Глава 12

Я раскладываю новую посуду по полкам, только приехав из торгового центра. Остро накрыло осознание, что в этой квартире я надолго, поэтому нужно создать хоть какой-то уют. Для начала, например, купить необходимые вещи. Такие, как сковорода.

На столе начинает вибрировать телефон. Номер незнакомый. Я вытираю о полотенце руки и принимаю вызов.

— Алло?

— Рая Владимировна, добрый день. Вас беспокоят из администрации школы. Не могли бы вы приехать сейчас?

— Из какой школы? — совершенно не понимаю о чем речи и что от меня хотят. Если бы не назвали мое имя, я бы решила, что номером ошиблись.

— Из школы «Авангард». Дело в том, что у вашей дочери произошел конфликт с одной из учениц. Она подралась с дочерью уважаемого судьи. Ее мама уже едет. Вам лучше тоже быстрее приехать и попытаться все уладить.

— Что? — выпадаю из реальности. Какая дочь? О чем вообще речь?

— Понимаете, родители Астаховой делают каждый год благотворительные взносы, на их пожертвования был построен корпус с бассейном, поэтому конечно же академия не может закрыть глаза на случившееся. Лида у нас всего неделю, а у Астаховых уже третий ребенок в нашей школе учится, если она и дальше будет конфликтовать…

— Подождите-подождите, — прерываю ее, наконец-то понимая о чем речь. — Откуда у вас мой номер? Разве не мой муж занимается всеми делами…. Лиды.

Сглатываю, с трудом произнося имя девочки. Злит, что они решили, что я ее мать.

— Дело в том, что ваш муж не берет трубу, в личном деле в контактных лицах указаны только он и вы. Так вы приедете? Нам не удается никак успокоить детей.

Господи, кто вообще в контактах внебрачной дочери указывает номер жены? Назар вообще умом тронулся? Почему он внес меня туда без моего ведома? Меня не должны тревожить по таким вопросам!

— Я... — начинаю, но голос срывается.

— Рая Владимировна, я понимаю, что ситуация непростая, — говорит женщина на том конце провода. — Но сейчас ребенку нужна помощь. Родители другой девочки настроены очень серьезно. Они хотят, чтобы Лиду исключили.

— Исключили? — переспрашиваю. — За одну драку?

— Ну... как я уже говорила, семья Астаховых для нашей школы очень важна. Их дочь Аня утверждает, что Лида первая начала. Толкнула ее на перемене, а потом ударила. У Ани разбита губа.

Закрываю глаза. Представляю маленькую Лиду. Испуганную. Одинокую. Которая, наверное, сейчас сидит в кабинете директора и не понимает, что происходит.

Нет. Это не мои проблемы. Не мой ребенок. Не моя ответственность.

— Я сейчас позвоню мужу, — говорю твердо. — Он приедет. Я не смогу.

— Хорошо. Но, пожалуйста, поторопитесь. Родители Астаховой уже в пути.

Сбрасываю вызов. Стою посреди кухни с телефоном в руке.

Не мое дело. Совсем не мое. Но почему-то и злюсь, и переживаю одновременно.

Ищу в контактах номер Назара. Нажимаю вызов.

— Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.

Перезваниваю. Тот же результат.

Он недоступен. Конечно. В тот момент, когда нужен — недоступен.

Хожу по кухне. Смотрю на телефон. Потом на часы. Уже почти час дня. Решаю позвонить его маме, но та не берет трубку. Да что ж такое? Они там все сговорились что ли?

Снова набираю мужа. Опять недоступен.

Бросаю телефон на стол. Хватаюсь за столешницу. Это не мое дело. Пусть школа справляется сама. Или ждет, пока Назар наконец ответит на звонок. В конце концов, за Лидой должен кто-то приехать. Не одна же она добирается от школы до дома?

Но в голове всплывает образ Лиды. Когда Назар привел ее домой, она выглядела маленькой и напуганной. Могла ли она затеять драку? Вряд ли.

— Черт, — выдыхаю сквозь зубы.

Хватаю телефон. Ищу адрес школы.

Что я делаю? Зачем я это делаю? Это же дочь той женщины. Той, с которой спал Назар. Ребенок, из-за которого моя жизнь разлетелась вдребезги.

Но она всего лишь ребенок. Семилетняя девочка, которая ни в чем не виновата.

Я смотрю маршрут. Тридцать минут на машине. Иду в прихожую. Натягиваю куртку. Хватаю ключи от машины и спускаюсь в паркинг. Сажусь за руль. Завожу мотор.

Я не должна этого делать. Совсем не должна. Пусть Назар разбирается сам. Это его дочь. Его ответственность. Но он недоступен, а ребенок в беде и звонят мне.

Это первый и последний раз, говорю себе. Первый и последний раз, когда я вмешиваюсь. Приеду, улажу конфликт, и все. Больше никогда. Потребую, чтобы он больше не смел нигде указывать мой номер телефона.

Дорога кажется бесконечной. Пробки. Светофоры. Я нервничаю и всю дорогу пытаюсь дозвониться до Назара. Где его черти носят?

Наконец подъезжаю к школе. Большое современное здание. Ухоженная территория. Дорогие машины на парковке.

Элитная школа. Конечно. Назар бы не стал отдавать свою дочь куда попало.

Паркуюсь. Выхожу из машины и иду ко входу. Охранник на проходной спрашивает документы. Называю свое имя. Он сверяется со списком, кивает, турникет открывается.

Захожу внутрь. Холл просторный, светлый. Мраморный пол, высокие потолки. Меня встречает секретарь.

— Спасибо, что приехали так быстро, — говорит она. — Они в кабинете директора. Третья дверь налево.

