотел инвестировать.

Наконец пазл сложился в целостную картину. Автомобиль выехал на улицу.

— Значит, ты биг-босс крупной компании?

Макс довольно улыбнулся.

— И как проходит твой день?

— В шесть утра фитнес-зал. В восемь — офис. В девять — планерка. Работа.

— Сколько тебе лет, Максим? — мягко спросила Анна.

— Сорок три.

Он однозначно выглядел моложе.

— Ты был женат?

Макс отрицательно покачал головой.

— Почему?

— Я сексоголик, — прямо ответил он.

Такая откровенность поразила Анну.

— Почему ты так решил?

— Мой психоаналитик так говорит, — честно сказал он. — Знаешь, что это?

Когда-то она подробно интересовалась этим вопросом. В памяти открылся файл с сухим остатком изученной информации.

— «Сексоголизм — расстройство, которое проявляется в постоянном навязчивом желании заниматься сексом: в любом месте и с кем угодно. Объясняется тем, что при сильном сексуальном возбуждении двенадцать областей мозга работают в тандеме, вырабатывая вещества, которые вызывают эйфорию. Это приводит к чувству огромного удовольствия. Однако через некоторое время мозг прекращает продуцировать эти вещества, и только новый объект сексуального влечения заставляет его производить новую порцию гормонов. Сексоголики становятся зависимыми, как и наркоманы, так же нуждаются в дозе, только их наркотик — секс».

Макс посмотрел ошарашенно:

— И что ты об этом думаешь?

— Думаю, что сексоголизм часто становится результатом интимо-фобии — страха перед близостью или страха попасть в зависимость от сексуального партнера. Такие люди, будучи очень неуверенными в себе, не верят в стабильные и долгосрочные отношения. С помощью секса интимофобы и другие неуверенные в себе личности стараются заявить о себе и самоутвердиться. Меняя сексуальных партнеров, они пытаются избавиться от чувства одиночества. Поэтому уверена: ты от этого страдаешь. И причина тому какая-то травма.

Его легкий бессознательный кивок подтвердил сказанное.

— И давно это началось?

— Лет пятнадцать назад.

— Пикап?

Макс кивнул.

— А ты пытался остановиться?

— Не раз.

— Почему не получается?

— Через месяц отношений я начинаю изменять. Рано или поздно женщина узнает об этом, и отношения заканчиваются.

— А почему изменяешь?

— Они сами звонят, а я не могу сдержаться. Я сексоголик.

Она внимательно смотрела на него. Удобная форма: «Я сексоголик», «Я эмоционально травмирован собственной матерью», «У меня была несчастная любовь», «Мне не везло с женщинами». На самом деле это форма манипуляции: «Я не виноват. Лечите меня, спасайте». И ведь немало женщин пытаются таких спасти.

Они подъехали к ресторану. Макс заглушил мотор, но из машины не вышел: салон автомобиля часто создает атмосферу, необходимую для интимных бесед.

— А ты им звонишь?

— Никогда. Отношения со мной для них тоже доза. Кому-то она нужна раз в месяц, кому-то раз в полгода. А все оттого, что я знаю, чего хочет женщина.

— И чего же?

— Настоящего секса и отсутствия интереса. Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей, — переиначил он известные строки⁸. — Хорошие мальчики никому не нужны.

— То есть ты специально не звонишь?

— Нет. Они мне безразличны.

Анна почувствовала холод.

— Тебе не кажется, что ты ненавидишь женщин?

— Я не питаю иллюзий в отношении них. Сразу предупреждаю, что сексоголик и что отношений не будет. Поэтому женщина позволяет себе все, о чем фантазирует. И знаешь, что я понял?

Она бросила вопросительный взгляд.

— Что самые нарочитые домохозяйки на самом деле шлюхи, мечтающие, чтобы их отодрали.

— А чувства?

— Я тебя прошу! Какие чувства?! Чувства можно вызвать на раз-два у любой. Это просто последовательность действий. Я и Игорю это объясняю, а он меня не слушает, — он сочувственно вздохнул. — Все дело в воспитании. Его мама научила «девочек не обижать», поэтому они вытирают об него ноги, а потом через полгода звонят мне и спрашивают, как у него дела.

Она поняла, что речь о Диане.

— Знаешь, в чем разница между мной и такими, как он?

В глазах Анны застыл вопрос.

— Ко мне они возвращаются, потому что не могут забыть. А к нему — потому что не нашлось лучшего варианта. Но я хотя бы честен. Я прямо говорю, кто я. А он окружает заботой и вниманием. Тот же пикап, только по шерстке. Думаешь, Игорь мягкий и ласковый? Я видел его в бизнесе. Он деспот.

На ее лице появилось смятение: странные заявления для друга. Бессознательная зависть? Или тотальная честность?

— Зачем ты мне это говоришь?

— А почему я не могу тебе этого сказать?

— Это звучит странно из уст друга…

— Это звучит честно, — Максим вышел из автомобиля.

Анна часто спрашивала себя: почему пикаперы не могут остановиться? Вот объяснение из первых уст. Полное неверие в отношения, обесценивание женщин и компенсация неуверенности в себе. Даже внешний успех не смог его остановить. Скорее наоборот: такие, как он, чтобы достичь результата, черпают энергию в игре. Перед ее глазами предстал Матвей. Они с Максом разные. Одному нужны связи, другому — секс. Призы отличаются, но смысл тот же. Один самоутверждается в сексе, другой — в безграничном пользовании. И еще неизвестно, в кого превратится Матвей через десять лет.

Дверь открылась. Макс подал ей руку. Анна наблюдала за ним: гора напряженных мышц, словно высечен из камня.

— Как ты расслабляешься? — подумала она вслух.

— Секс, — отчеканил он, бросив электрический взгляд на проходившую мимо девушку.

Анна опять увидела в нем хищника.

* * *

б октября

Анна открыла глаза. Не потому, что выспалась, а по наитию. Предчувствие. Она проснулась от движения в солнечном сплетении: там вновь водили карандашом. Это ощущение появлялось на протяжении месяца. Но вчера, после футбола, стало особенно сильным.

Вчера они ходили с Игорем на матч. Анна не любила места скопления людей, но его светящимся глазам отказать не смогла. Неожиданно узнала, что клуб любителей футбола намного активнее, чем поклонники гольфа или большого тенниса. В лаундж-зоне Игоря знали. До шестнадцати лет он играл профессионально, пока не получил травму колена. С тех пор стал фанатом профессионального футбола и звездой любительского — среди партнеров и друзей. Наблюдение за игрой из корпоративной ложи произвело на Анну неизгладимое впечатление. Максимально полный обзор поля и в то же время просмотр из скай-бокса создавали нужное ей чувство безопасности. Матч премьер-лиги оказался зрелищным. Она по-настоящему увлеклась процессом. Даже выложила фотографию в фейсбук. В последнее время она публиковала посты, приоткрывавшие завесу над личной жизнью. Игоря это радовало как ребенка. Она хотела отблагодарить его хотя бы этим.

За прошлую неделю она не написала ни строчки. Тексты душили, мешая думать. Матч вдохновил. Поэтому вчера после футбола она сбежала. Игорь, хоть и не скрывал разочарования, все же отпустил. Она писала роман почти до пяти утра.

В солнечном сплетении вновь что-то зашевелилось. Анна потянулась к планшету. Она не заходила на его страницу три недели. Сейчас ничто не могло ее остановить. Перед глазами пост: Матвей стоит на фоне Нью-Йорка. Поза кричит о грусти, а подпись гласит: «Я слишком много видел, чтобы бояться тишины». Опубликован полчаса назад. Анна словно ощутила удар током. Электрический разряд прямо в мозг. Она листала его страницу, изучая доступную информацию о его жизни на протяжении месяца без нее. Большинство постов о работе. Похудел. На фотографиях потухший взгляд.

В дверь постучали. Анна взглянула на часы: почти одиннадцать. «Кто может прийти без звонка?» Она сбросила одеяло. Надела халат и вышла в коридор. Посмотрела в глазок: Игорь. Открыла дверь, впуская нежданного гостя в квартиру. Он зашел по-хозяйски, с улыбкой во все лицо.

— Счастье мое уже проснулось?

— Доброе утро, — холодно ответила она. — Почему ты не позвонил?

— Я звонил, но ты не отвечала.

Она прошла на кухню. Мобильный телефон лежал на барной стойке. Два СМС и шесть неотвеченных вызовов. Внутри у Анны что-то разрасталось. Раздражение. Она механически нажала кнопку чайника. Посмотрела в окно, чтобы отвлечься. Игорь материализовался в гостиной и сел на диван. Молчаливое наблюдение с его стороны, молчаливое раздражение с ее.

— Я не люблю, когда ко мне приезжают без предупреждения, — проворчала она, направляясь в ванную.

Она включила душ. Раздражение не отпускало. Наоборот, стучало, отмеривая короткие, равномерные удары, как метроном. Игоря стало слишком много в ее жизни. Он встречался с ней каждый день. Несколько раз оставался ночевать. Его рабочий график был привязан к ноутбуку со скоростным Интернетом. В последние несколько дней квартира Анны стала его офисом. Она постоянно ловила на себе медовый взгляд наблюдателя. Игорь словно прорастал в ее жизнь, при этом не спрашивая разрешения. Как поверхностная корневая система, опутывающая пространство. День за днем все глубже внедрялся в ее мир. Душил вниманием, которое больше напоминало контроль.

Анна высушила волосы. Прошла в гардеробную. Надела джинсы и толстовку. Вернулась в гостиную. Комната наполнилась ароматом свежезава-ренного кофе. Игорь налил напиток в ее чашку. Молчаливое наблюдение продолжалось.

— Во сколько спать легла? — поинтересовался он.

— В пять, — Анна зажгла сигарету.

— Ты сегодня без настроения?

Она сделала глоток кофе.

— Меня раздражает, когда ко мне приезжают без предупреждения.

— Даже если это твой мужчина? — добродушно улыбнулся он.

— Особенно когда это мужчина.

Она всегда предупреждала своих мужчин, когда вернется домой. Независимо от статуса отношений. Даже Арниса и Стаса. Ее пугало, когда в замке проворачивался ключ. Почему? Она не знала, но ее до безумия раздражали неожиданные приезды.

— Ты что-то скрываешь?

— Дело не в этом.

— А в чем?

— Тебя слишком много в моей жизни, — прямо сказала она. — Ты не даешь мне делать то, что я люблю. И может, у меня планы на утро? А ты приезжаешь без предупреждения, — холодно пояснила она. — Тебя стало слишком много.

Игорь вздохнул. Подошел к ней и тоже закурил.

— И в чем меня много?

— В моем шкафу твои куртки. Твоя зубная щетка лежит рядом с моей, а твой одеколон и крем для лица стоят на моей столешнице в ванной. Откуда все это?

— Когда люди встречаются, так бывает, — его тон полон спокойствия.

— А мы встречаемся?! — удивилась она.

Думанский уверенно кивнул.

— А у меня чувство, что ты ко мне переезжаешь. Вернее, не так: ты уже переехал. Не спросив об этом!

— И ты из-за этого злишься?

— Да! Я злюсь! Злюсь оттого, что не могу писать роман, злюсь оттого, что ты меня контролируешь! Злюсь, — повышенным голосом сказала она. Потушила сигарету и пошла в коридор. Надела сникерсы.

— Ты уходишь?

— Да.

— Но это твоя квартира, — напомнил он.

— Понимаешь, насколько сильно я злюсь?

* * *

Анна села в автомобиль и закурила. Почему она так разозлилась на Игоря? Какое-то неконтролируемое чувство. Раздражение в целом ей не свойственно. А тут… Может, из-за поста Матвея «Я слишком много видел, чтобы бояться тишины»? Завела автомобиль. «Куда ехать?» Планов нет. Достала мобильный. «Вызов».

— Матвей выставил пост! — вместо приветствия закричала Гала. — Это точно для тебя!

— Видела, — Анна вздохнула.

— Позвони ему, — уже спокойнее предложила подруга.

— Гала, я не собираюсь ему звонить. А если ты будешь давать мне такие советы, я пожалуюсь Виталику, — еще на волне раздражения прошипела она.

В трубке послышался недовольный вздох.

— Что ты делаешь? — вернулась Анна к поводу для звонка.

— Ничего.

— Можно я к тебе приеду?

— Приезжай. Что-то случилось?

— Расскажу.

Она нажала «Отбой». Взглянула в окно: туманная осень. Точно состояние души. Настроила радиоприемник — в эфире транслировали рекламный блок. Она включила подогрев сиденья. «Как же холодно и мерзко сегодня», — мелькнула мысль, но она не касалась погоды.

— Сегодня, в Международный день пластических хирургов, спешим поздравить их с праздником! — бодро затараторила ведущая.

Анна, словно загипнотизированная, смотрела на щетки, медленно движущиеся по стеклу. «Я слишком много видел, чтобы бояться тишины», — прозвучал в голове грудной голос Матвея.

«Вызов». Гудок. Сердце забилось чаще. Гудок. Волнение. Гудок. С каждым гудком волнение нарастало.

— Поверить не могу, что ты позвонила! — зазвучал в трубке сбивающийся от эмоций голос: удивление, смешанное с радостью.

— Отчего же? По радио услышала, что у вас праздник. Хочу поздравить… — тараторила она не хуже радиоведущей.

— Мне не нужны твои поздравления!

— Как это — не поздравить? Я же ваша пациентка, — так же быстро продолжила она. — Хочу поздравить с вашим профессиональным праздником и пожелать…

— Аня, перестань! Ты никогда не будешь для меня пациенткой, а я никогда не буду твоим лечащим врачом, — охладил он ее поддельный энтузиазм.

Она замолкла.

— Поверить не могу, что ты позвонила, — в голосе Матвея чувствовались все оттенки радости, смешанной с удивлением. — Мне нужно встретиться с тобой и поговорить, — твердо заключил он.

— О чем? — только и смогла выдавить из себя она. Глубоко вздохнула. Если бы он знал, как сильно бьется ее сердце… Но голос спокоен, как океан в затяжной штиль. Она беззвучно вдыхала.

— Как это о чем? — не понял Матвей.

— Тема разговора, — пояснила она.

— Или ты ведешь меня к прокурору, или я веду тебя в ЗАГС.

— Все шутите, Матвей Анатольевич! — она нервно рассмеялась.

— Мне нужно поговорить о нас. Я многое понял за это время, — тихо сказал он.

В его голосе звучал целый спектр эмоций. Волнение? Неужели впервые волнение не только ее? Теперь оно и его? Анна ощутила, как сердце раненой птицей забилось о стекло понимания. Птица металась между реальностью и вечной надеждой.

— Ты встретишься со мной?

— Вы же врач, я всегда буду благодарна…

— Ты никогда не будешь моей пациенткой, — повторил Матвей, но уже слегка раздраженно.

— Если ты не врач, а я не пациентка, тогда кто мы?

— Аня, ты же знаешь: все, что между нами произошло, намного больше и никогда не забудется.

В трубке повисла тишина. Анна слышала его дыхание. Ее птица билась о стекло. И с каждым ударом сквозь белые перья проступали капли крови. Анна не могла позволить птице убить себя.

— Когда ты хочешь встретиться? — она нервно сглотнула.

— Я позвоню. У меня пациентка в кабинете с открытым декольте, — в его тоне сквозило извинение — скорее перед пациенткой. — Увидел имя на экране и выбежал без объяснений.

Ее пронзило чувство. Падение? Нет. Удар? Нет. Она ощутила гладкую поверхность стекла понимания.

— Идите, Матвей Анатольевич, — отпустила она его. — Врачебный долг превыше всего.

— Аня, я очень рад, что ты позвонила. И я перезвоню, — прошептал он голосом, полным эмоций.

Она смотрела на телефон с тем же двойственным чувством. С одной стороны, желание поверить, с другой — полное неверие. Почему с Игорем все понятно? Почему с Матвеем наоборот? Почему она позвонила?

* * *

Анна отодвинула тарелку. Фирменные котлеты Галы — сама она называла их «Пожарские». Но то, как готовила их она, не имело отношения к ресторанному варианту. Особый рецепт подруги давал необыкновенный вкус, имевший несколько секретов: рубленое мясо со сливками в панировке из крупных сухарей со сладким привкусом миндаля. Гала не признавалась, но Анна была уверена: миндаль точно есть.

— И что, прямо так ему и сказала?

Рассказчица кивнула, наслаждаясь послевкусием.

— В этом ты, конечно, права. Его действительно слишком много.

По лицу Анны скользнула мимолетная улыбка: Гала по каким-то известным только ей критериям легко определяла, кого много, а кого мало. Стаса, она считала, слишком много. Матвея — нормально. Игоря, как оказалось, тоже много. Скорее всего, критерий Галы — частота встреч с подругой.

— Совесть не мучает?

— Нет. Она у меня словно заморожена. — Анна посмотрела смущенно: — Но это не главное, что я успела начудить.

Она поведала о звонке Матвею. Подруга слушала, затаив дыхание. Все-таки Матвей Гале явно небезразличен.

— Молодец, что позвонила, — вынесла вердикт та.

— Отчего же? — иронично поинтересовалась участница событий.

— Я все время думаю, наблюдая за его страницей, что он страдает, но боится тебе позвонить.

Анна хмыкнула.

— Вот здесь, Гала, и начинается все самое интересное.

Хозяйка налила ей кофе и поставила на стол пепельницу: на террасе Галы курение разрешено.

— Я ехала к тебе и всю дорогу думала. Почему вдруг проснулось раздражение к Игорю? И почему я позвонила Матвею?

В глазах подруги застыл немой вопрос.

— Я не заходила в его профайл три недели. А сегодня зашла. С этого все и началось.

Гала выпустила дым. Анна продолжила:

— Это манипуляция.

В синих глазах читалось недоверие.

— Социальные сети — прекрасный инструмент для манипуляции. Я никогда не задумывалась об этом.

— А почему ты сразу этого не поняла? — поинтересовалась слушательница.

— Потому что столкнулась с такой формой впервые. Включилась эмоция. Вспомни его послания последних трех недель.

— Работа. Сериал «Друзья». Грусть. Сегодня «Нью-Йорк», — Гала на секунду замолчала. — Город, явно связывающий вас.

— И знаешь, как я это поняла?

Подруга уставила на нее вопросительный взгляд.

— По его словам — «Поверить не могу, что ты мне позвонила!».

— Он три недели тебя ведет, а ты позвонила только сегодня?

Анна кивнула.

— Он, скорее, должен быть взволнован, но не обрадован. А его первая реакция, как оказалось, радость. В конце он вообще признался открытым текстом. Правда, я думаю, что он не рад. Он в восторге, — расстроенно вздохнула она.

Собеседница молчала, что говорило о согласии.

— А я за его страницей слежу, поэтому в мою голову засела программа о страдании.

— Если он так безмерно страдает, чего не позвонил, не написал? Почему никак не отреагировал на главу из книги? — вопрошала воздух Анна.

— Но он сказал, что хочет встретиться, — все-таки попыталась сопротивляться Гала.

— Да, сказал, — аналитик холодно улыбнулась. — Но на вопрос «Когда?» ответил следующее, — она сделала паузу. — Цитирую дословно: «Я по-зво-ню».

— Это ненормально. Если есть чувства, он должен назначить время. Причем сегодня.

— Правильно. А то вдруг я передумаю?

— Но он говорит, что у него чувства.

Анна рассмеялась:

— Гала, в том-то и дело, что он не говорит. На вопрос «Тема встречи?» его ответ — «Или ты ведешь меня к прокурору, или я веду тебя в ЗАГС». Это же фраза из какого-то фильма…

— Из «Кавказской пленницы», — напомнила подруга.

— А дальше что он сделал? Такая морковочка, крючок, как ты любишь говорить. «Мне нужно поговорить о нас. Я многое понял за это время. Аня, ты же знаешь: все, что между нами произошло, намного больше и никогда не забудется», — Анна мастерски скопировала тон Матвея. — О чем это? Ни о чем. Но на эмоциях ты этого не замечаешь. Ты жаждешь услышать, ты ищешь и додумываешь. Твоя программа «Он так страдает», искусно запущенная им с помощью постов в социальных сетях, заставляет слышать то, чего он не говорит.

— Хорошо, что ты хотя бы меня не винишь, — собеседница громко вздохнула.

— Да я сама виновата. Нужно было не звонить на эмоциях, а подождать часок, когда отпустит. Импульсивность — признак воздействия. Вот что я еще поняла.

— Что будешь делать, когда он позвонит?

— Он не позвонит.

У Галы расширились глаза.

— Сегодня так точно. Думаю, что вообще не позвонит, — Анна посмотрела вдаль, выпуская сигаретный дым. — И вообще странно, что я зашла на его страницу. Думаю, он еще технику гипноза применил. Я спала и проснулась с этой мыслью.

Гала отмахнулась, демонстрируя полное неверие в действие гипноза на расстоянии.

— Уверена, что позвонит, — возразила «Мисс Марпл». — Возьмет три дня на подготовку, выждет и объявится.

— Нет. Он хочет сатисфакции. Надеется, что я буду обрывать телефон. Зато я поняла, почему сегодня он использовал более тяжелую артиллерию. Не просто отдаленную демонстрацию того, как он много работает, а целенаправленную атаку.

Слушательница ждала продолжения.

— Хотел проверить, отслеживаю ли я его страницу. И вторая причина — мой вчерашний пост.

Гала посмотрела вопросительно. Анна молча достала из сумки планшет и протянула ей. Та погрузилась в просмотр.

— Ноги! — эмоционально воскликнула подруга.

Вчера к посту о футболе Анна добавила фото, на котором их с Игорем ноги запечатлены рядом. Разительная разница в размере не оставляла сомнений в том, что это мужчина.

— Напомню: Матвей судит обо мне по себе. Цветы — такое: могла купить себе сама. Ноги с боулинга тоже непонятные. А вот футбол и пара мужских ботинок — это аргумент. Поэтому, скорее всего, он действительно страдал от увиденного. Так что Артем оказался прав: энергетическое переключение сработало. Это факт!

Гала кивнула и отложила планшет.

— И что ты собираешься делать?

— Ничего. Но гол он мне забил. Признаю. Сделал как девчонку.

— А с Игорем?

— Тоже ничего. Я сегодня окончательно поняла: он мое обезболивающее. Буду честна с ним, насколько это возможно.

— А как обстоят дела с сексом?

— Лучше, чем было. Но не так, как должно. В то же время мне нравится, что он не настаивает. Так что мы скорее друзья, которые несколько раз занялись сексом.

Во взгляде подруги читалось осуждение. Анна попыталась ее убедить:

— Ты же не станешь отказываться от действенного обезболивающего из-за легкого побочного эффекта?

* * *

И горь привычно открыл пассажирскую дверь изнутри салона. Анна пробежала полтора метра под дождем и запрыгнула в машину. После их встречи в «Андер Вандер» автомобили перестали меняться. Он постоянно приезжал на «Фольксваген туарег» цвета мокрого асфальта. Она не спрашивала почему. Во-первых, по количеству личных вещей было понятно: это его автомобиль. И запах: салон пропах его одеколоном. Во-вторых, ее мало интересовал уровень его достатка. Никогда ее отношение к мужчине не основывалось на цифрах. А к нему — тем более.

Когда она вернулась, консьержка передала ей ключи. Из шкафа исчезли мужские куртки, а из ванной — предметы личной гигиены. На столе ждала записка: «Боулинг в девять. Заеду в 20:30». Он не звонил в течение дня, не присылал СМС. Может, хотел, чтобы она остыла. Или сам хотел остыть.

В салоне повисла тишина. Игорь нажал на педаль газа. Анна взглянула на него: коричневый пуловер-гольф, кожаная куртка в цвет. Она не видела, что надето снизу, но не сомневалась, что нечто подходящее. После встречи с Галой и анализа звонка Матвею совесть молчала. Ее заморозили. В мыслях Анна понимала, что обидела Мёдика, но не чувствовала за собой вины. Безразличие. Дождь шумно стучал по стеклу, еще больше напоминая о тишине. Ее безразличие — как стена дождя: порывами и шумно. Чуть стихает, но все равно — безразличие.

Автомобиль выехал на проспект. Красный свет светофора размыт ливнем в жидкий блеск в темноте. Время растеклось. Казалось, красный горит час. Анна еле слышно вздохнула. Наконец загорелся зеленый. Игорь протянул руку и взял ее ладонь. Тепло прикосновения. Она не сопротивлялась. Смотрела в окно, разглядывая бесформенные огни в осенней мгле.

— Злишься на меня? — не выдержала она.

— Нет, — мягко ответил он: в его тоне постоянно присутствовал мед.

— Хочешь поговорить?

— Говори, — тем же тембром ответил он.

— Извини, — прямо сказала Анна, глядя в окно.

— За что?

— За форму.

— Не понял.

— В конфликте важны форма и содержание. Самые сложные вещи можно объяснить мягко, и самые простые — обострить формой подачи.

— То есть форма была неправильная, а с содержанием ты согласна?

— Да.

В салоне вновь воцарилось молчание.

— Хочешь расстаться? — спросила она.

Игорь импульсивно сжал ее руку, словно желая удержать.

— Есть повод? — поинтересовался он.

— Я не могу дать тебе то, чего ты ждешь. И вообще не знаю, могу ли я дать то, что ты хочешь.

— Ты хочешь расстаться? — его голос звучал обеспокоенно.

— Я не знаю, — прямо ответила она.

Машина подъехала к торговому центру. Но вместо того, чтобы привычно заехать в подземный паркинг, остановилась на обочине. Огни центра осветили салон сквозь завесу дождя.

— Я не хочу, — уверенно сказал он.

Она развернулась и внимательно посмотрела:

— Игорь, я не знаю, к чему это приведет.

— Я все-таки рискну, — он наклонился ближе. — Аня, то, что ты не готова так быстро впустить меня в свою жизнь, абсолютно нормально. Слишком много боли за короткий период.

Хотелось ответить: «Дело не в том, что не готова. Дело в том, что мне все равно. Настолько все равно, что, если бы ты не приехал, я бы не заметила». Она смотрела ему в глаза, думая лишь об одном: впервые мужчина появился в ее жизни не потому, что нужен, а потому, что он обезболивающее. Единственное, что удерживало от разрыва, — отсутствие повода. И может, еще немного жалость. Какая-то часть ее не могла причинить ему боль. Благодарность за его отношение мешала поступить с ним жестоко. Он, как посланец Жизни, подхватил ее в Одессе, не дав погибнуть от боли убеждения. Сегодня Анна поняла, что не вспоминала о Матвее не потому, что чувства прошли, а потому, что Игорь стал ее обезболивающим. Медом для истерзанной души.

Он открыл бардачок и извлек из него коробочку среднего размера. Протянул Анне. На ее лице появилось удивление. Открыла. В коробочке лежало каменное сердце ярко-алого цвета. Оно как раз уместилось в ее ладошке. Символизм подарка понятен.

— Буду расколдовывать твое сердце, — улыбнулся он.

— Где ты такое взял?

— Купил в Испании. Еще не мог понять для кого. Сегодня понял.

Она грустно улыбнулась. Нежно поцеловала в губы. Что делать с этим чувством благодарности? Куда оно приведет? Может, пусть принимает решение сам? Она провела пальцем по его бровям. Наклонилась, прижалась к гладковыбритой щеке и нежно спросила:

— Ты понимаешь, что может быть больно?

— Ничего не могу с собой поделать. Ты сумасшедшая писательница, от которой я не могу отказаться. И мы действительно подходим друг другу.

С этим она была в корне не согласна.

— Почему ты так решил?

— Мы оба одеты в коричневое, — прошептал он.

Анна улыбнулась. Это правда: на ней коричневая толстовка, жилет и сникерсы в цвет на ровном ходу.

11 октября

Выступление окончено. Анна сошла со сцены. Прошла по условному коридору между рядами стульев к последнему. Она всегда садилась в задний ряд, несмотря на статус докладчика. Ей нравилось наблюдать за реакцией людей, а в первом ряду это невозможно. Взглянула на мобильный: мигание сигнализировало о неотвеченных вызовах и СМС. «Наверное, Игорь», — мелькнула догадка. Сегодня же первая дата! Анна улыбнулась: хорошо, что он есть в ее жизни, несмотря ни на что. Нажала кнопку гаджета. В неотвеченных вызовах экран высветил «Андрейчук. Матвей Анат.». По ее телу пробежала волна. Неверие. Она еще раз посмотрела на экран: все-таки он. Пока она выступала, Матвей звонил два раза. Она глубоко вдохнула. После их телефонного разговора прошло пять дней. Она вовсе не ждала. И вот тебе на — Матвей. Что же он хочет?

«Я перезвоню в перерыве. Сейчас семинар», — написала она. Мгновенно пришел ответ: «Вот звонил тебе и облился кофе. И думаю: это хорошая примета или плохая?»

Анна улыбнулась: пытается выяснить градус ее настроения. «Однозначно хорошая)))», — подыграла она. Отложила телефон и погрузилась в речь спикера, уверенно рассказывавшего о тенденциях развития интернет-бизнеса. Аудитория реагировала заинтересованно.

Через пятнадцать минут телефон вновь замигал. «Надо поговорить. Приходи сегодня туда же, где мы были на первом свидании. В 20:00».

Анна смотрела на экран ошарашенно. Звуки зала исчезли, словно на пульте нажали «Выкл.». Она видела аудиторию, спикера, слайды, но звуковое сопровождение изменилось. Мысли заполнил монолог. Матвей предлагает встретиться в месте их первого свидания. Само место не удивило: оно указано в главе, которую она ему отправила. Пугало другое. Почему сегодня, в день первой даты отношений с Игорем? Он ведь готовится: свидание назначено на девять. Анна принимала решение. Нет ситуации, с которой она не могла бы справиться. Она встала с кресла и с извиняющейся улыбкой направилась к выходу.

«Вызов». Гудок. Сброс. Матвей сбросил звонок. Она быстрым шагом спустилась по лестнице и вышла на улицу.

«Я не могу сейчас говорить… Нахожусь в пути», — пришло шаблонное СМС. «Когда сможешь? Ты, блин, как снег на голову летом. Что мне теперь с тобой делать?» — не подбирая слов, написала она то, что думала. Через секунду телефон завибрировал, высветив на экране «Андрейчук Матвей Анат.». Анна довольно улыбнулась: ее СМС произвело нужный эффект.

— Ты не можешь со мной встретиться? — в голосе Матвея звучало удивление и даже возмущение. Нет, скорее он поразился СМС.

— А что ты хотел? — в противовес спокойно ответила она. Сделала паузу. Она ждала его реакции.

Матвей не выдержал.

— Ты не можешь встретиться сегодня или вообще? — спросил он тем же тоном.

Интеллект со скоростью портативного компьютера просчитывал варианты ответа и их последствия.

— Я сейчас на семинаре. И к восьми точно не успею.

В телефоне послышался вздох облегчения.

— Тогда во сколько сможешь? — его голос стал привычно грудным.

— А может, все-таки завтра? Или на следующей неделе? Что за срочность? — она сознательно демонстрировала незаинтересованность.

Матвей вздохнул. Анна намеренно молчала.

— Я больше не могу ждать, — пояснил он. — Давай сегодня. Называй любое время.

— Не раньше половины девятого.

— Хорошо, тогда на месте первого свидания, — озвучил СМС Матвей.

— Вход или ресторан? Конкретно где? — уточнила она.

— Вход. Ты точно придешь? — в его голосе сквозило сомнение.

— Матвей, мы же договорились.

Он вздохнул:

— Тогда до встречи. Я сейчас в дороге.

На заднем фоне действительно слышался шум улицы.

— До встречи.

Анна заинтригованно смотрела на телефон, складывая происшедшее в целостную картину.

* * *

Она подошла к входу в торговый центр. Вечерняя подсветка здания превращала ночь в день. На ней бежевое платье из экокожи и в цвет к нему куртка из неопрена прямого кроя. Космическая. Ее идея, которую она воплотила в жизнь буквально вчера. Прохожие рассматривали Анну с любопытством. Она давно привыкла к таким взглядам. Особая манера одеваться привлекала внимание — интерес, в котором однозначно сквозило восхищение. Идеальный макияж, притягивающий взгляд к глазам, и ярко-алая помада. Телефон в сумке сигналил. Она достала гаджет: «Гала».

— Ты уже на месте? — без предисловий начала «мисс Марпл».

— Да, на месте, — сообщила Анна, присаживаясь на лавочку. Парапет, на котором она стояла в ярко-коралловом платье несколько месяцев назад, покрыли деревянным настилом.

— 20:28, — сообщила Гала тоном, категоричным, как бой Биг-Бена.

Молодой человек встретил свою девушку долгим страстным поцелуем.

Анне взгрустнулось: несколько месяцев назад она также была полна святости начала.

— Гала, это Матвей! Он опоздает на полчаса, — остудила она энтузиазм подруги.

— Не опоздает. Он только что вышел из фейсбука, — без тени сомнения выдала та.

— То есть?

— Он где-то в кафе, рядом.

Но Анна уже слышала ее слова в фоновом режиме: она увидела Матвея, уверенно шагающего к месту встречи. На нем черные джинсы и бежевый тренчкот известного бренда. Шаги точно вымерены, голова высоко поднята, грудь выдвинута вперед, руки заведены за плечи. «Полицейский» в дорогом тренче и недорогих джинсах. Анна улыбнулась этому несоответствию.

— Гала, я его вижу, — выпалила она скороговоркой и нажала «Отбой».

Матвей заметил ее — шаги стали еще увереннее. Он словно отмеривал разделявшее их пространство. Наступательный шаг — грудью вперед, с занесенными за спину руками. Такую позу она видела впервые. Анна не успела понять, что это значит, — только отметила про себя.

Яркие огни торгового комплекса. Место их первого свидания. Только теперь теплая осень. Она в бежевом и черном, он — тоже. Анна смотрела на него: сколько они не виделись? Иногда казалось, что уже и не увидятся. До последнего момента она отказывалась верить: это Матвей, его решение может измениться — мгновенно. В солнечном сплетении что-то зажглось. Чувство. Матвей. Столько всего произошло… И вот он уверенно шагает в ее сторону — с пронзительным взглядом и губами, решительно сложенными в тонкую полоску.

Музыка. Нужно добавить музыкальное сопровождение. Идеально бы Фредди Меркьюри, Love Is The Него. Но музыкой их встречи стали голоса прохожих, радостные возгласы нашедших друг друга в толпе, шум покупателей торгового центра. Шум был, но люди исчезли. Только он и она. Глаза цвета горького шоколада и ее — цвета ореха. «Никогда не говори «никогда»», — надрывно звучал в голове голос рок-легенды. С каждым его шагом Анна ощущала, как нарастает волнение. Как давно она не испытывала этого особенного чувства… Матвей подошел на расстояние вытянутой руки. Они продолжали смотреть друг другу в глаза. Как же не хватает музыки!

— Ты вовремя, — вместо приветствия сказала она.

— Боялся опоздать, поэтому приехал раньше.

Она поразилась подкупающей искренности. Движением руки он пригласил к стеклянной двери. Они зашли в торговый центр. Тем же путем, что и тогда, проследовали к лифтам. Точно так же Матвей нажал на кнопку. Разница лишь в том, что теперь она знала, куда они идут.

— Я хочу покурить кальян, — сообщил он, как только они оказались в лифте.

Она кивнула. Его слова означали, что они поднимаются не в итальянский ресторан, место их первой встречи, а выше. Лифт останавливался на каждом этаже, пассажиры все прибывали, плотнее прижимая их друг к другу. В какой-то момент она физически ощутила его тепло. Сладкий аромат ванили напомнил обо всем. Сердце заколотилось, отбивая Never say never. Неужели это никогда не закончится? Неужели он всегда будет иметь над ней магическую власть?

Они вышли на последнем этаже. Матвей направился к ресторану, Анна проследовала за ним. Она не слушала, о чем он говорил с администратором. Она глубоко дышала в паузе, чтобы вернуться в состояние наблюдателя.

— Свободных мест нет, — вернул к реальности голос Матвея. — Поедем в «Овцы»?

Кивок. Они проделали тот же путь, но покинули здание через другой выход: так ближе к месту парковки. Всю дорогу Анна молчала. Не смотрела в глаза. Не улыбалась. Лишь глубоко дышала, чтобы бросить с себя оковы этого чувства. Любовь? В тот момент она не знала, любовь ли это и что вообще такое эта пресловутая любовь.

Матвей открыл водительскую дверь. Сели в автомобиль. Она завела мотор. Часы на приборной панели высветили 20:41. До ресторана ехать минут пятнадцать. Время текло сквозь пальцы, как вода.

— О чем ты хотел поговорить?

— Доедем до ресторана, — тихо сказал Матвей.

Анна наблюдала за ним. Он делал вид, что смотрит на дорогу, но часто переводил взгляд на нее. Только создавал видимость. Она не знала, о чем с ним говорить, а дежурные фразы произносить отказывалась. Они расстались на странной ноте: его непонятное поведение и еще более загадочное исчезновение. Задача Матвея — объяснить происшедшее. Болтовня казалась лишней.

— Включи музыку, — попросил он.

Она нажала кнопку на руле. В машине зазвучала мелодия «Chandelier» Sia. Песня, сопровождавшая ее с тех пор, как она впервые сходила на свидание с Игорем. Все это время единственное, что она делала, — пыталась отвлечься, используя все способы, которые знала. Помогло ли это? Да. Благодаря заботе Игоря боль не глушила. Своим присутствием Мёдик затягивал в новую реальность. Но реальность с Игорем мгновенно померкла от запаха ванили и глаз цвета горького шоколада.

Анна украдкой наблюдала за Матвеем. Он молчал. В воздухе витала грусть. Может, грусть их встречи. Или грусть их истории. Грусть отсутствия надежды. Надежда давно сгорела в огне нарушенных ожиданий. Он научил не надеяться. Научил наблюдать. Она не старалась угадать, что он будет говорить. Решила слушать, потом анализировать. Матвей сам все расскажет. Но скорее всего, рассказ придется прочитать между строк и по микромимике.

Она нажала на магнитофоне «Повтор». Эта песня «якорила», напоминая об отсутствии Матвея в ее жизни. Сколько они не виделись? Сколько времени прошло с тех пор? Казалось, бесконечно много. Словно чужая жизнь. Жаркая Одесса и прохладная осень. Что с этим делать?

Под проникновенный шлягер доехали до ресторана. Матвей галантно открыл дверь и подал руку. Анна вышла из машины. Город наполнен теплом октября. Время, когда еще можно выбрать столик на летней площадке, завернуться в плед и пить глинтвейн. Они расположились в плетеных креслах в дальнем углу террасы. Место второго свидания. Анна вдохнула тепло терпкой осени — особенный запах листьев, летающих в парке неподалеку. Ей принесли кофе с молоком, Матвею — чай и кальян. Он посмотрел оценивающе.

— Очень необычная куртка. Ты как с другой планеты, — сделал он неоднозначный комплимент. — Из чего она? — протянул руку и дотронулся до рукава.

Она довольно улыбнулась: куртка действительно получилась космической. Неопрен стал трендом этой осени, но все носили из него юбки. Анна же решила пошить куртку прямого кроя. Бежевая снаружи и черная внутри, двубортная, со стоячим английским воротником, она производила неизгладимое впечатление.

— У тебя тоже красивый тренч, — сделала она ответный комплимент.

— Купил в Лондоне на распродаже. Решил отдать в химчистку. Так достал весь Киев.

Анна смотрела вопросительно.

— Понимаешь, ткань пропитана специальным составом. Я боялся, чтобы его не смыли.

«Странное начало для серьезной беседы», — поразилась она. Достала из сумочки сигареты. Взглянула на часы: 21:10. Матвей поймал ее взгляд:

— Ты спешишь?

Анна отрицательно покачала головой: она перенесла встречу с Игорем на 22:30, сославшись на деловой ужин.

— Так о чем ты хотел поговорить?

— О нас.

Матвей внимательно посмотрел. По его лицу пробежала эмоция, которой она никогда не видела у других людей. Словно человек сдержал легкую, едва заметную улыбку. Она не знала, что это значит. Микроулыбка.

— Слушаю внимательно, — подбодрила Анна.

— Дай мне пару минут собраться, — попросил он.

Она удивленно подняла бровь: «Что-то новое».

— Как работа?

— Собираюсь в Москву на конференцию, — сообщил Матвей.

— Завтра? — не сдержала иронии она.

Он смутился:

— Нет, через две недели.

— Едем большим коллективом. Семь человек.

— Тем, что в Одессу ездили? — Анна не смогла скрыть насмешку.

Он кивнул, не заметив ее иронии.

— Как Марина? — внезапно спросила она.

Матвей дернулся от неожиданного вопроса.

— Я давно с ней не общался, — сказал он безразлично.

Она чуть слышно вздохнула:

— Как Славик?

— Изменился, — в его тоне появилось раздражение. — Ангелина полностью подмяла его под себя, — лицо Матвея исказила гримаса презрения. — Сплошной пафос! Он стал таким же, как она. Не понимаю! — в каждом слоге сквозило отвращение.

— Вы не общаетесь?

— Практически нет, — зло сообщил он.

Анна изумилась еще больше. Она никогда не замечала за ним таких эмоций. Между друзьями явно пробежала черная кошка по имени Ангелина.

— Так бывает, — заметила она. — У него теперь семья.

— Я всегда буду ему благодарен, несмотря ни на что, — в его словах зазвучала боль.

Анна поняла, что между ними что-то произошло.

— Это ведь благодаря Славику я попал в Киев. Он вытащил меня из дыры.

— Он пригласил тебя? — уточнила Анна.

Матвей кивнул:

— Я всегда буду благодарен ему за все, что он для меня сделал.

Ей не хотелось говорить о Славике: эта тема казалась странной. Она зажгла тонкую сигарету. Оглянулась: Воздвиженка. Красота этого места каждый раз удивляла как впервые. Ее внутреннему критику здесь не за что зацепиться. На летней террасе никого, кроме них. «Не верю», — повторила она про себя. Окинула его внимательным взглядом: Матвей сидел так близко — в осеннем тренче, с неизменным модным ирокезом — и смотрел тем же пронзительным взглядом. Солнечно-ярким утром в Одессе она была абсолютно уверена: это невозможно. Время и наши поступки способны изменить многое. Никогда не говори «никогда».

— Сколько дней мы не виделись?

— Сорок дней, — выдыхая клубы кальянного дыма, без запинки выдал он.

— Странная дата, — удивилась Анна. — Ты уверен?

Он утвердительно кивнул.

— Сорок самых страшных дней моей жизни, — пояснил он причину своей уверенности.

