ГЛАВА 7

– Чего ты боишься? – шепнув себе под нос, я внимательно смотрю на девочку, которую нарисовала на листе бумаги А4. Если Тимур узнает, что я зашла в его кабинет и украла все необходимое для рисования, он меня наверняка начнет унижать, оскорблять. Накажет за непослушание. Но пусть делает что угодно. Эти две недели превратились в несколько бесконечных лет, ставших для меня настоящим адом. – Чего же?

Сны, не дающие мне покоя… Они теперь на бумаге. Девочка бежит, стараясь избавиться от мужчин. Они ее преследуют. Прекрасно знаю, что эта девчонка – я. Бегу от Матвея, не оглядываясь, но с другой стороны есть еще один человек. Тимур. И его я боюсь намного больше. В этом сне единственное, что меня волнует, мой страх. Я не боюсь за себя. Не боюсь за сестру или же за мать. Это что-то другое, чего я никак не могу понять.

– Черт возьми! Чего же? – на глаза наворачиваются слезы.

От бессилия и… беззащитности. Я безумно хочу выбраться отсюда и свалить как можно подальше, но не менее хочу узнать, чего я боюсь в своих снах. Меня убивает безысходность.

Тимур вот-вот придет. Я наизусть знаю, когда он появляется дома и когда уходит. Ничего не изменилось. Тот же жестокий, бесжалостный человек. Ему действительно до одного места моя судьба.

Стараюсь не вступать с ним в диалог и вообще не попадаться ему на глаза. Потому что не могу не ответить на его подкалывающие слова. Это приводит нас к конфликтам, а я безумно хочу спокойствия. Устала…

Голодной не остаюсь. Точнее, Тимур каждый день заставляет меня есть. Утром и ночью, когда он дома, так точно. Иногда у меня складывается такое впечатление, что в его квартире есть скрытая камера. Даже несколько! И он наблюдает за каждым моим шагом. Пыталась найти их, однако ничего подобного не нашла.

– На кухню! – раздается грубый баритон. Я вздрагиваю и быстро прячу рисунок за спину. Тимур прислоняется к косяку двери и внимательно смотрит на меня. Он заметил украденные мною бумагу и карандаш, валяющийся на кровати. Но почему-то молчит, и это меня удивляет. – Не расслышала? На кухню.

Он уходит, я же мысленно ругаю себя. Да, Тимур, я глухая, раз не расслышала, как ты хлопнул дверью, что делаешь каждый проклятый день, чтобы подействовать мне на нервы.

Прячу все под матрас, дабы он не увидел. Не спеша иду на кухню. Не ела с утра, да и аппетита особо нет. Однако Тимур сейчас заставит нажраться. Чертов грубиян! Самодовольный сукин сын! Ррррр!

Мое внимание привлекают пакеты на диване. Цокнув языком, прохожу мимо. Хотя бы без одежды не оставил. Я думала, он действительно принудит меня ходить голой после той ссоры.

Я сажусь на стул, слежу за Тимуром. В руках у него небольшая коробка. Я так понимаю, телефон?

– Твое, – ставит на стол и подталкивает в мою сторону. Я даже не отвечаю, лишь приподнимаю вопросительно бровь и с нетерпением жду объяснений. – Не хочешь с родственниками поговорить? – издевательски ухмыляется.

– Может, сразу скажешь, чего хочешь? Или дикий зверь за одну ночь стал добрым ангелом? – язвлю в ответ, до мобильника не дотрагиваюсь.

Насколько сильно я ни скучала бы по сестре, гордость не позволяет забрать телефон. Пусть не думает, что я упаду к его ногам и буду умолять что-либо для меня сделать. Не дождется!

– Даже не стану тебя уговаривать, – скрестив руки на груди, откидывается на спинку стула. – Хочешь выйти на связь со своими или нет, дело твое. Мобильник тоже теперь твой. Твой, пока я добрый. За одну ночь может произойти все, Мирослава. Зверь может превратиться в ангела. А гордыня в послушную куколку. Разве я не прав? Воспользуйся ситуацией, Мира. Потом может стать поздно. Твои наверняка соскучились.

