Глава 21

— Витя, — голос срывается, и я делаю паузу, чтобы взять себя в руки. — Можешь за мной приехать?

Мой брат — единственный человек, которого я сейчас могу попросить о помощи.

— Куда приехать? Ты где? Что случилось? — в его голосе появляются нотки беспокойства.

— Я... я не в городе. Скину геолокацию. И... — я делаю вдох, — машина со мной. Я не смогу вести ее. Поэтому, наверное, сядь на электричку. Или попроси, чтобы с тобой кто-то приехал, кто сможет мою машину пригнать.

— Рая, что случилось? — теперь Витя спрашивает требовательнее. — Ты в порядке? Ты где вообще?

— Расскажу при встрече все. Обещаю. Просто... приезжай, пожалуйста.

Пауза. Я слышу какие-то голоса на том конце провода. Наверное, он сейчас на работе. Ну, конечно, где же ему быть посреди дня? Так неловко нагружать его своими проблемами.

— Хорошо. Уже выезжаю. Скидывай адрес.

— Витя, — добавляю я быстро, прежде чем он успевает положить трубку. — Назару ничего не говори. Чтобы не волновался. Пожалуйста.

Еще одна пауза.

— Рая...

— Пожалуйста, — перебиваю я, настаивая на своем. — Просто... не надо. Хорошо? Не хочу, чтобы он волновался. К тому же это не телефонный разговор.

Я не говорила ни Вите, ни отцу о том, что происходит между мной и Назаром. Не говорила о разводе, о том, что мы больше не вместе в настоящем смысле этого слова. Не хотела, чтобы они волновались за меня. Не хотела видеть жалость в их глазах. Не хотела слушать советы, вопросы. Не хотела, чтобы Витя сгоряча наделал глупостей, ведь он все такой же заботливый старший брат, несмотря на то, что я давно выросла.

Боже, как же тяжело все в себе держать.

— Ладно, — наконец соглашается Витя. — Жди.

— Спасибо, — шепчу я.

Он кладет трубку. Я быстро отправляю ему геолокацию больницы, потом опускаю телефон на колени.

И снова смотрю на снимок УЗИ.

Я провожу пальцем по глянцевой поверхности снимка, осторожно, будто боюсь его повредить, будто пытаюсь убедить себя, что это реально.

Маленькое пятнышко. Едва различимое. Но оно там. Оно есть. Восемь недель! Как же я не заметила? Подумала, что задержка из-за стресса или снова гормональный сбой, но дойти до врача не было сил, не до того было. О беременности даже не думала, какая беременность после десяти лет тщетных попыток?

Врач говорил что-то о том, что нужно встать на учет, о витаминах, о повторном осмотре через две недели из-за моей истории болезни. Но я не слышала ни слова. Я не могла осознать реальность. Это казалось чем-то невероятным. Сном.

После всех этих лет. После всех слез, отчаяния, после того как похоронила надежду и смирилась с мыслью, что детей у меня никогда не будет, именно сейчас, когда моя жизнь разваливается на части, случилось чудо.

Беременна.

Что я чувствую?

Радость? Да. Где-то глубоко внутри, под слоями шока и страха, бьется что-то теплое, светлое. То, о чем я мечтала столько лет. Ребенок. Мой ребенок. От Назара.

Благоговение? Тоже да. Чудо. Настоящее чудо. После всего, что говорили врачи, после всех этих лет бесплодия, после потери первого ребенка... это невозможно. Но оно происходит.

Паника? О боже, да. Она душит меня, сжимает грудь так, что трудно дышать. Потому что я разваливаюсь на части. Мой брак разваливается. Это самое неподходящее время из всего. Или же наоборот — мое спасение?

Страх? Самый сильный из всего. Что если я снова потеряю ребенка? Что если мое тело снова не справится? Что если история повторится, и я снова окажусь в больнице, под капельницами, с пустотой внутри и осознанием, что ребенка больше нет?

Не смогу. Второй раз не переживу.

И еще... Назар.

Мы обсуждали развод несколько дней назад в присутствии наших адвокатов. Я сказала, что хочу квартиру, свой бизнес, машину и больше ни на что не претендую. Он согласился. Молча, без споров, словно уже смирился, что не сможет меня удержать.

А теперь я беременна. От него.

Что я ему скажу? Скажу ли вообще? Ведь рождение ребенка свяжет нас на всю жизнь.

Руки сжимают снимок так сильно, что бумага начинает мяться по краям. Я разжимаю пальцы, расправляю снимок.

Не могу думать об этом сейчас. Не могу.

Сначала нужно добраться домой. Потом... потом разберусь.

Я прячу снимок в сумочку. Но пальцы не отпускают его. Держат, ощущая хрупкий прямоугольник бумаги.

Доказательство того, что это не сон.

Не галлюцинация.

Не очередной гормональный сбой.

А реальность.

И не знаю, что с этим делать.