Анна поразилась еще больше:

— Почему тогда не звонил?

— Мне казалось, что ты никогда меня не простишь. А когда ты позвонила, подумал, что еще не все потеряно.

Анна фиксировала каждое сокращение мышц на его лице, записывая все на видеодиск памяти. Матвей не смотрел на нее. Его руки лежали на столе. Колени чуть повернуты к ней. Корпус наклонен к столешнице. Но его поза казалась неестественной.

— Матвей, давай по-честному, — она решительным движением потушила сигарету. — Я позвонила в понедельник, сегодня суббота. Не похоже это на мужчину, который подумал, что не все потеряно.

— Аня, в понедельник были операции. Во вторник прием до ночи. В среду тоже. В четверг я уехал в Днепропетровск. Я как представил себе, что поговорю с тобой и опять уеду…

Из ее груди вырвался вздох: с этим доводом трудно не согласиться. На его лице вновь появилась микроулыбка. Что это?

— Тогда почему позвонил сегодня?

— Понял, что больше не могу ждать, — на выдохе объяснил он.

— Почему не можешь? — она посмотрела недоверчиво.

— Понял, что умру, — серьезно сказал он.

Ее вздох превратился в стон.

— И что ты собираешься с этим делать?

— Собираюсь тебя вернуть, — уверенно сообщил Матвей.

— У тебя такой же план, как в прошлый раз, или что-то новое? — ирония отказывалась прятаться.

— Она имеет право мне не верить. Я это заслужил, — сказал он, тяжело вздохнув.

Анна от удивления раскрыла рот. Матвей говорил это себе, так, словно его мысли вырвались наружу. Нормальный человек, который понимает, почему с ним так обращаются, но собирается это исправить.

— Когда я прочитал главу твоего романа, понял, что ничего о тебе не знаю.

— Я говорила тебе об этом не раз, — согласилась она.

Пауза в несколько клубов дыма.

— Твой роман, о чем он?

— О пикапе. Когда выйдет, тебе понравится. Уверена, — буднично ответила она.

— Герой списан с меня… — в его голосе чувствовалась осторожность.

— И что? Все писатели так или иначе находят героев в реальной жизни.

— Аня, ты все неправильно поняла, — Матвей расстроенно вздохнул. — Я не пикапер.

Она холодно улыбнулась.

— Тогда поясни: что это было? — она специально не задавала прямых вопросов, чтобы увидеть, на чем он сосредоточит внимание.

— Я отнесся к тебе неправильно, обыденно, — Матвей громко выдохнул. — Мне казалось, что ты играешь со мной.

— Откуда такие мысли?

— Твоя профессия. Семинары. Мне казалось, что ты способна продать все что угодно, включая себя. Мне казалось, таких, как ты, не бывает. Ты инопланетянка, Аня, — сказал он с сожалением.

— А теперь что изменилось?

— Прочитав главу, я понял, что отнесся к тебе предвзято.

На ее лице читалось недоверие.

— Почему ты был в маске, когда пригласил меня на прием после снятия швов?

Матвей замер от неожиданного вопроса:

— У меня был герпес.

Ее бровь поползла вверх.

— Герпес? — переспросила она.

Ответом стал кивок. Она зажгла сигарету. Руки Матвея на столе приняли необычное положение. Не скрещенные пальцы, что означало бы закрытость, а ладонь в ладони, на ребре, как панцирь улитки. Крайне редкий жест. Анна молчала, ожидая продолжения.

— А теперь понимаю, что был не прав. Нельзя было тебя отпускать.

Он грустно смотрел на стол.

— Что ты хочешь, Матвей?

На его лице запечатлелось страдание.

— Хочу вернуть тебя, — он проникновенно посмотрел в глаза.

Она всматривалась в его лицо. Его пронзительный взгляд, будоражащий голос, терпкий запах ванили, принесенный дуновением ветерка. Ее тянуло к нему. Но слов ей давно недостаточно. Об истинных намерениях человека говорят не слова, а поступки. Действия.

— Могу я задать тебе вопрос?

Матвей кивнул.

— О чем ты подумал, когда увидел меня сегодня?

Его губы расплылись в мальчишеской улыбке.

— Честно?

Она тоже кивнула вместо ответа.

— Что ты поправилась, — с той же озорной улыбкой ответил он.

Она смерила его внимательным взглядом и холодно заметила:

— Мой вес всегда одинаков. Перепады до трех килограмм, — она машинально откинулась на спинку стула. И в это мгновение ощутила сквозь куртку, что в сумке вибрирует телефон. — Я выйду на пару минут. — Взяла сумку и направилась в туалет.

Матвей сверлил ее взглядом. Проходя через зал ресторана, она чувствовала его пристальный взгляд даже сквозь стекло. Наконец она оказалась в уборной. Телефон продолжал вибрировать. Она посмотрела на дисплей: «Игорь» — пять неотвеченных вызовов. В правом углу высветилось время: 22:15. Анна истерично рассмеялась. Оказывается, 22:15 получается само собой, когда у тебя два свидания за вечер.

Взглянула в зеркало: глаза горели ярким пламенем. Никогда она не видела такого огня. Наконец-то она поняла, что такое кайф игры, кукловод, управляющий процессом, вкус победы. Она победила игрока. И осознала это только сейчас. После возвращения из Одессы она последовала советам Артема, и это заставило Матвея прийти. Казалось, что она спасает себя, но на самом деле она знала: для него нет ничего страшнее, чем безразличие. Матвей не вынес того, что она так быстро о нем забыла. Получается, она победила Матвея его же методами. «Силен тот, у кого есть выбор». Игорь ждет ее в ресторане благодаря тем же приемам, которым научил Матвей. Вот что становится иглой, с которой так сложно соскочить, — власть над людьми.

Она достала из сумки помаду. Телефон завибрировал вновь. Не спеша подкрасила губы. Брызнула духами. Открыла кран. Шикарная зеленая лужайка вокруг мойки исчезла. Ее заменила россыпь белых круглых безжизненных камней. Тогда, в тот июльский вечер, когда Матвей впервые привел Анну в этот ресторан, она была полна жизни, как молодая трава. Дотронулась до гладких камней: «А теперь нет ничего». Совесть? Она не мучила. Ее будто заморозили. Вкололи анестезию. «Что случилось со мной? Как это случилось?» — она смотрела себе в глаза. Туалетная комната за минуту рассказала больше, чем сотни слов. Анна стала камнем — гладким, отполированным, совершенным по форме камнем. В ее душе что-то зашевелилось. Тихий, практически беззвучный шепот совести. Вернее, только шевеление. «Скоро буду», — написала она Игорю.

Матвей оценивающе наблюдал за ней на протяжении всего пути от дамской комнаты к столу. Они словно поменялись местами. Теперь его мучают подозрения. Ее мобильный не лежит на столе, а вибрирует в беззвучном режиме. В ее глазах огонь игры. В его — ожидание.

— Пора ехать, — сообщила она. — Попроси счет, пожалуйста.

На его лице отразилось непонимание.

— Ты спешишь? — повторил он свой недавний вопрос.

И этот вопрос раньше задавала она.

— Да, ждет там, бедняжечка, — из ее уст опять прозвучали слова Матвея.

Он посмотрел ошеломленно, пытаясь понять, шутит она или говорит серьезно. И такое выражение не раз появлялось у Анны от его слов.

— Я сегодня целый день на семинаре. Завтра опять. Устала, — пояснила она. Матвей никогда не пояснял.

Движением руки он попросил официанта принести счет. Он выдыхал клубы кальянного дыма, Анна — дым сигареты. Она взглянула на него. «Есть ли у меня чувства к нему? Однозначно есть», — отвечала она себе. Он пронзительно посмотрел ей в глаза.

— О чем ты думаешь, Матвей? — задала она его частый вопрос.

— Вспомнил, как все начиналось. Твое розовое буддистское платье с открытой спиной, в котором ты была, когда мы впервые пришли сюда.

Она вздрогнула от удивления:

— Ты что, помнишь, в чем я была одета?

— Я помню каждую минуту наших отношений, — без лишних эмоций сказал он и затянулся дымом.

Анна смотрела на него пораженно. Июльский ливень — это одно. Но платье? Перед глазами возникла картина той встречи. Взглянула на столик, за которым они сидели в тот вечер. Если бы можно было удалить воспоминания, сделать правильный выбор было бы намного легче. Воспоминания затягивали, как зыбучий песок. Их взгляды и робкие прикосновения, тепло июля и ночи любви, запах терпкой ванили и глаза цвета горького шоколада.

— Что ты решила насчет нас? — Матвей озвучил волнующий его вопрос голосом, который пробирал до глубины души.

— Я не знаю. Мне нужно подумать.

Его тело застыло в ожидании. «Неужели ему действительно небезразлично?»

— Матвей, отношения — это всегда доверие, — пояснила она. — И я не знаю, возможно ли его вернуть.

Он смиренно кивнул:

— Сегодня, когда увидел тебя, понял, что потерял навсегда.

Она смотрела вопросительно, ожидая продолжения.

— Все вдруг показалось пустым и бессмысленным. Я не хочу жить без тебя, — тихо сказал он.

— Почему ты решил, что потерял?

— В твоих глазах погас привычный свет. Я так испугался. Смотрел и думал: «Какой же ты дурак, Матвей! Ты же умрешь без нее…»

— А сейчас что думаешь? — прошептала она.

— Думаю, что еще не все потеряно. И если ты дашь шанс, все можно исправить, — мягко сказал он.

— Ты ошибся: у меня есть чувства к тебе, но я перестала тебе верить.

— А я проклят чувствами к тебе.

Анна всматривалась в него.

— Какими чувствами, Матвей? — тихо уточнила она.

— Я похудел на семь килограмм, — на его лице читалось страдание. — Каждую ночь мне снятся кошмары. Я боюсь умереть. Внутри пустота. Я умираю без тебя. Я действительно умираю, — спокойно, без лишних эмоций, глухо сказал он. — Дай нам шанс. Я докажу тебе, что ты можешь мне доверять.

У нее в горле застрял ком. Анна сглотнула, безуспешно пытаясь избавиться от него. Дотронулась до руки Матвея. Он мгновенно откликнулся на прикосновение. Анна ощутила жар его ладони. Их пальцы соединились в нежном движении. Матвей смотрел ей в глаза.

— Что мне делать с тобой? — прошептала она. — Что мне делать?

— Дай нам шанс, — подавленно попросил он. — Давай проведем завтрашний день вместе.

Она посмотрела ошарашенно: «Как это — день вместе? С Матвеем можно провести день?» Сердце бешено заколотилось. Внешне Анна казалась спокойной, но внутри эмоция разрывала на части каждую клетку. «Пять красных предметов», — вспомнила она одну из техник защиты. Огляделась по сторонам: девушка в красном шарфе, красный стакан на соседнем столе, надпись на ее чашке, алый лак на ее ногтях. Пятого предмета не находилось.

— Я не могу. У меня семинар, — машинально ответила она.

— Когда сможешь? — спросил он тихо.

Она не могла поверить в такую разительную перемену. Его словно подменили. Может, действительно что-то понял? Их руки по-прежнему соприкасались. Тепло его ладони погружало в воспоминания о святости начала, поднимая со дна души то светлое чувство, которое переполняло ее тогда.

— Семинар заканчивается завтра в шесть. Можем провести время вместе…

— Спасибо, — только и сказал он. По его лицу пробежала волна мальчишеской радости.

* * *

Анна зашла в ресторан. Быстрым шагом проследовала в центральный зал. Взглянула на часы: опоздание на двадцать минут. Учитывая, что ужин был назначен на восемь, а она перенесла его на 22:30, в восприятии Игоря он ждал уже три часа. Она не опасалась скандала. У нее был хороший наставник — Матвей, научивший коронному трюку: появись неожиданно, извинись, сделай комплимент. Именно поэтому она не отвечала на звонки, пока находилась в пути.

Игорь сидел за столиком в дальнем углу. Бежевый свитер с высоким воротником. Взгляд цвета меда устремлен на стакан с жидкостью цвета виски.

— Извини, что задержалась. Было неудобно уйти, — произнесла она частые слова Матвея.

Думанский поднял голову и окинул Анну оценивающим взглядом от макушки до пят. Она подошла к дивану.

— Отлично выглядишь, — сделал комплимент он.

— Рада тебя видеть, Мёдик, — тепло сказала она.

Села рядом. Он протянул ей букет, стоявший в вазе в дальнем углу стола. Белые, кремовые, бледно-розовые розы разного размера вперемешку с мелким белокрыльником и зеленью — как обычно, высший пилотаж. Анна обожала стильные композиции и отдала цветам Игоря первое место среди всех букетов в своей жизни.

— Они великолепны. Впрочем, как всегда, — она вдохнула аромат. — Ты меня уже проклял? — на ее лице заиграла улыбка — опять трюк Матвея.

— Есть за что? — холодно поинтересовался Игорь.

— Не за что.

— Ты будешь ужинать? — тихо спросил он.

— Съела салат, — соврала она. — Поэтому буду горячее.

— Я заказал тебе горячее, — он сделал большой глоток виски. — Кухня закрылась в 22:30.

— Спасибо за заботу, — в ее голосе чувствовался бархат.

В медовом взгляде — лед.

— Эй, что с тобой? — нежно спросила Анна словами Матвея. Прижалась щекой к щеке Игоря.

Его тело пробрала легкая дрожь. Он отодвинулся:

— Как прошла твоя встреча?

— Никак. Все как всегда.

Лучшая ложь — это полуправда. Игорь всматривался в ее лицо.

— Что-то случилось? — забеспокоилась Анна.

Мёдик отрицательно покачал головой.

— Когда поедем на каток? — прямо спросил он.

— Давай завтра.

— Завтра я не могу. Мне нужно в Одессу.

— Значит, когда ты вернешься.

— Мне нужно поехать в Днепропетровск во вторник. Поедешь со мной? — он смерил ее цепким взглядом.

— Хорошо, — нехотя согласилась она.

Игорь смотрел на идеальные ярко-алые губы. Математик. Из его груди вырвался вздох облегчения. По лицу пробежала волна расслабления. Он прижал Анну к себе и страстно поцеловал. Она ощутила вкус виски.

— Ты пьян?! — выдохнула она, когда Думанский отпустил.

— Ты не представляешь насколько, — улыбнулся он.

12 октября

Анна вышла из ресторана. Обеденный перерыв — час. Телефон просигналил мелодией о приходе СМС.

«Привет. Надеюсь, семинар продуктивный. Что-то меня знобит после вчерашнего рандеву на воздухе. Держись и не болей» — гласило послание Матвея. «Намекает на то, что встречи не будет?» Словно в ответ на ее мысль пришло следующее СМС: «Вечером все по плану». Она нажала «Вызов».

— Привет, — начал отправитель СМС.

— Здравствуйте. У меня телефон разряжается. Хотела скорректировать планы. — На заднем фоне слышался шум толпы. «Что это: рынок?» — А ты где? — не сдержалась она.

— Я на фестивале еды. Славик позвонил.

— Передавай ему привет, — холодно произнесла Анна. «Опять Славик!» — И как там?

— Интересно. Никогда не был на подобных мероприятиях, — буднично заметил Матвей. — Только знобит после вчерашних посиделок.

Она неслышно вздохнула и предложила:

— Так оставайся дома.

— Нет. Я последователен в своих действиях. Мы договорились. Ты во сколько освобождаешься?

— В 17:30 — официальное время окончания.

— Где встречаемся?

— Давай в «Андер Вандер» в шесть.

— Вы и мертвого уговорите!

Она нажала «Отбой». Минутный разговор вернул ее к реальности. Голос у Матвея бодрый — разительная перемена. Он не даст расслабиться никогда. Неужели опять?

* * *

Анна припарковала автомобиль возле ресторана. Матвей ждал ее у входа. Она опоздала на двадцать минут, он же приехал вовремя. Подошел к машине. Открыл дверь и подал руку.

— Я говорил тебе, что ты единственная женщина, которой я открываю дверь?

— Спасибо, — мягко ответила она.

На нем коричневые вельветовые брюки и зеленый свитер, поверх которого надет вельветовый пиджак цвета хаки, на шее шарф в клетку.

— Ты не слишком легко одет? — не сдержалась Анна.

— Я заболел, — уведомил он.

— Надо было остаться дома, — заметила она, имея в виду, что могла бы приехать к нему.

Он открыл тяжелую дверь ресторана, пропуская ее вперед:

— Я подумал: если не приеду, на этом точно конец.

«Правильно подумал, но ты мог пригласить к себе», — опять мелькнула мысль.

Администратор поспешила им навстречу. Любимый столик Анны оказался занят. Их проводили на нижний этаж. Спускаясь по лестнице, Матвей шел на ступеньку ниже, бережно держа Анну за руку, — строго по этикету. До этого она не замечала за ним такой скрупулезности в соблюдении правил. Или, может, лестница не попадалась? Да нет, лестницы точно были. Только Матвей вел себя иначе. Что это? Способ получить дополнительный тактильный контакт?

— Вы прямо джентльмен, Матвей Анатольевич, — подумала она вслух.

— Стараюсь, Анна Александровна, — смущенно прокомментировал он. Они выбрали тихий столик в дальнем углу. Анна огляделась: стиль «Андер Вандер» безупречен. Белые хлопковые скатерти, дорогая посуда, цветные стаканы. Она всегда обращала внимание на качество кухонной утвари. Провела рукой по белой ткани сервированного стола.

— Хорошо выглядишь, — сделал комплимент Матвей.

Она выглядела свежо, несмотря на бессонную ночь. На ней зауженные черные брюки, белый свитшот и черная кожаная куртка-косуха, черные полусапожки на ровном ходу с цепями — такой себе гламурный рок-стиль.

Сделали заказ. Матвей выбрал чай с лимоном, Анна — американо и чизкейк. Она всматривалась в лицо напротив, пытаясь уловить настроение. Сегодня Матвей однозначно в другом состоянии. От вчерашней подавленности не осталось и следа.

— И как тебя занесло на фестиваль еды?

— Славик позвонил. Сказал: «Сколько можно страдать? Собирайся. Мы за тобой заедем».

Она удивленно подняла бровь: значит, Славик осведомлен о «страданиях» Матвея. Из ответа следовало, что друг был с женой.

— Так вы втроем были?

— Нет. Еще друзья, — он предпочел не вдаваться в подробности. Закашлялся, всем видом демонстрируя недомогание. — А что за семинар? — резко сменил он тему. — Ты учила или тебя?

— Я учила, и меня учили, — честно ответила Анна.

— Женский клуб по интересам: как манипулировать мужчиной и влюбить его в себя?

Опять намекает на ее знания в области соблазнения? В его голосе звучала неприкрытая ирония. Раздражение разлилось по клеткам. Взгляд Анны стал ледяным.

— Я не преподаю такие темы, — холодно отрезала она. — И не использую манипуляцию.

— Не верю! — воскликнул Матвей. — Таких манипуляторов днем с огнем не сыскать! — он улыбался во все лицо.

Анна превратилась в айсберг.

— Я не манипулирую людьми, Матвей, — повторила она. — Но оставляю за собой право применить манипуляцию, если человек использовал ее в отношении меня больше трех раз.

— То есть ты даешь три попытки? — его тон выражал абсолютное неверие.

Анна кивнула.

— Вначале наблюдаю.

— Для чего? — оживился Матвей.

— В надежде, что манипулятор сам поймет, что манипуляция не сработает.

На его лице появилась ехидная улыбка.

— Затем пытаюсь поговорить. Затем отпускаю, — напомнила она этапы их отношений.

Впервые она отпустила его, когда положила книгу Бродского на стол, второй раз — написав «Аминь». Это третья попытка. Понимает ли он, о чем она говорит? Они смотрели друг другу в глаза, сидя напротив, как два соперника, не напрямик, но все же честно озвучивая то, что произошло между ними. Вернее, Матвей интересовался причинно-следственной связью поступков Анны.

— А дальше вступаешь в игру?

Их взгляд продолжался. Движением головы она показала «нет»:

— Если манипулятор вернулся и согласен общаться без игры, я анализирую соответствие слов и действий.

— И как ты понимаешь, что манипулятор изменился?

— Все манипуляторы хороши на коротких дистанциях и плохи на длинных.

Анна смотрела на него внимательно. «Открыть ему карты? Может, настало время сказать правду прямо, без витиеватых фраз?»

— Конгруэнтность, — пояснила она.

— То есть слова должны соответствовать действиям?

— Слова, микромимика, действия — все должно соответствовать.

В глазах Матвея светилось довольство.

— И как долго длится тестовый период?

— Все зависит от человека.

— Уверен, мой будет коротким!

— Почему?

— Я как открытая книга: рассказываю тебе все самое сокровенное!

Анна грустно улыбнулась: самоуверенный Матвей не поинтересовался, что бывает, когда манипулятор тестовый период не проходит.

— Время покажет.

На его губах вновь появилась ухмылка. Анне стало по-матерински жаль его.

— Я никогда не начинаю первой, Матвей. А манипулятор должен знать: если он делает это, то же самое может получить в ответ.

Официант принес заказ и, быстро расставив на столе чашки и тарелки, удалился.

— Ты думала о нас?

— Думала. Думала всю ночь, — ответила она его словами.

— И что решила?

— Что ты от меня хочешь, Матвей? — она всматривалась в его лицо.

— Хочу, чтобы все было как раньше, — в каждой букве угадывалась уверенность.

— Могу я задать тебе еще два вопроса?

— Задавай, — он всем видом демонстрировал открытость.

— Эти вопросы никак не связаны со мной. Они в целом о тебе. Озвучь мне три первые мысли, которые придут в голову.

Он кивком показал, что понял.

— Что ты хочешь, Матвей?

— Стабильность, карьера, семья, — без запинки выдал он.

Анна внимательно смотрела.

— Что ты любишь, Матвей?

— Деньги, путешествия… — он на секунду замолчал. На лице появилась мальчишеская улыбка. — Кока-колу.

Он ответил первое, что пришло в голову. Собственно, этого она и хотела.

— Деньги, путешествия, кока-кола? — переспросила Анна.

Собеседник уверенно кивнул.

— Это какой-то тест, — наконец понял Матвей.

Уголки ее губ поползли вверх.

— И что ты по нему узнала?

— Все, что важно для меня, — с легкой улыбкой ответила она.

— Так что ты решила? — его нетерпение вырвалось наружу.

Судя по всему, результаты теста для него менее важны, чем результат вчерашней встречи. Она театрально вздохнула и потянулась за салфеткой. Взяла в руки мягкую бумагу и стала медленно рвать ее на тонкие полоски.

— Понимаешь, Матвей…

Он наблюдал за движениями ее пальцев. Анна наблюдала за ним.

— Я рву салфетку. Что это может значить?

— Значит, что ты волнуешься, — без колебаний сообщил он.

— Да, это так, — ее пальцы терзали салфетку. Матвей следил за движениями как загипнотизированный. — Я много думала. Понимаешь, вокруг меня есть варианты попроще…

— Не сомневаюсь! — вырвалось у собеседника.

— Но у тебя есть одно качество, которое мне нравится.

Он поднял взгляд, и их глаза встретились.

— Какое? — Матвею не терпелось получить похвалу.

— Ты заставляешь меня думать и развиваться. Поэтому меня к тебе тянет.

— Меня тоже тянет, — признался он.

Анна продолжала рвать салфетку.

— Я дам тебе шанс.

На лице Матвея читалось удовлетворение.

— Почему? — задал он странный вопрос.

Наивный игрок надеялся получить признание в чувствах.

— Потому что могу себе это позволить. Но, если ты вернулся поиграть, ты знаешь, что будет.

Анна отбросила салфетку и откинулась на спинку дивана. Они по-прежнему смотрели друг на друга.

— Знаешь, как говорят? Кто не рискует, тот не пьет шампанского, — сказал Матвей.

Анна изумленно смотрела на него. Откуда в нем это? Если ты вернулся поиграть, зачем говорить об этом прямо? Самоуверенность? Или глупость? Самоуверенность, превращающаяся в наглую глупость. Ей почему-то опять стало по-матерински жаль его.

— Из-за какого чувства ты попросил о встрече вчера?

Матвей удивился вопросу:

— Понял, что потерял тебя. Все вдруг показалось пустым и бессмысленным. Я не хочу жить без тебя.

— Назови чувство, — уточнила Анна.

— Боль, — обозначил он.

Она кивнула, подтверждая, что приняла ответ.

— В моем случае тебе шампанского не попить. И два раунда это подтвердили. Лучше не трать время на игру со мной. Будет еще больнее, — мягко посоветовала она.

— Как я это узнаю, если не попробую?

В его глазах огонь игрока, в ее — сочувствие. Матвей посмотрел на часы и поднял руку, подзывая официанта. Она бросила взгляд на свои: семь вечера. Значит, ужин назначен на семь-восемь.

— Поеду домой. Меня знобит.

— Я тебя отвезу, — сообщила она тоном, не терпящим возражений.

На лице игрока мелькнуло негодование.

— Не хочу тебя утруждать, — попытался выкрутиться он.

— Ты плохо себя чувствуешь. Мне в радость позаботиться о тебе. Если бы мы поменялись местами…

Матвей смиренно вздохнул.

* * *

Матвей открыл водительскую дверь. Поддержка рук и дотошное следование этикету. Мужчины редко ведут себя так. Анна завела мотор. Дорогу к его дому она планировала растягивать как можно дольше. Пассажирская дверь открылась, Матвей уселся на сиденье. Анна наблюдала за ним. Признаки раздражения отсутствовали. Покорность. Он смирился с неизбежностью происходящего — с дорогой домой, после которой ему придется вернуться в центр города. Видимо, ко всему привыкаешь. Анна же находилась в приподнятом настроении. Ее веселила наглая глупость. «Неужели тебя невозможно вылечить? Неужели ты никогда не успокоишься?» Матвей театрально вздохнул.

— Второй раз с тобой начинаю и опять болею, — изрек он. — Что это? Знак?

Автомобиль выехал на проезжую часть.

— Что-то не припомню, чтобы ты болел, — отвлеченно прокомментировала она.

— А нога!

— А, точно. У тебя колено болело, — вспомнила Анна.

— Стопа! — в каждой букве читалось негодование.

Она взглянула на него: лицо Матвея выражало крайнее возмущение. Он даже развернулся корпусом в ее сторону. Оставалось только упереть руки в бока, но он поднял их вверх:

— Ты перепутала меня с футболистом!

Анна рассмеялась. Не смогла сдержаться: в одной фразе она нашла несколько подтверждений своим догадкам. Во-первых, у Игоря прозвище Футболист, и в этом Матвей, безусловно, прав. Во-вторых, он точно отслеживает ее фейсбук. В третьих, он опять прав: она перепутала. Но самое главное — Матвей вернулся из-за Футболиста.

— Что, следите за моей страницей в фейсбуке, Матвей Анатольевич?!

Вместо ответа он насупился.

— И как же вам это удается? Я же вас из друзей удалила. — Она выставляла фото с пометкой «Для друзей», что означало: Матвей технически не имел к ним доступа. — Через Славика?

Он молчал. Анна ободряюще похлопала его по колену.

— Точно, у тебя стопа болела, — согласилась она. — А насчет знака? Возможно, тебя пытаются уберечь от бесперспективных действий. Может, тебе Жизнь говорит: «Матвей, откажись от своих приемчиков и поговори с ней!» — Анна драматично изменила голос на реплике Жизни. — Еще не поздно! — довольно улыбнулась она.

Ответом стал тяжелый выдох.

— А ты отслеживаешь мой фейсбук? — без обиняков поинтересовался он.

— Нет.

Он трагично вздохнул.

— Я слишком много видел, чтобы бояться тишины! — озвучил он свой недавний пост.

— Если ты об этом, то я его видела.

На лице Матвея отразилась эмоция. Анна посмотрела внимательно: радость. Он явно доволен собой. Она знала почему.

— Кстати, что ты имел в виду? — поинтересовалась она.

— То, о чем говорил вчера. Мне казалось, я умираю.

— А сегодня уже нет? — спросила она прямо.

— Сегодня уже нет, — улыбнулся он.

Причин для приподнятого настроения у него несколько. Сегодня ему позвонил Славик, и сегодня он получил шанс от Анны. Кроме того, он убедился, что его манипуляция сработала. Остается понять, с кем он ужинает.

— То есть сегодня ты не была на моей странице? — уточнил он.

Анна отрицательно покачала головой. Матвей отвернулся к окну. Она взяла мобильный и быстро написала СМС: «Немедленно зайди на его страницу в фейсбуке».

— Можете себе галочку поставить, Матвей Анатольевич.

Он развернулся к ней и посмотрел вопросительно.

— Я позвонила из-за вашего поста. Так что приемчик сработал.

Лицо Матвея расплылось в торжествующей мальчишеской улыбке.

— Но зря радуетесь, — погасила Анна волну неприкрытого удовольствия. — Два раза я в один и тот же капкан не попадаю.

Матвей опять нахмурился, но легкая улыбка осталась.

— Я, кстати, в Днепропетровск собираюсь.

На лице собеседника появилось удивление.

— Какие места обязательны для посещения?

— Там таких мест нет, — уведомил он и громко вздохнул: — И зачем ты едешь в эту дыру?

— Не могу отказаться, — сказала она полуправду.

Он опять вздохнул и уставился в окно.

— Какие планы на вечер? — поинтересовалась она.

— Какие у меня могут быть планы? Болеть, — обыденно сообщил он. Анна недоверчиво улыбнулась. Но Матвей этого не заметил.

— Жаль, что так. Может, тебе чем-то помочь?

Он отрицательно покачал головой:

— Горячий чай и постель.

Анна изобразила понимание. Они подъехали к повороту, который вел к его дому.

— Останови здесь, — попросил Матвей.

На ее лице появилось удивление.

— Хочу в супермаркет зайти, — пояснил он.

— Не болей, — пожелала она на прощание.

Матвей потянулся к ней и поцеловал в щеку. Анна заглянула ему в глаза.

— Хорошего вечера, — попрощался он. — Звони, я дома. — Он вышел из автомобиля.

Анна задумчиво смотрела ему вслед. Он быстрым шагом направился к подъезду, пройдя мимо магазина.

* * *

Она взяла телефон. Открыла книгу контактов. Нашла абонента. «Вызов».

— Привет, дорогая! — прозвучал беззаботный грудной женский голос. От всего мира такое обращение казалось Анне издевкой. От всего мира, кроме нее.

— Привет, — тепло поприветствовала Анна. — Ты занята?

— Нет. Дома.

Анна облегченно выдохнула: попасть в свободное окно ее графика — это подарок судьбы.

— Мне нужны твои мозги, — без обиняков сообщила звонившая.

— Не вопрос.

— Только это надолго, — предупредила Анна.

— Приезжай. Я полностью в твоем распоряжении.

— Лечу! — бросила телефон на сиденье.

В ее жизни много знакомых, приятелей, друзей, но людей, которым она может сказать: «Мне нужны твои мозги», всего несколько. Не совет, не профессиональное мнение — мозги. Татьяна Ларина обладала интеллектом, подкрепленным знаниями в вопросах, на которые Анне понадобились ответы. Настало время их получить. И единственный человек, способный их дать, — ее близкая подруга.

* * *

Входная дверь открылась.

— Заходи, мой человек!

Анна переступила порог и протянула пакет с гостинцами.

«Мой человек» — частая фраза Тани в ее адрес. Связь между ними возникла мгновенно, словно они были знакомы всю жизнь. Необъяснимая, крепкая, как морской узел, завязанный с первого взгляда. Это то, что не поддается описанию, но что хотя бы раз испытывал каждый: беспричинное родство. Из-за плотного графика они встречались редко, но могли проболтать по телефону всю ночь.

Долгие, наполненные теплом объятия.

— Пошли на кухню, — легким движением руки пригласила подруга.

Анна села на диван. Таня включила кофемашину.

Татьяна Ларина. Многие ошибочно полагали, что это псевдоним. Но нет, этим именем ее наградила семья. И для Тани сложно придумать лучшее. «… Но равнодушною княгиней, но неприступною богиней роскошной, царственной Невы…» — слова Пушкина точно передавали ее образ. Высокая шатенка с холодным хрустально-синим взглядом, прозрачной кожей, благородными чертами лица, мягкими манерами и неспешной речью истинной дворянки — изящная княгиня. Многим она казалась Снежной королевой, но не Анне. За высоким интеллектом, глубинными знаниями, уверенностью и внутренней силой скрывалась хрупкая, чувственная, верная и мудрая женщина. Оживший персонаж знаменитого романа в стихах. Татьяна Ларина — известный тренер НЛП, гипнолог, психолог и самый знаменитый физиогномист страны. Лучший физиогномист. Живой детектор лжи, знающий о микромимике и невербалике все. Медийное лицо ток-шоу на всех телеканалах.

Подруга поставила на стол кофе и пепельницу.

— Рассказывай, — чуть растягивая гласные, в своей особенной манере пригласила она.

Анна вздохнула:

— Рассказ будет долгим.

— Я не спешу, — васильковые глаза излучали тепло.

Анна начала рассказ с того момента, когда поняла: Матвей — пикапер. Таня умела слушать не перебивая, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. Наконец Анна сообщила о том, что положила на стол книгу Бродского.

— Мо-ло-дец! — похвалила подруга, разбив слово на слоги.

Анна вновь вздохнула и отрицательно покачала головой:

— Он вернулся.

— Та-а-ак! — Таня тянула гласные в словах, как часто делают люди, близко знакомые с НЛП. — С этого момента поподробнее. Мне нужны его выражения.

Анна описывала события прошлого, дословно цитируя Матвея. Подруга встала из-за стола, достала из холодильника сыр, оливки и нарезку. Открыла ящик и извлекла бутылку вина. Откупорила. Поставила на стол бокалы. Без слов налила. Приоткрыла окно и включила вытяжку.

— сдо.

— Не поняла, — призналась Анна.

— Субъект. Действия. Объект.

Их взгляды встретились под мягкий звон бокалов.

— Выявить манипулятора достаточно легко. Когда человек манипулирует, у него всегда не хватает одной или нескольких составляющих.

Анна ждала продолжения.

— «Я тебя люблю». Или «Тебя люблю». Чувствуешь разницу?

— Нет субъекта. «Буду варить борщ»?

Татьяна движением головы показала «да».

— «Сегодня, когда увидел тебя, понял, что потерял навсегда», — вспомнила Анна вчерашнее появление Матвея.

— Объект — это лицо или предмет, на который направлено действие субъекта. Кого? Что? «Я люблю», — привела пример Таня. — Или не хватает действия: «Я тебя». В таком случае действие заменено чем-то бесформенным: «Я тебя лю…», «Я тебя хо…».

— Он не говорит ничего конкретного. «Понял, что умру», «Собираюсь тебя вернуть». Я называю это «Придумай то, что тебе хочется».

Таня кивнула.

— Это специально?

— И да и нет. Бывает сознательное утаивание информации. Знаешь, как в истории, когда муж и жена договорились быть честными?

Анна показала взглядом, что ждет продолжения.

— Муж с женой договорились быть честными. Он поехал в командировку. Зашел в купе ночью: все спали. Утром просыпается, а с верхней полки свисает изящная женская ножка, — Таня сделала театральную паузу. — Приехал в пункт назначения. Отправил жене телеграмму:

«ЕХАЛ В ПОЕЗДЕ ПОДВЕРНУЛАСЬ НОГА ЛЕЖУ В ПОСТЕЛИ ТЧК ОБНИМАЮ ТЧК ЦЕЛУЮ ТЧК».

Анна рассмеялась: точно как Матвей, да и она сама в отношении Игоря.

— Не хватает дополнительной информации. Лучшая ложь — это полуправда, — поделилась она мыслями.

— Ага! — подтвердила подруга. — В сознательном проявлении манипулятор после таких фраз всегда делает паузу. Чтобы увидеть, «зашло» или нет. Но есть и бессознательное поведение. Это как невербалика, только в словах. Бессознательное проявление мыслей. Оно проскальзывает в разговоре постоянно. Всегда нужно слушать, ЧТО и КАК говорит человек.

Анна задумалась: это правда. Она вела так себя с Игорем. Будто в ответ на ее воспоминание зазвучала мелодия рингтона. «Игорь». После вчерашней встречи он не звонил: знал, что она на семинаре. Утром прислал СМС: «Доброе утро. Я проснулся», затем: «Я почистил зубы». На что Анна написала: «Тебе это не поможет». Получила ответ: «Я уехал». Скорее всего, он боялся звонить, потому что не помнил финала вчерашнего вечера.

— Привет, — мягко начала она.

— Счастье мое, прости. Мне стыдно, — Игорь громко вздохнул.

— Даже не знаю, — ее голос драматично задумчив.

— Я ничего плохого не сделал? — в каждой ноте смущение.

— А ты можешь?

— Нет. Но вчера я хотел тебя убить, — признался он.

— То же самое. Вначале в ресторане. А потом еще дома. Так что я просто ангел, — Анна посмотрела на подругу: в синих глазах НЛП-тренера читался интерес.

В трубке послышался вздох раскаяния.

— Так и быть, Мёдик, я тебя прощаю. Когда ты возвращаешься?

— Завтра вечером. Что делаешь? — Игорь наконец спросил о самом важном для него.

— Общаюсь с подругой.

— А я иду ужинать с Платоном, — сообщил он. — А что за подруга?

— Легендарная, — улыбнулась Анна. — Таня, помаши Игорю, а то он из Одессы прилетит, — съехидничала она.

— Игорь, привет! — игриво поприветствовала та.

— Ладно. Давай я тебя чуть позже наберу, — закрутилась она.

— Я тебя люблю и целую, — нежно сказал он.

— И я тебя, Мёдик, — отложила телефон.

Подруга смотрела вдумчиво.

— Ты себя слышишь?

Анна потупила взгляд.

— Знаешь? — протяжно, делая акцент на А, уточнила гуру невербального общения.

— Знаю, — выдохнула Анна.

Таня кивнула. Она никогда не осуждала, да и нравоучений от нее Анна тоже не слышала. Редкая черта характера среди ее окружения. Но Ларина всегда интересовалась пониманием. Да, Анна понимала, что Игорь лишь обезболивающее, но не собиралась причинять ему страдание.

— Ты разобралась с внушениями? — вернулась к теме разговора НЛП-тренер.

Собеседница подтвердила движением головы.

— Я не сомневалась. Ты сама мастер.

Анна отмахнулась от незаслуженной похвалы. Потом сказала:

— Но у меня есть вопросы. Я так и не поняла, почему отказалась от поездки в Одессу с Женей. Как Матвей сделал это в кабинете?

Таня рассмеялась.

— Вначале поездил по ушам насчет чувств. Затем произвел трехразовое внушение. «Дай мне еще время», «Дай нам время», «Я не могу тебя отпустить», — процитировала она Матвея. — Одно и то же, только разными словами. Запомни: все, что повторяется три раза и больше, указывает на внушение.

— Я это поняла, но так и не поехала. Теперь все время думаю: почему у него так резко изменилось настроение? Он неожиданно сбросил маску, и от «страдающего» доктора не осталось и следа. — Анна рассказала, что произошло в кабинете, когда она сообщила Матвею, что едет в Одессу.

— Закрыл внушение, — уверенно ответила подруга. — Сделав объекту внушение, профессионал всегда закрывает его, переключая на другую эмоцию. Таким образом, в бессознательном остается внушение, но в сознательном ты думаешь о другом.

Услышав это объяснение, Анна испытала то, что чувствовал Архимед: захотелось крикнуть: «Эврика!» Знала бы Таня, насколько она права. После той встречи, сидя в ресторане с Галой, Анна целый вечер искала причину странного поведения, а в Одессу так и не поехала. И время Матвею дала, несмотря на то, что понимала: в кабинете он врал.

— Меня другое пугает, — продолжила подруга. — Переход на третье лицо.

— Не понимаю.

— Обезличивание. Причем он делает это постоянно. Уход от имени говорит об обезличивании. Манипуляторы всегда придумывают объектам прозвища: кошечки, собачки, ежики, обезьянки, кролики…

— Мёдик, — грустно согласилась Анна.

— «Я понял, что потерял нечто важное. И теперь я ищу в толпе маленьких брюнеток и замираю при виде бежевых джипов», — напомнила тренер НЛП слова Матвея, сказанные в кабинете. — Понятно, что это заготовленный шаблон. Но все равно обезличивание.

— «У нее есть чувства ко мне! А у меня есть чувства к ней!» — привела еще один пример Анна.

Психолог кивнула:

— Такая форма — самый жесткий вид манипуляции. Когда человек обращается по имени, это указывает на личность. На эмпатию и сопереживание. Когда он переходит на третье лицо, причем переводит в третье лицо и себя самого, это значит, что он настроен на уничтожение. Проявить агрессию к тому, кого обезличил, легче, чем к знакомому. Понимаешь?

— «Смотрел и думал: «Какой же ты дурак, Матвей! Ты же умрешь без нее…»» — вспомнила Анна вчерашнюю фразу. — Но Матвей и себя обезличивает.

— В том-то и дело! Себя он тоже участником процесса не считает.

— Игра?

— Однозначно.

Чтобы понять это, Анне понадобился месяц, Тане — час. Гениальная Татьяна Ларина. В этот момент Анна почувствовала безграничную благодарность к Жизни за таких людей, как она. За то, что есть кому позвонить, с кем посоветоваться, у кого получить консультацию. Благодарность за Виталика, Артема, Галу, Таню. Ее благодарность вырвалась наружу с тяжким вздохом.

— Послушай, что было дальше. — Она быстро досказала историю, закончив СМС-сообщением «Аминь».

— Прямо роман! — изумилась психолог. — Пятьдесят опенков, только манипуляции, — она рассмеялась.

Анна оценила тонкий юмор подруги.

— Не пойму, почему он сказал: «Не могу приехать», — коснулась она наболевшего вопроса.

— Богинская, ну ты даешь! Это как, привыкнув преподавать в институте, забыть алфавит. Первый класс НЛП, — улыбнулась Таня. — Если ты говоришь «Не хочу приехать», это конфликт, если «Не могу» — жертва сама придумает удобную ей причину отказа. Поэтому его утреннее «Прости» должно было лечь на благодатную почву.

— Додумай то, что тебе удобно…

Наконец недостающие детали нашлись. Она понимала все, что произошло до «Аминь», но иногда, в моменты хандры, в памяти всплывала фраза «Я не могу приехать к тебе». И тогда она пыталась найти Матвею оправдание. Потом вспоминала о газлайтинге. Но его слова все равно периодически звучали фоном. Все оказалось намного проще.

— «Я больше не могу ждать» из этой же серии. Так сказать, стандартный трюк, — заметила специалист по НЛП.