– Сукин сын! – бросаю злобно и все-таки забираю мобильник. Псих ненормальный. Нужно поговорить с сестрой. Ей наверняка сильно досталось от Матвея после моего побега. – Интересно, что же от меня потребуешь за эту «доброту», будь ты неладен?!

– Мира, – тихо, почти шепотом произносит, кончиками пальцев дотрагиваясь до моей руки, которую я моментально выдергиваю. – Лучше бы ты не теряла времени. Ведь прекрасно знаешь, терпение у меня не железное, – ухмыляется уголками губ. – Завтра приготовишь ужин, сядем за этот же стол и поговорим. У меня есть для тебя сюрприз, – не сводит с меня голубых глаз, смотрим друг на друга в упор. – Телефон останется у тебя навсегда. Я не стану его отнимать, но… – многозначительная пауза. – Пусть совсем чуть-чуть, однако голова у тебя соображает. Иногда. Есть для тебя отличное предложение, от которого отказаться ты не сможешь. Но все это завтра. А теперь иди и звони своим.

Я недоверчиво рассматриваю мужчину. Понятия не имею, что у него за предложение, но в одном уверена: мне оно точно не понравится. Впрочем… Нет ничего, что могло бы мне понравиться. Нужно смириться с этим фактом. Жизнь не будет такой, какой была прежде.

Заставляю себя встать и пойти в свою комнату. Набираю номер Маши, мысленно молясь, чтобы она взяла трубку. Сестра не принимает звонки с неизвестных номеров.

– Алло, – доносится совсем тихо из трубки. Сглатываю образовавшийся в горле ком. Не успеваю я вымолвить ни слова, как она заговаривает снова: – Мира?! Сестренка, это же ты? Мира?!

– Привет, Маш. Да, это я. Как ты, родная?

Она узнает меня по всхлипу. Ждала моего звонка, была уверена, что я выйду на связь. Моя хорошая, любимая сестренка. Кроме нее, никого не волнует моя судьба.

– С тобой все хорошо? Мира! Я столько дней жду! А ведь переживала! Не сплю с того вечера, когда ты ушла! – шепчет она. В голосе чувствуется обида. – Боже, Мира!

– Со мной все хорошо, – еле выдавливаю из себя. Кусаю нижнюю губу, пытаясь сдержать эмоции. Мне нужно быть сильной. Если Маша почувствует мою боль, то переживать будет сильнее. – Честное слово. Прости, совсем забыла набрать. Нас в городе не было. Мы…

Сглатываю несколько раз подряд. Удушающий ком стоит поперек горла. Невыносимо больно врать ей, но иначе я не могу.

– Главное, что с тобой все хорошо! – восклицает она. – Мира, сестренка, я так по тебе соскучилась…

– Я тоже, Маш. Я тоже. А мама как? Матвей тебя после моего ухода сильно…

– Нет! Не думай об этом! – перебивает дрогнувшим голосом. – Пожалуйста, даже не нужно об этом задумываться. Со мной все отлично. С мамой тоже. А Матвей… Главное, чтобы между тобой и Тимуром что-то было, – последнее еле слышно произносит. – Ты же понимаешь меня, Мир? Брат психовал несколько дней. Орал, сказал найдет тебя и прикончит. Ну это же его шаблонные угрозы. Даже всерьез не воспринимаю. Чем дальше ты от нас, тем лучше. Ты только иногда звони, чтобы я не волновалась. Хорошо, родная?

Сказать, что даже не знаю, позвоню я ей еще раз или нет, не решаюсь. Потому что сестра сразу поймет: я тут не счастлива.

Нужно просто притвориться.

Ты же это умеешь, Мира!

– Я постараюсь, – издаю тихий смешок через слезы, которые она не видит. – Обязательно выйду на связь. Скучаю по вам, – глубоко выдыхаю. – А что с тем, кому продал меня братишка?

– А ничего! Знаешь, оказывается, тот мужчина, снимок которого я тебе показала, это не он тебя купил. А какой-то старик. А этот пришел, чтобы тебя увидеть. Понять, в чем дело, зачем ты согласилась. Но тебя не было. Я их разговор с братом услышала! А через несколько дней после свадьбы он снова приехал и Матвея сильно покалечил. Он понял, что тебя насильно так… Знаешь, будь на моем месте другая, наверное, пожалела бы своего брата. А вот я ни капли! Наоборот, радовалась, что нашелся хороший мужчина, который может с ним расправиться!