Киваю. Иду по коридору. Останавливаюсь у нужной двери. Делаю глубокий вдох. Выдох. Стучу.

— Войдите, — слышу женский голос.

Открываю дверь. Захожу внутрь. За большим столом сидит директор. Женщина лет пятидесяти, в очках, с короткой стрижкой.

Рядом, на стульях у стены две девочки. Одна с разбитой губой и заплаканным лицом. Вторая...

Лида.

Она сидит, ссутулившись, опустив голову. Руки сжаты в кулаки на коленях. Ни на кого не смотрит, но и не плачет.

Рядом с первой девочкой стоит женщина. В дорогом костюме, с идеальной прической и маникюром. Я узнаю ее мгновенно, впрочем, как и она меня. По взгляду это вижу. Алла училась в том же университете, что и я. Вот только я понятия не имела, что она замуж так удачно выскочила. Еще в университете поговаривали, что она роман закрутила с богатым и женатым мужиком. Видать, это и есть тот судья. Удалось таки увести его из семьи. При мысли об этом меня коробит. Тема слишком для меня острая.

— Вы мать Лиды? — спрашивает директор, вставая. Я отвожу взгляд от Аллы.

Открываю рот. Хочу сказать «нет», но потом смотрю на Лиду. Она подняла голову. Смотрит на меня большими испуганными глазами. И Алла с этим ехидным взглядом, высокомерная, как и прежде.

Нельзя, чтобы она узнала обо всем. Ее злорадство мне ни к чему.

— Да, — говорю. — Я приехала как можно быстрее. Что здесь произошло?

Директор откашливается.

— Давайте я объясню ситуацию, — начинает она, но Алла перебивает.

— Я сама все объясню, — хмыкает она и поворачивается ко мне, выпрямляя спину. — Ваша дочь толкнула мою Аню на перемене. Без всякой причины. Просто подошла и толкнула так, что Аня упала и разбила губу.

Перевожу взгляд на разбитую губу девочки. Действительно выглядит болезненно.

— И что вы хотите? — спрашиваю ровно.

— Извинений, — отвечает Алла, скрестив руки на груди. — Публичных. При всем классе. И письменных от вас лично. А также компенсацию расходов на лечение. И не мешало бы, чтобы ты получше воспитывала свою дочь. Я понимаю, что ты, Рая, росла без матери…

— Причем здесь это? — резко перебиваю ее. Какого черта она в моей жизни копается? Делает вид, что мы не из одного маленького городка, не одного социального статуса. И если уж на то пошло, то в университете ходили слухи, что ее отец был запойным и часто поднимал руку на ее мать. Так кто из нас двоих рос в нормальной любящей семье?

Поворачиваюсь к Лиде.

— Лида, — обращаюсь к ней строго. — Это ты толкнула Аню?

Девочка вздрагивает. Смотрит на меня большими испуганными глазами. Отрицательно качает головой.

— Нет, — шепчет она еле слышно.

Алла хмыкает. Закатывает глаза.

— Ну конечно. Так она и призналась бы, — говорит она с сарказмом. — Дети всегда врут, когда попадаются.

Смотрю на ее надменное лицо и еще больше все бесить начинает.

Что-то внутри меня щелкает.

— В этой школе везде есть камеры видеонаблюдения, — говорю я спокойно, поворачиваясь к директору. — Верно?

Когда шла к крылу администрации заметила парочку.

Директор моргает. Переводит взгляд с меня на Аллу.

— Да, конечно. Во всех коридорах...

— Отлично, — киваю. — Тогда почему бы нам не посмотреть запись? Увидеть, что произошло на самом деле.

Повисает тишина.

Алла вздергивает подбородок.

— Не вижу в этом необходимости, — говорит она холодно. — Моя дочь не врет. И свидетели есть. Другие дети видели.

— Тогда запись это только подтвердит, — отвечаю я, не отводя взгляда. — Разве нет?

Мы смотрим друг на друга. Я вижу, как в ее глазах появляется неуверенность. Или раздражение?

Она смотрит на меня сверху вниз. Пытается доминировать. Запугать.

Я делаю вид, что абсолютно расслабленна. В конце концов Лида не моя дочь и мне плевать исключат ее или нет, потому волнения нет. Смотрю ей прямо в глаза. Спокойно. Уверенно. Не отвожу взгляда.

Это игра. Кто первый моргнет.

— Рая Владимировна права, — вмешивается директор осторожно. — Было бы правильно посмотреть запись. Чтобы разобраться объективно.

Алла резко поворачивается к ней.

— Вы серьезно? Вы ставите под сомнение слова моей дочери?

— Я просто предлагаю посмотреть на факты, — отвечает директор дипломатично.

Алла смотрит на нее. Потом на меня. Потом снова на директора.

— Хорошо, — бросает она наконец. — Смотрите вашу запись. Но когда вы увидите, что я права, я требую немедленного исключения этой... — она указывает на Лиду, — девочки.

— Об этом мы поговорим после того, как все выясним, — отвечаю я спокойно.

Директор кивает. Берет трубку внутреннего телефона.

— Соедините меня с охраной. Да. Нам нужна запись с камеры в коридоре третьего этажа. Сегодня, большая перемена. Да, сейчас. Спасибо.

Кладет трубку. Смотрит на нас.

— Запись будет готова через пять минут. Принесут на флешке.

Алла демонстративно смотрит на часы. Вздыхает.

— Надеюсь, это не займет много времени. У меня дела.

Я не отвечаю. У меня вообще-то тоже дела.

Смотрю на Лиду. Она сидит, сжавшись в комочек. Смотрит в пол.

Хочу успокоить ее, но у меня нет сил это сделать.

Это не мой ребенок. Но почему-то внутри все сжимается, когда я вижу ее такой испуганной