«Вчерашний телефонный разговор с Матвеем! Он так прямо и сказал: «Я больше не могуждать». Прямо в точку попала». Анна смотрела на подругу взглядом, полным восхищения.

— Ларина, ты меня поражаешь! — поделилась она эмоциями. — Но это еще не все.

На лице собеседницы читалось неверие. Анна рассказала о вчерашней встрече.

— То есть он вернулся во второй раз?

Утвердительный кивок. Таня зажгла сигарету. Бездонный синий взгляд устремился вдаль. Анна знала, что значит такой отстраненный взгляд: у нее самой бывал такой же, когда она анализировала информацию.

— Знаешь, как я говорю? Человек — предатель сам себя. Матвей, когда вернулся после снятия швов, сразу сообщил: «Я хотел сказать нечто важное». А потом добавил: «Я понял, что потерял нечто важное». Нечто, — психолог сделала ударение на О. — Он хотел понять, что именно потерял.

— Да. Его интересовала Люся, — согласилась Анна. — И чем я еще могу ему помочь.

Подруга, словно не слыша, продолжала смотреть вдаль.

— Почему вернулся во второй раз?

Аналитику не хватало информации. И Анна сообщила о посте в фейсбуке после похода с Игорем на футбол.

Таня движением головы показала, что приняла дополнительные данные.

— Сейчас же он сказал другое: «А я проклят чувствами к тебе», — задумчиво процитировала она, словно складывая пазл.

— Я уточнила, какими чувствами, — вспомнила подробности Анна. — «Я похудел на семь килограмм. Каждую ночь мне снятся кошмары. Я боюсь умереть. Внутри пустота. Я умираю без тебя. Я действительно умираю. Дай нам шанс. Я докажу тебе, что ты можешь мне доверять», — умело воспроизвела она интонацию Матвея.

Наконец Ларина перевела на нее взгляд.

— Он вернулся мстить, — вынесла вердикт подруга. — За боль, которую ты ему причинила.

Анна ощутила в затылке холод. Матвей сегодня так и сказал: боль — причина его возврата. Не любовь, а боль!

— А в чем боль?

— Футболист, — Таня использовала прозвище, которое дал Игорю Матвей. — Он думал, ты страдаешь, а оказалось, что у тебя есть мужчина. Ты задела его самолюбие. Он вернулся самоутвердиться.

У Анны округлились глаза.

— Ты поверила ему? — спросила аналитик.

— Нет. Язык его тела вчера и наша сегодняшняя беседа убедили в том, что он врет. Его поза. То, как он шел ко мне. — Перед глазами возникла картина их встречи: «полицейский» в дорогом тренчкоте и недорогих джинсах.

В синих глазах физиономиста застыл немой вопрос. Анна встала и продемонстрировала позу Матвея.

— Это поза уверенного в себе человека, который чувствует превосходство над другими и скрывает информацию, — прокомментировала подруга. — Эксперименты показали: если в стрессовой ситуации принять такую позу, станешь менее напряженным, более уверенным в себе и даже властным.

Анна отошла к стене кухни, чтобы продемонстрировать походку Матвея. Сделала несколько наступательных шагов грудью вперед.

— Поза полицейского: руки в замке за спиной, — вывела заключение Таня. — Он наступал, вместо того чтобы идти в открытой позе с улыбкой и грустью на лице из-за того, что сделал.

Анна согласно кивнула:

— Для него эта поза неестественна. Я обратила на нее внимание. И когда вернулась домой, нашла ей объяснение. Но у меня остался вопрос, — она села за стол и сложила руки ракушкой, точно так же, как делал Матвей: ладонь в ладонь, большие пальцы наложены друг на друга.

— Поза замены. Он хотел казаться расслабленным, а на самом деле был напряжен. Он готовился к встрече и продумывал свои жесты, — физиономист подтвердила ночные догадки Анны.

— А почему это поза замены?

— Как бы человек себя ни контролировал, ни говорил себе: «Нельзя этих поз», бессознательная невербалика все равно срабатывает. Тело всегда выдает.

— Но самое важное то, что я увидела в его микромимике и чего раньше не замечала, — она скопировала микроулыбку Матвея. — Когда он говорит о чем-то серьезном, уголки его губ на долю секунды ползут вверх. Но усилием воли он сдерживается.

Таня хмыкнула:

— А вот это уже подтверждение моих слов. Он вернулся мстить, поэтому раньше ты за ним этого не замечала.

Анна всем видом показывала, что жаждет продолжения.

— Все преднамеренные лжецы делятся на три категории. Первые, когда вынуждены врать, вначале смотрят в пол, потом в глаза. А дальше следует ложь. Их гложет совесть.

Анна слушала с интересом.

— Вторые ненадолго выдвигают подбородок вперед и смотрят. Это защита. А вот третьи… Прежде чем они соврут, у них на лице появляется легкая, практически незаметная улыбка, — физиономист продемонстрировала какая. — Ложь ради собственной выгоды и с целью причинить ущерб жертве, — в каждой букве «живого детектора лжи» чувствовался металл. — Они испытывают от обмана удовольствие. Вот этих ненавижу!

Анна рассказала о странном разговоре в «Андер Вандер».

— Зачем прямо в глаза говорить: «Как я это узнаю, если не попробую?»?

— Безграничная самоуверенность и отсутствие интеллекта порождают глупую наглость, — спокойно сообщила подруга. — А ты судишь о нем по себе. Не стоит. Учитывая его поступки, Матвею до тебя далеко. Ты бы никогда не стала недооценивать противника. Знаешь почему?

Анна подняла вопросительный взгляд.

— У тебя есть уверенность и интеллект, а у него — самоуверенность и отсутствие ума. Его гордыня мешает выиграть игру. — В заключении психолога не было высокомерия — только констатация.

«Таня права: надменность Матвея постоянно играет с ним злую шутку».

— Что дальше?

Анна улыбнулась во все лицо.

— Он неожиданно заболел! — в каждой букве слышался сарказм.

— Ты серьезно? — поддержала веселье Таня. Наконец, когда смех стих, спросила: — Каков диагноз?

— Уверена, что друг Славик сегодня познакомил его с новой жертвой, которая может помочь в продвижении пластического хирурга, — поделилась Анна предположением и вспомнила о Гале: она так и не позвонила подруге. А та убеждена, что она проводит время с Матвеем. Взяла телефон.

— Ты уже освободилась?! — прозвучало вместо приветствия.

— Нет. Я еще занята, — не вдаваясь в подробности, пояснила Анна. — Скажи мне, что было на его странице.

— Маша Евсеева. Он с ней на фестивале еды, — тоном мисс Марпл сообщила Гала. Выдержала театральную паузу. — И он это фото удалил! — она практически кричала.

— Ты сохранила?

— Да, — гордо сообщила «детектив». — И еще его не было в сети с трех. Потом появился на секунду, чтобы удалить пост, и опять пропал.

Анна взглянула на часы: почти десять.

— Когда ты мне позвонишь? — поинтересовалась «мисс Марпл».

— Я освобожусь поздно. Приезжай завтра утром.

Гала возмущенно выдохнула и отключилась.

Анна внимательно посмотрела на Таню. Мария Евсеева — известная модель и актриса, ее лицо не сходит с обложек журналов. Кроме того, подруга жены Славика. «Славик сказал: «Сколько можно страдать? Мы за тобой заедем»». Таня права: человек — предатель сам себя. Кичливость Матвея, гордящегося тем, что с ним ужинает девушка с обложки, рвалась наружу. И это ответ на вопрос: «Откуда его наглая глупость?»

— Диагноз — «Маша Евсеева». — Анна рассказала, как Матвей проговорился, когда она везла его домой, и как написала СМС Гале. — Чтобы окрутить новую жертву, ему нужно больше свободного времени. Он сейчас идеального принца разыгрывает. Поэтому заболел.

— Отлично! Предлагаю насладиться комедией до конца. Звони! — с улыбкой воскликнула Таня.

Анна нажала «Вызов». Длинные гудки закончились. Она отложила телефон.

— Что так скучно? Всего лишь не ответит… — разочаровалась психолог.

— Дай карьеристу время выйти в туалет. Не может же он при Маше рассказывать мне, что смертельно болен, — в голосе слышалась едкая ирония.

Таня расхохоталась. Их глаза встретились под звон бокалов.

— Что еще ты хотела спросить?

— Гипноз. Моя головная боль.

Анна поделилась догадками. Первый раз она почувствовала боль, когда Матвей впервые существенно опоздал — перед чемпионатом мира по футболу. Второй раз — когда они встретились в ресторане после снятия швов. Тогда она не использовала технику защиты в полной мере, и головная боль повторилась. Сильная мигрень в области лба, совершенно ей несвойственная. После второго случая, применяя технику психозащиты, Анна начала надевать не только доспехи, но и шлем. Таня внимательно слушала.

— Скорее всего, техника «Луч» — это самое распространенное название. Но, прежде чем ее использовать, нужно активировать точку на лбу.

У Анны похолодели руки. Она вспомнила, как Матвей стучал пальцами по лбу, когда они ехали в автомобиле. Она ошибочно предположила, что это ТЭС. А Таня, ничего не зная об этом, копировала движение.

— Эту технику используют для подавления объекта. Активировав точку, он отправляет луч в твой лоб, — гипнолог движением руки обозначила траекторию. — Иногда у объекта возникает сопротивление в виде головной боли. Большинство же затихает и принимает внушение.

По лицу Анны было видно, что она шокирована.

— Ты сильная. Много знаешь, поэтому с тобой так, — пояснила подруга. — Его внушение, которое он однозначно применил, должно было навести тебя на какие-то мысли, тебе несвойственные.

Анна вспомнила, как после той встречи испытала чувство вины. Она даже позвонила Матвею, чтобы поговорить по душам, но он не смог. А потом решила ему помочь. Так вот почему она предложила помощь. Анна зажгла сигарету. Пришло время получить ответ на самый важный вопрос.

— У меня с ним есть какая-то связь. Я безошибочно чувствую, когда он обо мне думает, — призналась она. — В солнечном сплетении словно кто-то водит карандашом. Иногда ощущение еще сильнее. Иногда напоминает движение пера. Это не предчувствие. Это совершенно другое.

— Когда это началось? — Таня сканировала ее взглядом.

Анна описала тот вечер, когда Матвей использовал в отношении нее весь арсенал своих знаний. Вечер, когда она лежала в солевой ванне.

— Он уже выходил, — вспомнила она. — А потом неожиданно развернулся и прикоснулся ладонью к солнечному сплетению. Не знаю, сколько длилось прикосновение, — она показала на себе, как он положил ладонь. — Я не помню.

Психолог понимающе кивнула:

— Это «якорение». Солнечное сплетение отвечает за внутреннюю силу. Крайне интимное место. Когда человек без разрешения дотрагивается до этой области, он как бы демонстрирует: «Я здесь главный. Я могу делать все что хочу». Но после должно прозвучать внушение.

— Я закашляла, — продолжила Анна. — И он сказал: «Аня, нужно сделать флюорографию. Реши вопрос с бронхитом. Обещаешь?»

Только сейчас она поняла, что произошло. Она решила вопрос с бронхитом, ровно через три дня отправив письмо с предложением заключить соглашение. Матвей сам установил эту программу. Анна истерично расхохоталась. В глазах Тани застыло непонимание. Наконец рассказчица поделилась подробностями истории.

— Матвей — обезьяна с гранатой, — заключила психолог.

— Причем не в первый раз. — Анна рассказала о том, как дала слово не приставать к нему и сдержала обещание.

Подруга смотрела на нее с нескрываемым восхищением.

— Защитные механизмы психики.

Мобильный высветил «Андрейчук Матвей Анат.». Анна развернула экран к собеседнице, та понимающе кивнула. Нажала громкую связь.

— Как ты? — наигранно обеспокоенно поинтересовалась Анна. Она прислушивалась к звукам.

— Извини, спал, — пояснил Матвей.

— Что ты делаешь?

— Лежу. У меня температура.

— Высокая?

— Высокая.

— Ты бы фильм посмотрел какой-то.

— Мне Интернет отключили за неуплату, — сообщил он.

Матвей пояснил причину своего отсутствия в социальных сетях. Анна сочувственно вздохнула, подумав: «Легкое эхо однозначно есть».

— Так пришли мне номер договора и название провайдера. Я тебе пополню.

— Не хочу тебя утруждать, — притворно засомневался он.

— Я же должна о тебе заботиться, — напомнила она и тем же обеспокоенным голосом поинтересовалась: — Может, тебе лекарства привезти?

— У меня есть, я выпил. Ладно, пойду полежу, — умирающим тоном закончил он разговор.

— Жду СМС с номером договора, — напомнила она.

Матвей смиренно вздохнул:

— Спасибо.

Нажала «Отбой». Подруги переглянулись.

— Эхо слышала? — спросила Таня.

— Да.

— Предполагаю, спектакль займет неделю, — уже серьезно спрогнозировала она.

Они рассмеялись.

— А у тебя есть его письмо? — задумалась психолог.

Анна достала из сумки планшет. Открыла текст и протянула эксперту. Та стала внимательно читать.

P.S: если, ты, не веришь не одному моему слову — нажмите «1» для связи с оператором».

— Да! — громко изрекла она, так, словно в этом «да» заключались все ответы мира. И повторила свое любимое изречение: — Человек — предатель сам себя. Смотри. Он сразу же обесценил обвинение в твоем кашле.

Анна показала взглядом, что согласна.

— Затем: «Мой взгляд имеет совсем иное значение…» Это чистой воды манипуляция. «Додумай то, что хочешь, и покажи мне. Покажи мне, что нужно сделать, чтобы разрешить эту ситуацию». Причем здесь он признал, что виноват сам.

— Где? — поразилась Анна. Выхватила планшет из рук подруги.

— «Мне искренне жаль, что мой взгляд, ты, идентифицировала как притворство и необходимость. Мое КВНовское прошлое не сделало из меня Оскароносного актера», — по памяти процитировала Таня. — Он прямо тебе говорит, что, к сожалению, плохой актер. Был бы лучше, этого бы не случилось. Что там дальше?

— «Ты, права лишь в одном. Я инфант. Да, моя инфантильность не имеет каких-либо оправдательных слов. Все в этом Мире по Фрейду, и я не исключение. Разница между мной и сестрой пятнадцать лет и в этот период моя мать пережила немало. Перелюбленный материнской любовью от событий, которые произошли до меня. Всю жизнь я заочно проклят, за связи с женщинами. Обывательское отношение к женщинам», — Анна читала вслух и вдруг обратила внимание на то, как он расставляет знаки препинания.

Татьяна продолжила:

— Матвей признает, что он инфантильная личность. И это тоже форма манипуляции. «Принимай меня таким, какой я есть. Я избалованный и маленький. Что ты от меня хочешь? Я не виноват, это мама. Я такой». И даже прямо говорит — отдельным предложением! — что его отношение к женщинам обывательское. А еще называет себя инфантом, то есть принцем.

Анна смотрела на подругу взглядом, полным озарения. Та вопросительно подняла бровь.

— Таня! Обрати внимание на его знаки! — застонала Анна. — Как я этого не заметила?!

Собеседница пересела к ней на диван:

— Да у него с орфографией и пунктуацией проблемы! Уровень третьего класса. Как он вообще институт окончил?

— Не в этом дело. Пробел или несколько пробелов перед знаками препинания в конце и в середине предложения! Я изучала графологию и печатную графологию, — заметив на лице психолога удивление, указала пальцем на экран планшета. — В графологии крайне важно, с каким нажимом пишет человек. А в печатной графологии…

— Что значит печатная?

— Веяние двадцать первого века: СМС-сообщения, почта и так далее. Люди в основном печатают. Именно знаки препинания имеют значение, — посмотрела в синие глаза.

— Зачем ты это изучала?

— Выявление личностных качеств сотрудников по переписке — американская система набора персонала. Изучение страниц в социальных сетях и создание психологических портретов по постам и комментариям, — в памяти Анны открылся файл. — Вот что я помню. Если человек все время ставит лишние пробелы, это может указывать на то, что перед нами пациент психиатрической клиники. Но если он пишет так эпизодически, это сигнализирует о попытке переложить ответственность на другого. Человек подсознательно понимает, что виноват в сложившейся ситуации. Но не признает свою вину, потому что уверен: ее не смогут доказать. Такие люди берут на себя ответственность, только если им предъявили неопровержимые доказательства. Кроме того, лишние пробелы сигнализируют о лжи, — она выдохнула. — Хотя что такое перенос ответственности? Та же ложь.

— Та же манипуляция, — продолжила Таня.

Анна кивнула:

— Манипуляция, как правило, выявляется через «..» — все, что не является троеточием.

— То есть?

— Нормальный человек поставит точку или троеточие. Манипулятор — двоеточие или четырехточие. Но я за Матвеем этого не замечала. Наверное, потому, что больших текстов не попадалось.

Подруга посмотрела на нее с сомнением. Графолог улыбнулась:

— Проверено. Самый прилежный сотрудник, когда врет о причине невыхода на работу, ставит две точки и лишние пробелы перед запятыми. Особенно когда пытается переложить ответственность на кого-то: ребенок заболел, транспорт плохо ездит.

— Я сейчас проверю! У меня знаешь сколько переписок с манипуляторами! — Таня заканчивала фразу, уже листая страницы в своем телефоне.

Анна принялась изучать письмо Матвея. Почему она раньше не обратила внимания на знаки? Разделила текст на части: те, в которых пунктуация соблюдена, и те, в которых есть лишние пробелы.

— Ты права, — наконец вынесла вердикт подруга. — Эти адские две точки везде у них и нигде у меня.

— А я тебе сейчас кое-что прочту. Причем он писал это несколько часов, а лишних пробелов не заметил. Итак, я читаю тебе текст, в котором пунктуация соблюдена. «Психосоматика — это очень интересное чтиво, <…> милый друг? Долгий взгляд короткой встречи? Мне искренне жаль, <…> ты, идентифицировала как притворство и необходимость. Мое КВНовское прошлое не сделало из меня Оскароносного актера. Мой взгляд имеет совсем иное значение… Ты, права лишь в одном. Я инфант. Да, моя инфантильность не имеет каких-либо оправдательных слов. Все в этом Мире по Фрейду, и я не исключение. <…> Перелюбленный материнской любовью от событий, <…> Обывательское отношение к женщинам. <…> Когда-то у меня был такой опыт… У меня не встал. <…> Я не живу в необходимости переступать через себя. А что же мне это даст? И сколько я с этого вытяну? Дерьмо!!! <…> ты, не веришь не одному моему слову».

На лице Тани запечатлелось изумление. Анна продолжила.

— Обрати внимание на обращение «милый друг». Между прочим, это роман о манипуляторе, который пользуется женщинами. Человек — предатель сам себя, — повторила она недавнюю реплику подруги.

Тренер НЛП зажгла сигарету.

— Теперь читаю то, во что он подсознательно не верит. Или то, в чем он врет.»<…> но не стоит ли меньше курить,<…> что мой взгляд,<…> Разница между мной и сестрой пятнадцать лет и в этот период моя мать пережила немало. <…> которые произошли до меня. Всю жизнь я заочно проклят, за связи с женщинами.<…> Преследование корыстных целей?<…> Не стоит переоценивать способности моего члена.<…> Никогда! Я никогда, не продавал себя. P.S: если, <…> нажмите «1» для связи с оператором». События в жизни его матери произошли после, или их вообще не было. Он не чувствует вину за связи с женщинами. Он преследовал корыстные цели. Способностями своего члена тоже гордится, — Анна улыбнулась. — И он продавал себя. Его бессознательное это знает. Он два раза пишет «никогда». Никогда что? Никогда кому и в чем не продавал?

Слушательница утвердительно кивнула.

— Как я не увидела этого, когда читала письмо? — удивилась Анна. Внутри нее все перевернулось от только что сделанного открытия.

— Письмо в целом и особенно последняя фраза — манипуляция. Прямая манипуляция. Ты позвонила ему после прочтения? — поинтересовалась Таня.

Анна подтвердила кивком. Она вспомнила, как печатала ответ со скоростью звука.

— Матвей оказался вне зоны.

— Зачем слушать, если можно прочитать, взять паузу, подумать! — ожесточенно сказала психолог, намекая на то, что он отключил телефон, чтобы избежать лишних стрессов.

— Меня накрыла такая неконтролируемая эмоция, что я накатала ему ответ.

— Еще бы! Когда человеком манипулируют, происходит выброс адреналина. И чем сильнее манипуляция, тем сильнее выброс.

— Бей или беги? — вспомнила Анна принцип самосохранения.

Таня кивнула и пояснила:

— Чтобы нейтрализовать этот выброс, нужно бежать или бить. Причем в прямом смысле. Иначе ты начинаешь догонять словесно или письменно. Инстинкт самосохранения провоцирует словесную истерику.

Наконец Анна поняла, что произошло в ту ночь.

— И конечно же, в письме ты указала ему, как выйти из этой непростой ситуации.

«Ты королева дурр», — вспомнила Анна утреннее СМС Матвея. Протянула подруге планшет с ответом. Та вчитывалась. Мобильный издал сигнал, известив о приходе сообщения. «45678982 Воля» — гласил текст Матвея. Психолог подняла взгляд.

— Матвей прислал СМС. — Молчаливое согласие подтвердило ее догадку. — А так в письме убеждал, что женщинами не пользуется! — цинично заметила Таня. Она пронзительно посмотрела: — Сколько стоит твоя бизнес-концепция?

— От двух до пяти тысяч долларов, — призналась Анна.

— А ты готова была обменять ее на СМС. Осознаешь силу манипуляции?

— Да! Но как он это сделал? — голос Анны выражал целый спектр эмоций. — Я же знала, кто он такой.

— Внушения. В том-то и дело, что жертва может понимать, но при длительном общении с манипулятором все равно начинает делать то, что он хочет. Как только ты поняла, что перед тобой манипулятор, нужно бежать. Иначе он найдет способ тебя поработить.

Анна вспомнила, как после разговора с Галой позвонила Матвею. Тогда он сказал: «Я все пытаюсь пробить стену. Даже посоветоваться не с кем. Нужно сайтом заняться. Тексты написать. А сейчас вот интервью пишу». Затем они встретились в «Веранде», и он, применив технику «Луч», обвинил ее в увольнении: «Я говорил, что у меня проблемы?», «Меня уволили из-за тебя». Он попытался вызвать чувство вины. И создать атмосферу конкуренции: «Понимаешь, я вижу себя с тобой сегодня и не вижу через двадцать лет. А с ней я не могу представить себя сейчас, но вижу в старости». Затем повторил трюк: «Я думаю о работе. Этот маркетолог затянул наши договоренности на две недели», «Маркетинговое исследование — бред сивой кобылы!». И вновь конкуренция: он прислал файл, через который красной нитью проходило имя Марина. Похоже, схема простая: рассказать о том, что не получается, и вызвать чувство конкуренции. А еще внушения. Перед глазами предстал Матвей, стоящий на парапете: «Когда ты уже начнешь мне клиентов приводить? У тебя столько знакомых!» А за хорошую работу жертва получает поощрение — секс. Анна горько улыбнулась.

Таня отложила планшет и внимательно посмотрела на нее. Нежно взяла за руку. Анна вглядывалась в хрустальную глубину синих глаз, исполненных заботы.

— Зачем тебе все это?

— Я пишу роман о манипуляции. Хотела понять до конца.

Таня громко вздохнула:

— Кашлять хоть перестала после «умелого» внушения гипнолога?

— Да, — ответила Анна. — Как рукой сняло после того, как высказала ему все в письме. Причем оно начиналось с фразы «Настало время решить вопрос с бронхитом».

Они рассмеялись. Умение с юмором отнестись к самой сложной ситуаций было свойственно им обеим. Подруга обняла:

— Матвей поставил «якорь». Солнечное сплетение как второе сердце. Но такие техники обоюдны. Так что он тебя тоже чувствует.

Анна вздохнула: от этой информации легче не стало.

— Я тобой восхищаюсь, Богинская! — подруга крепче прижала ее к себе. — Большинство бегали бы за ним и танцевали бы под его дудочку. Ты обучалась гипнозу?

— Да, но никогда не практиковала.

— Чтобы выявить применение техники, нужно понимать механизм воздействия. Поэтому ты ее и распознала.

— А что еще можно сделать для защиты?

— Сказать прямо в лицо: «Я знаю, что ты делаешь». Агрессора это выбивает из колеи.

— Я ему другое говорила. «Думаю, фотограф сказал, что мой лучший ракурс — вниз головой», «Когда я была маленькой, то думала, что белка весит пятнадцать килограмм». — Перед глазами возникла картина ночного июльского ливня. Тогда она встретила Матвея по дороге в магазин. Наконец-то она поняла, что случилось в ту ночь. — «Думаю о том, что я без трусов…» — задумчиво вспомнила сказанные ему слова.

Анна рассказала о реакции Матвея. Таня заливисто рассмеялась. А когда смех стих, прокомментировала:

— Разрыв шаблона — защитный механизм. А еще можно использовать техники энергетической защиты.

Это Анна как раз сделала благодаря Виталику.

— Неужели применить гипноз так просто? — наконец решилась спросить она.

— Просто. Но результат зависит от того, насколько энергетически силен гипнолог и насколько слабее объект. — Таня грустно улыбнулась: — В тот день он тебя своими техниками потрепал. Поэтому от кашля тебя вылечил.

— Он осознает, что делает? — задала Анна волновавший ее вопрос.

— Да. И у него тоже зависимость от тебя, — увидела на лице Анны недоумение. — Понимаешь, когда Матвей взял в руки ружье и нажал на курок, чтобы попасть в объект, — психолог указала взглядом на Анну, — он не понимал главного: в цель можно и не попасть, но отдачу от выстрела получишь. Так всегда происходит с техниками НЛП-манипуляции, а с гипнозом — вдвойне.

— Что значит «с гипнозом вдвойне»?

— Все техники гипноза, которые манипулятор использует в отношении объекта, привязывают к объекту его самого. У каждого есть энергетика. За несанкционированное вмешательство агрессор получает откат. Как толчок ружья. Матвей страдает из-за тебя, только его чувство основано на мстительной компенсации. Включился «Я-ребенок»: «Это моя кукла! Что хочу с ней, то и делаю!» Он жаждет самоутверждения.

— А мне показалось, что он вернулся из-за конфликта со своим другом.

— Который сегодня объявился?

— Да, Матвей всегда появляется, когда со Славиком проблемы.

— Значит, он мстит другу и тебе.

— Как это?

— Другу — за советы и исчезновение. Тебе — за Футболиста.

— А Марине?

— Этой барышне он не мстит. Он ее поработил и пользуется. Может, уже надоела. Или понял, что там перспектив нет.

Подруга пристально посмотрела.

— А что собираешься делать ты? — она вздохнула, непроизвольно сжав ладонь Анны.

— Собираюсь впервые применить гипноз. Поможешь?

Таня просияла.

— Отчего же не научить молодого человека этикету? — в глазах гипнолога вспыхнул азарт.

* * *

13 октября

Анна открыла входную дверь. Гала с гордым видом королевы прошла в квартиру. Хозяйка улыбнулась и встретила холодный взгляд. Не обращая внимания, отправилась на кухню: нужно дать Гале время поиграть роль обиженной. Включила чайник. Достала из холодильника фрукты, сыр и нарезку, поставила на стол. Открыла коробку конфет. Подруга села на стул за барной стойкой. Анна налила в кофейник кипяток.

— Ты спешишь? — обратилась она к Гале.

Та движением головы показала «нет».

— Это хорошо, потому что разговор будет долгим.

— Так куда ты пропала?! — не выдержала «королева».

— Настало время получить ответы, — мягко пояснила Анна. Налила в чашки горячий ароматный напиток. — Я полночи не спала. Кажется, Жизнь решила дать мне ответы на самые важные вопросы.

В глазах Галы вспыхнул интерес. Она шумно выдохнула и потребовала:

— Давай по порядку! Вы встретились в торговом центре…

Анна пустилась в повествование. Лицо слушательницы выражало восторг, словно она смотрела увлекательный фильм. Настал долгожданный момент: потерявшийся из виду герой вернулся. Наконец дословный пересказ разговора в «Овцах» закончен.

— Веришь ему? — поинтересовалась рассказчица.

— У него к тебе чувства, — заключила подруга.

Анна грустно улыбнулась. На протяжении всей истории Гала меняла отношение к Матвею от любви до ненависти и наоборот. Вчера Анна думала об этом и поняла, в чем дело. Вечер с Лариной и последующая ночь были полны откровений. Словно раньше глаза застилал лоскут шифона. Она вроде бы видела, но неясно. Таня сняла мешавшую вуаль. Анна пересмотрела поведение Матвея и открыла новые грани произошедшего.

— А я — нет, — констатировала она. — Впервые я получила подтверждение явной лжи, — секундная пауза. — Во-первых, в Киев его привез Славик.

Глаза Галы расширились от удивления.

— Да, Матвей забыл, что рассказывал, как «обивал пороги клиник». Ложь крайне сложно держать в памяти. Все манипуляторы хороши на коротких дистанциях и плохи на длинных, — процитировала себя рассказчица.

— Ты уверена?

— Я переспросила, — Анна включила вытяжку. Зажгла сигарету. — Во-вторых, он сказал, что причина маски на его лице — герпес. Однако после снятия швов, когда я пришла по его просьбе в клинику, он говорил, что ему дискомфортно из-за раздражения. А это уже подтверждает правильность моих догадок.

— Маска была ему нужна, чтобы ты поверила?

— Да. Чтобы я не рассматривала его микромимику, а сосредоточила внимание на глазах и словах.

Из уст Галы вырвался стон разочарования.

— В-третьих, я спросила, о чем он подумал, когда увидел меня.

Подруга ждала продолжения.

— «Честно? Подумал, что ты поправилась», — Анна повторила слова Матвея.

Гала ахнула.

— Это ненормально, — признала она.

— Не о том, что рад видеть, не о том, что скучал, а о том, что поправилась! — рассказчица сделала акцент на последнем слове. — А это подтверждает, что вернулся он точно не из-за любви, — она выпустила сигаретный дым. — Он применил внушение. Свой стандартный трюк: три раза «Дай нам шанс», только разными словами. И сработало. Я шанс дала, только он сразу же его упустил. — Она рассказала о встрече в «Андер Вандер», о наглой глупости Матвея, о том, как отвезла его домой, и о встрече с Таней.

Гала слушала, затаив дыхание. В комнате повисла пауза. Анна ждала, когда подруга осмыслит новую информацию. Наконец Гала встала из-за стола. Подошла к вытяжке. Закурила.

— Получается, ты не поехала в Одессу с Женей из-за профессионального НЛП-внушения?

Анна уверенно кивнула в ответ:

— Я вчера, когда ехала домой, прокручивала, как все произошло. Вспомни ночь перед снятием швов.

— Когда он бросился в темноту?

Анна взглядом подтвердила, что именно этот эпизод имеет в виду:

— Когда Матвей начал приставать. Это была техника.

— Откуда ты знаешь?

— Его слова: «Стоп, Матвей! Это алкоголь! Это не ты! Я не могу!» Переход на третье лицо и «Я не могу».

— Он был уверен, что ты побежишь за ним. Поэтому так долго стоял у подъезда.

— Без сомнения. Меня «переключила» ты. А еще понимание. Матвей не знал, что я вышла за сигаретами. Изучив эффект данной манипуляции, он был убежден, что я еду к кому-то за сексом. Фразу «Думаю, что я без трусов» получил тоже не просто так: это защитная реакция моей психики на внушение. Он три раза разными словами повторил: «Иди домой!»

— А почему он тогда не вернулся с тобой?

— Он мог вернуться, только если бы я попросила. Я же, наоборот, заставляла взять ответственность на себя: «Только если ты пойдешь со мной», — вспомнила свои слова Анна. — Он сбежал, потому что не знал, что делать. С одной стороны, он пережил разрыв шаблона, когда увидел меня в ночи, гордо шагавшую в неизвестном направлении. С другой — я не просила его вернуться. Главное правило пикапа гласит: «Не знаешь, что делать, — уходи. Пусть сидит и думает». Когда он пытается заставить меня сделать что-то, чего я не хочу, мое бессознательное выдает: «Белка весом пятнадцать килограмм». А Матвей бежит! Причем в прямом смысле. И между прочим, правильно делает. — Анна рассказала о выбросе адреналина как о реакции организма на стресс.

— То есть твое поведение он воспринимает как манипуляцию?

— Да. Он привык, что за него все делают. Он находится в состоянии «Я-ребенок». А я заставляю его быть взрослым. Защитный механизм психики — обесценить меня, чтобы не развиваться. Я для его психики опасна.

— А если бы ты попросила?

— Он был бы возведен в ранг повелителя. Снизошел бы. И был бы секс. А дальше Матвей потребовал бы плату. И знаешь, что самое трагичное?

На лице подруги появилось вопросительное выражение.

— Я позвонила ему, и он ошибочно решил, что внушение сработало.

— Поэтому он вел себя так в кабинете, когда снимал швы! — Гала почти кричала.

— Да. Был убежден, что я стану умолять его вернуться.

Их глаза встретились.

— Но из-за этой техники я решила, что у него к тебе чувства, — сокрушенно вздохнула Гала.

— Любая подумает так из-за фразы «Я не могу» и ночного побега. Нелогичность поведения. Бессознательно ты начинаешь искать причину. Вспомни, как развивались события.

— Он ждал три дня.

— Да. И появился на четвертый. Пригласил на прием. Произвел внушение и исчез в ожидании результата. — Анна вслух проанализировала НЛП-манипуляцию, примененную в кабинете.

— Это я заставила тебя позвонить после, — в каждой букве подруги читалось раскаяние.

— Знаешь почему?

Та отрицательно покачала головой.

— Потому, что ты реагируешь как лакмусовая бумажка и проявляешь чувства, которых я не испытываю из-за своего понимания. Мои знания стали бронежилетом. Логика. Ты позвонила бы, а я — нет, потому что выросла. Ты думаешь, что у него чувства, а я вижу манипуляцию. Потому что понимаю, что он делает и как. Мне понадобился для этого месяц, Лариной — час, а кому-то надо несколько лет.

— Наше невежество — причина порабощения?

— Вся проблема в незнании, — подтвердила Анна. — Понимаешь, как это важно? Сколько женщин порабощены такими, как Матвей, и наивно полагают, что это любовь! Только к любви это чувство никакого отношения не имеет.

— Тогда что это?

— Сейчас как раз анализирую, что это. Расскажу, когда буду уверена, — Анна закурила.

— А что Игорь?

— О! Это отдельная история. Он в ресторане напился. Я отвезла его домой. Он упал на кровать лицом вниз и уснул в позе звездочки.

— Перенервничал из-за твоего опоздания?

— Да. Реакция на «Дальше». Мое поведение ввело его в состояние неизвестности и неопределенности. Теперь я понимаю, почему Матвей так удивлялся моему спокойствию. Судя по всему, люди себя так не ведут. Даже спокойный Игорь напился в хлам. Вопрос: что происходит с женщинами?

— Получается, техники одинаково действуют и на мужчин, и на женщин?

— Манипуляция активирует комплексы независимо от пола.

Гала понимающе кивнула:

— А ты?

— А я уехала. Мне не хватало информации. Я всю ночь искала объяснение редким невербальным проявлениям, которые заметила у Матвея.

Анна рассказала о своих открытиях в невербалике и о том, что узнала от Тани. И тут зазвонил мобильный: «Андрейчук Матвей Анат.». Показала экран Гале. Выключила вытяжку.

— Привет, — ответила по громкой связи. — Как ты?

— Спасибо, что живой, — умирающим голосом промолвил Матвей.

— Ты дома?

— Да. На работу не пошел: температура.

— Матвей, может, к тебе приехать? Я беспокоюсь о тебе. Могу супчик сварить, спинку почесать…

Он, не уловив иронии, смиренно ответил:

— Не стоит.

— Тебе помощь точно не нужна? Лекарства? Продукты?

— Я справлюсь.

— Как скажешь. Но я готова помочь в любой момент, — заверила Анна. — Просто напиши или скажи. Я полностью в твоем распоряжении. Даже самым сильным людям иногда нужна поддержка. Не стесняйся. И это тебя ни к чему не обяжет, — добавила она.

— Спасибо, — прохрипел Матвей. — Не хочу, чтобы ты видела меня таким. Пойду посплю.

— Выздоравливай, — нажала «Отбой».

Подруги понимающе переглянулись.

— Ты когда-нибудь видела мужика, который заболел и ему ничего не надо?! — возмутилась Гала.

— Тридцать семь — и уже нужно все бросить и лететь спасать, — поддержала Анна.

— «Спасибо, что живой!»

На лице Анны появилось вопросительное выражение.

— Это слова из песни Высоцкого!

— Опять шаблон. Каждый раз, когда он врет или манипулирует, использует шаблон.

Гала задумалась.

— «А там нужно шведскую стенку разместить», «Пару месяцев поживем — и в ЗАГС», — процитировала она Матвея. — Это же тоже какой-то советский фильм?

Анна пожала плечами. Матвей — сплошной шаблон. Смысл в этом разбираться? Половина его фраз — это советское кино, другая — американское. Какая разница, где он их взял…

— Может, он вернулся из-за твоей книги?

— Нет. Он считает, что роман — это блеф. — Анна думала об этом, но после отправки главы прошло две недели. Да и говорил он о ней мало. Не похоже, что книга его по-настоящему беспокоила.

— По себе судит?

Анна уверенно кивнула.

— Если бы его волновал роман, он задал бы больше вопросов и исчез бы после встречи. А он пришел в «Андер Вандер», несмотря на нехватку времени. Сказался больным, — она сделала ироничный акцент на слове «сказался».

Уголки губ подруги поползли вверх.

— Продолжает звонить, — добавила Гала еще один аргумент. — На помощь намекал?

— Какая помощь? Знаешь его ответ на вопрос «Что ты хочешь?»?

Гала терпеливо ждала продолжения.

— Стабильность, карьера, семья. А знаешь, что он любит? Деньги, путешествия, кока-колу.

В глазах слушательницы застыл немой вопрос.

— У него вместо карьеры путешествия, а вместо семьи кока-кола. Ему проект сейчас неинтересен. Да и глупо было бы с его стороны: вначале нужно заставить меня за ним бегать. — Анна рассказала о тесте. Взяла блокнот и написала на листе ответы Матвея, соединив их стрелочками. — Все разговоры о целях — это заученная песня из пикапа. А по факту между карьерой и игрой он выберет второе. И это ответ на вопрос, почему он пропал после «Аминь».

— Не понимаю, зачем он вернулся, — озадачилась Гала.

— Чтобы разрушить отношения с Игорем. Самоутвердиться. Он же не знает, что рушить нечего.

Лицо собеседницы выражало согласие.

— Знаешь, что бесит меня больше всего?

Гала слушала, затаив дыхание.

— Его цинизм. Я вчера зашла на его профайл в фейсбуке. Так у него все на странице написано. «Любимое реалити-шоу: жизнь. Любимая игра: игры с подсознанием».

Изумленная Гала сидела не шевелясь, как загипнотизированная.

— Как я этого не видела раньше? — с досадой произнесла Анна.

— Что собираешься делать? — пришла в себя подруга.

— Хочу дать Матвею шанс измениться.

Гала вновь замерла, изобразив непонимание.

— Я не манипулировала, не стремилась причинить боль. Я наблюдала, пыталась поговорить. Я честно дала три шанса. Он ими не воспользовался. Наоборот, Матвей воспринял мое уважение к нему как слабость. Пришло время преподать урок. Может, когда он почувствует силу, то остановится.

Гала выпустила сигаретный дым:

— Надеешься, что это его изменит?

— Хочу убедиться, что он неисправим. Самодостаточный человек после демонстрации силы выйдет на разговор, а убежденный манипулятор сбежит. Они боятся тех, кто сильнее, — Анна вздохнула.

— Ты завтра едешь в Днепропетровск?

— Нет. Мне нужно время. Я сказала Игорю, что буду писать роман. Он из-за чувства вины спорить не стал. С Максом поедет, — Анна зажгла сигарету. — Хорошо, что Матвей сказался «больным», — она показала пальцами кавычки. — У меня есть время подготовиться.

— И каков план? — тоном заговорщицы спросила подруга.

— Я собираюсь погрузить его в те чувства, которыми он наполнял меня. Манипуляторы используют в отношении жертвы то, чего больше всего боятся сами. Матвей сам предоставил ключи доступа. И то, что я не еду в Днепропетровск, даст ему ложную уверенность в том, что наша встреча произвела нужный эффект.

— Куколка сидит у окна?

Анна задумчиво кивнула:

— Чем сильнее иллюзия, тем страшнее реальность. А значит, будет еще больнее.

* * *

17 октября

Она открыла входную дверь. Перед глазами предстал Игорь, улыбающийся во все лицо. Перешагнул порог и сразу же сгреб Анну в охапку. Пол вдруг ушел из-под ног: мужчина крепко прижимал ее к себе. Она чувствовала прикосновение к щеке гладко выбритого подбородка. Наконец Игорь вернул ее на «землю».

— Это тебе! — он радостно протянул букет. Как всегда, безупречный: белые, кремовые и персиковые розы разного размера вперемешку с осенними листьями клена, дуба и разнотравьем, завернутые в коричневую крафт-бумагу и перевязанные бечевкой. Осенняя композиция. И сам он одет под цвет букета. Брюки оттенка хаки, шоколадный свитер с горлом, поверх коричневая замшевая куртка и ботинки «Тимберленд».

— Мёдик! — улыбнувшись, нежно отозвалась Анна. Ее благодарность была чистая, как родник. Ведь Игорь подхватил ее, когда Матвей сбросил с сотого этажа. И неизвестно, как развивались бы события, если бы не внимание «владельца маленькой СТО».

Игорь наклонился и поцеловал ее в губы. Они прошли в гостиную.

— Я ненадолго, — предупредил гость.

Анна, кивнув, отправилась в спальню за вазой. На прикроватной тумбочке шумно вибрировал телефон. Экран уведомлял: «Андрейчук Матвей Анат.». Она выдвинула ящик и спрятала телефон в него — от греха подальше.

— Ты спешишь? — вернулась она в гостиную.

— У меня деловая встреча. Но я не мог не заехать к тебе.

Она налила в вазу воды. Поставила букет. Пятничное утро: стрелки показывали десять часов.

— Завтрак? — бросила вопросительный взгляд.

— Мы позавтракали на трассе.

— Кофе? — улыбнулась она.

Он отрицательно покачал головой. Протянул руку и позвал:

— Иди ко мне.