Я невольно улыбаюсь. Маша с такими эмоциями это рассказывает… Боже, а ведь правду она говорит… Сестры должны защищать брата, а братья сестер. Но Матвей всегда был ненормальным и, кроме проклятий, от нас ничего не слышал. И не услышит.

– Надеюсь, деньги тоже отнял, – хмыкнув, сажусь на подоконник.

Дверь комнаты распахивается. Тимур смотрит на меня с усмешкой. Тычет указательным пальцем в часы на запястье. Суки сын! А ведь сам приказал, чтобы я с родными поговорила! Даже двух минут не прошло! Сволочь редкостная!

– Не думаю. Матвей их давно просрал, – чуть ли не рычит Маша. – Устаканится, Мира. Я в это верю.

– Маш, если будет время, я тебе обязательно позвоню, – заметив приближающегося ко мне мужчину, говорю на одном дыхании. – Пожалуйста, не переживай за меня. И маме скажи, что со мной все отлично. Честное слово! Я счастлива!

– Я буду ждать, Мир. Обязательно звони! – слышу звуки поцелуев. Машка точно чмокает мобильник. – Люблю тебя!

– И я! – вырубив мобильник, притягиваю его гаду. – Сукин ты сын, Тимур! Ты же в курсе? – сквозь стиснутые зубы. – Сукин сын! Подавись своим телефоном.

– А тебе не угодишь, – поджимает он губы, а потом еле заметно улыбается. – Я есть хочу. Будь хорошей девочкой, приготовь что-нибудь, а?

У меня брови от удивления вверх ползут. Открываю рот, чтобы как-то подколоть его словами, но решаю замолчать. Настроение у него, походу, хорошее. Так и тянет испортить, заставить его опять орать. Пожалуй, промолчу, но готовить я для него не хочу.

– Не, – скрещиваю руки на груди. – Мне лень для таких, как ты, даже пальцами щелкнуть. Так что иди и готовь для себя сам.

Спускаюсь с подоконника, хочу пройти мимо. Тимур цепляется за мой локоть, сжимает. Нависает сверху, словно скала.

– Ты думаешь, таким образом избавишься от меня? – хриплый голос проходится по грудной клетке. В его взгляде загоняется насмешливо-озорной огонек. Уголок верхней губы дергается, изображая еле заметную ухмылку. – Нет, Мира. Наоборот. Заводишь меня, заставляешь идти до конца и добиться своего. Давай, мелкая. Топай на кухню. Я голодный. А когда я голодный, я могу быть очень злым и беспощадным. А еще… – чуть отстраняясь, рассматривает меня с ног до головы.

– Катись к черту, сукин сын! – выдергиваю руку. – Чтобы ты сдох, да поскорее!

– На новый год Деду Морозу напишешь письмо. Может, исполнятся твои желания, м? – не отрывает от меня взгляда. Не нравится мне все это… – У тебя пятнадцать минут, Мира. Пятнадцать. Не больше.

– Не боишься? А ведь я могу расправиться с тобой!

– А ты попробуй, – довольно хмыкает. – Может, и получится.

Меня трясет от злости. Нужно просто сказать пару слов, заставить вспомнить прошлое. Тогда он точно отстанет от меня! Но какая между нами будет разница? Я не такой зверь, как он.

– Ты меня не сломаешь, Тимур. Даже если сломаешь, я все равно встану на ноги. Нозло тебе! Я встану и пойду вперед, не оглядываясь. В конце концов, ты не такой крутой, чтобы я по тебе сохла. Как смогла довериться, так и плюнула. Или ты думаешь, я буду ползти за тобой на коленях? Не-а, – смотрю в упор в голубые глаза. – Я душу дьяволу продала бы ради любимого. Ради того, кто действительно ценил бы меня. Но для тебя даже плевка жаль. Сукин сын! Ничего ты не достоин! А еду… Я ее приготовлю! Надеюсь, подавишься!