Анна послушно подошла к дивану. Игорь бережно усадил ее рядом.

— Я соскучился, — его голос напоминал шепот листьев.

Она внимательно посмотрела в янтарные глаза.

— И я знаю, что ты тоже скучала! — без тени сомнения заявил он.

Анна вопросительно подняла бровь.

— Вся твоя страница в фотографиях наших встреч! — его лицо освещала радость, оттого что лед тронулся.

Она прижалась к его груди, вдохнула аромат мускуса и амбры. Ее лента в фейсбуке действительно полна фотографий, но по другой причине. Артем прав: когда жертв несколько, многое происходит само собой. Пока одна получает «Дальше», другая наслаждается «Ближе». Только в ее случае это мужчины. Да и эмоции Игоря тоже неспроста: отсутствие заинтересованности притягивало его как магнит. Пикап-технологии работают независимо от пола. Она чувствовала в волосах теплое дыхание.

— Скучала, Мёдик, скучала, — поддержала она его идею.

— А я говорил: тебе нужно время! — он вновь поцеловал. Встал с дивана и с чувством сказал: — Как жаль, что я спешу. Что будешь делать?

— У меня намечено несколько встреч. Потом я полностью в твоем распоряжении.

Игорь радостно улыбнулся:

— Поужинаем?

Она показала взглядом, что согласна.

— Останешься ночевать?

— Как пойдет, — честно ответила она, вставая с дивана.

Игорь рассмеялся. Высшая степень цинизма — говорить человеку правду в глаза: он думает, что это шутка. Теперь Анна делала это. Они подошли к двери.

— Вообще-то я обещал научить тебя кататься на коньках, — напомнил он. — Предлагаю поехать на каток завтра утром, — в его глазах тепло. Игорь вновь обнял.

В зеркальной панели шкафа-купе она видела разительную разницу в росте. Анна исчезла в этих объятиях. Потерялась.

— Я люблю тебя, — нежно прошептал он. Наконец выпустил ее из сильных рук и улыбнулся на прощание. — Я позвоню.

Анна закрыла дверь. Трехдневное отсутствие Игоря дало необходимую свободу. Но интуиция что-то ему подсказывала. Несмотря на расстояние, Думанский контролировал, стараясь делать это максимально незаметно. Звонил три-четыре раза в день, писал СМС, мог набрать неожиданно. Она отвечала. Мнимая болезнь Матвея позволяла быть на связи. Но Игорь однозначно проверял. И даже сегодня утром нагрянул внезапно. Вчера сказал, что вернется только вечером. А утренним звонком уведомил, что в Киеве и заедет через пятнадцать минут. На вопрос Анны «Почему планы изменились?» спихнул все на Макса: мол, ему срочно понадобилось на работу, поэтому они выехали ночью. Возвращение Мёдика усложнило задачу, но не сделало ее невозможной. Матвей научил Анну десяткам трюков, благодаря которым она знала, как выйти из любой ситуации.

Она зашла в спальню. Достала телефон. Три неотвеченных вызова от «Андрейчук Матвей Анат.». СМС гласило: «Ушел в операционную. Перезвоню после».

Матвей звонил каждое утро, чтобы поболтать. И каждый вечер, чтобы выяснить, где она. Анна непременно отвечала, что дома, очень волнуется и переживает за него. Ближе к девяти она получала неизменное СМС: «Выпил лекарства — ложусь спать». Сообщения разные — смысл один и тот же.

Симулянт совершенно не замечал ее иронии, сквозившей в каждой букве во время их бесед. Он словно блуждал в Зазеркалье, куда его привела безграничная самоуверенность, зачарованный собственными иллюзиями. Матвей ни на секунду не допускал, что Анна может поступить иначе, кроме как ждать, сидя дома, когда он «выздоровеет» и снизойдет. И то, что она не поехала в Днепропетровск, только усилило самообман: манипулятор воспринял это как подтверждение того, что внушение сработало.

Каждый день Анна выставляла в сети фотографии, сделанные на свиданиях с Игорем до его отъезда в Днепропетровск. Ее лента пестрела букетами, подарками, снимками ресторанов и еды. А еще портретами, явно снятыми кем-то другим. Нашлось место даже для каменного сердца, подаренного Мёдиком. Каждый раз после звонка или СМС Матвея она публиковала очередной пост с пометкой «Только для друзей». И это делало игру еще интереснее. Матвей мог увидеть ее фотографии только с помощью Славика. Пока Андрейчук молчал, а значит, либо разговор не состоялся, либо его нет на работе. И то, что из его ленты в фейсбуке испарились посты о клинике, склоняло ко второму варианту.

По вечерам он не заходил в социальные сети. Причем пропадал на десять часов. Анна понимала: его роман с Машей Евсеевой на пике развития. Еще пару дней — и он начнет закручивать гайки, намекая на помощь. Шаблонность поведения сделала предсказуемым каждый его шаг.

Она отправила его любимый ответ: «Ок».

* * *

Анна припарковалась возле ресторана. Осень уже заявляла свои права. Моросящий дождик усеивал лобовое стекло мелкими каплями, словно из пульверизатора. Они договорились встретиться в «Андер Вандер». Она была убеждена, что Матвей там не появится, зная, что она бывает в этом ресторане. Часы показывали семь: Игорь уже ждет. Мобильный заиграл мелодию, высветив: «Андрейчук Матвей Анат.».

— Привет! — с поддельной радостью начала Анна.

— Привет, — прозвучал особенный, грудной голос Матвея.

— Как ты? — по традиции последней недели поинтересовалась она.

— Каждый день — подвиг, — умирающим тоном произнес симулянт.

— А я подумала, что тебе лучше.

— Почему ты так решила? — в его голосе появилась настороженность.

— Ты оперируешь. Насколько я знаю, хирургам запрещено заходить в операционную с температурой, — пояснила она. — А ты вышел на работу…

— Температуры нет. Но сильная слабость. Я понял, что поторопился. Поеду домой. Спать, — Матвей упредил попытки договориться о встрече.

Анна улыбнулась: она и не собиралась с ним видеться. Ее сегодняшний вечер уже расписан. Она вздохнула с наигранным сожалением.

— Какие планы на выходные? — вновь напрягла она Матвея.

— Буду восстанавливаться. В понедельник три операции — нужно быть в полной боеготовности.

— Значит, мы не увидимся? — она театрально изобразила грусть.

— Ты так со мной разговариваешь, будто я не хочу тебя видеть! — взорвался Матвей. — Я не могу, — он громко вздохнул. — Боюсь тебя заразить. Никогда себе не прощу, если ты переживешь то, что я за эту неделю.

«Ого! Какая забота!» Хотелось кричать как Станиславский: «Не верю!»

— Матвей, ты так заботишься обо мне, — она дала волю иронии.

— Конечно! Я же рыцарь! — похвалил он себя.

Анна с трудом сдержала смех.

— На следующей неделе мы обязательно увидимся, — бросил он «морковку».

Она постаралась незаметно выпустить из груди воздух, чтобы подавить приступ веселья.

— А ты что делаешь? — сменил тему Матвей.

— Припарковалась, — ответила она в его стиле.

— Пойдешь на Неделю моды? — неожиданно поинтересовался он.

Анна насторожилась и задумчиво ответила:

— У меня есть пригласительные…

— Обязательно сходи!

— Когда?

— Сегодня! Пятница вечер как-никак, — в его тоне чувствовался напор. От умирающего Матвея не осталось и следа. — Я не могу, — радостно добавил он.

— Посмотрим. Может, завтра схожу, — пообещала она, пытаясь сложить детали пазла в целостную картину.

— Хорошего вечера! Обязательно сходи на показ, — настойчиво повторил он. — Расскажешь мне, что там было.

— Непременно, — подвела итог она.

Анна смотрела на скользившие по лобовому стеклу щетки. «Почему он заговорил о Неделе моды?» «Я не могу», — прозвучали в голове радостные слова Матвея. «Он ходил туда!» Кичливость Матвея вновь сыграла с ним злую шутку. Для него это событие. Он никогда не бывал на подобных мероприятиях раньше и не смог сдержать эмоций. Причем уговаривал пойти непременно сегодня. «Он ходил туда вчера!» Вечером он звонил и настойчиво интересовался, что она делает, — хотел убедиться, что она дома. И скорее всего, собирается на показ вновь. Он проверял вероятность их встречи.

Она взяла мобильный. Открыла профайл Маши Евсеевой в социальной сети. Знаменитая фотомодель активно вела страницу, оповещая мир о событиях каждого дня своей жизни. Анна пролистала ленту: за неделю только три поста. Крайне мало для светской львицы. Похоже, приемы пикапа заставили забыть обо всем. Во вторник она опубликовала вопрос: «Что самое важное в мужчине?» Подписчицы оставили сотни комментариев. Вчера выложила фотографию с Недели моды. Анна улыбнулась: знал бы Матвей, насколько он предсказуем.

Взглянула в зеркало: что-то изменилось. На нее смотрела другая женщина. Хищная? Нет. Скорее безжалостная. Матвей превратил ее в хладнокровную, циничную охотницу, способную идти к цели без зазрения совести. Ее цель — его боль. И то, что Игорь — инструмент, ее не смущало. «Я ничего ему не обещала». Она заглушила мотор.

* * *

20 октября

Анна зашла в квартиру. За дверью остался бесконечно долгий холодный день. День, приглушенный сумерками осени. Когда с утра до вечера один и тот же свет, вернее, его отсутствие. Сегодня на город обрушился ливень. Осень бесцеремонно ворвалась в жизнь, не оставив даже слабой надежды на тепло или хотя бы сухую погоду, без слякоти. Осень раздражала своим присутствием, напоминая о том, что лето осталось далеко позади. Жаркий июль ушел безвозвратно. Анна сняла куртку и сапоги. Прошла в гостиную. Буржуй сопел на диване.

Сегодня полгода со смерти Стаса. Эта дата словно парализовывала. Перед глазами проплывали картины их жизни — их радости, любви и страсти. Глухие воспоминания каплями дождя стучали в окно. Ничто не могло их заглушить. Безвозвратность прошлого, словно яд, просачивалась в каждую клетку, отравляла душу, напоминая о потере и в то же время о важности настоящего. О ценности близких, к которым можно прикоснуться.

Игорь позвонил днем и предложил встретиться. Она отказалась: хотелось сбежать в одиночество, чтобы пережить это чувство. Потери? Нет: она пережила ее тогда. Это чувство иное. Особые даты гонгом звенят в душе, напоминая о том, что жизнь — это умение радоваться, а не обижаться. Жизнь — способность ловить и принимать момент. Ведь завтра этого момента может и не быть. Сейчас — самое лучше время для разговора, признания, прощения и благодарности. Хотелось быть с теми, кто по-настоящему важен. С теми, кого хочется позвать, когда невыносимо тоскливо. Этот критерий всегда помогал ей понять, какие люди действительно значимы в ее жизни. К сожалению, те, с кем хотелось разделить тоску, находились вне доступа. Она могла набрать их номер, но не могла заставить их быть рядом, а значит, поддержать.

Она переоделась в домашний костюм и легла в кровать. Медитация — вот что спасет от дождливой тоски, принимающей выбор тех, кто с тобой быть не хочет, и грусти, пропитанной пониманием: те, кто хотят быть с тобой, в этот момент не нужны.

Анна погрузилась в медитацию. Она стояла на берегу океана, явственно ощущая тепло песка, нежность бриза, соленый привкус на губах и нежные касания платья, развивавшегося на ветру. Она вдыхала полной грудью желанный покой. И вдруг кто-то коснулся ее плеча. Она обернулась: Матвей. «Что он здесь делает?» Он неотрывно смотрел ей в глаза, а на его лице застыло возмущение. «Ответь», — холодно сказал он. И в это мгновение Анна услышала мелодию рингтона, которая с каждой секундой становилась все громче. Потянулась за телефоном.

— Слушаю, — еще в полузабытьи произнесла она.

— Что происходит?! — вместо слов приветствия взорвался Матвей.

Его тон мгновенно вернул к реальности, перенеся с берега океана в кровать.

— Что происходит? — эхом повторила она.

— Ты! Я пришел с тобой поговорить! А ты отнеслась ко мне обыденно! — его переполняло негодование.

— В чем, Матвей? — уточнила она, чтобы выиграть время: она хотела осмыслить происходящее.

— Я пришел к тебе с открытым сердцем и получил взамен обыденность!

Анна поняла: Матвей изучил ее страницу в фейсбуке. Наконец-то! Она продолжала выставлять фотографии в сети. Хорошо, что Игорь устроил настоящий фейерверк событий. За эти выходные она успела презентовать снимки с фермы, разводящей пони, из парка аттракционов, чешского и кубинского ресторанов, шикарной «Праги» и боулинг-клуба. Ее лента пестрела яркими впечатлениями. И во всех постах присутствовала обязательная фотография их ног: две пары ботинок везде.

— А ты как думал? Придешь, расскажешь, победишь? Это время закончилось, Матвей, — Анна зевнула.

Он продолжал истерить:

— Я же рассказал тебе…

— Знаешь, чем сквозняк от мужчины отличается? — перебила она.

От неожиданности Матвей притих. Наконец обескураженно признался:

— Нет.

— Поступками. Пришел, рассказал — все это между нами уже было. Ты что думал, я сяду ждать тебя у окна? Нет. Время ожидания закончилось. Пока нет действий, ты — сквозняк. А сквозняки на ход моей жизни не влияют.

На другом конце линии повисла тишина.

— Как ты можешь такое говорить?! — запричитал он.

— Матвей, — остановила Анна. — Прекрати сотрясать воздух, как ты любишь выражаться. Ты своими поступками заслужил этот результат.

— Это какими?! — возмутился он.

— Своей мнимой болезнью.

— Я действительно болел! — прокричал он в трубку.

— Что говорить об этом по телефону? Когда-нибудь встретимся и обсудим, — незаинтересованно произнесла она. Встала с кровати и пошла на кухню.

— Тогда чего тянуть?! Давай встретимся прямо сейчас! — бушевал Матвей.

— Только если ты этого действительно хочешь.

— Хочу! Хочу посмотреть тебе в глаза и послушать все, что ты мне скажешь!

— Ничего себе — какая решительность, — иронично заметила Анна.

Матвей, словно не слыша, продолжал:

— Знаешь чешский ресторан? Ты его точно заешь!

Сомнений не осталось: он отслеживал ее ленту в фейсбуке.

— Через час! Встретимся там и все обсудим! — нервно выпалил он.

— Хорошо, через час. Зачем так кричать?

В трубке зазвучали короткие гудки. Анна довольно улыбнулась и зажгла сигарету.

* * *

Она зашла в ресторан. К ее удивлению, обычно забитое до отказа заведение сегодня пустовало. Машинально посмотрела направо, в сторону столика, где они ужинали с Игорем: в этой части зала сидела только пара друзей. Расторопный официант подошел к ней с вопрошающим видом.

— Меня ожидают. Высокий молодой человек, — сообщила она.

Парень молча кивнул и направился в противоположную сторону зала.

За столом для шести персон восседал Матвей. Он оценивающе разглядывал Анну, пока та преодолевала разделявшее их расстояние. На ней узкая кожаная юбка-карандаш черного цвета, свободный бежевый свитер, а сверху — «инопланетная» куртка.

— Не только я могу опаздывать! — вместо приветствия громко произнес Матвей: она застряла в пробке и опоздала на сорок минут.

— Ничего. Вам на пользу, — парировала Анна. — Смотрю, вы быстро выздоровели, Матвей Анатольевич, — ее ирония вырвалась наружу.

— С вами болезнь как рукой сняло, — хмыкнул он. Встал, чтобы помочь ей снять верхнюю одежду.

Анна благодарно улыбнулась, но оставила куртку наброшенной на плечи: огромное пространство ресторана заставляло усомниться в отсутствии сквозняков. Она заказала кофе, Матвей — чай.

«Как же он начнет?» Бросила на Матвея внимательный взгляд и встретилась с ним глазами. Он смотрел вглубь, в воображаемую точку на ее затылке, Анна делала то же самое в отношении него. Казалось, их молчаливый поединок длится часы. Даже официант, принесший напитки, тихо поставил заказ на стол и удалился без лишних вопросов. Они по-прежнему неотрывно смотрели друг на друга. Битва взглядов. Анна думала его головой, безмолвно внушая ему мысль: «Какая она красивая! Какие у нее глаза!»

— У тебя очень красивые глаза, невероятно красивые, — наконец сообщил он своим фирменным голосом. — Ты красивая!

— Отвыкли, Матвей Анатольевич, — прокомментировала она.

Он вздохнул.

— Как твой день? — поинтересовалась Анна.

— Занимаемся подготовкой к отъезду.

— Когда улетаете?

— В четверг. Сняли большие апартаменты рядом с Красной площадью.

— Будете жить вместе?

— Да. Думаем, чем заняться в свободное от конференции время.

— Сходите в стриптиз-клуб, — съязвила она.

— Я не по стриптиз-клубам, — мгновенно парировал он. — Я, когда в онкодиспансере работал, столько сисек насмотрелся… Однажды позвонил друг и сказал, что у него есть пригласительные в новый стриптиз-клуб с ВИП-танцами. Мы пришли. Я после дежурства, она трясет перед носом грудью — надеется меня возбудить. А я смотрю и думаю: «Опять сиськи!» Так что я не по стриптизу с тех пор!

В этот раз Анна не улыбнулась: она уже слышала эту историю. Матвей забыл, что рассказывал об этом.

— Значит, просто клуб и алкоголь.

— Я за границей не пью, — так же быстро ответил он.

— Отчего же? — поинтересовалась она.

— Однажды, когда я впервые попал за границу, произошла история, после которой я не пью.

Она показала взглядом, что ждет продолжения.

— Я тогда был студентом и встречался с девушкой. Мы поехали в автобусный тур. Алкоголя было столько, — он театрально закатил глаза, — что на третий день она снимала меня, голого, с балкона.

Анна смотрела пораженно. Она не могла представить Матвея в таком состоянии.

— То есть ты, когда выпьешь, способен на такие подвиги?

Матвей смущенно кивнул и уточнил:

— Бегать голым, в одном носке, или танцевать на столе?

У нее расширились глаза.

— Запросто! — на высоких нотах подтвердил он.

— Почему в одном носке? — поинтересовалась Анна.

— Чтобы прикрыть интимное место!

Ее накрыл смех.

— Так что я не по алкоголю с тех пор, — закончил он.

— Матвей Анатольевич, вы меня, мягко сказать, удивили! Не знала, что вы на такое способны.

— Поверьте, Анна Александровна, я еще и не такое могу…

На его лице застыла улыбка озорного мальчишки. Анна смотрела на него с любопытством. Почему эта маска мальчишки каждый раз возвращала ее в святость начала их отношений? Напоминала о чувствах, которые переполняли ее тогда: восхищении, доверии, влечении.

— Вернемся к поводу для нашей встречи, — неожиданно серьезно сказал Матвей и резко переключился на повышенный тон: — Хочу послушать все, что ты мне скажешь!

Он выбрал роль ревнивого мужа, который уличил жену в измене. Анна понимала: ее поведение по-настоящему взбесило Матвея. Но причина его расстройства другая — боль поражения. Девять дней он тешился ложным положением победителя, а реальность оказалась несколько иной. Матвей вернулся усадить куколку у окна, и та, завидев его, каждый раз махала ручкой. А теперь выяснилось, что куколка только махала, но у окна не сидела. Анна знала, как ему от этого плохо. Его захлестывала боль и досада на реальность. «Игла». Судя по всему, любимый прием Матвея ему самому не понравился.

— Мне нечего тебе сказать, Матвей, — мягко произнесла она.

На его лице запечатлелось изумление. Анна поняла, что магическая фраза «Хочу послушать все, что ты мне скажешь!» заставляет женщин оправдываться. Судя по выражению лица, он точно не ожидал такого поворота.

— Но я могу ответить на твои вопросы. Спрашивай, — тем же бархатным голосом продолжила она и театрально вздохнула.

Матвей покраснел до корней волос.

— Почему ты себя так ведешь?! — он практически кричал.

— Как?

— Я думал, мы договорились!

— О чем?

— О том, что у нас все как раньше.

— Что как раньше?

— Наши отношения.

Она широко улыбнулась:

— Какие отношения?

— У нас с тобой отношения уже три месяца, — уверенно заявил он.

Анна закатила глаза.

— У нас любовь! — сгустил краски Матвей.

Она слегка наклонила голову и посмотрела на него внимательно: «Может, он психопат?»

— Ты отнеслась ко мне обыденно! — нервно воскликнул он.

— Беру пример с тебя, — спокойно ответила она.

Глаза Матвея расширились от шока.

— В чем?

— У нас все по-честному. Гляжу в тебя, как в зеркало, делаю все как ты.

— Что?! — его возмущение достигло вселенских масштабов.

Анна довольно наблюдала. Он размахивал руками. «Ого, сколько эмоций! Наконец-то! Как вам, Матвей Анатольевич, нравится быть в этом состоянии? Как вам, Игла»?» — мелькнула мысль.

— Матвей, неделю назад ты пришел со словами «Я умираю без тебя», но неожиданно слег из-за болезни, — в ее голосе чувствовалась ирония. — То есть продолжил жить своей жизнью. Я сделала то же самое. Не понимаю, что тебя возмущает. В чем причина истерики?

— Я действительно заболел! — воскликнул он.

— Не сотрясай воздух, как ты любишь говорить, — спокойно произнесла она. — Я в это не верю. Выглядишь хорошо, на лице румянец. Кроме того, я точно знаю: когда мужчина болеет, он требует к себе беспрерывного внимания. Ты же все мои предложения помощи отверг.

— Я не хотел тебя заразить! — тем же повышенным тоном выдал он.

Анна улыбнулась.

— Не принимается. Ни разу не заметила за тобой сверхзаботы обо мне, — тем же спокойным, бархатным голосом сказала она.

— Давай по-честному, как ты любишь говорить, — съехидничал Матвей. — А кто тебе мешал приехать?! На харьковский массив виза не нужна, — растягивая последнее предложение, цинично упрекнул он.

Матвей попытался перевести стрелки на нее. Слабый ход.

— Ты прав: не нужна, — Анна нежно улыбнулась. — Я не приехала исключительно из уважения к твоему личному пространству. Точно так же мне не хотелось бы, чтобы ты без предупреждения появился на моем пороге.

Но, раз ты даешь разрешение на такой формат отношений, с этого момента буду приезжать, когда мне вздумается.

На ее лице застыла наивно-нежная улыбка. Для полноты картины Анна даже похлопала ресницами. У Матвея забегали глаза.

— Нет, так делать не стоит, — включил он заднюю.

— Вот видишь, ты с моим решением согласен. А значит, не болел.

Вместо ответа он замахал руками, всем видом демонстрируя несогласие и возмущение. Анне его излишняя эмоциональность поднадоела. Она применила ту же технику, что и он когда-то, — «Луч» прямо в третий глаз. Матвей чуть дернулся, но махать руками перестал.

— У меня все просто, Матвей, — она сделала паузу.

Он притих.

— Отношения — это двухстороннее движение. Если ты не звонишь мне, ты звонишь кому-то другому, — тихо сказала она. — Значит, я делаю то же самое, — она повысила тон, сделав акцент на последней фразе. — Если ты не проводишь свободное время со мной, ты проводишь его с кем-то другим. Значит, я делаю то же самое!

Его лицо исказила гримаса ужаса. Анна тем же бархатным голосом, но уже с холодной, металлической нотой продолжила:

— Если ты не спишь со мной, ты спишь с кем-то другим…

— Значит, ты делаешь то же самое! — закричал он. — Я понял!

— Вот видишь, ты и сам все знаешь.

Анна смотрела ему в глаза взглядом, полным огня, продолжая думать его головой. Их пламенный контакт не прекращался. Матвей прикоснулся к области сердца. В этот момент она обратила внимание на то, что он в рубашке с нагрудным карманом, поверх которой надет тонкий полупрозрачный свитер. В кармане лежал телефон — звук вибрации подтвердил это.

— Я отлучусь на минуту, — он резко встал и вышел из-за стола.

Анна никогда не замечала за ним манеры носить телефон в нагрудном кармане. Он всегда держал его в переднем кармане джинсов. «Неужели записывает?» Она не успела додумать мысль, как Матвей материализовался. Он отсутствовал меньше минуты.

— Значит, отношения для тебя двухстороннее движение, — он сел на диван напротив. — А как же любовь? — улыбнулся «муж-ревнивец».

— Любовь? — она перевела на него гипнотический взгляд. — А чем двухстороннее движение мешает любви?

— Я думал, что любовь — как в «Юноне и Авось». Она его ждала. А у тебя это какие-то торговые отношения. Я тебе фарш, ты мне колбасу.

На его щеках проступил румянец, что свидетельствовало о высшем сексуальном возбуждении. Анна проникновенно смотрела в воображаемую точку на его затылке.

— Матвей, безусловной любви в отношении мужчины быть не должно. Ты перепутал. Безусловно можно любить своих детей. Любовь между мужчиной и женщиной — это обоюдное уважение, доверие, влечение.

— А как же «Юнона и Авось»? «Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду», — процитировал он строчку знаменитого романса.

— Кончите ждала, только нигде не написано, что она в это время делала, — Анна улыбнулась. — Я тоже тебя жду, только не у окна. Ты наслаждаешься жизнью отдельно от меня, я делаю то же самое, — в ее взгляде появился азарт. — Будем наслаждаться жизнью порознь, — закончила она на выдохе.

Матвей застонал, положил руки на стол и опустил лицо на ладони. Он периодически приподнимал голову, бросал короткий взгляд на Анну и вновь стонал. Он бился головой о ладони, что на самом деле означало об стол. Высший показатель беспомощности и полной капитуляции.

Главное заблуждение всех манипуляторов: они думают, что с ними так поступить не могут. «Могут, Матвей, могут». Он стонал от бессилия. Анна понимала: ему больно от собственной слабости и эмоций, накрывших его как лавина. Он испытывал к ней сильное чувство и влечение. Его румянец, горящие глаза, то, как он тянул к ней руки, движения головы, каждая мышца его лица говорили об этом.

Анне хотелось дотронуться до него, но вместо этого она применила технику прикосновения на расстоянии. Она представляла, как гладит его по волосам, и, что самое интересное, Матвей реагировал на ее движения.

— Вначале я была полностью открыта с тобой. Мое отношение сейчас — результат твоих поступков. И я же просила тебя остановиться, — тихо сказала она.

Матвей приподнял голову и внимательно посмотрел в глаза.

— И что мне делать? — спросил он голосом поверженного.

— Все в твоих руках, — тем же тоном ответила она. — Ты же рыцарь!

Он вскочил и выбежал из-за стола. Выбежал уже во второй раз! Судя по реакциям, Матвей не привык, чтобы к нему применяли всю гремучую смесь его адского коктейля. Анна глубоко вдохнула, закрыла глаза, притронулась к векам. Она ощущала себя как никогда спокойно. Он заслужил свой урок. Что он будет делать дальше? И куда убежал? Скорее всего, к зеркалу — смотрит себе в глаза, чтобы взять эмоции под контроль.

— Решено! — услышала она раньше, чем увидела Матвея перед собой.

Он вновь сел напротив. Анна смотрела на него вопросительно, ожидая продолжения.

— Я тебя забыть не могу, ты меня — тоже. Надоела эта бесполезная возня! — он выдержал театральную паузу. — Съезжаемся!

Матвей не сводил с нее горящих глаз. Не хватало лишь фанфар после слова «съезжаемся». Музыкальным сопровождением стал сам взгляд: в нем явно читалось: «Тадам!» Маленький манипулятор уверен, что она откажется или хотя бы засомневается. Нерешительность жертвы даст повод перевести стрелки на нее.

— Когда? — спросила она, чтобы получить пару секунд на размышление.

— Завтра, — выдал он.

— Почему завтра?

— А что тянуть? Месяц поживем — и в ЗАГС! Ты готова?

Она смотрела на него его же фирменным взглядом. Матвей уверен, что она пойдет на попятную. Он применил тот же трюк, что и она полчаса назад. Большинство женщин на ее месте сказали бы, что не готовы. А он использовал бы этот ответ, чтобы заявить, что причина в ней.

— Если тебя это осчастливит, то я говорю да! — выдала она заготовку.

На лице Матвея отпечатался шок. Анна довольно улыбнулась.

— Только я к тебе! Почему не сегодня? Давай съезжаться сегодня! — капризно предложила она.

Матвею тоже понадобилась пара секунд, чтобы собраться.

— Ты настолько уверена? — он взывал к голосу ее разума.

— Ты же сам сказал: «Ты меня забыть не можешь, я тебя — тоже!» — отзеркалила Анна. — «Месяц поживем — и в ЗАГС!» — подвела она черту, копируя его интонацию.

Матвей взял чайник и налил чаю в свою чашку и в кофе Анны. Она еле сдержала смех. «Что же ты будешь делать дальше?»

— Сегодня шкафы освобожу, а завтра съезжаемся, — ошеломленно сказал он.

Анна довольно улыбнулась: Матвей заднюю не включил.

— Как мужчина скажет… — театрально вздохнула она, всем видом демонстрируя покорность. — Только я к тебе!

— А как иначе? Я же рыцарь. Ты ко мне.

— Только ты мне письмо или СМС пришли с приглашением, — бархатным голосом попросила она.

— Хорошо, — сразу же согласился он. Поднял руку, подзывая официанта. — Еще плохо себя чувствую. И слишком эмоциональный день, — подытожил «сожитель».

Анна сочувственно кивнула. Он встал из-за стола. Только сейчас она обратила внимание на его странный вид. Какие-то узкие, несуразные, выцветшие джинсы черного цвета, чудная рубашка в узкую полоску, свитер поверх и серый ремень-косичка. «Что я в нем нашла?» — мелькнула мысль. Взглянула на часы: почти девять. Он надел пальто и рассчитался. Они пошли к выходу. Матвей так же обходительно взял ее за руку, спускаясь по ступенькам.

— Матвей Анатольевич, вы сама любезность, — подумала Анна вслух.

— Я же рыцарь, — довольно улыбнулся он.

Вышли на улицу. Матвей продолжал держать ее за руку. Подвел к автомобилю, припаркованному напротив входа, и привычно открыл водительскую дверь.

— Тебя подвезти?

— Нет, — сказал он.

Анна удивилась: Матвей впервые отказался. Видимо, у него сдали нервы.

— Я пройдусь. У меня голова разболелась от нашего разговора.

Спутница понимающе кивнула: она, как никто, знала силу этой головной боли.

— Значит, завтра съезжаемся? — переспросил он.

— Мы же договорились, — бархатным голосом подтвердила она. — Только ты мне письмо пришли.

— А зачем?

— Ты же рыцарь! А рыцари уведомляют о своих решениях письменно.

По его лицу пробежала волна эмоций: он понял, что проиграл и этот бой.

— Договорились! Завтра съезжаемся! Решено! — истерично выпалил он.

Она села в машину и завела мотор. Матвей захлопнул дверь. Анна смотрела на удалявшийся силуэт. Его шаг! Матвей шел так быстро, как только мог, стараясь, чтобы походка не превратилась в бег. Полная капитуляция!

* * *

Анна припарковала автомобиль возле подъезда. Впервые после встречи с Матвеем она не ощущала напряжения и непонимания. Никаких сомнений или сожалений, грусти или чувства вины. Ничего! Только спокойствие. Он заслужил свой урок. Прогноз? Матвей исчезнет. Вряд ли он решит с ней съезжаться. Игра ва-банк — удел сильных. Он не такой. Анна заглушила мотор. В пассажирское стекло постучали. Она повернула голову: «Игорь?»

— Ты что здесь делаешь? — пораженно спросила она, выйдя из машины.

— Где твой телефон? Я тебе звоню, а ты не отвечаешь. Подумал: вдруг что-то случилось.

Она приблизилась к нему. Подняла взгляд. На лице Игоря заметно беспокойство. Как же она его понимала! Предчувствие, эмоции, сомнения, страх потери. Она испытала эту гремучую смесь на себе. Анна не чувствовала раскаяния — только сострадание.

— Не знаю, где мой телефон. Извини, — выдохнула она.

Игорь прижал ее к себе.

— Знаю, что ты злишься, когда приезжают без предупреждения. Я волновался, — сказал он в оправдание.

Анна достала из сумки телефон. За три часа двенадцать неотвеченных вызовов. Она не злилась: ей слишком хорошо известна причина его поведения.

— Где ты была? — не выдержал Игорь.

— На встрече.

Он смотрел с недоверием.

— С доктором? — озвучил он свое предположение.

Анна кивнула. Игорь громко вздохнул.

— Я говорил тебе, что он вернется, — он бросил на нее пронзительный взгляд. — Ладно, я поехал.

Никаких расспросов и претензий. Она поразилась.

— Почему ты уезжаешь?

— Ты сегодня хотела побыть одна, — напомнил он.

— Мёдик, если ты хочешь остаться, оставайся.

— А ты хочешь, чтобы я остался?

Анна взглянула ему в глаза. «Я не знаю», — собралась ответить она.

— Нет. Не говори мне, я не хочу знать, — перебил он.

Может, он прочитал ответ на лице? Откуда это в нас — бессознательное желание избежать правды? Независимо от пола. Когда чувство набирает силу, мы готовы завязать глаза, заткнуть уши, связать себя по рукам и ногам придуманной надеждой. Как будто оттого, что ты связан, реальность станет другой.

Игорь со стоном выпустил из груди воздух, прижал Анну к себе.

— Как ты не поймешь: он не может дать тебе то, что тебе нужно, — прошептал он.

Она ощущала запах одеколона. Слышала биение его сердца. Они стояли в осенней мгле, слабо освещенной огнями комплекса. «Обезболивающее» вновь делало свое дело. Хотелось плакать. Но она не могла: слишком много вопросов вызвали бы слезы. Плакать хотелось не из-за Матвея, плакать хотелось из-за Игоря. Из-за того, как сильно бьется его сердце.

* * *

21 октября

Анна сидела в переговорной, когда услышала входящий вызов. Последнюю неделю ее мобильный работал в беззвучном режиме. Она отвыкла от сигналов телефона. Но, несмотря на расстояние метров в пятьдесят, различила мелодию.

— Слышишь рингтон? — спросила она помощника.

Тот отрицательно покачал головой. Анна встала из-за стола. Быстрым шагом прошла через холл к кабинету. Открыла дверь. Телефон беззвучно лежал на столе. Только светящийся экран сообщал о звонке. Надпись на мониторе гласила: «Андрейчук Матвей Анат.».

— Неожиданно, — начала она со своего ощущения. Не включая лампу, опустилась в кресло. За окном уже сгустились сумерки. Дни становились все короче, осень, метр за метром отмеряя солнечный свет, прятала его в несуществующую кладовую. На другом конце линии тихо. Матвей молчал. — Ты позвонил мне или я тебе? — не выдержала она.

— Почему неожиданно? — грустно поинтересовался он.

Анна взглянула в окно. Ей не хотелось витиеватых фраз. Настало время говорить то, что думаешь.

— Была уверена, что после вчерашнего… — она запнулась, ища подходящее слово. Наконец оно нашлось: —…чаепития ты исчезнешь.

— Почему?

— Вряд ли ты решишься играть ва-банк, — прямо сказала она.

— Почему? — повторил он свой любимый вопрос.

— Потому что, Матвей, играть ва-банк способен лишь тот, кто готов проиграть. Ты не такой, — пояснила она причину своей уверенности.

— А какой?

— Ты боишься проигрыша. И скорее сбежишь или сначала попытаешься обвинить меня, а потом сбежишь — такое поведение больше на тебя похоже. Хотя на самом деле это одно и то же.

Собеседник громко вздохнул.

— Ты ошиблась, — резко ответил он.

— Сомневаюсь. Я знаю тебя лучше, чем ты сам.

— Например?

— Например, сейчас ты рисуешь на листе решетки, — мягко сказала она.

В трубке возникла пауза. Анна услышала тихий звук от удара пластмассы о столешницу: Матвей отшвырнул шариковую ручку.

— Откуда ты знаешь? — признал он ее правоту.

— Пытаешься найти выход из сложившейся ситуации.

— Гм, — вырвалось у собеседника.

— Их два: съезжаться или сбежать, — помогла Анна.

— И что выбрала бы ты?

— Третий.

— А есть третий? — не поверил Матвей.

— Да. У меня есть. Вопрос — есть ли у тебя.

На линии вновь воцарилась тишина.

— Я освободил шкафы. Ты готова?

— Хочу напомнить тебе, если ты вдруг забыл, что я человек слова и, насколько помню, ни в чем тебя не подвела.

— Кроме проекта, — вырвалось у Матвея.

— Я не подвела тебя, — Анна беззвучно выдохнула. — Ты сам решил не звонить и не спрашивать о договоренностях. Я отправила тебе «Аминь», но я не писала, что не собираюсь выполнять обещанное.

— А почему ты не позвонила?

— Потому что ты взрослый мужчина, это твоя жизнь, твоя карьера и твоя ответственность. Я не могу уговаривать тебя быть успешным. В твоей профессии невозможно добиться результата, пока не научишься брать ответственность.

В трубке послышался трагический вздох.

— Так что жду приглашения, как мы договорились, — напомнила она.

— Я как раз этим занимаюсь, — сообщил Матвей. — Пишу тебе письмо.

— С удовольствием почитаю. Как твое здоровье? — сменила она тему.

— Лучше, чем вчера.

— Это хорошо. Я в офисе. Перезвони, когда будешь готов.

Она нажала «Отбой». Как можно не видеть очевидного? Откровенный разговор — вот самый простой выход из сложившейся ситуации. Матвей мог многое перевести в шутку, мог заговорить о дружбе. В конце концов, прямо попросить поддержки. Мог рассказать обо всем, что его беспокоит. В этом случае у него увеличился бы размах вариаций. Но Матвей не видел третьего пути.

* * *

22 октября

Анна обедала в ресторане с Олей. Она прилетела на месяц из Нью-Йорка.

— Аня! Ты такая красивая! — восхитилась подруга. — Давай я тебя сфотографирую!

Сделав снимок, протянула смартфон Анне. Та грустно улыбнулась: напряженная. Она чувствовала себя тревожно, несмотря на шикарное длинное платье в клетку от «Барберри». Несмотря на ярко-алую помаду и выразительные глаза. Несмотря на комплименты. Она взяла гаджет. Выставила пост.

— Как дела? — поинтересовалась Оля.

— Осень, — призналась Анна. С самого утра ее не отпускало предчувствие. Черная туча нависла над головой, закрыв и без того холодное хмурое небо. Мир окрасился в опенки серого, крича цветами: «Матвей!» Она знала, что это связано с ним, но не понимала, чем он может удивить.

Официант поставил на стол заказ.

— Когда ты ко мне прилетишь? — капризно спросила американка.

— В феврале. Конференция в Сан-Диего и Лос-Анджелесе. А на обратном пути прилечу в Нью-Йорк. Это точно. У меня даже номера в отелях забронированы.

Собеседница радостно захлопала в ладоши:

— Сама или с кем-то?

— Пока не знаю. Билеты на двоих. У меня есть время до конца декабря, чтобы принять решение. Расскажи лучше, как ты, — предложила Анна. Ей не хотелось говорить о себе, сгущая и без того серые краски.

Оля пустилась в рассказ о нью-йоркских событиях и новостях из жизни общих друзей. Анна внимательно слушала, погружаясь в детали, чтобы отвлечься от накрывшей ее тучи. Мобильный известил о приходе СМС.

«Фарш — колбаса», — высветилось краткое сообщение от Матвея. Она ответила: «Вы решили открыть фабрику по производству колбасы?» Подняла взгляд на подругу. И в ту же секунду зазвучал рингтон.

— Вряд ли я смогу справиться с этой задачей без тебя, — вслух парировал Матвей. — Только ты знаешь технологию производства.

— Шутить изволите, — рассмеялась она. — А я уже начала переживать: вы такой серьезный в последнее время. Ни шуток, ни стихов, ни грустных песен о любви…

Оля прикрыла рот ладонью, стараясь приглушить смех.

— Когда пробивается седина, уже не до шуток, — отбил удар Матвей.

— Говорят, что седина в тридцать — признак ранней мудрости, — Анна улыбнулась.

— Седина в тридцать — результат отношений с тобой, — серьезно констатировал он.

— Рада, что помогла тебе стать мудрее.

— Что делаешь? — бодрым голосом поинтересовался Матвей.

— Обедаю с Олей в «Праге».

— Передавай ей привет, — продолжил он радостным тоном.

Смена настроения звонившего заставила внимать каждому его слову.

— А ты? — поинтересовалась Анна.

— Мы со Славиком делаем покупки перед поездкой. Я же завтра улетаю, — напомнил он, как будто она об этом забыла.

— Я помню, Матвей Анатольевич.

— Вещи собрала?

— Я — еще нет. Ты вчера так и не прислал письмо, — напомнила Анна. — Но Буржуй — да, — пошутила она. — Несмотря ни на что, он уверен, что переезд состоится…

— И он прав! — с чувством заявил Матвей.

Оля заинтригованно прислушивалась к разговору.

— Я решил прочитать тебе наш брачный контракт при встрече, — пояснил он отсутствие письма. — Составлял его до утра! — добавил он красок.

— Странно. Я думала, что у тебя обязательно есть заготовка…

— Знаю: ты считаешь меня исчадьем ада, но на такой случай заготовок нет.

— Так, значит, брачный контракт?

— Ага! — подтвердил Матвей. — Тебя это пугает?

— Нет. Наоборот. Мне нравятся договоренности, — призналась она.

— Хочу встретиться, чтобы подписать. И отдать тебе ключи от квартиры, — серьезно заявил он. — Когда ты освободишься?

— Часа через два.

— Позвони мне, когда освободишься, — дал задание он.

— Я освобожусь через два часа. Так что набери ты, когда будешь готов.

— Решено! — поддержал он.

Вот и туча. Анна вздохнула:

— Ты помнишь о нашем разговоре во время чаепития?

— Ты пила кофе, — уточнил Матвей.

— Я пила кофе, залитый чаем, поэтому чаепитие, — обозначила она.

— Помню каждое слово! — эмоционально подтвердил он.

— Хорошо. Не хочу, чтобы твои волосы поседели окончательно.

— Наоборот, я уверен, что наконец смогу остановить этот процесс.

— Остановить его можно только одним способом. И судя по всему, ты выбрал не тот, — мягко сказала Анна.

— А ты откуда знаешь, какой способ я выбрал? Ты еще не читала брачный контракт.

— Я знаю тебя лучше, чем ты сам, — напомнила она бархатным голосом.

— Вот встретимся и проверим.

— Жду твоего звонка, — подвела итог она.

— Договорились! — Матвей отключился.

Оля смотрела с интересом.

— Вы все еще вместе… — она захлопала в ладоши от восторга. — Так, значит, цветы и подарки в ленте — это Матвей! Я же говорила: все получится!

Анна улыбнулась.

— Матвей никакого отношения к подаркам не имеет, — разочаровала она подругу.

Улыбка исчезла с ее лица. Она понимающе кивнула.

— Любишь его? — по лицу собеседницы пробежала тень.

— Я словно прикована к нему цепью. Но любовь ли это? — спросила Анна себя.

Ответом стал вздох понимания.

— Я буду верить, что ты прилетишь с Матвеем, — с надеждой в голосе сказала подруга.

Анна внимательно вглядывалась в глубокие синие глаза, тщетно пытаясь различить дно. Бескрайний синий океан. Она была готова смотреть в эти глаза бесконечно.

— Давай я лучше расскажу тебе о романе, — сменила она тему.

— Ты начала писать роман! — восторженно воскликнула Оля. — Я же говорила, что ты поймешь о чем.

Анна подняла руку, подзывая официанта.

— Бутылку «Кьянти», пожалуйста, — прозвучал заказ.

Подруга бросила на нее удивленный взгляд:

— У тебя же встреча с Матвеем.

— Он выбрал второй вариант, — произнесла Анна фразу, ничего не значащую для собеседницы. И добавила: — Хочу напиться.

— А машина? — продолжала недоумевать Оля.

— Игорь заберет.

* * *

27 октября

Анна вышла из офиса. Семь вечера, а кажется, что глубокая ночь. Она неспешно направилась к парковке: хотелось насладиться свежестью поздней осени. Воздух наполнен изморозью — особая атмосфера начала зимы. Она глубоко вдохнула. Подошла к автомобилю. Место стоянки напомнило о жарком августе, когда неожиданно пришел Матвей. Что делать с воспоминаниями? Почему их нельзя удалить?

Она завела мотор: нужно прогреть двигатель. Приоткрыла окно. Закурила. Взяла планшет. И оказалась на странице Матвея. «Сурганова и оркестр»: «Неужели не я?» на стихи Бродского. Матвей выставил пост несколько часов назад. Анна включила песню.

Неужели не я,

Освещенный тремя фонарями,

Сколько лет в темноте

По осколкам бежал пустырями,

И сиянье небес

У подъемного крана клубилось?

Неужели не я?

Что-то здесь навсегда изменилось.

Кто-то новый царит,

Безымянный, прекрасный, всесильный

Над отчизной горит,

Разливается свет темно-синий,

А в глазах у борзых

Мельтешат фонари — по цветочку,

Кто-то вечно идет

Возле новых домов в одиночку.

Значит, нету разлук.

Значит, зря мы просили прощенья

У своих мертвецов.

Значит, нет для зимы возвращенья.

Остается одно:

По земле проходить бестревожно.

Невозможно отстать.

Обгонять — только это возможно.

Поздравляю себя

С этой ранней находкой, с тобою,

Поздравляю себя

С удивительно горькой судьбою,

С этой вечной рекой,

С этим небом в прекрасных осинах,

С описаньем утрат

За безмолвной толпой магазинов.

Слава Богу, чужой.

Никого я здесь не обвиняю.

Никого не узнать,

Я иду, тороплюсь, обгоняю.

Как легко мне теперь

Оттого, что ни с кем не расстался,

Слава Богу, что я

На земле без отчизны остался.

Не жилец этих мест,

Не мертвец, а какой-то посредник,

Совершенно один

Ты кричишь о себе напоследок:

Никого не узнал,

Обознался, забыл, обманулся,

Слава Богу, зима.

Значит, я никуда не вернулся.

Песня закончилась. «Повтор». Она внимательно вслушивалась в каждое слово. Матвей явно демонстрировал, что ему нелегко. Она не заглядывала на страницу доктора с момента его отлета в Москву. А сегодня беспардонное шевеление карандаша в солнечном сплетении приказало зайти. Она знала: там будет информация для нее. Стихи Бродского.

Пролистала ленту: череда фотографий с конференции и достопримечательности Москвы. Стишки, песенки, грустные взгляды заставляют жертву наивно полагать, что манипулятор страдает. А на самом деле это пинок, вынуждающий ее проявить инициативу. Анна вздохнула. Наконец утренний пост из аэропорта, опубликованный в день отлета в Москву: грустный Матвей, смотрящий вдаль, с подписью: «Снова между нами города, взлетные огни аэродромов». Каждая жертва убеждена, что это послание именно для нее.

Идти ва-банк можно, только когда готов проиграть. На ее лице проступила горькая улыбка. Матвей не позвонил через два часа. Она тоже. А этот утренний пост только убедил ее в собственной правоте. Чего он ждал? Как всегда, истерики в ответ на свое исчезновение. Но как всегда, получил безмолвие. Что получила она? Уверенность в каждом слове своего романа. Такие, как Матвей, третьего варианта не выбирают. Ей не оставалось ничего другого, как только принять реальность — бесповоротную, неизбежную, холодную. Как зима, которая витала в воздухе, несмотря на календарь.

Зазвонил телефон. Она сунула руку в карман пальто. Достала смартфон: «Андрейчук Матвей Анат.». Такое удивление она испытала в третий раз. Первый был на следующий день после того, как она отправила СМС: «Не стоит. Оставайтесь там, где вы есть. Кусочки разбитых иллюзий мостят дорогу к новым возможностям». Второй — на четвертые сутки после снятия швов. И сейчас. Еще не веря, нажала «Ответить».

— Привет, — начала она с ничего не значащего слова.

На линии слышалось дыхание Матвея. Он вновь молчал.

— Ты хотел поговорить? — в шепоте вопроса встрепенулась надежда.

— Да, — прозвучал грудной голос.

По ее телу побежали мурашки. Голос Матвея по силе воздействия приравнивался к земному притяжению. Она не могла это изменить, она бессильна перед магией. Как хорошо, что Матвей об этом не знает. В трубке различалось только дыхание.

— Так о чем ты хотел поговорить? — так же тихо спросила она.

— Почему ты не позвонила? — тем же низким глубоким голосом произнес он.

— Я же говорила тебе: я дважды в один капкан не попадаюсь. Я видела стихи, но не собиралась звонить, — сказала она как есть.

— Я не об этом. Почему ты не позвонила, когда я улетал?

— Мы договорились, что ты позвонишь, когда освободишься, — напомнила она.

— Ты всегда придерживаешься договоренностей?

— Да, — честно ответила Анна.

— Но жизнь вносит коррективы. Мы не всегда можем поступать как хотим…

— Тогда я передоговариваюсь, если договоренности озвучены мною. Но в нашем случае их озвучил ты. Поэтому я могу только их придерживаться.

— Ты очень сложная, Аня! — Матвей громко вздохнул.

— Я много раз шла тебе навстречу. Теперь твоя очередь, — прямо сказала она.

— Я не ожидал такого безразличия, — в каждой букве ответа читалась боль.

— Я тоже, — напомнила она.

— Мне больно, — прозвучало признание.

— Я же предупреждала тебя. Помнишь, в «Андер Вандер»? Я просила: остановись.

— Что мне делать?

— Боль помогает стать лучше, — мягко сказала Анна. — Она помогает выйти за рамки. Увидеть третий вариант решения задачи.

— Третьего варианта не существует! — взорвался Матвей. — Как ты могла не позвонить?! — каждое его слово звучало как восклицание.

После отлета Матвея она выставила пост с тортом и фотографию ног с боулинга — одну из тех, которые были сделаны раньше. Но Матвей не знал, что снимки старые. Она сознательно мстила ему за отсутствие звонка. Они договорились, что отношения — двухстороннее движение. А он вновь нарушил соглашение. «Может, я действительно перегнула палку?» — засомневалась Анна.

— Я тебя обидела?

— Нет, что ты!!! — экспрессивно произнес он.

Она смотрела себе в глаза, глядя в зеркало заднего вида.

— Ты, Матвей, обижал меня десятки раз, — мягко напомнила она. — После твоего отлета я решила, что ты сбежал.

— В этом виновата только ты!

— В чем именно?

— Ты все испортила!

— Не драматизируй.

Она хотела продолжить, но Матвей перебил:

— Все понятно. Ты не меняешься!

В трубке зазвучали короткие гудки. Анна смотрела на телефон так, как будто ее окатили ушатом ледяной воды. Вновь зажгла сигарету. Хотелось позвонить и договорить. Внутри нее бушевал ураган. Как Матвей вообще смеет?! Словно это она манипулировала на протяжении трех месяцев.

Он даже не извинился за свои поступки! Сколько раз он нарушал ожидания?! Сколько раз обманывал и предавал?! Он что, забыл об этом?! Хотелось написать разгромное письмо. Она взглянула на трясущиеся руки. Сердце бешено стучало. Адреналин. Анна глубоко вдохнула — три раза. Посмотрела себе в глаза. Кончиками пальцев дотронулась до век — «Прикоснись к своим глазам, моя прекрасная принцесса». «Аня, ты забыла, с кем разговариваешь?» — мелькнула мысль. Матвей перевел стрелки на нее, чтобы создать чувство вины за его собственное поведение. Газлай-тинг. Манипуляция. Она продолжала глубоко дышать, чтобы усмирить ураган. Зазвонил телефон. «Неужели ему мало?» Экран сообщал: «Игорь».

— Привет.

— Привет. Ты помнишь, что сегодня боулинг с Максом? — напомнил он. «Этого еще не хватало!»

— Может, сходишь без меня? — осторожно начала Анна.

— Нет. Мы идем вместе, — безапелляционно заявил Думанский.

Вчера они не встречались, потому что по воскресеньям у него футбол.

Игорь и так отпустил ее почти на двое суток — для него это слишком много.

— Мёдик…

— Я заеду через полчаса, — сообщил он тоном, не терпящим возражений.

Анна недовольно вздохнула:

— Я в офисе. Нет смысла ехать домой. — Ее офис находился в нескольких километрах от торгового центра.

— Тогда я приеду в боулинг-клуб на такси, — прямо сказал он.

— Хорошо, — проворчала она. Бросила телефон на пассажирское сиденье. Теперь она злилась на Игоря.

* * *

30 октября

Он привычно открыл пассажирскую дверь, не выходя из машины. Анна запрыгнула на сиденье. В салоне повисло тягостное молчание. Думанский смерил ее внимательным взглядом, пытаясь уловить настроение. Автомобиль тронулся с места. Она смотрела в окно. Игорь, как ни в чем не бывало, взял ее за руку. Она не сопротивлялась.

— Открой бардачок, — мягко попросил он.

Анна протянула руку. Взяла фирменный пакет известного бренда. Достала из него футляр. Внутри браслет — элитная бижутерия.

— Тебе это не поможет, — сказала она то, что думала.

Анна громко вздохнула. Буря грянула час назад. Игорь позвонил, чтобы сообщить, что его друг и партнер прилетел из Днепропетровска. Категорично заявил, что они ужинают вместе. Она отказалась. В ответ получила «Заеду через сорок минут!». Он постоянно решал, чем они будут заниматься и что должна делать она, полностью игнорируя ее мнение. Она не хотела знакомиться с его друзьями. Сначала лучший друг, потом мама и сын. Игорь стал вести себя так с того вечера, когда поджидал ее у подъезда. Анна надеялась, что это пройдет, но он изменил тактику в отношении нее. Когда-то мягкий и понимающий Мёдик превратился в контролера, ежеминутно желавшего знать, где она, и хотевшего, чтобы все время она проводила с ним. К такому поведению она привыкла — Стас приучил. Но Игорь постоянно заставлял ее делать то, чего она не хотела. А главное, мешал ей писать роман. Благодарность же за то, что он стал ее «обезболивающим», не позволяла ей проявить жесткость. Она злилась на Игоря из-за того, что он принимает решения за нее. И на себя — из-за того, что не могла ему отказать. Но больше всего ее бесила ультимативная форма, а после улыбка, словно ничего не произошло.

— Злишься? — доброжелательно поинтересовался он.

— Да! — честно призналась она.

— На что?

— На то, что ты заставляешь меня ужинать с друзьями, когда я этого не хочу.

— В жизни часто приходится делать то, что надо, а не то, что хочешь, — философски заметил он.

— Почему ты ведешь себя так?! — вскипела она.

— Я оберегаю тебя от поступков, о которых ты будешь жалеть, — в его голосе звучала отцовская забота.

— Например?

— Доктор, — прямо сказал он. — Не хочу, чтобы ты сломала себе жизнь.

Анна обернулась: так вот в чем дело!

— А при чем здесь он?

— Интуиция.

— Она тебя подводит. Я не видела его с того дня, когда ты ждал меня у подъезда.

— Я уверен, что он звонит, — в его тоне чувствовалась убежденность.

— Опять ошибаешься.

— Не звонит? — не поверил он.

— Доктор в прошлом, — подытожила Анна.

— Уверен, он так не считает.

— Считает.

Она вновь посмотрела в окно. Конкуренция — вот что ввело Игоря в новое состояние. Она вспомнила себя несколько месяцев назад. По большому счету он прав: если бы доктор решился на откровенный разговор, она не задумываясь прервала бы отношения с Думанским. Его интуиция сработала, так же как и ее несколько месяцев назад. Важно слушать себя. Где-то в глубине встрепенулась совесть. Но ведь Анна не сделала ничего плохого. Не обманывала его. Недоговаривала — да. Может, и Матвей оправдывался так в отношении Марины? Или нее? Или их обеих?

— Все, все, все, — успокоил Игорь. — Буду давать тебе больше свободы и спрашивать, что ты хочешь, — на его лице появилась дружелюбная улыбка. — Что ты хочешь, Аня? — продемонстрировал он великодушие.

— Хочу заказать себе горячее.

Игорь улыбнулся.

— Ну, знаешь, это слишком! — пошутил он.

— Ты тиран, — вздохнула она.

— Я мужчина, который ответственен за тебя. И да, я буду принимать решения в нашей семье. Привыкай, — он говорил это спокойно, бархатным голосом, но так безапелляционно, что Анна опешила. Металлическая рука в бархатной перчатке.

— А какие решения могу принимать я?

Он задумался:

— Цвет стен для нашей гостиной, страна для путешествия, выбор платья всегда за тобой. Так и быть, еще можешь выбрать цвет коляски!

Анна посмотрела на него ошарашенно:

— Коляски?!

— Конечно. У нас же будут дети. Пару лет попутешествуем, а годам к тридцати трем пора тебе детьми обзаводиться.

— И сколько у меня должно быть детей? — она не могла поверить, что он говорит это серьезно.

— Минимум двое: еще же есть Платон. Но если будет больше, я за.

— Ты серьезно? — не выдержала она.

— Абсолютно.

Автомобиль подъехал к ресторану. Игорь аккуратно припарковался между разделительными полосами.

— Расскажи мне больше о моей жизни, — в ее голосе появился сарказм.

— Два месяца повстречались — пора принимать серьезные решения. Смысл тянуть? Мы взрослые люди. Ты мне подходишь, я тебе — тоже.

Она уже слышала нечто подобное. Банк памяти выдал слова Матвея: «Я тебя забыть не могу, ты меня — тоже». Только у Игоря «подходишь». Анна ошеломленно смотрела.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — не замечая ее реакции, продолжил Игорь.

Она отрицательно покачала головой.

— Твои мужчины тебя не любили.

— Откуда такая уверенность?

— Они позволяли тебе решать то, что женщина решать не должна.

— И что, по-твоему, не должна решать женщина?

— То, что она должна решать, я тебе назвал, — улыбнулся Игорь. — Со временем тебе понравится быть с настоящим мужчиной. К хорошему быстро привыкаешь, — без тени иронии заключил он. Деспот наклонился и нежно поцеловал ее в лоб. — Я сделаю тебя счастливой, поверь! — подытожил он, выходя из автомобиля. Через секунду пассажирская дверь открылась. Думанский галантно подал руку. — Браслет понравился?

— Передай Юле, что да, — проворчала Анна.

— Это не Юля, это я, — не замечая ее настроения, улыбнулся он.

Они направились к входу в «Андер Вандер». Игорь взял ее за руку. Через минуту оказались в нижнем зале. Друзья Думанского уже в сборе. Макс и мужчина с молодой спутницей сидели за тем же столиком, за которым Анна разговаривала с Матвеем в день, когда он сказался больным.

— Познакомьтесь. Анна. Это Борис, — представил Игорь.

— Это Алиса, моя жена, — добавил новый знакомый.

Макс обнял Анну. За полтора месяца они умудрились стать приятелями. Язвительные шутки остались в прошлом. Их заменили разговоры на философские темы. Анна знала, что он относится к ней тепло. И это взаимно.

— Шикарно выглядишь, — произнес он привычный комплимент.

— Ты тоже, — улыбнулась она. — Укоротил бороду?

Он смущенно кивнул.

Наконец все заняли свои места. Игорь сел напротив Алисы, у стены, Анна — напротив Бориса, Макс — во главе стола, по левую руку от Анны. Новый друг смотрел бесцеремонно, не скрывая оценивающего взгляда.

— Игорь вас предупредил, что у меня есть крайне негативная черта характера?

Анна отрицательно покачала головой.

— Я всегда говорю то, что думаю.

— Наверное, вас многие ненавидят? — она посмотрела ему в глаза.

Он цинично усмехнулся. На его лице читалось самодовольство. Есть особая категория людей, как правило достигших высокого социального статуса, которые считают возможным так себя вести. Между провокацией и хамством тонкая грань, и имя ей — самодостаточность.

— Провокатор или хам? — улыбнулась она.

— Скорее первое, — серьезно сказал он. В его глазах зажегся интерес.

Игорь вплотную подсел к Анне и прошептал на ухо:

— Выбирай горячее. Я же обещал дать тебе больше свободы.

— Я не верю! — прошептала она. — Закажи сам.

Ей действительно безразлично, но Игорь воспринял ее ответ иначе.

— Я же говорил: тебе понравится, — растягивая последние слова, тихо сказал он.

Гости делали заказ. Анна наблюдала. Семейная пара — разница в возрасте минимум двадцать лет. Ему точно больше сорока пяти, Алисе до тридцати. Анна сама когда-то провела в таких отношениях восемь лет. Она не осуждала, но и в их полноценное счастье не верила. Бездна, разделяющая поколения. Когда у пары разница в поколение, отношения скорее партнерство, чем полная удовлетворенность. Он многое испытал, у нее многое пройдет мимо — как раз потому, что он многое испытал. Она прикроет свое удобство любовью, а он повысит самооценку благодаря ее молодости. Негласный контракт, от которого однозначно выигрывает мужчина. И никакие деньги не способны восполнить потерю для женщины. Вначале она будет благодарна, затем не удовлетворена, потом попытается заполнить пустоту ребенком. Если мужчина не против и ребенок появится, она переключится на материнство, но спустя время неудовлетворенность напомнит о себе. Если дети — табу, то бездна разверзнется быстрее. Сценарий неизбежен из-за разницы в возрасте.

Официант налил в бокалы вино.

— Значит, вы, Анна, писательница? — начал беседу Борис.

Она кивнула.

— О чем пишете?

— О пикапе, — вмешался Макс.

— Сейчас о пикапе. Перед этим писала об отношениях между мужчиной и женщиной с разницей в возрасте двадцать пять лет.

— И как?

— Книга стала бестселлером, — призналась Анна.

— Уверен, что о пикапе тоже будут читать, — улыбнулся Макс.

— Да, только благодаря тебе для пары тысяч женщин такая книга обязательна к прочтению, — парировал Боря.

Игорь обнял Анну.

— Вижу, Игорь вас очень любит. Вы, наверное, очень богатая?

Она посмотрела непонимающе.

— Квартира, машина, счет в банке и стабильная карьера, — ответил Думанский вместо нее.

Боря повернулся к Алисе:

— Дорогая, пора копить деньги на свадебный подарок.

— Наконец-то у меня появится достойный повод надеть бирюзовое платье, — поддержала та.

Макс улыбнулся. Анна увидела в его серых глазах неоновую надпись: «А я говорил!»

— Свадьбы не будет, — сказала она.

В глазах Бориса застыл немой вопрос.

— Мое движимое и недвижимое имущество разделу не подлежит, — заметила Анна.

— Почему так?

— Все оформлено на юридическое лицо, — она холодно улыбнулась.

— Осторожно с такими высказываниями: ваши акции могут резко упасть в глазах жениха.

Официант поставил на стол закуски.

— А вы его любите так же или у вас другие критерии? — продолжил игру новый знакомый.

— Конечно! Она обещала подарить мне шестой айфон, — весело сообщил Игорь.

— Рад, что в ваших отношениях полная гармония. Когда Игорь приехал к нам в гости, я сразу понял, что у вас все серьезно, — без тени улыбки сказал Борис.

— Почему? — поинтересовалась Анна.

— Он впервые не поддержал Макса в ночной атаке на город-герой Днепропетровск.

Анна обернулась: Игорь с гордостью кивал.

— Когда к нам приезжает Макс, об этом сообщают в новостях. Отцы не выпускают из дома дочерей, мужья — жен.

Алиса рассмеялась. Анна улыбнулась. Борис продолжал:

— Пустые улицы. В ресторанах только мужчины и пожилые семейные пары…

— Да, Макс такой, — согласилась Анна.

Сам Максим словно не заметил сказанного.

— Айфон Игорю не грозит, — вернулась она к теме подарка.

— Что так?

— У меня другие критерии.

— Не верьте ей! — вмешался Игорь. — Шестой айфон обязательно подарит, — уверенно констатировал он.

Борис вновь повернулся к жене:

— Вот видишь, дорогая, как бывает. Мечтал Игорь найти богатую невесту — и нашел. Мечты сбываются! Не то что я — на обочине тебя подобрал.

— Как вы познакомились? — заинтересовался Макс. — Не слышал этой истории.

— Я стояла на остановке. На мне был розовый пуховик. Он ехал на своем огромном джипе и облил меня грязью с головы до ног, — поделилась Алиса.

— Проехал триста метров. Вернулся. Думаю, извинюсь, денег дам на химчистку, — продолжил рассказ участник событий.

— А я реву: только вчера пуховик купила.

— Вы бы ее видели! Голубые тени, розовая помада и пуховик в цвет. И еще зовут А-ли-са! — он произнес имя по слогам на тон громче обычного.

— Жесть! — улыбнулся Макс.

— Привез ее к себе домой, напоил шампанским, смыл гламур. Смотрю — под шиком симпатичная девчонка, — он притянул жену к себе. — Говорю: «Понятно, что я старше, но этот недостаток скрашу деньгами. Хочешь — оставайся, не обижу. Только чтоб я розового больше не видел».

— Я осталась, — продолжила она. — Но скучаю по розовому цвету, — капризно призналась Алиса.

Все, кроме Анны, рассмеялись.

— Думаете, она еще долго выдержит без розового? — поинтересовалась она.

— Если появится ребенок, думаю, лет пять, — серьезно ответил муж.

— Я пока не хочу детей, — вмешалась Алиса.

— Значит, года три, — улыбнулся Борис и вновь прижал жену к себе.

— Пойду покурю, — Анна встала из-за стола.

Ее слегка трясло. Она направилась к лестнице. Вышла на улицу. Затянулась дымом. Этот пятиминутный диалог рассказал больше, чем полтора месяца общения. Есть хорошая пословица: в каждой шутке лишь доля шутки, все остальное — правда. Борис острил, но его саркастичноциничный юмор только казался шуткой. На самом деле он говорил то, что думал. Как она это поняла? Он сказал правду о Максе, о себе, об Алисе, а значит, и об Игоре. Но самое главное — ответ на вопрос о розовом цвете: Борис — реалист. Анна выпустила сигаретный дым. Познакомив ее с другом, осознавал ли Игорь последствия этого шага? Перед глазами Анны сменялись краткие сцены их встреч. Его шутки в ответ на серьезные вопросы. Она никогда не задумывалась об их отношениях. Не пыталась анализировать причины. Доверяла ли она ему? Она не думала об этом. Обезболивающее ведь не навсегда. Она просто знала, что наступит день, когда оно станет ненужным или закончится. Она думала, что пользуется спазмолитиком, а сегодня поняла, что, возможно, употребляла опиоидный препарат.

— Ты с ума сошла? — раздался за спиной голос Игоря. В ту же секунду на ее плечах оказалось пальто. — Аня! Скоро зима! Или писатели этого не замечают?

Он обнял ее сзади. Анна уперлась взглядом в его наручные часы.

— У тебя новые часы?

— Одни из, — ответил он.

— Зачем тебе столько? — на ее памяти это шестые или седьмые.

— Когда я все потерял, две пары хронометров стали моим стартовым капиталом. Теперь я постоянно увеличиваю запас.

Игорь крепче прижал ее к себе. Она чувствовала на темечке его теплое дыхание. Он вдыхал запах ее волос.

— Как же вкусно ты пахнешь… — поделился он ощущением.

— Ты любил бы меня, если бы я не могла купить тебе шестой айфон? — подумала она вслух.

— Ни в коем случае, — растягивая слова, ответил Думанский. — Моя женщина должна меня баловать и путешествовать вместе со мной, — серьезно сказал он.

Анна замерла. Высшая степень цинизма — говорить человеку правду в глаза: он думает, что это шутка. Сегодня она поняла, что в их отношениях такое поведение обоюдно.

— Я люблю тебя за то, какая ты есть, — прошептал он на ухо. — Не обращай внимания на Борю. У него странный юмор.

— Твой не лучше, — отрезала она.

* * *

1 ноября

Анна вышла из подъезда. Игорь, стоя возле машины, галантно открыл перед ней пассажирскую дверь. Подозрительный взгляд в его сторону: что-то новое. Запрыгнула на сиденье. Он захлопнул дверь и через секунду оказался в водительском кресле. Протянул ей коробку в форме сердца, перевязанную розовой лентой, с надписью Forever and Always («Навечно и навсегда»). Анна открыла: внутри цветы. Композиция из кремовых роз, гортензий и гербер. Когда коробка открывалась, цветы приподнимались, размещаясь как в открытой шкатулке. У Игоря однозначно первое место в списке дарителей стильных букетов. На ее лице появилась благодарная улыбка. Анна взглянула на него: безупречно одет и безгранично спокоен. Игорь Думанский.

— Мёдик. Как всегда, великолепно, — похвалила она.

Он наклонился и страстно поцеловал ее в губы. В его глазах вспыхнул огонь. Они не виделись два дня. В четверг Игорь ходил с Максом в баню. В пятницу она хотела заняться романом: слишком много текстов накопилось в голове. Ей удалось выторговать пятницу в обмен на выходные. За два дня она написала почти сорок страниц.

— Как твое настроение? — поинтересовался он.

— Хорошо, — машинально ответила Анна.

— Здоровье? Ничего не болит?

— Нет, — она смотрела непонимающе.

— Ты выспалась?

— Да, — Анна насторожилась: он явно что-то задумал.

— Не устала?

Она отрицательно покачала головой.

— На тебе удобная одежда? — продолжил Игорь. — Нигде не жмет? — И, получив в подтверждение кивок, подытожил: — Хорошо! Тогда поехали.

— Куда мы едем?

— Увидишь, — на его лице довольная улыбка.

— На каток?! — наконец поняла она.

Тема катка всплывала с постоянной периодичностью. Игорь напоминал о нем, двигаясь к цели как вездеход. Анна же все время увиливала — под разными предлогами, от «головной боли» до «критических дней». Даже для нее такие оправдания звучали смешно. Но она не могла себя заставить. Математик решил изменить тактику.

— Есть возражения? — он посмотрел ей в глаза.

Настало время сказать правду.

— Я не могу, — воспользовалась она приемом Матвея.

— Не можешь или не хочешь?

«Надо запомнить», — мелькнула мысль.

— Не готова, — внесла корректировку она.

— Почему?

— Я не готова осуществить свою мечту с тобой, — прозвучало раньше, чем она успела остановиться.

На лице Игоря появилась непроницаемая маска.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя научил?

— Дело не в этом. Просто если я так долго ждала этого момента, то пусть меня научит тот, с кем у меня будут серьезные отношения.

Из уст Игоря вырвался хрип возмущения.

— То есть ты считаешь, что у нас несерьезно?! — в его тоне появились незнакомые ноты. Звенящий металл. Гонг. Значит, ее слова уже явный промах.

— Я не это хотела сказать, — попыталась исправить ситуацию она.

Он ударил по газам, и джип в секунду припарковался возле парапета.

Анна испугалась. Она не понимала, как машина не припечаталась к бетонному ограждению. Водитель вышел, громко хлопнув дверью. Она наблюдала за ним сквозь лобовое стекло. Он открыл пассажирскую дверь и подал руку. Раздался сигнал дистанционного открывания багажника. Игорь достал пакеты.

— Что это?

— Раз ты не готова кататься на коньках, значит, идем домой.

Анна взяла букет. Игорь с пакетами направился к подъезду. Она шла сзади, глупо надеясь, что он не будет злиться, если не будет ее видеть. Думанский открыл дверь парадного и пропустил спутницу вперед. Они молча приблизились к лифту. Нажал кнопку. Пропустил Анну в кабину. Двери открылись на ее этаже. В воздухе чувствовалось электрическое напряжение, каждую секунду готовое превратиться в молнию. Анна открыла входную дверь. Он по-свойски зашел в квартиру. Привычно включил свет. Снял обувь и, не дожидаясь хозяйку, направился в комнату. Игорь резкими движениями извлекал содержимое пакета: фрукты, фисташковые эклеры, сыр, бутылку просекко, яблочный сок. Судя по подбору продуктов, он готовился к романтическому продолжению вечера после катка.

Анна прошла в ванную. Она нуждалась в паузе, чтобы перевести дух. Тихо закрыла дверь. Посмотрела в зеркало. Можно ли разрядить атмосферу или она непременно должна ударить шаровой молнией? Глубоко вдохнула. Включила воду. Вымыла руки. Открыла дверь и услышала голос Игоря.

— Кот, что у тебя за хозяйка? — в его словах чувствовалась забота. Послышался звук насыпающегося корма и льющейся воды. Анна улыбнулась: может, разговор с Буржуем его успокоит? Неслышно зашла в гостиную. Игорь, сидя на корточках, гладил кота. Заметив ее, сразу же выпрямился и бросил колючий взгляд. Анна тихо вздохнула: к Буржую он относился как раньше, но не к ней. Похоже, Игорь, как и она, умел направлять эмоции исключительно на причину их возникновения. Сегодня это означало на Анну. Он, громко стуча кухонной утварью, накрывал на стол. Тарелки, стаканы, приборы приземлялись на столешницу. Каждое движение словно удар молотком.

— Тебе помочь?

Ответ — молчание. Завершающим аккордом стал хлопок шампанского. Игорь открыл тумбочку и извлек бутылку шотландского виски. Налил Анне шампанского, себе скотча. Выпил залпом. Налил еще. Она стояла возле барной стойки со стороны гостиной, наблюдая за происходящим. «Может, виски его успокоит?» — подумала она с надеждой. Игорь протянул ей бокал с игристым вином. Открыл морозильную камеру, достал лед. Бросил в свой стакан. Янтарные глаза потемнели на несколько тонов и пронзительно смотрели прямо на нее.

— То есть ты считаешь, что у нас несерьезно?! — повторил он вопрос тем же тоном, что и в автомобиле.

— Я не это хотела сказать, — еще раз ответила Анна.

— Через десять дней будет два месяца, как мы встречаемся! Ты считаешь, что это несерьезно?

— Игорь, я всего лишь хотела сказать, что, раз уж воплощение моей мечты затянулось, пусть это будет тот, с кем отношения определены.

— То есть наши не определены?! — взорвался он.

— Ты опять не понял… — она запнулась, подбирая слова.

— Почему они не определены?! Ты задумывалась об этом?

— Да.

Он взглядом показал, что ждет продолжения.

— Понимаешь, Игорь, очень легко любить такую, как я. Успешную, красивую, умную, с правильными принципами и всегда позитивную. Я все время спрашиваю себя: если бы я жила в общежитии, где-нибудь на окраине, ты любил бы меня? — и только озвучив этот вопрос, она поняла, что дословно процитировала Матвея. Только он задавал его себе.

У Игоря вырвался стон-выдох.

— Ты хочешь сказать, что я с тобой по расчету?

Она ничего не ответила, но молчание — знак согласия.

— То есть, по-твоему, я настолько финансово несостоятелен, что мечтаю попасть к тебе на содержание?! — в каждой букве читалась едкая ирония.

Она отрицательно покачала головой:

— Я не хочу, чтобы меня выбирали как кроссовки, для которых главный критерий — удобство.

Он застонал:

— Аня! Это нормально, что, имея опыт, я хочу, чтобы женщина была независимой. Но это не расчет. Для меня это показатель твоего уровня мышления. Ты же ждешь от мужчины состоятельности!

— Я не выбираю мужчину по удобству, — объяснила она разницу. — И насколько я помню, встречалась с владельцем маленькой СТО, — напомнила она. — У тебя свой опыт, а у меня свой. Я отказываюсь быть в отношениях с тем, кому не нужна просто Аня. И не собираюсь покупать айфоны, если я этого не хочу.

— При чем здесь айфон? — не понял Игорь. На его лице возникло секундное замешательство.

— Твои шутки вызывают у меня недоверие, — прямо сказала она. — Высший уровень цинизма — говорить правду в глаза. При этом сам человек воспринимает ее как шутку.

Наконец у него сложился пазл.

— Что за козлы у тебя были до меня? — он замолчал. Вопрос явно был риторический. — Подарки — это только показатель твоего отношения ко мне.

— То есть, если я не куплю тебе айфон, значит, мое отношение плохое?

В его глазах появилось привычное тепло.

— Я любил бы тебя так же, — ответил он на вопрос, заданный чуть раньше.

— Тебя не смущает то, как быстро ты признался в любви?

— Ты мне не веришь? — на его лице обескураженность. — Мне казалось, я подкрепляю свои слова действиями.

Через секунду он прижал ее к себе. Анна облегченно вздохнула: похоже, буря миновала.

— Бедная моя девочка, тебя никто не любил до меня, — нежно прошептал он. Прижал ее к груди и ласково погладил по волосам. — Чего ты хочешь, Аня?

Она молчала.

— Чего? — повторил он.

Анна продолжала молчать.

— Вот! В этом-то и дело! Ты сама не знаешь, чего хочешь, — он отклонился и посмотрел ей в глаза. — А я знаю! Тебе нужна семья, Анна, — он впервые назвал ее полным именем. — Дети, муж и стабильность! Тебе тридцать лет. Сколько еще ты будешь одна?

Анна шумно выдохнула.

— Игорь, этого хочешь ты, а я хочу дописать роман, — ответила она.

В янтарных глазах сверкнул электрический разряд.

— Роман. В нем вся проблема! — вновь взорвался он. — Я не знаю, что ты там пишешь, но после этого ты становишься другой. Два разных человека!

В этом Игорь, безусловно, прав. Сюжетная линия романа обрекала на постоянное проживание событий, связанных с Матвеем.

— Мы подходим друг другу, и единственное, что нам мешает, — твой роман. Удали его! — потребовал Думанский.

В глазах Анны вспыхнул такой же электрический разряд, как у него.

— Если ты просишь сделать это, ты ничего не знаешь обо мне, — металлическим голосом произнесла она. — Я не хочу быть с мужчиной, который указывает мне, что для меня важно.

— А я не хочу, чтобы ты потеряла свой счастливый билет из-за романа, который никому не нужен!

Внутри нее что-то грохнуло. Послышались раскаты грома.

— Мы не так подходим друг другу, как тебе кажется. Или ты не заметил, что у нас есть большая проблема?

— Какая?

— Секс, — наконец призналась она.

Игорь вновь застонал.

— Аня, как ты понять не можешь! Над сексом можно работать, над всем остальным — нет, — таким же стальным голосом ответил он. — Секс — это краткий эпизод. Десять минут — максимум час. А все остальное — это вид из окна на Голоссевский лес. Это боулинг, ужины с друзьями и совместная жизнь. Это рождение детей, путешествия и финансовая стабильность. Спустись с небес на землю! Я могу сделать тебя счастливой!

— Ты не можешь сделать меня счастливой, если не даешь мне делать то, что я по-настоящему люблю!

Полетели искры. Думанский замер.

— Два месяца я относился к тебе с заботой и пониманием, — холодно сказал он. — Настало твое время. Десятого ноября я улетаю на полтора месяца в Камбоджу. И ты летишь со мной.

— Почему я узнала о Камбодже только сейчас?

— Это был сюрприз, который я хотел сделать на катке еще две недели назад, — он пронзительно смотрел ей в глаза. — Реши, что для тебя важнее: ненаписанный роман в одиночестве или отношения с мужчиной, который даст то, что тебе по-настоящему нужно.

— Мне не нужен мужчина, который предъявляет мне ультиматумы, — ледяным тоном произнесла она.

Наконец молния ударила прямо в стол между ними.

— А мне не нужна жена, для которой несуществующий роман важнее, чем я, — Игорь допил виски одним глотком. Налил еще. — Макс прав!

Я слишком хорошо к тебе относился, — он опустошил стакан и направился к двери.

— Не делай этого, Игорь… — попросила Анна.

— Чего именно?

— На любое «Дальше» ты получишь «Еще дальше», — тихо предупредила она.

— Подумай над тем, о чем мы говорили, — проигнорировал он ее слова. Входная дверь с грохотом захлопнулась. Взгляд уперся в коробку с надписью «Навечно и навсегда».

* * *

7 ноября

Приветливая официантка поставила на стол американо с молоком. Анна благодарно улыбнулась. Взглянула сквозь стеклянную стену на улицу. Первый снег, но не тот, что дарит зимнюю сказку, а другой — мокрый, падающий скорее как подмерзший дождь, наполняя серостью и ненастьем последние дни осени. Зазвучал рингтон.

— Да, — ответила она.

— Я задерживаюсь на десять минут. Стою в пробке, — пояснил Игорь.

— Я уже в ресторане, — кратко сообщила она и отключилась.

С самого начала Анна знала, что Игорь — «обезболивающее». Но когда его не стало, поняла кое-что еще. Она полагала, что пользуется безопасным препаратом, а в первые дни без него осознала, что принимала морфин. Она думала, побочных эффектов нет, а оказалось — есть. Выяснилось, что она привыкла к нему. Не хватало звонков и внимания, не хватало ласковых слов, не хватало шуток. Его отсутствие терзало. Так было первые три дня. Несколько раз она даже порывалась позвонить, но останавливала себя. Не из-за гордыни, а из-за понимания.

Понимание начинается с осмысления: люди разные, они совершают поступки, и у каждого есть для себя сто одно оправдание. Она знала причины его поступков и его оправдания. Отдавала отчет в своих. Понять взаимоотношения означает сравнить причины. Он стремился путешествовать, она — дописать роман. Она не могла дать ему то, что он хотел. Он — тоже. Он устал идти на компромисс, она не могла. У нее не находилось «клея», необходимого для согласия. Ее благодарности хватало, чтобы провести вечер с его друзьями, но ее недостаточно, чтобы уступить в вопросе написания романа. И заменить этот «клей» нечем, потому что сексуального влечения тоже нет.

Да, в отношениях всегда есть место компромиссу. Он может касаться цвета стен, ужина с друзьями, но не глубинных ценностей. Нельзя отказываться от своей сущности. Она уже совершила эту ошибку со Стасом. Однажды принесла себя в жертву ради отношений, а взамен не получила ничего. Этот урок ей преподала Жизнь.

На самом деле нам ничто не принадлежит, кроме нас самих. Недвижимость, карьера, деньги могут исчезнуть, мужья, дети, близкие — пойти своим путем. Единственный, кто будет с тобой до конца, — ты сам. Именно поэтому нельзя предавать самое ценное, что у тебя есть, — себя. Она не могла это сделать по многим причинам. Но главным было другое: Анна не смогла предать себя ради Матвея, несмотря на свои чувства к нему, поэтому точно не могла предать себя ради Игоря.

Она думала, что Матвей и Игорь разные, а оказалось, что они очень похожи. Каждый хотел поработить, только разными методами и с разными целями. Игорь пытался ее изменить, перекроить под себя, чтобы получить то, что нужно ему, — статусную жену, беспрекословно выполняющую распоряжения и сопровождающую его в путешествиях в обмен на стабильную семью. Анна не такая. Путешествия ее больше не интересовали, потому что она объехала полмира, а стабильная семья с потерей себя как обязательным условием после смерти Стаса тоже не привлекала. Ее понимание заставило признать: их системы ценностей и жизненных координат не совпадают. По крайней мере, в этот отрезок времени. Она понимала Игоря, а он ее нет.

Обижалась ли она на него? Нет, только понимала. И признавала, что он вправе требовать отдачи. Отношения — это командная игра. Только на поле двое. И ворота с их именами. В их отношениях на протяжении двух месяцев двигался только он, и только он забивал голы. Игорь устал играть в ее ворота. Так же, как она однажды устала играть в ворота Матвея.

Терзания длились три дня. А на четвертый она принялась за роман. Несколько страниц текста — и Игорь исчез из ее мыслей. И появился только сегодня, позвонив и пригласив на кофе. К роману Анна испытывала значительно больше эмоций, чем к Медику. Но она всегда будет благодарна ему за обезболивающее, которым он стал для нее. Они договорились выпить кофе в ее «домашнем» ресторане.

Дверь заведения открылась. Высокий Игорь мгновенно бросился в глаза. Модное пальто до коленей, песочного цвета, синие джинсы. Одет, как всегда, безупречно. Он направился в ее сторону. Снял пальто и небрежно бросил на диван. Под верхней одеждой оказался свитер в тон. Завершали образ коричневые часы и обувь в цвет. Он наклонился и чмокнул Анну в щеку. Наконец разместился на диване напротив. Она посмотрела оценивающе. Игорь однозначно готовился к встрече: выбрит, модно пострижен, надушен и с маникюром.

Он заказал кофе. Их глаза встретились.

— Как твои дела? — дежурно спросил Думанский.

— Пишу, — призналась Анна.

По его лицу скользнула тень.

— Когда улетаешь? — она освободила его от ненужного вопроса о своем решении.

— Завтра.

— Ты говорил, десятого.

— У меня изменились планы. Лечу через Москву.

Она проникновенно посмотрела на него. В голове прозвучали слова Макса: «А теперь она звонит мне и спрашивает, как его личная жизнь». Диана. Игорь также нуждался в «обезболивающем», как и Анна два месяца назад. Она не из тех, кто в чужом глазу соломинку видит, а в своем бревна не замечает. Она не вправе его осуждать с бревном в глазу.

— Передавай привет Диане, — мягко сказала она.

— С чего ты взяла, что я буду с ней встречаться? — на его лице обескураженность.

«Начинать ответ с вопроса — признак лжи», — подумала Анна.

— Интуиция, — соврала она.

— У меня деловая встреча, — пояснил Игорь.

Анна всматривалась в его глаза: это правда. Его мужское эго не позволяло ему прилететь в Москву к когда-то отвергшей его женщине без повода. Она кивнула.

— Будешь в Камбодже один? — прозвучал еще один неожиданный вопрос из ее уст.

— Через две недели прилетит Макс, — без запинки ответил он.

Анна внимательно смотрела: в его глазах появилось знакомое тепло.

— Чем займешься без меня? — поинтересовался Игорь. Он продолжал контролировать. — Кроме романа, — упредил он ответ с нотой презрения в голосе.

— Работой.

— Знаешь, я подумал: может, это и к лучшему, — в его взгляде вновь появился непривычный лед.

Она ждала продолжения.

— Пока меня не будет, ты сможешь оценить, насколько важно для тебя мое присутствие. Может, ты допишешь свой роман и наконец поймешь это.

— Может, — грустно улыбнулась она. — Но пока я дописываю роман, не могу мешать тебе жить жизнь.

— Что это значит?

— Это значит, что все свои решения ты должен принимать, исходя из свободы.

Он смотрел непонимающе. Анна не хотела мешать его возможному счастью с Дианой. Она не хотела быть преградой на его жизненном пути.

— Ты берешь паузу? — уточнил он.

— Пауза случилась сама собой. Камбоджа, — Анна тепло улыбнулась.

— Ладно, мне пора, — его взгляд обдал холодом, словно снег за окном. — Еще много дел перед отлетом.

— Беги, — привычно ответила она.

Он встал из-за стола. Надел пальто и пошел к двери. Она смотрела на его гордую фигуру в идеально сидящем пальто. Неожиданно Игорь развернулся. И в секунду оказался возле стола.

— Я оплачу кофе, — упредила она.

В янтарных глазах читалась эмоция. Он достал из кармана визитку и протянул ей.

— Это телефон агента, у которого я покупаю билеты на самолет. Если ты передумаешь, она выпишет тебе билет, — он пристально вглядывался в ее лицо. — Аня, дело точно не в деньгах. Жаль, что ты этого не поняла.

— Я не прилечу, — тихо ответила она.

Игорь положил визитку на стол. Стремительно прошел к выходу. Анна увидела его силуэт, мелькнувший за стеклянной стеной ресторана. По щеке скатилась слеза. Все-таки у «обезболивающего» есть побочный эффект. Она запомнит этот урок.

* * *

22 ноября

Анна зашла в «домашний» ресторан. Виталик, увидев ее, приветственно помахал рукой. Быстрым шагом направилась в дальний угол ресторана. Друг встал из-за стола и привычно прижал ее к себе.

— Аннушка! Как же я рад тебя видеть! — в его тоне чувствовалась отцовская забота.

— Я тоже, — ее голос излучал тепло.

Она небрежно сбросила шубу. Села на диван. Виталик смерил ее внимательным взглядом.

— Ты плохо выглядишь, — подумал он вслух.

Анна знала это и без него.

— На сколько ты похудела?

— На семь килограмм, — призналась она.

— Это ненормально, — друг посмотрел ошеломленно.

— Давай сделаем заказ, — взяла паузу она.

Подошла улыбчивая Алина. Анна заказала салат и горячее. Привычный кофе с молоком. Воду. Виталик — похожий набор. Официантка испарилась.

Анна вздохнула. За последнюю неделю она пережила многое. Но не могла рассказать о своих чувствах ни Гале, ни Тусе, ни тем более Люсе. Почему? Есть состояния, которые способны понять твои друзья, а есть те, которые понятны не многим. Ее окружение от любой ее исповеди ждало решения. Сейчас все иначе. Анна осознавала проблему, но выхода пока не видела. Виталик — единственный, кто мог выслушать, даже когда решение еще не найдено. Она не была уверена, что он в очередной раз сможет ее спасти, но не сомневалась: с ним можно говорить открыто, потому что он не ждет от нее решений. Анна же впервые не знала, что делать.

— Что происходит? — обеспокоенный друг вернул разговор в прежнее русло.

Горестный вздох вырвался раньше, чем Анна успела его подавить. Она подняла на Виталика взгляд, полный тоски:

— Я не могу его забыть…

На лице собеседника возникло замешательство. Они слишком давно не общались. Виталик ошибочно полагал, что ее боль прошла еще в сентябре. В последний раз они встречались, когда Игорь «метил территорию».

— Кого? — недоуменно уточнил он.

— Матвея, — призналась она, всматриваясь в глубину темно-синих глаз.

Друг смотрел обескураженно.

— Я не могу его забыть! — в отчаянии воскликнула Анна. — Мои чувства как тяжелая цепь, которая душит и не дает свободно двигаться. Я не ем. Не сплю. Я умираю. И ничего не могу с этим поделать, — ее спич стал криком души последних семи дней.

Виталик сочувственно вздохнул.

— Что ты делала?

— Все, — горестно прошептала она. — Все, что я знаю.

Психолог ждал продолжения.

— Я написала список из сорока пунктов, перечислив его поступки в отношении меня.

Он кивнул.

— Написала список из двадцати пунктов, указав, почему он мне не подходит, — Анна достала из сумки блокнот. Открыла на нужной странице и протянула собеседнику. Тот молчал, поэтому она продолжила: — Я перечислила десять качеств, которые важны для меня в мужчине. И только одно соответствует Матвею. Я сделала технику «Обнуление», — она увидела в глазах психолога немой вопрос. — Это разновидность мандалы. Берешь свечу, тарелку, лист бумаги и ручку. Зажигаешь свечу. Кладешь лист на стол. Закрываешь глаза и представляешь, где находится человек, эмоции к которому хочешь обнулить. Начинаешь рисовать их на листе. Выражаешь их с помощью рисунка, не открывая глаз, пока эмоции не иссякнут. Наступает момент обнуления. Комкаешь лист и сжигаешь. Пепел отправляешь в окно или в унитаз.

— Очень полезная техника, — поддержал специалист.

Анна удивилась: интуитивно она прогнозировала осуждение от профессионального психолога.

— Она затрагивает все слои памяти, — прокомментировал Виталик. — Визуальный — вспоминаешь поступки. Аудиальный — фразы, сказанные человеком. Чувственный — эмоции, которые испытываешь. Физический — рисуешь все на бумаге. И проходишь ритуал освобождения через сожжение. Очень эффективная техника, только нужно выполнить ее до конца, — подытожил он.

Анна вздохнула.

— После нее мне стало легче, но я не могу его забыть, — закончила она.

— Может, это из-за романа? — предположил он.

— Я думала об этом. Да, я обречена на воспоминания, когда пишу.

— Может, допишешь позже?

— Нет. Мой роман спасет много судеб, — она внимательно посмотрела ему в глаза. — И зачем тогда я прошла все это? Чтобы стать умнее только для себя? А сколько в мире женщин, у которых нет таких Виталиков, Артемов и Тань… Что делать им? — эмоционально спросила она, обращаясь не к Виталику, а скорее к Жизни.

Друг громко вздохнул.

— Мои чувства к Матвею не из-за романа. Наоборот, логичнее было бы ненавидеть его.

Психолог на секунду задумался.

— Может, начни встречаться с кем-то, — предложил он.

Анна отрицательно покачала головой.

— Это не работает. Обезболивающее не лечит, оно только притупляет боль. А еще может привести к зависимости.

— А что за чувства к Матвею?

Анна задумалась. Как описать все происходящее с ней? На ее глаза навернулись слезы.

— Меня словно растягивают на дыбе, и ничто не способно спасти от боли. Агония, — слеза скатилась по щеке.

На лице друга читалась жалость.

— Ты плачешь? Никогда не видел твоих слез, — сбивающимся голосом произнес он.

Официантка поставила на стол заказ. Они переключились на еду: Виталику требовалась пауза, чтобы осмыслить услышанное.

— Аннушка, позвони ему, — наконец сказал друг.

— Зачем? — поразилась она.

— Я подумал: если ты не можешь без него, может, твой урок в том, чтобы научиться взаимодействовать с таким, как он.

Анна отодвинула пустую тарелку. Говорят, что дружба между мужчиной и женщиной невозможна. Такая дружба встречается, но для нее необходима безусловная любовь. Она любила Виталика просто за то, что он есть. Виталик отвечал ей тем же. Так было и с Галой, Тусей, Олей и Люсей. Разница лишь в том, что Виталик, как она считала, в силу половой принадлежности лишен женской впечатлительности. Оказывается, дело не в том, что он мужчина. Ее рассказ настолько тронул его, что психолог отошел на второй план, а на первый выступил друг. Или отец? Его синие глаза излучали бесконечную заботу, смешанную с жалостью.

— А вдруг это любовь? — грустно спросил он.

Она посмотрела внимательно. Когда друг произнес «любовь», в ее памяти открылась ячейка.

— А вот это самое интересное, — встрепенулась Анна. — Это адреналиновая псевдолюбовь! — эмоционально добавила она.

— Не слышал такого термина.

— Потому что я его придумала, — заметила она печально. — Ларина сказала мне, что манипуляция вызывает выброс адреналина. Я ухватилась за это и стала копать глубже.

Виталик поднял глаза к потолку, доставая из памяти нужные файлы.

— Адреналин — это гормон стресса?

Анна кивнула:

— Он вырабатывается хромаффинными клетками мозгового вещества надпочечников и участвует в реакциях типа «бей или беги». Гормон действия. Его секреция резко повышается при стрессовых и пограничных состояниях, травмах, ожогах и шоке. Иными словами, он вырабатывается под влиянием опасности. Выброс адреналина мобилизует организм на борьбу.

— Инстинкт самосохранения? — психолог привычно достал из портфеля блокнот.

— Да. Причем, что интересно, инстинкт не различает физическую и психологическую опасность. Каждый раз, когда кто-то пытается применить насилие, происходит выброс адреналина.

— Ты хочешь сказать, что наш инстинкт срабатывает и на психологические виды насилия? Такие как пикап, НЛП, гипноз и другие виды манипуляции?

— Да! — торжественно сообщила Анна. Она видела, что Виталик не понимает. — Знаешь, каковы физиологические признаки выброса адреналина?

Тот отрицательно покачал головой.

— Усиленное или учащенное сердцебиение, — начала она.

— «Мое сердце остановилось, мое сердце замерло», — вспомнил он строчку известной песни.

Анна торжествующе посмотрела и продолжила:

— Сбой дыхания. Повышенное потоотделение, особенно в области ладоней и подмышек. Нарушение речи.

— Это когда не можешь выдавить из себя ни слова?

— Когда ты, вроде бы умный и говорящий, превращаешься в существо, способное только улыбаться.

Уголки губ Виталика поползли вверх.

— Затуманенное зрение. Провалы в памяти. Я сейчас не об алкоголе. А о состоянии, когда ты проговорил с человеком три часа, а о чем — не помнишь. Или вы встретились в ресторане, а какой там интерьер, ты не заметил.

Психолог закатил глаза, вспоминая свой опыт. Анна продолжила:

— Мигрень и боль в груди. Затруднения при выполнении обычной работы. Все мысли исключительно об объекте. Нарушение сна. Повышение температуры или рвота. Потеря веса.

Виталик быстро записал озвученные признаки в блокнот.

— Аннушка, так это все признаки влюбленности…

— В том-то и дело. Я же тоже слегла с температурой после знакомства с Матвеем. Причем знаешь, что еще интересно? Заложенный нос также признак адреналина: адреналин сужает сосуды.

Виталик смотрел озадаченно.

— Получается, что любви не существует? — пораженно спросил он.

— Существует, — успокоила его Анна. — Только любовь бывает разная. Смотри, что происходит с организмом дальше.

На лице Виталика всепоглощающая заинтересованность.

— Выброс адреналина произошел, женщина не ударила и не убежала, потому что перед ней всего лишь мужчина. Адреналин мобилизовал организм, повысил сахар. Тело обязано как-то отреагировать на этот химический процесс и вернуть физиологические реакции в норму. Потому что высокий сахар приводит к коме. Организм думает: «Нужно немедленно снизить сахар». Как организм это делает? — Анна сделала паузу. — Гасит выброс адреналина с помощью эндорфинов. Адреналин, — Анна подняла ладонь горизонтально на уровень лица. — Эндорфины, — опустила руку к столу.

— Эндорфины — это гормоны радости?

— Нет. Это устаревшее представление. Эндорфины погружают человека в эйфорию, состояние блаженства. Их еще называют естественным наркотиком. Это группа химических соединений, по способу действия сходных с опиатами — морфиноподобными соединениями. Эндорфины вырабатываются в нейронах головного мозга и могут, подобно опиатам, уменьшать боль, а также влиять на эмоциональное состояние.

— Наркотик? — поразился Виталик. — Организм думает: «Получил стресс — получи дозу»?

— Да. А еще вырабатывает наркотик, чтобы уменьшить физическую боль после борьбы.

— Я в шоке!

Анна кивнула и продолжила:

— И этот перепад гормонов вводит нас в состояние, известное как «эйфория любви». Нам нравится эффект от эндорфинов, но на самом деле он объясняется выбросом адреналина. Наш организм сигнализирует об опасности, а мы думаем, что это и есть чувство любви, — она сделала паузу. — На самом же деле это адреналиновая псевдолюбовь.

Виталик смотрел на нее взглядом человека, открывшего Вселенную. И Анна отлично его понимала: две недели назад она сама пережила это состояние.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я прочитала десятки исследований.

Друг понимающе кивнул.

— Один из экспериментов меня особенно поразил, — Анна вздохнула. — К тридцати крысам присоединили провод, по которому время от времени подавали ток. Подопытные получали легкий электрический разряд, приводящий к выбросу адреналина. У каждой из крыс было две кнопки. Одна отвечала за разряд, другая — за еду. На кнопки можно было нажимать пять раз в день. Знаешь, чем закончился эксперимент? — Понятно, что собеседник не знал. Она и не ждала ответа. — Все крысы умерли от голода! Между едой и удовольствием они выбрали второе. Это адреналиновая зависимость. И эксперимент доказал, что она отключает инстинкт самосохранения.

Виталик застонал. Анна продолжила:

— Понимаешь, что происходит? Выброс адреналина — реакция на любое нарушение границ, неважно, физическое это насилие или психологическое. Срабатывает инстинкт. Чем больше адреналина, тем больше эндорфинов. Мужчина — манипуляция — адреналин — эндорфин. Со временем этот человек становится наркотиком, дозой. Чем тяжелее техники, тем сильнее выброс адреналина и тем крепче привязанность к манипулятору. «Игла» вообще вызывает огромный стресс.

— «Игла» — подходящее название для техники пикапа, — трагическим тоном заметил Виталик.

— Мои чувства к Матвею — это не любовь, — Анна вздохнула. — Это ломка. Причем физическая. Знаешь, в чем моя ошибка?

Друг взглядом показал «нет».

— Я дала ему шанс. А он вернулся и применил гремучую смесь. Чем дольше общение и чем сильнее приемы, тем страшнее зависимость. Матвей стал наркотиком. Артем был прав: нужно бежать.

— И поэтому женщины не уходят от мужчин, которые их бьют, — грустно подытожил психолог.

Анна кивнула.

— А любовь?

— Настоящая любовь замешана на дофамине и фенилэтиламине. Чувство полета и готовность к великим свершениям остаются, но провалов в памяти и потери веса нет, и уж тем более нет температуры или рвоты. Любовь — это эмоциональный подъем, возбуждение, симпатия, сексуальное влечение, притяжение. Но из-за того, что мы не понимаем, в чем разница…

— …Вечно выбираем не того, — закончил фразу психолог.

— К тому же романы, фильмы, песни учат, что любовь — это адреналиновый всплеск, — напомнила Анна, откуда родом обман.

Виталик замолчал: ему понадобилось время. Анна задумчиво взглянула в окно. Манипуляция приводит к зависимости не только психологической, но и физической. А жертвы прикрывают свою «наркоманию» словом «любовь» и постоянно ищут оправдания поступкам мучителя. Она ощутила на себе цепкий взгляд.

— Что будешь делать?

— Я не буду ему звонить. Я не хочу умереть, как крысы в эксперименте, — она увидела в глазах друга уважение. — Кроме того, если я позвоню, Матвей убедится, что его стратегия работает. Чем я помогу ему? А чем себе? Финал предсказуем: даже если я отдам ему себя, он попользуется мною и выбросит. Лучше один раз пережить агонию, чем всю жизнь ждать, когда тебя поощрят.

Виталик понимающе кивнул.

— Знаешь, иногда нужно опуститься на дно, чтобы оттолкнуться, — философски заметил он.

— Я не из таких. Мне не нужно дно, — она выдохнула со стоном. — Я все способы перепробовала, которые рекомендуют для лечения адреналиновой зависимости.

— Какие?

— Полная информационная блокада: я не захожу на его страницу, — по лицу друга поняла, что он с этим согласен. — Спорт. Медитация. Новые увлечения. Я начала заниматься вокалом, — пояснила она. — Адреналиновая замена — аттракционы. Общаюсь с людьми, которые ничего не знают о Матвее. Медитирую. Молюсь. Использовала все психологические техники. Наступает временное облегчение, но потом состояние возвращается. Осталось попробовать только путешествия, — закончила свою мысль Анна. — Меня пригласили провести семинар на международном форуме в Шарм-эш-Шейхе.

— Когда?

— В начале декабря.

— Полети. Смена обстановки пойдет тебе на пользу, — поддержал ее решение Виталик.

— Должен быть способ отжать эти чертовы кнопки! — застонала она.

— Аннушка! — друг сочувственно вздохнул. — Освобождение от зависимости начинается с ее признания. Первый шаг ты уже сделала. Еще один — и, на мой взгляд, самый важный — связан с абстинентным синдромом. Синдромом отмены, — уточнил психолог. — Ломка — обязательный этап на пути к свободе. Главные пики обострения, как правило, приходятся на следующие даты: 7 дней, 21,40,90 и 6 месяцев. Таков путь избавления от зависимости, и его придется пройти. Избежать абстинентного синдрома невозможно, можно лишь минимизировать его. Перестань с ним бороться, просто прими его как часть твоего пути. Все, с чем мы боремся, только усиливается. Смирись. Есть хорошее упражнение — аффирмация: «Я не могу быть с Матвеем, но и без него я тоже не могу».

Анна посмотрела на Виталика. Смириться? Из любой ситуации она всегда искала выход. Всегда. Как смириться?

— Я попробую, — вздохнула она. — Я не позволю ему забрать меня у меня.

* * *

26 ноября

Анна зашла в квартиру. Не включая свет, скинула обувь. Сняла верхнюю одежду. Гостиную тускло освещали огни комплекса. Она прошла в комнату. Легла на диван. Кот издал приветственный возглас. Когда ты занят, ты не замечаешь боли, вернее, переключен. В потоке дел отвлекаешься от самого себя. Но рано или поздно остаешься с собой наедине. В этот момент приходит осознание реальности. Побег, как и «обезболивающее», дает лишь иллюзию освобождения. Исцеляет же признание происходящего. Анна глубоко вздохнула.

Агония. Ломка, погружающая в агонию. Словно сердце воспалено и увеличилось в размерах. Сердце давит на ребра, они хрустят. Ты физически ощущаешь острую боль — без пика, без спада. Она одинакова, равнозначна, беспрерывна и рождает тягу к тому, что вызывает кайф. Ты наркоман, для которого доза — взгляд. Глаза цвета горького шоколада. Такого Анна не испытывала никогда. В ее жизни были разные виды боли. Была та, которую она называла «вырвали сердце», та, которая «разбила на мелкие части», но у той боли был пик, а после него всегда наступает спад. Эта же все время держала ее в одинаковом состоянии.

Адреналиновая ломка. Ломка заставляет искать повод, разум кричит: «Не смей!» Ты будто растянут на дыбе между логикой и животной тягой. Твои ребра хрустят, но не ломаются. Сердце кровоточит, но по-прежнему бьется. Суставы горят, но ты продолжаешь ходить. Ты дышишь, но в этом дыхании нет жизни. Ты готов стать немыслящим животным, лишь бы получить дозу. И жаждешь хотя бы минутного облегчения.

Только осознанность заставляет терпеть. Ты бездействуешь, но ненавидишь за это свой разум. Если бы не осознанность, Анна сдалась бы уже давно. Внутренне она сдавалась каждый день, ежеминутно, ежесекундно. Только осознанность удерживала от действий. Раньше Анна просыпалась с мыслью о свете, теперь — с мыслью о том, что смогла побороть себя еще один день. Жизнь превратилась в борьбу, в битву с самой собой. И какая бы из сторон ни побеждала, все равно раздавался хруст. Она слышала его каждое мгновение, даже во сне, — ничто не могло заставить этот хруст стихнуть.

«Я не могу быть с ним, но и без него я тоже не могу», — беззвучно прошептала она. После встречи с Виталиком эти слова стали ее молитвой. Она произносила их вслух или про себя, и только они помогали бездействовать.

Ты не можешь кричать, потому что крик отнимает силы. Стон тоже заглох: в нем нет смысла, он не способен облегчить боль. Ты бессилен что-либо изменить. Ты смиряешься с этим состоянием и продолжаешь бездействовать. С признанием бессилия приходит смирение, дающее силы пережить агонию. Высшее проявление силы — стать бессильным. Покориться, чтобы понять. Ей предстояло понять.

«Я не могу быть с ним, но и без него я тоже не могу». Интеллект говорил: «Это не может длиться вечно. Рано или поздно наступит освобождение». Между зависимостью и агонией освобождения она выбирала агонию. Несмотря на хруст.

* * *

7 декабря

— Получается, что в любой стратегии должно быть что-то, отличающее тебя от других?

Анна кивнула.

— Как вы это придумываете? — в голосе собеседника чувствовалось неподдельное восхищение.

— Никогда не думай как другие. И всегда думай о других, — поделилась она своим принципом. — Умей поставить себя на место целевой аудитории и предложить свой продукт так, как этого не делают конкуренты. А еще лучше — как этого не делал никто.

— «Стратегия голубого океана»?

— Отличная книга, — поддержала она.

— Ладно, пойду поплаваю.

Анна вновь улыбнулась. Собеседник мгновенно исчез из поля зрения.

Седьмой день пребывания в Египте. Она огляделась: на верхней палубе никого. Участники форума решили отправиться на экскурсию в заповедник Рас-Мохаммед — самое живописное место на побережье Красного моря.

Пять яхт пришвартованы в устье Акабского залива, между Египтом и Саудовской Аравией, где находится необитаемый остров Тиран. Еще полвека назад он был загадкой для исследователей, но за короткий период превратился в одну из самых востребованных туристических достопримечательностей Египта.

Тиранский пролив — популярный пункт назначения для любителей дайвинга. Коралловые рифы острова входят в десятку лучших в мире мест для подводного плавания. Рифов четыре, и все они названы в честь английских исследователей, впервые нанесших их на карту: Джексон, Гордон, Вудхаус и Томас. За исключением рифа Гордон, они представляют собой отвесные подводные скалы, сверху донизу обросшие разноцветными кораллами. Кристально чистая вода, богатый подводный мир и причудливые растения создают сказочную картину. Анна наблюдала эти рифы десятки раз. Снорклинг и дайвинг когда-то были ее увлечениями, но за последние лет пять утратили былую привлекательность. В свое время этот вид отдыха привнес в ее жизнь Арнис — дайвинг был его страстью. Поначалу ей нравилось, но, увидев фауну всех океанов мира, она охладела к Красному морю. Для большинства участников семинара погружение — их первый опыт. Она понимала их упоение, но разделить его уже не могла. Все познается в сравнении. И сравнение часто становится для нас наказанием. Но и отказываться от экскурсии она не собиралась, потому что считала совместные поездки с участниками семинара обязательными.

С нижней палубы доносились восторженные возгласы. На лице Анны умиротворение. Сегодня ровно три месяца, как она написала Матвею «Аминь». В последние семь дней ей полегчало — агония отступила. «Я не могу быть с ним, но и без него я тоже не могу» — беспрерывная мантра дала результат. Анна улетала в Египет в состоянии человека, пережившего тяжелую болезнь. Температура упала, асфиксия прошла, дыхание стабилизировалось, но общая слабость еще оставалась. Смена обстановки и климата переключила сознание. Неделя в Шарм-эш-Шейхе наполнена вниманием и заботой. В теплом дружеском кругу для Матвея нет места. Анна подняла лицо к небу, ловя теплые солнечные лучи.

Яхта качнулась, заставив открыть глаза, чтобы удержать равновесие. Взгляд Анны скользнул по зеркальной глади. Вдалеке виднелась красная гора, выныривавшая из тяжелых морских вод. Дикий и непреступный остров Тиран на расстоянии километра.

Название острова восходит к древней бедуинской легенде. Однажды арабская принцесса Санафир влюбилась в простого юношу по имени Тиран. Отец узнал о запретной любви и страшно разгневался. Влюбленных разлучили и поселили на разных островах Красного моря. Тогда отважный Тиран решил добраться до Санафир вплавь и бросился в морскую пучину. Но подвигу не суждено было свершиться: Тиран погиб в окружении хищных акул. А Санафир ждет возлюбленного по сей день. Если прислушаться, то можно уловить ее голос, доносимый ветром. И по-прежнему в заливе Акаба ютятся два острова — Санафир и Тиран.

Эту историю всегда рассказывают на экскурсии. Анна слышала ее много раз, и сегодняшний день не стал исключением. Все это уже было. Таинственный остров вдалеке, восторженные возгласы тех, кто впервые погрузился на морское дно, теплые лучи солнца на коже. Еще пара часов — и подадут обед: неизменную рыбу с овощами и рисом. Все как всегда. Чем может запомниться этот день?

— А почему вы не ныряете? — прервал раздумья голос за спиной.

Анна обернулась. Перед ней стоял капитан судна — высокий седовласый египтянин.

— Я была здесь много раз, — не вдаваясь в подробности, ответила она. — Скажите, а я могу туда сплавать?

— Если доплывете, — сверкнул белозубой улыбкой капитан.

— Я хорошо плаваю, — сказала Анна скорее себе, чем ему. — Акулы не съедят? — уточнила она, помня легенду об острове.

— Могут быть рифовые, но они не опасны. Донт ворри, — успокоил он.

Она направилась к лестнице. На верхнюю палубу как раз поднялся один из организаторов форума.

— Ты точно не будешь погружаться? — в десятый раз переспросил Дэн.

— Нет, — вновь отказалась она. — Я хочу сплавать туда, — она указала рукой на остров. — Поднимусь вон на то возвышение, а ты сними меня на свой фотоаппарат.

— А это не опасно? — засомневался Дэн.

— Капитан говорит, что нет. И я надеюсь, он прав, — улыбнулась Анна. — Когда еще у меня будет возможность сфотографироваться на необитаемом острове? — спросила она себя.

Импульс, в котором нет ни капли сомнения, принял решение за нее. Она спрыгнула с яхты в синюю прохладу моря.

Анна плыла в направлении красного острова. И только преодолев метров двести, поняла, что не додумалась надеть ласты. Обернулась. Возвращаться на яхту нет смысла. С верхней палубы за ее маршрутом наблюдал Дэн. Помахала ему рукой. Он поднял руку в ответ. Посмотрела на остров. Еще семь минут — и половина пути позади.

Она вновь взглянула на яхты: с этого расстояния они напоминали миниатюрные лодочки. Когда она рассматривала остров с палубы, предстоящий путь казался более легким. В прозрачной глубине виднелись крупные рыбы и черепахи. Осознание бездны накрыло Анну бетонной плитой. В эту секунду ее импульсивное решение показалось не самой лучшей затеей. Волнение — и, словно по мановению волшебной палочки, в толще воды показались рифовые акулы. Хищников всегда привлекает сильное волнение. Анна глубоко вдохнула: только хладнокровие делает тебя невидимым для них. Перевернулась на спину, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Главное — чтобы первое одиночество в бездонном море не превратилось в панику. Физически преодолеть это расстояние легко. Но самая ожесточенная борьба со всем неизведанным на нашем пути — это борьба с самим собой. Дело не в физическом напряжении, а в осознании: если один из обитателей бездны решит напасть, никто не успеет спасти. Когда ты вступаешь на новый путь, эта критическая точка обязательна. Так всегда: без победы над собой не бывает результата. У любого пути есть последняя черта, рубеж, преодолев который, невозможно вернуться в исходное состояние. Точка невозврата.

Анна набрала в легкие побольше воздуха. Наконец она взяла эмоции под контроль. Когда решение принято, есть только одна дорога — вперед. Настойчивость — черта ее характера. На семинарах последней недели она старалась привить это качество другим. Ей нужна победа над собой. А десятки глаз, наблюдающие с яхт, добавляют решимости. Последнюю треть пути она преодолевала в новом, неизвестном, полутрансовом состоянии. Она ни о чем не думала — только плыла, держа перед глазами цель.

Наконец стопы коснулись песка. Она вышла на берег. Невероятное ощущение: ты одна на необитаемом острове. Только ты и красный песок. Физической усталости не чувствовалось. Анна обернулась: яхты вдалеке казались игрушечными. Она видела, что ей машут. Подняла руку в ответ. Затем направилась к возвышению — ей повезло, что песок не горячий. Преодолела пятьдесят метров от лагуны до невысокого выступа в скале. Поднялась. Осмотрелась вокруг.

За спиной остров без единой живой души, впереди синяя гладь моря, теплые лучи солнца, окутывающие тело золотым сиянием. Она испытала незнакомое чувство. Что-то новое наполнило ее изнутри. Откровение. Когда вдруг, внезапно и беспричинно, понимаешь то, в чем не отдавал себе отчета годами. А может, и всю жизнь. Она стояла на берегу острова Тиран, прислушиваясь к собственным мыслям.

Манипуляция — это скрытый психологический прием, цель которого — получить ресурс жертвы, ничего не отдавая взамен. И к использованию манипуляции в отношении себя надо относиться как к ограблению.

Когда мошенник, применив гипноз, забирает у жертвы кошелек, на него можно написать заявление в полицию. А когда пикапер, используя тот же метод, через три часа знакомства получает секс — нет. И не только секс! Манипулятор получает бесплатный труд, влияние, финансовый ресурс, популярность и многое другое. В обоих случаях случае жертва отдает свой ресурс сама! Почему грабителей мы опасаемся, а манипуляторов — нет? Почему в XXI веке мы до сих пор верим в то, что манипулируют кем угодно, кроме нас? Откуда этот преступный оптимизм, из-за которого мы летим, как мотыльки, на огонь?

Все дело в нехватке знаний. Наше невежество всему причина. Из-за отсутствия знаний мы недооцениваем масштаб проблемы. Из-за непонимания механизма манипуляции мы легко управляемы. Из-за постоянного стресса мы впадаем в зависимость. Зависимость — ключевое слово. Если ты зависишь от присутствия человека, его мнения, одобрения, настроения, значит, ты в отношениях с манипулятором.

Виновата ли Анна в том, что привлекла Матвея в свою жизнь? Нет: таких, как он, всегда притягивают успешные. Думать так — все равно что утверждать: «Меня ограбили, потому что у меня есть деньги». «Деньги» — это внешность, сексуальность, харизма, интеллект, финансовое положение, влиятельность, популярность и публичность. Анна не виновата, что привлекла Матвея. Да и жертвой она не стала: ее спасло понимание, прикрывшее бронежилетом. Но она виновата в том, что дала Матвею шанс, совершив грех прощения. И за это получила агонию ломки.

Как писал языковед, труды которого она изучала, суть слова проявляется его смыслом, и в смысле можно увидеть эманацию его сути. Суть — иррациональна. В сути — мудрость и покой.

Слово «грех» в греческом языке изначально означало «промах» (промахнуться — не попасть в цель), а еще «восстановление хаоса». Слово «прощаю» в иврите переводится как «принимаю такое устройство мира». А «простить» — как «отпустить прошлое». Сам корень «прост» расшифровывается как «свободный».

В Библии написано, что простить значит «принять и отпустить». Многие ошибочно думают, что должны забыть о поступках человека в отношении себя. Простить — это не забыть, а понять и принять чужие поступки.

Но и это лишь первый шаг. Второй — отпустить, то есть, признав природу человека, больше не впускать его в свою жизнь. Мы обретаем свободу, только вычеркивая обидчика из нашей жизни. Важно отпустить прошлое. А это возможно, только когда его участник перестает быть нашим настоящим. Совершить грех прощения — это забыть поступки и дать шанс.

Почему мы совершаем грех прощения? Что заставляет нас давать шанс тем, кто неоднократно причинял боль? Механизм манипуляции включает в себя два элемента: «идеального принца» и техники, активирующие страхи, сомнения и чувство вины. Чем больше времени жертва находится в состоянии нелогичности, неизвестности, неопределенности, тем ярче проявляются ее комплексы. Комплексы есть у всех, главное — их разбудить. Манипулятор искусно делает это, понижая самооценку объекта.

Кто становится жертвой? Жертвами манипулятора, пикапера, игрока становятся жизнерадостные, оптимистичные, щедрые, самокритичные, уважающие мнение других, не склонные ко лжи и цинизму личности. То есть большинство. Такой была и Анна, когда встретила Матвея. Чтобы стать жертвой, нужно иметь комплексы. А они есть у всех. Не поддастся манипуляции только законченный деспот или такой же манипулятор. А еще человек, который понял действие механизма и осознал последствия.

Чтобы победить дракона, нужно самому стать драконом. Чтобы победить Матвея, Анна сама превратилась в манипулятора. Чем она лучше него? Она использовала Игоря как «обезболивающее». Почему она не поставила точку в отношениях, когда он улетал в Камбоджу? Наоборот, она дала ему «свободу». Если хочешь привязать человека, дай ему мнимую свободу. Не сделал ли Матвей то же самое с ней? Теперь Анна понимала, почему манипуляторы не ставят точку. Зачем? Вдруг завтра все изменится и ресурс вновь понадобится?

Гордыня привязывала ее к Матвею. Оборотная сторона гордыни — страх быть отвергнутой. Глаза Анны наполнились слезами. А ее «материнская жалость» — оборотная сторона страха потерять.

Манипуляция — это вирус. Когда ты понимаешь, что стал жертвой, ты заражаешься цинизмом. Жаждешь сатисфакции. А получив ее, испытываешь удовлетворение лишь краткий миг, после которого наступает агония.

Ты оказываешься перед выбором: стать таким же, как обидчик, или пережить трансформацию. Когда-то она спрашивала себя: «Для чего дана боль?» Когда в твоей жизни наступает кризис, появляются возможности для изменений. Боль сигнализирует о том, что ты можешь стать лучше.

Слово «трансформация» означает «закрыть Иное в энергетической форме». Загнать джинна в бутылку. Познать своих демонов и научиться ими управлять. Страхи, сомнения, чувство вины — вот те демоны, которые живут внутри нас и питают наши комплексы. Они управляют нами, заставляя делать неправильный выбор — превращать свою жизнь в хаос. Вынуждают совершать грех прощения и идти на поводу у манипулятора. Главная задача манипулятора — заставить нас действовать. И мы совершаем нужные ему действия из-за страхов, сомнений и чувства вины, пробужденных в нас искусственно.

Какие комплексы делают нас жертвами? Комплекс неполноценности, заставляющий сравнивать себя с другими. Комплекс вины, вынуждающий винить во всем себя. Комплекс героя, побуждающий помогать другим в ущерб себе. Комплекс мученика — неосознанное стремление к страданиям и роли жертвы. Комплекс отличницы, хорошей девочки, проявляющийся в безудержном желании нравиться всем без исключения, боязни кого-то обидеть, страхе перед критикой, в трудностях с принятием решений и мучительных сомнениях, неумении отдыхать, завышенных требованиях к себе и неспособности себя хвалить.

Комплексуальные структуры питаются сотнями страхов. Среди них страх, что лучше него не будет, страх нелюбви, одиночества, измены и предательства, несоответствия, осуждения, бездетности, развода, общественного мнения и осуждения, повторения ситуации, нищеты, материальной зависимости, ответственности, физического насилия, денег, публичности или успеха, страх быть отвергнутой, счастливой, искренней, страх стать матерью-одиночкой, полюбить, довериться, повторить судьбу матери, не достичь желаемого, обидеть или сказать о своих чувствах.

Откуда берутся комплексы? Комплексы формируются в детстве, когда мы очень уязвимы и безоговорочно верим тому, что говорят взрослые. До трех лет все негативные мнения о нас беспрепятственно проникают в подсознание, ведь дети не способны фильтровать информацию. А до пяти лет — закрепляются. Комплексы закладываются в моменты невыносимой эмоциональной боли во взаимоотношениях со значимыми для нас людьми: отцом, матерью, бабушкой, дядями и тетями, любимым человеком, друзьями. Какая-то фраза, человек, место, запах — все что угодно может напомнить о старой эмоциональной травме и активировать комплекс. А еще — техники манипуляции.

— Как научиться управлять страхами?! — закричала Анна. Ее голос утонул в шуме ветра и моря.

«Нужно найти их и назвать, вспомнить, кто и когда нанес тебе травму, простить и попросить прощения у страха, у себя, у тела». Казалось, в этот момент с ней разговаривала сама Жизнь.

— Я прошу прощения у своего страха быть отвергнутой за то, что он пришел в мою жизнь и долгие годы управлял ею, — прошептала Анна. — Я прощаю свой страх быть отвергнутой за то, что он так долго влиял на мою жизнь. Я прощаю себя за то, что вобрала страх быть отвергнутой и он причинял мне боль. Каждый раз, когда люди меня отвергали, они становились нужны мне. Так было всегда. С Матвеем, да и с Игорем, — она вспомнила терзания трех дней, когда он ушел, напоследок хлопнув дверью. — Я прощаю своего отца за то, что сознательно или бессознательно он стал причиной страха быть отвергнутой. Я прошу прощения у своего тела за то, что страхом быть отвергнутой причиняла ему боль, когда плакала или переживала, когда не высказывала то, что думаю. Я благодарю страх быть отвергнутой за то, что он многому научил меня, и за то, что он навсегда ушел из моей жизни и перестал влиять на мой выбор.

Если в твою жизнь пришла манипуляция, у тебя есть выбор. Он есть всегда. Каждый день мы делаем выбор, который впоследствии определяет наш результат. Первый вариант — стать жертвой, которой попользуются и выбросят, когда она станет не нужна или неудобна. Жертва манипулятора — это ситуационное понятие, а не психологическая характеристика личности. Второй — самой стать «драконом». Но единственным подтверждением твоей победы будет побег агрессора. Третий — отказаться от греха прощения. Пройти трансформацию. Не совершай греха прощения — и ты освободишься от рабства.

Трансформация состоит из пяти шагов: познать свои комплексы, научиться ими управлять, познать свою мотивацию, научиться видеть комплексы других, научиться управлять чужими комплексами. Но не чтобы манипулировать, а чтобы помогать людям стать лучше. Не идя на поводу у манипулятора, мы даем ему шанс пережить агонию, которая, возможно, приведет к трансформации. И именно поэтому нельзя совершать грех прощения.

По лицу Анны текли слезы. Она не понимала, что с ней происходит. Поток мыслей словно сам по себе давал ответы на самые сокровенные вопросы. Казалось, что она провела в одиночестве часы.

— Что мне делать с этой информацией? — прошептала она.

И в то же мгновение увидела, как пассажиры прыгают с яхт и устремляются к острову. Анна наблюдала за тем, как они приближались и выходили на берег. Через пятнадцать минут остров наполнился десятками людей.

— Я захватил тебе ласты! — размахивая снаряжением, прокричал Миша — близкий друг Анны.

— Спасибо! — крикнула она в ответ.

Когда кто-то показал путь, своим примером доказав, что он преодолим, пройти по нему намного легче. Ведь если это сделал кто-то, значит, сможешь и ты.

* * *

11 декабря

Анна зашла в квартиру. Буржуй издал приветственный возглас.

— Соскучился, кот?

Она включила свет. Занесла чемодан. Не снимая верхней одежды, взяла Буржуя на руки. Шумно втянула воздух. Дом. На столе в гостиной записка: «Добро пожаловать домой. Мы скучали». Анна улыбнулась: Туся. Впервые она прилетела в Киев и никто ее не встречал. Но забота подруги заставила забыть об этом с помощью пяти слов. На плите ждал неизменный зеленый борщ — нечто фундаментальное, традиция, дающая точку опоры. Она сняла шубу.

Необитаемый Тиран изменил Анну. Жизнь словно дала ей время для открытий. Участники семинара улетели на следующий день, предоставив ее самой себе. Три последних дня она доставала из своего бессознательного страхи, заново проживая опыт прошлого.

Она поняла, что страх одиночества заставлял ее быть в отношениях, которых она не хотела. И именно этот страх мешал ей расстаться с Игорем. Поняла, что страх «меня не любят» вынуждает стараться, чтобы заслужить любовь. Она прожила десятки страхов за эти три дня. Три дня, освободившие ее из плена выбора, который разрушал ее жизнь.

Анна записывала то, что узнала на острове. Потом читала тексты, и по лицу текли слезы. Они переходили в безудержный плач, после которого происходит обнуление. Катарсис. Наступает спокойствие и внутренняя тишина. Это состояние — сигнал того, что страх ушел.

Она многое поняла за эти три дня. Манипулятор приходит в твою жизнь, потому что он тебя выбрал. Но останется он или нет — это твоя ответственность. Манипуляция — экзамен под названием «Быть или казаться?», который устраивает нам Жизнь. Анна казалась девушкой без комплексов, но не была такой. За внешней самодостаточностью полно страхов. Ее страх быть отвергнутой цепью привязывал к Матвею. Оглядываясь назад, она не понимала, зачем давала ему шансы. Зачем желала сатисфакции? Зачем потратила на это три месяца жизни? И утешение «Хорошо, что не три года» не приносило облегчения. Когда ты знаешь своих демонов в лицо, прошлые решения кажутся тебе странными и глупыми.

Женщины часто думают, что любят мужчин, которые ими манипулируют. Можем ли мы любить человека, которого не знаем? Матвей был прав: она не знает его настоящего. Ей известны его приемчики и речевые конструкции, его заученные шутки и стихи, его любимые фильмы. Но любимые ли они? Анна по одному предложению способна безошибочно определить, манипулирует ли он. Но она не знает, какой он на самом деле. Скорее всего, за маской скрывается маленький «Я-ребенок» с комплексами Питера Пэна и неполноценности. В поступках Матвея прослеживалось желание оставаться ребенком и нежелание брать на себя ответственность и обязанности взрослого. Почему она в этом уверена? Сознательное применение манипуляции сигнализирует о глубинных комплексах. Анализируя прошлое, она могла по пальцам одной руки пересчитать, когда видела его без маски. И в те моменты его плечи опускались, он курил, вздыхал и не шутил. Нужен ли ей такой Матвей?

Когда-то он сказал: «Я задаюсь вопросом, нужен ли я тебе настоящий». Все манипуляторы прокляты своей маской. Они обречены на постоянный вопрос «Любит ли она меня настоящего?». Ответ — нет. Мы не способны любить того, кого не знаем, а значит, кому инстинктивно не доверяем.

Любовь всегда предполагает уважение, доверие и влечение. То, что жертвы испытывают к манипулятору, — адреналиновая псевдолюбовь. И срок ее короток — всего три года. Многие не могут вырваться из этих отношений, потому что думают, что это чувства, а на самом деле это зависимость. Адреналиновая ломка такая же, как ломка от наркотиков. Они тоже бывают легкими и тяжелыми, как и приемы манипуляции. Чем тяжелее приемы, тем тяжелее выход из зависимости. Нужно понять, что адреналиновая зависимость — вопрос физиологии, а не только психологии. Ломка — обязательный этап пути, единственная возможность выздороветь, а значит, освободиться.

Но остался еще один вопрос: способна ли ее трансформация повлиять на Матвея? Анна пока не могла ответить.

Взяла планшет. Она не заходила на страницу Матвея больше месяца. Не так много постов за это время. Несколько сообщений о работе. Снимок из аэропорта: он улетал в ноябре. Грустные фото со стихами Бродского: «И значит, остались только иллюзия и дорога. И быть над землей закатам, и быть над землей рассветам». Высказывания писателей. Он похудел: агония коснулась не только ее. Скорее всего, рядом с ним есть «обезболивающее». Но оно не лечит. Она знала это по своему опыту. Может, Матвей все-таки изменит свой выбор?

* * *

21 декабря

Анна вышла из отеля, в котором проходил семинар. Сегодня она не спикер, сегодня — ученица. Захотелось сбросить груз негативных эмоций, накопившихся за последние пять месяцев. Она посетила двухдневный семинар по методу Хосе Сильвы. Десятки очищающих медитаций за два дня. По возвращении из Египта она чувствовала себя наркоманом, пережившим ломку и в агонии избавившимся от зависимости. В ее жизни наконец появилось место для позитивных эмоций. Теперь она вспомнила, кем была до встречи с Матвеем. Она возвращала себе по крупице, день за днем вспоминая ту Аню, торопящуюся на прием к врачу солнечным июльским утром.

На улице снегопад. Пушистые хлопья превращают город в декорации фильма о новогодней феерии. Анна глубоко вдохнула наполняющий восторгом холодный воздух зимы. Она наблюдала за танцем снежинок, высвеченным огнями отеля. Последние десять дней она вновь ощущала безграничное спокойствие, дарившее радость созерцания.

Снежные хлопья кружились в темно-синем небе. Улыбнувшись, она пошла к месту парковки. Возле входа в отель ее силуэт кратко высветили лучи фар. Анна обернулась: незнакомая «Ауди купе». «Наверное, обознались», — подумала она. Направилась дальше по запланированному маршруту. Краткий свет повторился. Она развернулась и пристально посмотрела в лобовое стекло. Водительская дверь открылась. Из машины выбежал мужчина.

— Богинская! — радостно воскликнул он. — А я смотрю, ты это или не ты?!

Анна поразилась.

— Представляешь, я три дня в Киеве и все время думаю тебе позвонить… Это точно судьба! — в каждой букве экстаз.

Она не успела опомниться, как он стиснул ее в объятиях.

— Я сегодня улетаю. Сижу в автомобиле и думаю, что так и не позвонил. И тут ты! Представить себе не можешь, как я рад тебя видеть! — продолжал тараторить Женя.

Анна рассмеялась. Его непосредственность и открытость мгновенно привели ее в детский восторг. Наконец Женя вернул ее на землю.

— Что ты здесь делаешь?

— Была на семинаре, — пояснила она причину нахождения в отеле.

— А я здесь живу, — сказал идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино. — Спешишь? — улыбаясь во все лицо, поинтересовался он.

Она отрицательно покачала головой. Казалось, улыбка на лице Жени стала в два раза шире.

— Кофе попьем?

Она кивнула. В его глазах зажегся свет, не уступающий в яркости автомобильным фарам.

— Рассказывай. Как ты? — пропуская ее в двери отеля, спросил он.

22 декабря

Анна медленно пробуждалась от звука мобильного, отчаянно сигналившего в гостиной. Словно сверло перфоратора настойчиво углублялось в сон.

— Кто может так наяривать? — еще в полудреме простонала она. Перфоратор не останавливался. Она сдалась и направилась в гостиную. — Слушаю, — прохрипела в трубку.

— Счастье мое, почему ты не отвечаешь? — послышался возмущенный голос Игоря.

— Я спала, — констатировала Анна. — Ты вернулся? — задала она глупый вопрос сонного человека.

— Да. Только что вышел из аэропорта. Я сошел с самолета, звоню первой тебе, а не маме — а в ответ гудки.

— Добро пожаловать домой, — стандартно поприветствовала Анна. — Я писала роман до шести, — объяснила она.

На линии послышался трагический вздох Думанского.

— Когда мы встретимся? — вместо ненужного недовольства взял быка за рога Игорь.

Сон как рукой сняло.

— Когда ты хочешь?

— Давай завтра. Сегодня высплюсь.

Этот вариант ее устраивал.

— Хорошо, — с неслышным вздохом согласилась она. — Как Камбоджа?

— Расскажу при встрече. Я привез тебе магниты, — сообщил он.

— Спасибо.

— Я скучал…

Анна взглянула на себя в зеркало. Теперь трагически вздохнуть захотелось ей.

— Рада, что ты вернулся в добром здравии, — только и сказала она. — Отдыхай.

— Позвоню чуть позже.

Анна внимательно смотрела на еще светившийся экран телефона. Семь неотвеченных вызовов. Все-таки позвонил. Из груди вырвался давно сдерживаемый вздох сожаления. За полтора месяца она написала ему один раз, и то потому, что Гала сообщила: в районе Камбоджи случилось цунами. В ответ получила: «Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне. Меня стихия не коснулась, потому что я был на юге», а еще фотографии заката и панорам. Анна надеялась, что его «обезболивающее» Диана или какая-нибудь тайка на островах заставит забыть о ней. Или новые эмоции от изучения страны. Этого не произошло. Судя по тону и обращению «Счастье мое», Игорь настроен решительно.

* * *

25 декабря

Влажный воздух проникал в салон автомобиля сквозь открытое окно. Долгий день был наполнен рабочими процессами и делами, кроме того, еще несколько часов заняла фотосессия.

Вереница машин тянулась вдоль парка. Дети, играющие в снежки. Снеговик из искусственного снега — декорация, вызывающая приподнятое настроение. Елка в разноцветной гирлянде. Красиво. Город погружен в предпраздничную эйфорию. Скоро Новый год, а понимание, где она будет его встречать, так и не появилось.

Зазвонил мобильный: «Игорь».

— Три минуты — и я на месте, — упредила она вопрос.

— Хорошо, я уже здесь. Заказать тебе что-то?

— Кофе и чизкейк. Спасибо, — поблагодарила Анна. Игорь в своем репертуаре: заботливо контролирующий.

Они так и не встретились после его приезда. Игорь не перезвонил: скорее всего, ждал, что она сама настоит на встрече. Анна же потерялась в жизненном потоке. Спустя три дня, когда его имя высветилось на экране мобильного, она решила, что откладывать встречу не стоит. Сама предложила встретиться в «Андер Вандер». Его ответом стало радостное «Как скажешь, счастье мое!».

Анна понимала, что Игорь с ней играет. Его новая, незнакомая самоуверенность появилась из-за встречи с Дианой в Москве. Судя по поведению Думанского, та хотела возобновить отношения.

Наконец Анна проехала под поднятым шлагбаумом. Закрытая стоянка не для всех. Парковщик приветственно помахал рукой и указал на свободное место для автомобиля. Припарковалась.

— Вы надолго? — открывая дверь, задал он обычный вопрос.

— Нет, — улыбнулась она. Протянула деньги. Благодарная улыбка в ответ. Открыла дверь заднего сиденья и взяла бумажный пакет. Направилась к ресторану.

Игорь стоял возле входа, задумчиво выпуская клубы сигаретного дыма. Статный, в синих джинсах, белом свитере крупной вязки с высоким воротником, идеально подчеркивающим золотой загар. Модная стрижка, гордо поднятый подбородок и слегка прищуренные глаза, смотрящие в противоположную ей сторону.

— Ого, ты загорел! — воскликнула она.

Цвет его кожи говорил о том, что он провел в теплых странах не неделю и даже не две. Игорь обернулся.

— Прямо зависть берет, — весело сказала Анна.

На его лице появилась довольная улыбка. Он обнял Анну, слегка оторвав от земли. Она вновь ощутила знакомый запах мускуса и амбры. Наконец Игорь выпустил ее из объятий. В янтарных глазах читалась радость.

— Соскучилась по настоящему мужчине?! — растягивая слова, начал он.

В каждой шутке лишь доля шутки. Его самолюбование рвалось наружу. Но ирония Думанского всегда ей нравилась. Анна рассмеялась:

— Еще как!

— Я так и думал, что одиночество пойдет тебе на пользу! — удовлетворенно заметил он.

— Ты не замерзнешь?

Вместо ответа он потушил сигарету.

— Пошли, — Игорь открыл тяжелую дверь, пропуская Анну вперед.

Они зашли внутрь. И в этот момент она услышала:

— Богинская!

Анна обернулась на обращение. В углу главного зала сидело двое мужчин. Валера и Саша. С каждым из них в свое время она делала проекты — бизнес-аналитика. Она улыбнулась. Мужчины встали из-за стола и двинулись в ее сторону. По очереди тепло обняли.

— Пообедаешь с нами? — спросил Валера.

Партнеры не поняли, что она с Игорем. Со стороны казалось, что посетитель вышел покурить и они случайно зашли вместе. Анна отрицательно покачала головой. Саша продолжал держать ее за руку. Думанский растерянно наблюдал за происходящим.

— У меня встреча, — пояснила она причину отказа.

Знакомые с сожалением вздохнули.

— Нужно обязательно встретиться, — улыбнулся Саша.

— Созвонимся, — попрощалась она.

Они направились в нижний зал. Анна не могла сдержать улыбку: эта случайная встреча словно ответ Жизни на самодовольство Игоря. Валера и Саша — импозантные мужчины в возрасте до сорока лет.

— Поклонники? — Игорь будто прочел ее мысли.

— Скорее партнеры, — в ее глазах появилась интрига.

Наконец сели за столик в тихом дальнем углу ресторана. Официант принес кофе и чизкейк.

— Поужинаешь?

Анна отрицательно покачала головой.

— Нет. У меня еще дела, — соврала она.

Из груди Игоря вырвался возглас удивления.

— А я магниты и подарки не взял. Думал, после встречи поедем ко мне, — поделился он планами.

Анна вздохнула.

— Как поездка? — сменила она тему. — Ангкор-Ват восхитил?

— Такое, — кратко прокомментировал он. — Озеро Тонлесап — вот что удивило, плавучие деревни, — эмоционально сказал Игорь. — Представляешь? Сотни тысяч людей живут на воде!

— На сваях?

— Нет. Фундамент домов — это скопление лодок, плотов, связанных бочек и других плавсредств. Ты не представляешь! В этих деревнях люди живут всю жизнь, не сходя на берег. Передвигаются только на лодках. У многих рядом с домиком небольшой огородик, на котором выращивают овощи. Дети плавают от дома к дому в металлических тазах. Я был в шоке!

Анна улыбнулась. Игорь погрузился в рассказ о местах, которые его поразили. Об обезьянках в храмах Ангкора, о Слоновых горах и Бамбуковом мосте, о пляжах Сиануквиля и Серебряной пагоде. Поведал о жизни на острове Ко Ронг в бунгало, расположенном в десяти метрах от прибоя. О том, что Макс впал в депрессию от условий быта. Чтобы спасти дружбу, на обратном пути Игорю пришлось снять на три дня номер в пятизвездочном отеле Пномпеня. Макс сказал, что больше никуда с ним не поедет.

— Видел, ты летала в Египет, — неожиданно сменил он тему разговора.

— По работе, — пояснила она.

— А ты как? — поинтересовался он.

— Пишу, — улыбнулась Анна.

— Веришь, что роман станет бестселлером? — он язвительно усмехнулся.

— Я пишу потому, что не написать невозможно. И не мне решать, бестселлер это или нет. Решение принимают читатели, — ответила она.

В воздухе повисла пауза. Тягучая, как засахарившийся мед, — его можно съесть, но для этого потребуются усилия. Пауза, которая молчаливо кричала о реальности происходящего. Как знак «кирпич»: здесь нет въезда. Анна внимательно посмотрела на Думанского.

— Как встреча с Дианой?

Он на секунду замер.

— Никак. Я изменился, а она нет, — признался он. — Поняла, какой счастливый билетик потеряла, но уже поздно, — в каждой букве читалось удовлетворение.

Анна знала причину: сатисфакция. Кроме того, тремя предложениями Игорь подтвердил все ее предположения. Она поверила ему. Так часто бывает: мы встречаемся с бывшим и не можем понять, что связывало нас когда-то. Кроме того, тело Игоря говорило об искренности. Анна смотрела ему в глаза.

— Ты похудела. Но выглядишь отлично. — Она действительно выглядела хорошо: профессиональный макияж, свежая стрижка, черные брюки и черно-белая блузка с необычным принтом. — Страдала без меня, — в голосе чувствовалась непоколебимая уверенность.

Он ждал от нее чего-то, противоположного реальности. Его самоуверенность не задевала. Анна знала причину его самонадеянности. Но, несмотря ни на что, тяжелый разговор придется начать.

— Не страдала, — призналась она.

На лице собеседника отразилось секундное замешательство.

— Игорь, — начала Анна. На секунду запнулась. — Игорь, я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Если я останусь с тобой, ты вновь будешь рассказывать следующей девушке, что дал мне все, а я тебя не любила.

По его телу пробежала волна — эмоциональная дрожь. Он не пытался ее сдержать, он даже не осознавал ее. Игоря трясло. Его взгляд нашел невидимую точку на белой скатерти. В воздухе вновь повисла тягучая пауза.

— Ты решила расстаться? — чуть заикаясь, спросил он.

Анна пристально посмотрела ему в глаза, превратившиеся в темный янтарь.

— Ты и я слишком разные, чтобы быть вместе. Я не могу и не хочу причинять тебе боль, — пояснила она. — Ты этого не заслуживаешь.

— Зачем тогда встречалась со мной сегодня? — возмутился он.

— Мы провели вместе много хороших минут. Я не хотела обижать тебя таким поведением. Кроме того, трусливый побег не в моем характере.

Игорь молчал. Анна смотрела на него, осознавая их совместный опыт. Они оба стали заложниками собственной боли. И возможно, могли бы остаться вместе, если бы не его отношение к книге. Анна не могла выбрать его. Почему? Потому что на вопрос Виталика «Что ты хочешь?» ответила: «Успех, благополучие, семья». Но любила она творчество, деньги, людей. Наша психика напоминает айсберг. Представление о том, что для тебя важно, — это всего лишь десять процентов над водой, то, что ты анализируешь и осознаешь. А под водой находятся девяносто процентов бессознательного — то, что ты любишь. Она не могла выбрать Игоря, потому что хотела семью, но любила людей. Ее желание дать знания, которые помогут многим, было намного сильнее. Ее бессознательное, как всегда, победило. Оно всегда побеждает. С ним бесполезно бороться. Ты должен или договориться с ним, или навсегда остаться побежденным.

Анна встала из-за стола. Думанский машинально поднялся вслед за ней. Она смотрела на него снизу вверх.

— Через полгода будешь проситься назад, — зло сказал он.

Говорить так его заставляло разочарование. Она встала на носки и обняла его за шею. Прижалась щекой к его щеке.

— Ты же знаешь: я не приду, — прошептала Анна. — Прости меня, Мёдик. У меня нет чувств к тебе. Есть только благодарность, но этого недостаточно, чтобы быть вместе, — она обняла его крепче. — Прости меня, — искренне сказала она. — Будь счастлив.

Она взяла сумку и шубу. Пошла к выходу.

— Ты забыла пакет, — напомнил Игорь.

— Это твой пакет, — ответила Анна: она собрала всякие мелочи, накопившиеся в ее квартире за время их встреч.

Казалось, путь к лестнице тянулся часы. Она слышала, как Думанский сел на диван и подозвал официанта. Чувствовала на себе его взгляд. Наконец ее силуэт исчез из поля зрения Игоря.

Анна вышла на улицу, глубоко вдохнула морозный воздух декабря. На необитаемом острове и в последующие три дня она многое поняла и об их отношениях. Она использовала Игоря как обезболивающее. Да, это компенсация, но Анна не отыгрывалась на нем. Страх «меня не любят», искусно активированный Матвеем, стал причиной романа с Думанским. А страх одиночества не дал возможности закончить отношения с Мёди-ком перед его отлетом в Камбоджу. Из груди вырвался вздох раскаяния. Да, она совершила много ошибок, но не страшно ошибиться — страшно не сделать выводов.

Не стоит двум людям, травмированным недавним опытом, вступать в отношения. Она искала «обезболивающее», он — статусную жену. И возможно, у этой связи был бы шанс, если бы не появился Матвей. Его возвращение стало камнем, потянувшим и без того шаткую лодку их отношений ко дну. Своим появлением Матвей активировал страхи не только Анны, но и Игоря. У Думанского появился страх повторения ситуации и предательства. А у нее — страх повторения ситуации и корыстных намерений. Наш опыт часто мешает нам жить. Если бы был «клей»… Честность с самим собой — вот показатель осознанности. Ты можешь врать всему миру, но не себе. Ее же осознанность, возникшая после одиночества на острове Тиран, перешла на новый уровень: она отказывалась врать не только себе, но и миру. Отказывалась врать Игорю.

* * *

Анна свернула на дорожку, ведущую к дому. Припарковалась возле подъезда. Снег хлопьями падал на лобовое стекло.

После встречи с Игорем наступило облегчение. Страхи постоянно заставляют нас делать ложный выбор. Но когда ты познал, что тобой движет, ты делаешь другой выбор. Тот, который однажды приведет тебя к счастью. Самодостаточность приходит к тому, кто научился жить так, чтобы его чувства, мысли и действия совпадали. Самодостаточный человек никогда не отнесется к другому хуже, чем к себе. Вот в чем разница между «быть» и «казаться». Если к себе ты относишься намного лучше, чем к другим, это внешняя, а значит, ложная самодостаточность, за которой скрываются комплексы.

Анна познала своих демонов, научилась их видеть, а значит, управлять ими. Она поняла: когда внутри поселяются сомнения, чувство вины или страхи, тобой руководят комплексы. Нужно делать выбор из любви, а не из страха, тогда результаты жизни будут иными. Сколько боли можно избежать, научившись делать выбор из любви к себе… Только где ее взять? Ответ на этот вопрос ей предстояло найти.

Зазвонил мобильный. На экране надпись «Евгений Полищук». Анна удивилась: они не общались после той неожиданной встречи — краткого дружеского кофепития двух знакомых, которых свел случай.

— Привет.

— Как дела, Богинская? — радостно начал Женя.

— Все хорошо. А у тебя? — поддержала она его настроение.

— Я в субботу в Киеве. Хотел пригласить тебя на ужин, — пояснил он причину звонка. — Поужинаешь с добрым другом?

— С удовольствием, — улыбнулась Анна.

— Тогда до встречи, — в голосе Жени чувствовалась неприкрытая радость. Ярко выраженная черта его характера — открытость.

* * *

26 декабря

Ей снился сон. Она ясно видела, что Матвей с ней разговаривает. Он что-то говорит, но она не слышит слов. Открыла глаза. Словно неведомая сила выбросила ее из сна в реальность.

Анна выбралась из-под одеяла. Никаких признаков сна. Интуиция вела на кухню за планшетом. Зашла в фейсбук: одно новое сообщение. «Просмотреть».

Матвей: «Доброе утро. А можно попросить ссылку на те сайты, которые тебе понравились?»

Ее взгляд прилип к экрану. Стопор. Связь с Матвеем за гранью ее понимания. Она периодически ощущала движение карандаша в солнечном сплетении, но то, что произошло сейчас, подтвердило: между ними существует невидимая связь, объединяющая, несмотря на расстояние.

Анна: «Да, можно. Только мне нужно их найти».

Она отложила планшет. Нажала кнопку чайника. Злилась ли она на него? Нет. Она его искренне простила. Несмотря на все его поступки, Анна испытывала благодарность за знания, которые получила. За то, что он пробудил в ней желание творчества, за то, что она пишет. Их встреча помогла ей многое понять и измениться.

Она заварила кофе. Открыла ноутбук. Нашла папку, в которой хранилась вся информация по проекту Матвея. Кликнула на документ под названием «Сайт». Скопировала ссылки. Открыла социальную сеть.

Еще раз взглянула на текст сообщения. Сайты всего лишь повод: он мог проанализировать те, что есть в гугле, и выбрать на свое усмотрение. Это подтверждал и лишний пробел перед знаком. Чего он хочет? Может, агония заставила его измениться, так же как и ее? А может, он хочет о чем-то спросить или поговорить и не знает, с чего начать?

Анна: «Ссылки на сайт. Мне больше всего нравится сочетание ярко-алого, белого и стального. И еще: если ты хочешь о чем-то спросить или что-то сказать, я открыта и всегда тебе рада».

Она взглянула в окно: снежная зима окутала все вокруг белым синтепоном. Сделала глоток кофе. Открыла створку. Морозный воздух ворвался в комнату вместе со снежной пылью. Она глубоко вдохнула. Впервые она не волновалась из-за его сообщения. И ничего не ждала. Хотелось только понять, изменился ли он.

Вопросов к Матвею у нее не было. А вот у него их должно быть немало. Он считал ее игроком, к тому же понимал, что у нее много причин обижаться на него. Снежная пыль залетала в окно и мгновенно растворялась в тепле. Анна глубоко дышала. Ноутбук издал сигнал. Она закрыла окно.

Матвей: «Аня — я сойду с ума с тобой!»

На ее лице появилась улыбка.

Анна: «Это хорошо или плохо? Буду думать, что это хорошо. По крайней мере, со мной сойдешь с ума))) А не непонятно с кем)))».

Ответ пришел мгновенно.

Матвей: «Это хорошо»

Матвей: «А какие вопросы»

Анна: «Например, играла ли я с тобой. Или такой: что такое Аминь» в моем понимании. Обижаюсь ли я на тебя. Могу продолжить список».

Матвей:»?»

Анна: «Начну с главного. Я честно говорю о том, что чувствую и кем являюсь. То, что пишу, — правда. Я не могу заставить тебя довериться… Но я могу сказать тебе: «ПОВЕРЬ». И если кто-то обвинит меня в том, что я играю или это форма манипуляции, он соврет. Я всегда была на сто процентов честна с тобой».

Анна: «Играла ли я с тобой? Скажу прямо: я никогда не хотела соревноваться с тобой, я только защищалась. Мне очень жаль».

Анна: «Остановись и внимай — это мое значение Аминь»».

Анна: «Обижаюсь ли я? Нет. Я многое поняла в последнее время. И на многие вещи смотрю иначе. Признаюсь: после нашего последнего разговора мне было нелегко. Я страдала, пережила агонию. Но я не обижаюсь на тебя, балансируя между безусловностью и бездействием».

Она взглянула в окно. Снег неспешно падал хлопьями, наполняя бесконечным спокойствием. Можно ли сказать Матвею больше? Можно. Но нужно ли? Уже не нужно. Вновь сигнал сообщения.

Матвей: «Судя по времени последнего входа в фейсбук: балансируя между безусловностью и бессонницей;)»

Анна улыбнулась: он отслеживает ее страницу. Сегодня она писала роман до пяти утра.

Анна: «Это не бессонница, это другое;)».

Матвей: «Только не говори что любовь»

Его самоуверенность вновь дала о себе знать.

Анна:»)))».

Матвей: «Нефть и любовь сейчас очень обесценились. Слишком большой избыток нефтедобычи и переизбыток упоминаний о той пресловутой любви, наполненной в значении — ровным счетом ничем».

Анна: «Очень проникновенно получилось. Только это не про меня».

Матвей:»?»

Анна: «Я ночью пишу».

Она вновь взглянула на снежную зиму. Жаркий июль и снежная зима как две реальности, в которых жили совершенно разные Ани. Быть или казаться?

Матвей: «Мы с тобой слишком похожи. В этом наша трагедия».

Она явственно услышала его трагический вздох.

Анна: «Я тоже много об этом думала. И считаю это благословением. Но когда все начиналось, ты прав, наша похожесть стала трагедией. Знаешь, что странно для меня?»

Матвей:»?»

Анна: «Я чувствую тебя. У меня есть какая-то необъяснимая связь с тобой. Такое со мной впервые».

Матвей: «CDMA или GSM?»

Анна: «GSM тоже есть, да и фейсбук отлично работает))) Только я о другом. И я знаю, что ты понимаешь, о чем я».

Матвей: «И никто не знает — дар это или проклятье».

Анна: «Ты и я решаем, что это. Страхи действительно мешают жить. А еще слишком много знаний и опыта, за которыми на самом деле мы часто прячем наши страхи и боль. Откровенность может вернуть доверие. А доверие способно превратить эту связь из проклятия в дар».

Матвей: «2 нони пожалуйста»

Анна вновь улыбнулась: давно он не использовал эту фразу. Раньше она ее задевала — теперь нет.

Анна: «Куда нони привезти?)))»

Анна: «Я изменилась. Я по-другому смотрю на многое в тебе и в себе. Мы — это мистер и миссис Смит))) Помнишь фильм с Питтом и Джоли?»

Матвей: «Вот только почему-то не закончилось семью детьми»

Анна: «Может, еще не закончилось?»

Матвей: «Только Бог это знает».

Анна: «Надо ему позвонить))) Где-то у меня был его телефончик)))».

Матвей: «Скажи ему, что если эта связь важна, пусть даст знак».

Анна: «Передам)))».

Она зажгла сигарету. Внимательно перечитала переписку. Он открыто признал, что связь между ними есть. И он считает ее проклятием.»?» — таким ответом он давал возможность рассказать то, что хочет она. И это ее устраивало: ей не хотелось думать, что она чего-то недосказала. Она отвечала не для него, а для себя. Матвей же вновь манипулировал, выводя ее на разговор о любви. Единственное, чего он хотел, — получить подтверждение ее чувств к нему. Он жаждал сатисфакции. Фрустрация не изменила Матвея.

В отношениях с ним она прошла долгий путь. Вначале она доверилась. Потом стала наблюдать. Она неоднократно проверяла его и убедилась. Затем пришло разочарование. За ним следует боль. И тогда ты либо принимаешь и отпускаешь, либо жаждешь сатисфакции, совершая грех прощения. Отомстив, ты испытываешь временное облегчение, если получил желаемое. Затем наступает фрустрация.

Когда ты фрустрирован, из-за того что не можешь получить желаемое, когда ты стонешь от ломки, когда агония сжигает изнутри, тебе нужно сделать выбор. Куда ты направишься: в сторону мести или трансформации? Ты выберешь мстительную или развивающую компенсацию. Ты либо сам станешь манипулятором, либо переживешь переоценку ценностей.

Мстительная компенсация означает попытку наказать источник боли, а если не получится — отыграться на третьем. Как маленький мальчик, которого ударил одноклассник, избивает ни в чем не повинную кошку, вместо того чтобы записаться на бокс. Анна стала манипулятором, чтобы показать Матвею: применяя манипуляцию, ты можешь получить то же самое в ответ. Продемонстрировала ему, что чувствует жертва, в надежде на то, что это его остановит. Она не получила желаемого. Но в итоге сделала другой выбор: записалась в «секцию бокса» — предпочла развивающую компенсацию. Она поняла, что сила не в манипуляции, а в самодостаточности. И нужно работать над собой, а не тратить свою жизнь на месть. На острове Тиран она отказалась мстить ни в чем не повинным людям и отреклась от продолжения игры с Матвеем. Именно поэтому она рассталась с Игорем. И в этом разница между Матвеем и Анной. Для нее агония стала возможностью, для него — деградацией. Она решила развиваться, он же избил кошку. Матвей ошибся: они разные — в этом их трагедия.

Почему так сложно расстаться с манипулятором? Отношения — это всегда инвестиции. Они должны быть обоюдными, чтобы созидать. А если инвестиции в отношениях только твои, со временем ты вкладываешь столько энергии, что бессознательно надеешься на компенсацию. Вначале ты сомневаешься и поэтому даешь шанс. Потом винишь себя. В голове звучит вопрос: «Может, это со мной что-то не так?» Ты все чаще берешь ответственность за его поступки на себя. Затем приходят страхи. Они превращают тебя в жертву, которую манипулятор эксплуатирует как хочет. А наше невежество заставляет называть это любовью. Ты думаешь: «Моя любовь его изменит». Ты продолжаешь инвестировать. Обрастаешь обязательствами и детьми, вместо того чтобы признать свое банкротство и отказаться от инвестиций. Чем дольше отношения, тем больше зависимость от адреналиновой псевдолюбви. Это замкнутый круг, из которого ты не можешь вырваться годами.

Сколько всего она сделала, чтобы помочь ему… Она победила его, при этом не используя его приемы. Неоднократно давала ему шанс, совершая грех прощения. Убедилась в своей правоте. Затем продемонстрировала силу. Она пережила агонию. Испытала катарсис. Прошла трансформацию. Она изменилась. Матвей — нет. Твое изменение никак не влияет на манипулятора. И пока ты меняешься, чтобы изменить его, ты ничего не знаешь о трансформации. Единственная причина изменения себя — ты сам. И когда ты это поймешь, этот момент станет началом твоей свободы.

Между пониманием и осознанностью лежит бездна. Анна понимала, кто он, еще четыре месяца назад, когда начинался второй раунд игры. Но это ее не остановило. Осознанность приходит к нам не тогда, когда мы поняли, а тогда, когда не поступили.

Пришло время отпустить. В глубине души Анна знала: она сделала все, что могла. А входить в замкнутый круг она отказывалась. Она отпустила Матвея. Захотелось подарить ему что-нибудь на память: у нее на память о нем останется роман. Идея пришла мгновенно. Она открыла браузер.

* * *

27 декабря

Анна подошла к стеклянной двери парадного. Женя привычно стоял у входа рядом с автомобилем. Вышла на улицу. Заметив Анну, он улыбнулся. Открыл пассажирскую дверь. Она подошла к автомобилю. Дружеский поцелуй в щеку.

— Привет, — смущенно поприветствовал он.

— Привет, — тепло улыбнулась Анна.

Села на сиденье. Женя закрыл дверь и спустя секунду оказался в салоне.

— Поехали в какой-нибудь загородный ресторан, — предложил он.

— Почему загородный?

— Такая хорошая погода. Хочется в лес, — озвучил он причину.

— Поехали. Хочешь в тот, где мы были летом?

— Давай.

Автомобиль выехал на проспект. До ресторана по прямой минут двадцать.

— У тебя новая машина?

— Это моя.

— А водитель?

— Петя в отпуске до пятнадцатого. Офис тоже не работает, — пояснил он.

Анна машинально кивнула.

— Как роман?

— Пишется. Почти триста страниц.

Он присвистнул:

— Ничего себе! И сколько страниц будет?

— Предположительно пятьсот.

— Пятьсот страниц! Ты настоящий писатель, — в каждой букве угадывалось восхищение. — Это талант.

— Это рабство, — призналась она. — Тексты не дают жить. И единственная возможность от них избавиться — записать.

— Ты ручкой пишешь?

— Слава богу, нет! — она перекрестилась. — Набираю на компьютере. Но для многих писателей это проблема. Есть даже специальные ручки, позволяющие писать на листе, переводя текст в файл.

— Надо купить себе такую, — улыбнулся Женя.

— Тебе зачем?

— Я же тоже пишу.

Анна взглянула на него изумленно: он никогда не рассказывал об этом.

— Стихи?

Женя смутился и отрицательно покачал головой.

— Неужели рассказы?

— Письма, — признался он.

— Мастер эпистолярного жанра?

— Что-то типа того. Мои сотрудники ненавидят меня за это, — в его голосе проступили нотки смущения.

— Ты пишешь им длинные письма? — она рассмеялась.

— Да. Когда они плохо себя ведут.

Анна залилась смехом.

— Так тебе книжку нужно издать. «Письма сотрудникам». Знаешь, для многих руководителей это проблема. А так он книжку купил, открыл оглавление: увольнение — страница 32.

Женя рассмеялся.

— А почему ты в Киеве в конце декабря? — сменила она тему.

— Я переезжаю. Ищу квартиру.

Анна вновь удивилась.

— Мы завершили контракт с китайцами. Открыли представительство в Киеве. Так что большую часть времени я буду здесь.

— Ясно.

Женя погрузился в рассказ об открытии офиса. Анна внимательно слушала. Рядом с ним она чувствовала себя необъяснимо комфортно. Он очень отличался от Игоря: в его словах не слышалось иронии, и он не умножал двенадцатизначные цифры в уме. Не читал стихи и не рассказывал анекдоты, как Матвей. Но с ним удивительно легко. Под ничего не значащую болтовню они доехали до «Купеческого двора».

От автомобиля к ресторану шли, молча восхищаясь душистыми соснами в снежных шубах. Вдыхали воздух, наполненный кристально чистой энергией. Наконец зашли внутрь. Администратор предложил разместиться на втором этаже главного зала. Они поднялись по деревянной винтовой лестнице, украшенной резными панелями. Анна выбрала место у камина. Стол сервирован белой скатертью, вокруг гордо стоят кожаные кресла, на стенах полосатые обои, купол потолка отделан шелком. Салат оливье по рецепту 1886 года, с красной икрой, и котлета Пожарского — ее выбор в этот вечер. Невозможно отказаться от дореволюционных рецептов.

Официант удалился. Женя внимательно посмотрел на нее.

— Ты очень красивая, — заключил он.

На ней длинное платье в клетку. Анна улыбнулась: его комплименты настолько нормальные, что это веселит.

— Ты тоже, — похвалила она.

Женя одет безупречно. Белая рубашка в красную и синюю полоску, красный пуловер с V-образным вырезом, синие зауженные брюки с идеально заутюженными стрелками. Анна посмотрела на его часы:

— Ты разбираешься в часах?

Он кивнул.

— А зачем тебе?

— Один мой знакомый говорит: «Посмотри на мои часы — и ты все поймешь». А я смотрю: часы как часы — и ничего не понимаю.

— Какое название?

— «Луи Муане».

Женя рассмеялся:

— От двадцати тысяч евро в зависимости от материалов и модели.

Анна запнулась. Судя по хронометру, инвестиции Думанского в IT-технологии более чем успешные.

Официант поставил на стол напитки и закуски. Налил вино. Женя поднял бокал. Их глаза встретились.

— Ты изменилась, — озвучил он свою мысль.

— Как именно?

— Появилось спокойствие.

Анна тепло улыбнулась. Их бокалы соприкоснулись, издав легкий звон.

— Какие планы на Новый год? — поинтересовался Женя.

— Пока никаких, — констатировала она.

— Значит, история с доктором закончилась? — Женя впился в нее взглядом.

Анна посмотрела ошеломленно: она ни разу не говорила об этом. Он даже имени Матвея не знал.

— Аня, я не дурак. Мы общались, пока ты не пошла на прием к врачу. И в Одессу ты не поехала после приема.

— Почему ты решил, что я ходила на прием накануне поездки?

— Ты в СМС написала.

Она вспомнила текст СМС: «Сегодня была на приеме у врача. Он запретил поездки и солнечные ванны. Не могу поехать с вами. Извини. Приятного отдыха». «Человек — предатель сам себя», — всплыли в памяти слова Лариной. Врать не хотелось. Да и зачем? Они друзья.

— Его зовут Матвей. Закончилась, — призналась она.

— И что происходит в твоей личной жизни?

— Ничего. Моя личная жизнь — дописать роман.

На лице Евгения появилось удовлетворение. Его словно подменили — от серьезного взгляда не осталось и следа. Он пустился в рассказ о том, как они тогда съездили с друзьями в Одессу. Как Кирилл познакомился в ночном клубе с девушкой и проснулся утром на лавочке без мобильного и портмоне. Дружеская атмосфера приятного вечера. Между ними с первого взгляда установился необъяснимый контакт, в котором нет недосказанности или напряжения. Зато есть тепло и доверие.

* * *

Женя открыл пассажирскую дверь и подал руку. Анна вышла из автомобиля.

— Спасибо за ужин, — поблагодарила она. — Общение с тобой, как всегда, наполняет радостью, — она подарила ему взгляд, полный признательности.

Он смущенно улыбнулся в ответ. Прощальный дружеский поцелуй в щеку. Легкое рукопожатие. Она направилась к двери с улыбкой на губах. В ресторане они проболтали до одиннадцати. Время пролетело как одно мгновение. Хорошо, что в жизни есть особенные люди, наполняющие нас радостью. Анна открыла дверь, поздоровалась с консьержкой и пошла клифту. Нажала кнопку. В сумке зазвучал рингтон. «Женя?» — удивилась она.

— Ты кое-что забыла в машине. Вернись, пожалуйста, — попросил он.

Анна так же удивленно развернулась и направилась к выходу. Женя с улыбкой провинившегося подростка стоял возле автомобиля на том же месте.

— Я же ничего не забыла, — озвучила она вывод, который сделала, пока шла через холл.

— Забыла.

Прозвучал жалобный сигнал дистанционного открывания, и крышка багажника медленно поднялась. Женя в два шага оказался возле него. Достал букет и протянул Анне.

Она смотрела пораженно. Бордовые розы, точно такие же, как те, которые передала консьержка, когда он был в Сингапуре. Она вдохнула аромат. И с благодарностью взглянула на дарителя.

— Ты ангел света в моей тьме. Ты меня поражаешь, — вместо слов признательности сказала она.

Лицо Жени выражало смущение.

— Спасибо за вечер, — поблагодарил он. Захлопнул багажник и пошел к водительской двери.

* * *

Очередная глава книги закончена. Анна посмотрела на огни комплекса за окном. Телефон издал звук, уведомляющий о приходе СМС. Кто может писать так поздно? Она подошла к камину.

«Спасибо, что ты есть. Спокойной ночи» — гласило послание от Жени. Она взглянула на бордовые розы. «Ты дома) Ты это хотел сказать? Спасибо тебе за приятные эмоции. Сладких снов», — написала она в ответ. «Да, дома, если номер отеля можно так назвать)) Спасибо, что ты есть)) в моей жизни». Анна вздохнула. «Ты меня смущаешь) Но я очень благодарна за теплые слова и) цветы». — «Цветы — это самая маленькая благодарность за то, что ты есть».

Она взяла телефон и прошла в спальню: пора ложиться спать. Мобильный вновь просигналил.

«Жизнь — интересная, яркая и в то же время скучная штука», — думал он, пребывая в глубокой депрессии вот уже несколько лет подряд. Молодой самодостаточный владелец бизнеса, создавший в своем сегменте рынка одну из лучших компаний в стране, он уклонялся от ответа на самый простой и в тоже время самый глубокий вопрос, каждый раз убегая изо всех сил, как маленький ребенок, от самого себя, боясь услышать правду и признать ее… Он наотрез отказывался считать себя несчастным, но и счастливым себя тоже не ощущал, страдая от тотального чувства одиночества, пытаясь заполнить внутреннюю пустоту внешними атрибутами, которые на самом деле не спасали. Находясь в постоянном поиске, он упорно продолжал верить в то, что такие, как он, существуют, они где-то рядом и он обязательно встретит кого-то из них. Они не такие, как все, они другие. Они просто светлее. Иногда им приходится носить темную одежду, так как исходящий от них дальний свет слепит остальных, вызывая раздражение и агрессию. Они созданы, чтобы летать на другой высоте, ярко освещая все вокруг. Одним своим присутствием они способны исцелять целые миры. Они единственные во вселенной свободные странники духа, которые ищут новые высоты, каждый раз подымаясь над жизнью, чтобы с высоты собственной мудрости открывать в себе и в других новые грани человеческого бытия. Так пролетали дни, проходили недели, тянулись годы, в надежде и постоянном поиске себе подобных. И постепенно он забывал о своей истинной природе…»

Анна перечитала текст. Перед ней неожиданно открылась новая грань Жени.

«Так искренне и потому правдиво. Одиночество часто удел таких, как мы. Одиночество — спутник трансформации. Быть честным с самим собой — это высшее проявление внутренней силы. Жить так, чтобы чувства, мысли и действия совпадали. Жить жизнь».

Она взглянула на монитор. Уведомление сообщало, что заряд батареи меньше пяти процентов. Недовольно вздохнула: зарядное устройство на кухне. Нехотя встала и пошла к нему.

* * *

28 декабря

Анна потянулась в кровати. Забытое чувство спокойствия. После того как она окончательно отпустила Матвея, ее сон словно пышные белые облака — безмятежный. Солнце проникало в комнату, наполняя пространство светом. Анна сбросила одеяло. Сегодня она собиралась писать роман и нарядить елку: Новый год всего через три дня. Зашла на кухню, наполненную тем же золотым светом. Нажала кнопку чайника. За окном настоящая пушистая зима, щедрая на белые хлопья. Парк, погруженный в зимнюю сказку. Синее солнечное небо. Зимнее волшебство.

Телефон беззвучно мигал, сигнализируя о неотвеченных вызовах и СМС. Анна открыла сообщения: четыре непрочитанных.

«Это СМС я написал летом, после нашей случайной встречи на семинаре. «Не думал, что когда-нибудь случится так, что наши пути сойдутся в семилетней точке. Семь лет симпатии и небезразличия, семь лет ожиданий без ожиданий, семь лет духовной близости, семь лет тепла и родства, семь лет трансформации, семь лет как семь дней… Она все так же прекрасна и светла. Свет ее мудрых глаз проникает даже в самые темные уголки его души, затрагивая тонкие, невидимые ранее струны, создавая совершенно новую, чистую и красивую мелодию новой жизни… Семь лет испытаний — и это стало возможным. Теперь они общались на равных, понимая, что каждый достоин быть приглашенным в общество друг друга, желая продлить этот вечер как можно дольше, вкушая и наслаждаясь каждым мгновением. Я благодарен за то, что в моей жизни есть ты»».

Из груди Анны вырвался вздох. Она всегда мечтала о том, чтобы ее мужчина писал ей длинные письма или хотя бы СМС. Но Женя об этом не знал, да и никто не знал.

«Это сообщение я написал после завтрака, перед отлетом в Сингапур. «Спасибо тебе за столько теплых, нежных, добрых, сильных, вдохновляющих и прекрасных слов. Сегодня за несколько минут разговора ты сумела подарить мне столько веры в себя, сколько не смогло дать все мое окружение за последние несколько лет. Трудно описать словами, какие меня переполняли эмоции. Чтобы выражать свои чувства как ты, наличия таких благородных качеств, как смелость и уверенность, попросту недостаточно, и даже открытости мало… Оставляет след только искренность, это редкая волшебная ценность, которой обладают не многие… Которая меняет мир… Которая меняет жизни людей. Которую нельзя подделать… Которую нельзя купить и даже развить… Которой можно только обладать. И ты владеешь этим волшебством, этой потрясающей алхимией жизни, наполняющей яркими красками мир человека, который способен разделить твой мир… В душе которого твоя искренность когда-то давно оставила приятный след, а сегодня зажгла ослепительный огонь!!!»»

Она открыла третье послание: «Этот текст родился после нашей случайной встречи возле отеля. «Он ехал быстро. Люди, автомобили, огни города молниеносно пролетали мимо и бесследно исчезали в ночи. Спокойствие, в его жизни впервые за долгие годы появилось спокойствие. Он думал о ней, о том, как же хорошо с ней, о том, как хороша она, о том, как хороша жизнь с ней… Восхищение и благодарность переполняли его душу, нежная симфония звучала в его сердце, наполняя пространство ароматом любви и света. Чувства, внутри рождались новые чувства. Первозданная девственность окутывала вуалью нежности и тепла, заботясь и оберегая их светлый младенческий облик. Каждый день открывал новые грани ее потрясающей личности, наполняя неведомым смыслом будущее. Он любил ее самой чистой, искренней и преданной любовью, не требуя ничего взамен. Он был спокоен, ведь они уже давно были вместе»».

Анна вновь вздохнула. Открыла следующее сообщение.

«А это я написал сейчас. «Сегодня во время нашего ужина я получил ценный опыт, связанный с тем, делаю ли я всегда то, что хочу, или же то, чего не хочу. Вчера в определенный момент нашего разговора захотелось сменить тему прошлого опыта. Чем дольше мы обсуждали прошлое, воруя тем самым время у настоящего и сжигая нашу драгоценную энергию, тем ниже опускались вибрации… Прошлое, конечно, имеет определенную ценность, но его уже не вернешь. Ценность настоящего в том, чтобы самому быть настоящим в нем и делать то, что хочется. Мне все время хотелось тебя обнять и вместо тысячи слов, просто слушая тишину, раствориться в бытии, а еще, сказать самые искренние слова благодарности и признательности за то, что ты просто есть, за то, какая ты есть, и за то, каким я становлюсь рядом с тобой. Сказать, что ты необычная, — это ничего не сказать… Ты потрясающая, красота твоя несравненная, мудрость твоя глубокая, сердце твое очень доброе, а твоя душа самая светлая. Знаешь, ты права: мы, порой такие сильные и взрослые, можем сделать что угодно, а сказать дорогим для нас людям о том, что чувствуем и насколько они для нас значимы, не всегда хватает смелости. Я несколько дней думал о том, что самое ценное для меня сейчас. И знаешь, какой ответ? Это отношения с тобой. Почему? Все простоты единственный человек, которого я люблю на протяжении семи лет какой-то своей, особенной любовью, чувствуя это каждый раз, при каждой нашей встрече и мысли о тебе, боясь самому себе признаться. И я хочу сказать тебе об этом: я люблю теб…»»

На глазах выступили слезы. Она перечитала все четыре сообщения, а на самом деле — признания. Как она его понимала… Его боль, его разочарование, безусловность и ожидание. Все это она прошла с Матвеем. Но в то же время его смелость не могла не восхитить. Написать настолько открыто, искренне, понимая, что в очередной раз можно получить отказ. Многие ли способны на это? Каждая его минута превращается в часы из-за отсутствия ответа. Она понимала его как никто, именно поэтому она не могла оставить его в ожидании.

«Я прочитала, прочитала несколько раз. Я прониклась. Пишу честно. Я не знаю, что сказать. Дай мне время, пожалуйста».

Она взглянула в окно. Солнце перестало наполнять пространство золотым светом. Крик души в СМС на мгновение вернул ее в те чувства к Матвею, из которых она так долго выбиралась, как из болота, в котором чем больше движешься, тем больше вязнешь.

Телефон вновь издал сигнал.

«Просто почувствуй свое сердце, услышь его, увидь свой путь и следуй ему, наблюдая за тем, куда он тебя ведет. И если эти шаги сделают тебя счастливой, тогда это верный путь».

Анна не успела дочитать, как пришло следующее сообщение.

«Просто хочу сказать тебе, что очень люблю тебя и твой мир, какой-то необъяснимой для себя любовью и в то же время очень искренней, нежной и чистой. Все время балансируя между условностью и ожиданиями. Между безусловностью и ожиданием».

Она ощутила, как кусочек льда скатился по позвоночнику. Несколько дней назад она написала Матвею нечто похожее: «между безусловностью и бездействием». Женя еще ждет и надеется — она уже нет. Какой долгий путь она прошла за эти полгода. Сколько всего прожито, познано, понято, пережито, прощено, отпущено, осознано. Она взяла телефон.

«Я отвечу тебе. Прости меня за то, что пока не могу изменить это, за то, что ты находишься в состоянии безусловности. Я знаю, как это нелегко. Прости меня. Я готова быть твоим другом. Но больше всего я не хочу стать твоей болью. Ты самый лучший, и это правда. Я никогда не встречала таких, как ты. Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино. Ты заслуживаешь совсем другого. Но моя осознанность, уважение к чужим чувствам не разрешают мне поступить иначе. Я не хочу играть с тобой. Я не могу обещать того, чего не смогу сделать. Я не хочу врать тебе. Я не могу по-другому. Может, это странно прозвучит, но так выражается моя забота о тебе».

Анна отложила телефон и прошла в гардеробную. Сменила пижаму на спортивный костюм. Настало время заняться елкой.

Она обвивала пушистую ель гирляндой. У каждого из нас в жизни есть те, кто причинили нам самую сильную боль. И те, кому самую сильную боль причинили мы. Те, кто стал лекарством для души. И те, для кого лекарством стали мы. Те, кто наполнили нас счастьем. И те, кого счастьем наполнили мы. Почему зачастую это разные люди?

Телефон издал звук, сигнализирующий о новом СМС.

Анна продолжала вешать на елку игрушки. В этом году у нее серебристо-золотистый декор. Серебряные матовые шары перекликались с бледнозолотыми. Хрустальные снежинки, привезенные из Лос-Анджелеса, грозди стеклянных капель, свисающие с веток. Никаких дождиков и даже бус в этом году. Она закрепила хрустального ангела на верхушке. Включила гирлянду — маленькие огни белых лампочек высветили серебро, нежное золото и хрусталь. Гостиная мгновенно наполнилась рождественской феерией. Традиции дают нам неизменную точку опоры.

Она подошла к телефону. СМС гласило: «Теперь мне хочется напиться. СМС звучит как прощальная речь… Так открыто, чувственно, правдиво и слегка больно… Надежду вселяют слова «пока не могу изменить… " Одного не могу понять: почему в один момент, появляется кто-то, кто становится для тебя всем миром, и весь этот мир находится как будто за стеклом? Ты можешь его видеть, но не можешь разделить… Почему же ты в один момент стала настолько мне важна? Почему они все время проверяют меня на прочность? Мне нужно понять степень собственного могущества и силы или влюбиться в собственное одиночество?»

Анна ощутила укол вины. А это уже сигнал манипуляции. Она вздохнула и зажгла сигарету.

«Мое чувство вины растет в геометрической прогрессии. И мне это не нравится», — написала она то, что думала. Наверное, когда мы разочарованы и злимся, мы все так или иначе становимся манипуляторами, чтобы получить желаемое. Телефон вновь сообщил о приходе СМС.

«Искренность, твоя особенная искренность — это свидетельство величия и огромного внутреннего богатства. Ты без преувеличения самый великий и чистый человек в моей жизни. Великий во всем, во всех отношениях: в своих мыслях, в чувствах, в своей искренности, в своем поведении, в своих достижениях… У тебя огромное сердце, только с тобой возникает это прекрасное и ни с чем не сравнимое чувство единства с жизнью».

Из ее груди вновь вырвался тяжелый вздох. Она отказывалась стать его трясиной.

«Твои слова трогательны. Но мне кажется, ты преувеличиваешь мою значимость. Человек способен увидеть в других лишь то, что есть в нем. Я на самом деле круглая невежда, которая все пытается понять секрет бытия. Единство с жизнью рождается только в тебе, потому что ты к этому готов. Искренность пришла ко мне как награда за отказ от материального. Когда ты перестаешь смотреть на мир и людей сквозь призму вьеоды, рождается искренность. Ты прав: это редкость в мире, а в мире молодого успешного мужчины на дорогом авто это вообще удивление. Береги себя».

* * *

30 декабря

Она закрыла за посыльным дверь. Ровно в ту же секунду, синхронно со щелчком замка, зазвучал рингтон. «Гала». У этой женщины нюх как у охотничьей собаки. Анна улыбнулась. «Ответить».

— Привет!

— Отдала?! — голос подруги полон эмоций.

— Отдала, — рассмеялась Анна. — Доставят в течение часа.

— Он на работе, — в интонации чувствуется восторг.

Анна подошла к окну в гостиной. Взглянула на сугробы. Вот и настала точка невозврата.

— А ты откуда знаешь?

— Выставил пост, что оперирует, — тоном мисс Марпл сообщила та.

— Гала, тебе нужно сыщиком работать.

— Доктор подумает, что это бомба. Вначале будет долго слушать, не тикает ли, — предположила подруга.

Анна вновь рассмеялась: когда вокруг тебя много обиженных женщин, никогда не знаешь, чего ожидать.

— Расскажи мне подробности! — потребовала «сыщик».

Анна налила в чашку кофе.

— Какие?

— А он красивый?

— Да. И бренд хороший. Один из лучших в своем сегменте. Фирменная коробка.

Когда Анна переписывалась с Матвеем, она решила подарить ему компас. Выбрала, на ее взгляд, наиболее подходящий. Компактный брелок круглой формы, сделанный из нержавеющей стали и отполированный до зеркального блеска, в центре встроен небольшой компас. Не бутафория, а настоящий жидкостный компас, точно определяющий направление. К тому же такой подарок символичен.

— Завернула в стильную бумагу, перевязала жгутом. Полностью в моем вкусе. Правда, пришлось самой упаковывать. Но он этого не заметит.

— Что ты написала в открытке?

— «Чтобы ты всегда знал, где ты находишься и куда ты идешь», — озвучила Анна пожелание. В этот момент по ее затылку пробежал электрический ток понимания. — Гала! Я не подписалась! — воскликнула она.

— Как не подписалась?!

— Не знаю. Я написала на открытке и вложила в коробочку, но не указала имя.

— Точно? — засомневалась подруга.

— Точно! — без колебаний ответила Анна. Она мысленно увидела маленькую новогоднюю открытку, на которой написано только пожелание.

— Ну ты даешь! — бушевала подруга, скорее всего в тайне мечтавшая, чтобы подарок Анны привлек внимание, но Жизнь решила иначе.

Зажгла сигарету. Так распорядилась Жизнь. А ведь это правильно: этот подарок не для него, а для нее. Анна прощалась с Матвеем. В трубке слышалось дыхание Галы, нервно выпускавшей сигаретный дым.

— И что он будет делать?

— Подождет пару дней, — предположила Анна.

— Ну да, обычно бабы сами звонят и спрашивают: «Доктор, вам понравился мой подарок?» — Гала иронично сымитировала голос дарительницы.

Анна звонко рассмеялась.

— А ты не позвонишь, — продолжила «мисс Марпл». — Я твою натуру знаю. Поэтому ему придется провести расследование, чтобы понять, что это ты. Он твой почерк знает?

— Нет, — уверенно ответила Анна.

— Значит, кто прислал, навеки останется для него загадкой, — разочарованно сказала собеседница.

— Отчего же? Он еще может всех обзвонить и опросить, — оставила Анна надежду подруге.

* * *

31 декабря

Анна вышла из подъезда. Глубоко вдохнула хрустальный воздух последнего декабрьского дня. Морозно. На ее лице детский восторг. В каждое время года есть чем восхититься. Золотые листья, летящие по парку, крик улетающих птиц в пасмурном небе, темные дожди осени, накрывающие глухой стеной печали. Первый снегопад, пышные сугробы и кристальное небо зимы, гололеды и тяжелый дождь-снег, ветер, заставляющий дышать иначе, безмолвные деревья, в которых все равно ощущается жизнь. Слякоть весны, сообщающая об оттепели, почки на деревьях в лучах солнца, первые распускающиеся листочки, особенного цвета, ночные грозы и весенний ливень. Роса на траве и прохлада июньского утра, красные лучи летнего солнца, окрашивающие мир в оранжевые тона, горячий песок и зной, запах асфальта в августе. Ей нравилось наблюдать за цикличностью. Так и в жизни после самой лютой зимы непременно наступит весна. Главное — верить.

Анна шла по хрустящему снегу в сторону супермаркета. Несмотря на приглашения подруг, она решила провести новогоднюю ночь в своей келье. В тишине. Говорят, как новый год встретишь… Ей хотелось семейных традиций, даже если в этом году ее семья состоит из нее и кота. Хотелось домашнего оливье и «Мимозы», запаха мандаринов и каминного света, хотелось уюта.

В гарнитуре раздался сигнал входящего звонка. Она нажала «Ответить», не доставая мобильного из кармана.

— Слушаю, — буднично начала она.

— Богинская! С наступающим! — раздался жизнерадостный голос Жени.

Анна опешила. Вот его звонка не ожидала точно: после их СМС-переписки Женя пропал.

— Привет, — осторожно ответила она.

— Что делаешь? — поинтересовался он.

— Иду в супермаркет.

— Ты ходишь в супермаркет? — в тоне звучало шутливое недоверие.

— Хожу. Еще и пироги пеку, — поддержала она юмор.

Он рассмеялся:

— Я всегда знал, что ты идеальная женщина.

В тоне их беседы, который по понятным причинам задавал Женя, не чувствовалось напряжения. Его звонок говорил о том, что он отнесся к ее решению уважительно. Ей нравилось его умение принимать чужое мнение.

Анна испытала облегчение. В последние дни мысленно она периодически возвращалась к их переписке. Она волновалась за него. Меньше всего она хотела обидеть его — Женя этого точно не заслуживал.

— Нашел квартиру? — перевела она разговор в будничное русло.

— Да. После пятнадцатого освобождается.

— А где?

— Приглашу в гости — посмотришь, — многозначительно ответил он.

— Договорились, — согласилась Анна. Она зашла в паркинг супермаркета.

— Какие планы на Новый год?

— Грандиозные! Есть в одиночестве дома оливье, — поделилась она.

В трубке возникла секундная пауза.

— Я в Киеве один, ты тоже. Может, проведем Новый год вместе? — в тоне появилось волнение. — Дружеский, — быстро добавил он.

Анна на секунду остановилась. Во время беседы она решила, что он в Харькове. Он же оказался в Киеве. Она понимала причину его волнения, она слишком хорошо понимала все, что он чувствует. Кроме того, он в городе один. Она ощутила, как зашевелилась совесть. Это точно совесть. Разница между совестью и чувством вины в том, что чувство вины кто-то навязывает. Женя же только спросил.

— Давай, — согласилась Анна. Она услышала выдох облегчения.

— В какой ресторан ты хочешь? Выбирай, — в голосе неописуемая эйфория.

— Женя, только не ресторан. Приезжай ко мне. Я приготовлю салаты. Настоящий советский Новый год.

— Как скажешь, — сразу согласился он. — Тогда давай я куплю продукты и привезу, пришли мне список.

— Я уже в супермаркете. Я все куплю и приготовлю, а ты приезжай к одиннадцати, — предложила она. — В любом случае я собиралась это делать, — привела аргумент Анна.

Женя недовольно вздохнул.

— Хорошо, — согласился он нехотя.

— Тогда до вечера?

— До вечера.

Анна нажала «Отбой». Женя решил не настаивать, чтобы не обострять ситуацию. Она не могла ему отказать. Она так часто нарушала его ожидания, что большинство мужчин давно удалили бы ее телефон из списка контактов. Не хотела обижать его еще и отказом. Все-таки Новый год.

В супермаркете предпраздничный ажиотаж. Радовало то, что людей намного меньше, чем она представляла, а еще заполненные полки. Анна взяла большую корзину на колесах и отправилась на поиск нужных продуктов. Ей предстояло потратить на покупки минимум час. Список новогодних блюд представлял собой стандартное советское меню — с ее фирменными веяниями, но все тот же список. Оливье обязательно с докторской колбасой, но из запеченных в духовке овощей. «Мимозу» она готовила с тунцом. Салат с крабовыми палочками без риса. А в бутербродах с икрой и шпротами вместо хлеба песочные тарталетки. Еще яйца, фаршированные грибами. Фирменный печеночный паштет на тонких хрустящих хлебцах. Обязательно овощной салат и, конечно, запеченная в духовке курица — индейка слишком велика для двоих. А еще мандарины и ананас. Единственное, что она ленилась готовить, — это заливное. «Раз уж будут гости, сделаю эклеры с заварным кремом», — дополнила она список. Ей нравились традиции, которые невидимой нитью связывали с прошлым, возвращая в детство и наполняя душу восторгом.

Она выбрала фрукты и овощи и направилась к мясному отделу. Неожиданно кто-то подбежал сзади и выхватил корзину из рук. Она обернулась: Женя!

— Что ты здесь делаешь? — удивленно спросила она.

— А ты думала, я отпущу тебя в супермаркет одну?

Анна смотрела на него пораженно.

— А как ты меня нашел?

— У тебя рядом с домом только один супермаркет.

— А в супермаркете?

— Интуиция, — улыбнулся он.

Она взглянула с подозрением.

— Запах духов, — признался он.

* * *

Анна нарезала салаты. От Жениной помощи удалось избавиться только после длительных уговоров: он настаивал на участии в приготовлении праздничного ужина. И только когда она вложила во фразу «Не люблю, когда у меня путаются под ногами» всю непреклонность, на которую была способна, он нехотя согласился. Договорились, что он приедет к одиннадцати. Часы высвечивали шесть. Еще есть время.

Телефон издал сигнал. Сегодня количество сообщений зашкаливало. Сотни СМС от партнеров, друзей, приятелей и незнакомых абонентов, которых нет в списке контактов. В году всего два дня, когда СМС приходят беспрерывно: день рождения и Новый год. Анна взглянула на экран: «Игорь Думанский». Они не созванивались после встречи в «Андер Вандер». Любопытство взяло верх. Она вытерла руки. «Привет) С Новым годом! Желаю тебе в новом году благополучия, любви и процветания, новых ярких впечатлений и горизонтов, новых увлекательных открытий и интересных путешествий!» Макс прав: мама Мёдика хорошо его воспитала. «Привет. Спасибо. Тебя тоже с Новым годом! Пусть все, что ты задумал, обязательно сбудется», — написала она в ответ.

Зажгла сигарету. Анна не верила в дружбу между мужчиной и женщиной после разрыва. Их отношения с Арнисом — редкое исключение, потому что они никогда не были друг для друга мужчиной и женщиной — только родственниками и соратниками. Хотя их отношения тоже сложно назвать дружбой. Они не созванивались каждый день, но сохраняли неразрывную связь. Анна искренне желала ему добра и надеялась, что Арнис чувствует то же самое. В большинстве же случаев «дружба» после разрыва — это обман. На самом деле ты готов дружить с бывшим, только чтобы убедиться, что у него все хуже, чем у тебя. Она не понимала этой лживой мины при плохой игре. Пары не распадаются просто так — для этого всегда есть причина. И она никогда не бывает радостной.

Зазвонил мобильный. «Евгений Полищук».

— Может, я все-таки приеду и помогу тебе? — в тоне слышалась настойчивость.

— Женя, я практически закончила. Лучше поспи пару часов. И я посплю.

— Ладно, — сокрушенно вздохнув, согласился он.

— До встречи, — попрощалась Анна.

В супермаркете Женя был веселым и заботливым. Помогал выбирать продукты, терпеливо стоял в очередях, нес пакеты и не дал ей заплатить. Женя казался настолько нормальным, что это не могло не восхищать. На фоне искусно читающего заученные стихи Матвея кому-то он показался бы скучным. На фоне гениального Игоря он простоват. Но ей нравилась его «нормальность» без циничных шуток и сложных речевых оборотов. Она не испытывала волнения рядом с ним, не впадала в состояние «разорванности», как с Матвеем. Женя не делал ей двузначных комплиментов, не пытался задеть или обидеть. По необъяснимым причинам она ему верила.

Телефон вновь издал звук. Наверное, Игорь прислал краткую благодарность. Она разблокировала экран. «Андрейчук Матвей Анат.». Замешательство. СМС гласило: «С наступающим Новым годом. Спасибо за подарок». Перечитала сообщение: Матвею понадобились сутки, чтобы понять, что компас от нее. Анна улыбнулась. «Все-таки догадался))», — написала она. «Запах твоих духов не оставил мне шансов», — мгновенно пришел ответ. «Странно. Ты всегда говорил, что не чувствуешь их запах) Приятно, что ты догадался))) Верю, что на этот брелок ты обязательно наденешь ключи от собственной клиники! С наступающим Новым годом! Пусть в следующем году все твои цели будут легкодостижимыми, а мечты обязательно превратятся в явь. Пусть в твоих мыслях и чувствах всегда будет мир. Пусть жизнь заботится и оберегает тебя. Пусть каждый твой день будет наполнен волшебством. А окружающий мир — светом и теплом».

Анна не ждала ответа: она слишком хорошо изучила Матвея за эти пять месяцев. Когда-то нелогичность его поведения не поддавалась для нее осмыслению. Но это заинтриговало, как кубик Рубика, который непременно нужно собрать. Ей свойственно докапываться до истины. Гала часто говорила, что это ее проклятие. Но эта черта спасла ее. И может быть, эта особенность характера поможет многим. По крайней мере, она очень постарается. Но ее настоящим проклятием была другая черта — целеустремленность. Нужно быть целеустремленным в карьере, но ни в коем случае не в отношениях с мужчиной, особенно вначале. Не стоит натягивать то, что не натягивается. Если бы она знала об этом пять лет назад, ее жизнь сложилась бы иначе.

* * *

Анна распахнула дверь. Перед ней предстал Женя с лучезарной улыбкой во все лицо. Зашел в квартиру.

— С наступающим! — дружески поцеловал в щеку.

Синий деловой костюм, белая рубашка в голубую полоску. В руках охапка ярко-алых роз и бумажные пакеты. Она словно увидела его впервые.

— Ого! Я думала, мы по-домашнему.

На Анне белая шелковая блуза и джинсы.

— Это тебе, — протянул он букет.

Она смущенно улыбнулась:

— Ты подарил мне похожие всего три дня назад.

— Ничего, пусть будут свежие.

Анна отодвинула зеркальную дверь, показывая, куда повесить пальто. Сегодня после супермаркета Женя впервые перешагнул порог ее квартиры, но дальше коридора так и не продвинулся. Так что, можно сказать, впервые в гостях. Наконец они зашли в гостиную. Женя присвистнул. Огни елки наполняли комнату бликами, красиво сервированный стол перекликался с золотыми и серебряными игрушками. Отблески камина и свечей. Домашний очаг.

— А ты хозяйка, — сделал комплимент гость.

— Скорее перфекционист, — благодарно откликнулась она.

Женя достал бутылку шампанского и коробку конфет. Протянул синие фирменные пакеты «Картье».

— Это тебе, — улыбнулся он.

— Женя! — застонала Анна. — Мы же договорились: дружеский Новый год! Это слишком дорого для друга.

— Откуда ты знаешь? Ты же еще не открыла, — подзадорил он.

— Там хоть не драгоценности?

Он отрицательно покачал головой.

— Уже легче, — смирилась Анна. — У меня тоже есть для тебя подарок, — она указала на большую яркую коробку, стоявшую под елкой.

Анне удалось сделать невозможное — договориться о доставке. Она решила подарить гостю двухсторонний плед: с одной стороны темно-коричневый хлопок, с другой — светло-коричневая шерсть мериноса. Стильное мужское покрывало. Кроме того, такой подарок показался ей символичным, учитывая, что Женя переезжает в Киев. Он открыл коробку.

— Пусть согревает тебя в новой квартире, — пояснила она символизм выбора. — Он совершенно не колется и полностью натуральный, — улыбнулась она.

На его лице восторг.

— Спасибо огромное! Честно, не ожидал, — признался Женя. — Открывай свои пакеты, — потребовал он.

— Пообещай, что это не драгоценности.

— Обещаю, — он улыбнулся.

Анна распечатала пакеты с пломбой-наклейкой. В одном лежала плоская квадратная коробочка побольше, в другом — поменьше, прямоугольной формы. Обе перевязаны фирменной лентой. «Это точно не драгоценности», — облегченно выдохнула она. В квадратной оказался шелковый шейный платок с ярким розово-бежево-коричневым принтом. В прямоугольной — коричневый кошелек на замке, такой формы, какая ей нравилась.

— Угадал? — не выдержал Женя.

— Еще как, — призналась она. Ей всегда нравились изысканные аксессуары. Он точно угадал.

Когда подарки были тщательно изучены и отложены, сели за стол.

— Открывай шампанское.

Пробка хлопнула, и пенный напиток оказался в хрустальных бокалах. Женя не сводил с Анны пылкого взгляда.

— Поверить не могу, что мы встречаем Новый год вместе, — поделился он мыслями.

Анна внимательно посмотрела.

— С наступающим! — она подняла бокал.

Включила телевизор: какой Новый год без говорящего ящика в фоновом режиме? Они приступили к еде. Женя беспрерывно расхваливал кулинарные способности Анны. Та улыбалась. Эти блюда она готовила много лет, но все равно приятно, что ему нравится. Всегда приятно, когда на твой труд обращают внимание.

Анна смотрела на Женю, но, казалось, видела его впервые. В атмосфере вечера он показался ей необыкновенно красивым. Она никогда не считала его красавцем, но и некрасивым его тоже сложно назвать. Высок по сравнению с Анной, но не настолько, как Матвей или Игорь. Совсем не в ее вкусе, учитывая его серые глаза и то, что он шатен. Но бесспорно, Женя интересен. Всегда одет со вкусом, подтянут, интеллигентен и позитивен. Она никогда не замечала за ним плохого настроения или недовольства. В этом они точно схожи. Но то, что нравилось в нем однозначно, — состояние, в котором она пребывала, находясь рядом. Раньше она назвала бы это спокойствием, теперь, глядя сквозь призму знаний, — отсутствием адреналинового тремора. Она не волновалась, не переживала, не ждала от него поступков, не испытывала неловкости, не подбирала слова, не предугадывала его мысли, не пыталась произвести впечатление, не боялась разочаровать. А главное, не боялась разочароваться. Он вел себя с ней настолько открыто, что это смущало. От него веяло неиссякаемым уважением и заботой. А ведь она знает о нем совсем не много. Их разговоры чаще носили нейтральный характер: они говорили о делах или вели философские беседы о жизни. Да и он знал о ней не так много. Анна знакома с ним несколько лет. Она случайно встретила его на семинаре после смерти Стаса, на том, где увидела сундуки. После него Женя начал ухаживать.

— Сколько мы знакомы? — озвучила она мысль.

— Семь лет, — уверенно ответил он.

Анна удивилась:

— Ты написал в сообщении, что мы знакомы семь лет, но я подумала, что это образно и ты говоришь о себе.

Он отрицательно покачал головой.

— Я впервые увидел тебя на семинаре в Харькове семь лет назад, — признался Женя.

Анна не помнила этого. Да и как это можно запомнить?

— Я смотрел на тебя и думал: «Молодая девочка — и уже настолько успешная, а я охранник в ювелирном бутике».

Анна ощутила, как по спине побежали мурашки. Теперь его фразы из СМС-сообщения приобрели совсем другой смысл.

— Я решил это изменить. Уволился с работы и устроился менеджером по продажам в строительную компанию. Так что путь моего становления начался со встречи с тобой, — закончил он.

— Ты сейчас серьезно?

В его глазах ни капли сомнения.

— Да. Я много учился, посетил десятки семинаров. Прошло три года. Я приехал на семинар по продажам в Киев и вновь встретил тебя. И между прочим, после нашей встречи решил открыть свой бизнес, — признался он.

Она смотрела непонимающе.

— Тогда, за обедом, я спросил, стоит ли открывать свою компанию, если мне и так достаточно денег. А ты ответила: «Личность должна развиваться, иначе она деградирует».

Анна этот момент помнила. Тогда они ходили обедать с участниками семинара. Но ей казалось, что эта встреча произошла максимум три года назад. И она не помнила, о чем они говорили.

— Так что ты не раз влияла на мою судьбу, — подытожил Женя.

— Это не я, это ты, — успела сказать она, когда раздался бой курантов, прервав их беседу и напомнив о близости Нового года.

Анна вскочила и быстро достала бенгальские огни. Женя спешно наливал в бокалы шампанское.

— Желания будем загадывать? — спросила она, имея в виду традицию записывать на листке.

— У меня всего одно, — смущенно улыбнулся он.

— У меня тоже, — призналась она.

Начался отсчет последних десяти секунд.

— С Новым годом!

— С новым счастьем! — эхом откликнулся Женя.

Бенгальские огни пылали, наполняя комнату запахом горящей серы. Анна обожала этот момент с детства. Они опустошили бокалы, загадав желания. «Пусть мой роман поможет многим женщинам», — от всего сердца попросила она Жизнь. Крепко обнялись.

На экране праздничный фейерверк. Улыбающиеся лица. Новый год — единственный праздник, объединяющий всех, независимо от расы, вероисповедания, мировоззрения, статуса и финансового положения. Каждый празднует Новый год, и каждый надеется на чудо.

Они сели за стол. Женя вновь наполнил бокалы игристым вином.

— Мы все-таки встретили Новый год! — восхищенно воскликнул он. — Я до последнего сомневался, — искренне сказал он то, что думал.

Анна понимала причину его сомнений: она слишком часто нарушала его ожидания. Он смерил ее взглядом, полным волнения.

— А тебя не удивляет, что мы с тобой постоянно случайно встречаемся?

Анна задумалась.

— Нет, — улыбнулась она. — Я со Стасом постоянно встречалась. Решила, что это судьба, а потом выяснилось, что сигнал моего мобильного, — она многозначительно посмотрела. — Да и сколько раз мы с тобой встретились случайно? Тогда, летом, на семинаре и вот сейчас, зимой.

Женя отрицательно покачал головой.

— А в банке? Я еще тогда хотел пригласить тебя на кофе, но был простужен и не решился.

Анна смутно припоминала. Это было года три назад, она как раз рассталась с Арнисом. Женя продолжил:

— Несколько раз в ресторанах.

Этого она не помнила.

— В каких?

— Один раз вот здесь, у тебя под домом, а второй — в «Веранде».

Анна подняла глаза к потолку, пытаясь восстановить события. Она точно помнила «Веранду».

— А еще на твоем девичнике, — продолжил экскурс в прошлое Женя.

Анна ясно видела этот момент. Она с подругами ужинала в ресторане и встретила его. Он спросил, что они празднуют, а Гала ответила, что послезавтра Анна выходит замуж. Женя тогда странно себя повел — громко спросил: «Богинская? Замуж?» Гала ответила: «А почему нет?» Он развернулся и ушел не прощаясь.

— И я не отслеживаю сигнал твоего мобильного, — подвел он итог.

Анна смотрела ошеломленно. А ведь он прав: Жизнь часто сводила их необъяснимым образом. Женя серьезно продолжил:

— Аня, может, это судьба?

— Женя, я не верю в судьбу. Я верю в то, что каждый день мы делаем выбор, который впоследствии определяет нашу судьбу.

Он вздохнул:

— А я верю, что нас сводят не просто так. Знаешь, когда я понял, что ты мне небезразлична?

В глазах Анны застыл вопрос.

— Тогда, на девичнике. Я вышел из ресторана, сел в машину и думаю: «Почему я так распереживался?» Я даже злился! — в сердцах воскликнул он. — Злился из-за того, что не знал о расставании с Арнисом. А ведь тогда я не был свободен. Но когда мы встретились на семинаре и я, уже свободный, узнал, что твой брак закончился, то понял, что это точно не просто так.

Анна вздохнула. Встала из-за стола, подошла к окну и зажгла сигарету. В его словах столько трепета. Трогательная история. Она представила, с каким сожалением он улетал в Сингапур и с каким предвкушением возвращался. Вспомнила их встречу в изысканном ресторане с сочным видом на сосновый лес — после операции, когда она сказала, что не может быть для него ложной надеждой из-за чувств к Матвею. Только сейчас она поняла, чего ему стоило тогда принять ее выбор. Он выбежал из-за стола. Анна даже решила, что не вернется. Но он справился с собой. Несмотря ни на что, он продолжал верить. Она понимала, какое крушение надежд он испытал, когда она не поехала в Одессу. И как достал его Матвей. И тут произошла случайная встреча возле отеля. Теперь она поняла причину его особого, необыкновенно терпеливого отношения к ней. И его переживания из-за новогодней ночи. Его настойчивость в желании помочь приготовить ужин. Он боялся упустить ее из виду.

— Дай нам две недели. Давай уедем завтра в Карпаты. Две недели, во время которых ты поймешь.

Она обернулась. Женя проникновенно посмотрел ей в глаза.

— Никаких обязательств. Мы будем жить в отдельных номерах. Ты сможешь уехать в любой момент. Просто побудем вместе, — продолжил он.

Она взглянула на падающий снег за окном. Как бывает жестока Жизнь… Или, наоборот, это способ помочь нам? Из-за страхов, гордыни, сомнений, чувства вины мы, возможно, не способны дать шанс чему-то важному. Почему мы отказываемся от возможностей? Со Стасом случайных встреч было меньше, чем с Женей, но она дала ему шанс. А здесь точно не пикап и не отслеживание местоположения по сигналу. Она потушила сигарету и посмотрела ему в глаза.

— Не представляю, как ты найдешь два номера в Карпатах первого января. Но если тебе это удастся, я поеду с тобой.

Женя радостно улыбнулся.

— Я найду, где жить, — без тени сомнения сообщил он.

— Но едем на моей машине.

Судя по лицу, он колебался.

— Не хватало еще застрять на твоем спортивном авто где-нибудь в поле. У меня все-таки кроссовер.

— Хорошо, поедем на твоей.

В его взгляде столько радости… Анна тепло улыбнулась. Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино, верящий в судьбу. Такое вообще бывает?

* * *

3 января

Женя нашел отель, несмотря на нереальность этой затеи. Они приехали вчера вечером, поужинали и легли спать.

Просторный номер, дизайн которого объединил приметы старины и комфорт современности. Изысканный и по-домашнему уютный, выдержан в традициях Карпатского региона: сочетание дерева и камня, тканых верет, гуцульских лижныков и состаренной мебели. Все это соседствовало в современном срубе с новшествами технического оснащения.

Анна никогда раньше не бывала в Карпатах. Когда ночь закончилась, из окна комнаты открылась невероятная панорама. Величественные горы в утренней дымке, обосновавшиеся в живописной местности. Захватило дух. Кровь остановилась. Сердцебиение замерло. Анна выбежала на террасу, завернутая в одну лишь простыню. Она вдыхала жизнь…

Женя застал ее стоящей босиком на деревянном полу террасы, вдыхающей полной грудью кристальный воздух Гуцульщины.

— Немедленно вернись в номер! — строго скомандовал он.

Он отчитывал ее, а она продолжала вдыхать, еле сдерживая улыбку из-за серьезности наставлений. В это мгновение она жила жизнь, фоновой музыкой которой стало настойчивое беспокойство о ее здоровье. Анна глубоко дышала. Жизнь возвращалась к ней в этот миг. Лечит не время, а эмоции, которые ты испытал.

Она вновь вернула себе себя. Не страшно себя потерять — страшно за себя не бороться. Страшно себя себе не вернуть. Анна вдыхала. Страшно потерять себя навсегда. С каждым вдохом она обретала себя. А Женя причитал. Она улыбалась. В снежных объятиях гор она была необыкновенно счастлива. Нет, она наконец-то стала свободной. Стоя босиком на холодном деревянном настиле, чувствуя кожей морозный воздух, проникаясь дыханием природы, она окончательно избавилась от пут манипуляции. Свобода стоит агонии. Агония временна, а твоя свобода постоянна.

* * *

По дороге в ресторан они зашли в хату-музей. На территорию отеля перенесены старинные гуцульские деревянные дома. В этом месте Анна ощутила национальный колорит уникального края, прикоснулась к его древней истории, традициям, прониклась его жизнью.

После завтрака отправились в город. Невероятно живописная дорога в окружении вековых елей, горный ручей, тихая симфония леса, белоснежные сугробы погружали в волшебную сказку, ставшую реальностью. В сердце Анны словно отворили давно забытую дверь восхищения окружающим миром. Она беспрерывно фотографировала, пытаясь запечатлеть необычайную красоту этого дня.

Анна приезжала в Прикарпатье и Закарпатье, но Буковель стал для нее открытием. Они прокатились на подъемниках. Доехали до конца города, где их взгляду открылся живописный вид. Пообедали в ресторане и вернулись в отель. Парковка забита до отказа. Лыжники, нагруженные снаряжением, уставшие, но довольные, возвращались в номера. Движение постояльцев комплекса, заполненного до отказа.

Скрывшись в стенах номера от посторонних глаз, Анна принялась за роман. Из сюжета в реальность ее вернул Женя, напомнив о времени ужина.

* * *

Отель построен по принципу «каждый корпус — отдельный коттедж». На самой высокой точке территории находился тот, в котором стандартные номера. Слева и справа буквой «П» расположились коттеджи с апартаментами, люксами и полулюксами. Анну с Женей разместили в правом двухэтажном срубе всего с пятью номерами. Поселили на первом этаже, в двух соседних, — Евгений сдержал слово. На этом же этаже в двух метрах от номера располагалась общая гостиная с камином.

Они сидели в гостиной, интерьер которой мастерски демонстрировал красоту дерева и первобытность камня, освещенных только отблесками живого огня. Он создавал непередаваемое ощущение какого-то древнего тепла, которое сохраняется на этой земле, в этих горах и в сердцах.

Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино вновь наполнил бокалы ароматным красным вином. Протянул Анне.

Созерцание огня погружает в дивную тишину, в которой рассматриваешь дали и глубины. Тишину, в которой радостно играет свет. В ней капризно и причудливо ложатся тени и струится ласковое дыхание тепла. Ты всматриваешься в огонь, а на самом деле видишь себя.

— Как тебе удалось найти два номера, да еще смежных? — задала она давно интересовавший ее вопрос.

Женя тепло улыбнулся.

— Люди забронировали, внесли предоплату, но не приехали. Видимо, мне важнее, чем им, — философски заметил он. — Все еще не веришь в судьбу?

В его глазах повились озорные огоньки.

— Еще нет, но начала сомневаться, — игриво улыбнулась Анна.

— Много написала?

Она довольно кивнула. Слова лились из нее горным потоком. Она потянулась за планшетом. Открыла файл:

— Как легко можно зафиксировать картинку. Как жаль, что нельзя сфотографировать чувства, посмотреть на снимок и испытать их опять. Есть места, в которые ты, скорее всего, не вернешься, но так хочется сохранить ощущение от них. Пройдет время. Оно многое закрасит белой краской, освобождая место на холсте Жизни. К сожалению, время закрашивает все без разбора, даже то, что важно для нас. В моей жизни оно делало это не раз, оно делает это со всеми. Видимо, по-другому никак: нужно закрасить, чтобы появилось место для нового. Но может быть, эти слова напомнят мне о чувствах, которые пробудило это место. Спасибо тебе за непередаваемые краски зимы, за солнце, которое согревает, несмотря на мороз, за воздух, которым дышится по-особенному. За шепот горящего камина. За запах дров. За вкус. За долгое созерцание и вдохновение. За завершение и начинание. За то, что здесь я стала собой. — И добавила: — Женя, я благодарна тебе за каждую минуту этого дня.

Он трепетно улыбнулся. Протянул руку и нежно коснулся ее лица. Анна видела его желание поцеловать. Но он продолжал смотреть в глаза, уважая границу, о которой она попросила.

Мобильный издал звук, известив о приходе СМС. Анна машинально потянулась за телефоном. Из груди Жени вырвался вздох сожаления. Тихо выдыхая благодарность к Жизни за неожиданное сообщение, она разблокировала экран гаджета. «Остерегайтесь черных трасс!» — гласило сообщение от Матвея. Ее руки похолодели. Она смотрела на пламя, черпая силы в ярких взмахах стихии.

«То есть?» — написала она. Пока ее пальцы набирали этот короткий текст, мозг анализировал информацию. «Отправить». И в ту секунду, когда она отдала команду телефону, интеллект выдал результат: Матвей знает, что она в Карпатах. Она никому не говорила об отъезде, кроме Галы и Туей. За время пребывания здесь не опубликовала ни одного поста.

Анна судорожным движением открыла его страницу в фейсбуке. Три часа назад он выложил фотографию: Матвей на фоне мистических гор, гордо смотрящий вдаль. Подпись сообщала: «Лучше гор могут быть только горы». Он в Карпатах! И видел их!

Она сделала большой глоток вина. Мозг анализировал каждую секунду дня. Она точно не видела его. «Поняла. Вы тоже себя берегите! Мир тесен. Отель хоть не мой, я надеюсь?» — печатали пальцы, а перед глазами стоял текст их недавней переписки в фейсбуке. «Дозвонишься Богу — скажи ему, что если эта связь важна, пусть даст знак». И ее ответ: «Передам». Он ее видел, она его — нет. Матвей получил знак. Анна истерично рассмеялась. Она поймала на себе пронзительный взгляд Жени.

— Доктор прислал СМС, — озвучил он свое наблюдение. Его слова звучали как утверждение.

— Он видел нас, — призналась она.

В это мгновение Матвей прислал ответ на ее вопрос: «Хуже!»

Продолжение следует…