Глава 49

РАЯ

Сегодня Назар уехал на важную встречу — какие-то срочные переговоры с инвесторами, которые нельзя было отложить. Он извинялся, говорил, что попытается вернуться пораньше, но я знаю что скорее всего, он застрянет там до вечера.

Поэтому к Лиде еду одна.

Через несколько дней ее должны выписать. Врачи довольны динамикой: температуры нет, головные боли почти прошли, ребро срастается. Еще пару дней наблюдения, и можно будет забирать домой.

Домой.

К нам.

Я до сих пор не совсем осознала, что это значит. Что будет, когда она вернется. Как мы будем жить втроем — я, Назар и девочка, которая одновременно и связывает нас, и разделяет нас. Она нуждается в присмотре до полного выздоровления.

Но сейчас я не хочу об этом думать.

Сейчас я полна энергии. Счастлива. Давно не была так счастлива.

Вчера мы с Назаром перевезли обратно мои вещи. Он приехал к Вите, и мы загрузили все коробки, чемоданы, пакеты. Витя помогал молча, но когда мы уезжали, обнял меня крепко и шепнул: "Если он снова обидит тебя, я его убью."

Я улыбнулась и пообещала, что этого не случится.

В какой-то момент я искала его, чтобы сказать, что упаковала посуду, и нашла его в гардеробной.

Он стоял на ящики с вещами для нашей неродившейся малышки. Крошечные распашонки. Чепчики. Пинетки. Одеяльце в розовых тонах — мы так мечтали о дочке.

Назар просто стоял и смотрел на эти вещи. Рука его лежала на стопке детских боди — нежно, осторожно.

Он услышал мои шаги. Повернул голову.

И я увидела столько всего в его глазах. Боль. Тоску. Надежду. Любовь.

Он знал, как мне было больно. Потому что ему было так же больно.

— В этот раз они нам точно пригодятся, — произнес он хрипло. — Не зря же я так долго все это хранил.

Я подошла к нему. Обняла со спины. Положила голову ему на плечо.

— Да, — прошептала я. — Пригодятся.

Мы так и стояли несколько минут. Молча. Держась друг за друга. Глядя на эти маленькие вещи, которые ждали своего часа.

Теперь они дождутся.

Дома мы распаковывали вещи вместе. Назар развешивал мою одежду в гардеробной, я раскладывала книги на полках, ставила на место фотографии.

Паркуюсь у больницы. Глушу двигатель. Беру с заднего сиденья небольшой пакет.

Внутри — сладости, которые разрешил врач. Зефир, мармелад, шоколадка с орехами. И настольная игра "Уно". Простая, веселая. Подходит для семилетки.

Честно говоря, я понятия не имею, о чем говорить с Лидой, когда Назара нет рядом. Он всегда был буфером между нами. Он знал, что сказать, как развеселить ее, как отвлечь.

А я... я просто тетя Рая. Почти чужая женщина.

Поэтому решила, что неловкое молчание можно перекрыть игрой. Поиграем в "Уно", посмеемся, поедим сладостей. Время пройдет быстрее.

Выхожу из машины. Иду к входу в больницу. Здороваюсь с охранником, который уже меня узнает.

Поднимаюсь на третий этаж на лифте.

Иду по знакомому коридору. Мимо палаты 235, 236. Останавливаюсь у 237.

Открываю дверь и замираю на пороге.

У кровати Лиды сидит мама Назара. Сейчас на ней бежевое пальто и шелковый платок на шее.

Она поворачивает голову на звук открывающейся двери.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд — удивленно, растерянно.

Она не знает, что Лида не дочь Назара. Мы с ним решили подождать немного. Сначала узнать все о кровных родственниках девочки, найти того парня и проверить, действительно ли он уголовник или просто жертва обстоятельств. А потом уже говорить с родителями.

Но о моей беременности Оксана Рудольфовна знает. Она плакала от радости, не могла поверить, что наконец-то у них будет внук или внучка.

— Раечка! — восклицает она, вставая с кресла. — Какая неожиданность!

Она обнимает крепко, тепло, пахнет ее любимыми духами "Шанель".

— Здравствуйте, мама, — говорю я, обнимая ее в ответ.

Она отстраняется, держит меня за плечи, смотрит пристально.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает тихо, чтобы Лида не слышала. — Назар говорил, нужно беречься. Тебе вообще можно в больницу ездить? Может, стоило дома остаться? Тебе не нужны лишние потрясения. Мы могли бы и сами справиться.

Улыбаюсь.

— Все хорошо. Я в порядке. У меня несколько свободных часов появилось, потом поеду в студию.

Она кивает, но в глазах беспокойство.

— Ладно. Но если что — сразу домой, слышишь?

— Слышу.

Она отпускает меня. Поворачивается к Лиде.

— Лидочка, смотри, кто к тебе пришел.

Лида сидит в кровати, обложенная подушками. Выглядит лучше — щеки порозовели, глаза блестят. Я подхожу ближе, протягиваю пакет.

— Это тебе, — говорю. — Сладости и игра. Подумала, тебе скучно здесь одной.

Лида берет пакет. Заглядывает внутрь. Лицо ее становится смущенным.

— Спасибо, — говорит она тихо. — У меня сегодня так много подарков. Бабушка тоже принесла.

Она кивает на тумбочку, где стоит красивая кукла в розовом платье и коробка конфет.

— Ну и хорошо, — говорю я, садясь на стул рядом с кроватью. — Значит, тебя все любят и заботятся о тебе.

Лида улыбается неуверенно, словно сомневается правда ли ее тут все любят.

Оксана Рудольфовна садится обратно в кресло с другой стороны кровати. Поправляет шелковый платок на шее. Смотрит на нас обеих — на меня, на Лиду — и в глазах читается беспокойство, смешанное с чем-то еще. Виной? Неловкостью?

Она переживает за меня, это понятно. Беременность, стресс, больница. Но есть и другое — Лида. Незаконная дочь ее сына. Девочка, которая разрушила наш брак. Которая причинила мне столько боли.

И Оксана Рудольфовна это знает. Понимает. Но что она может сделать? Это ее внучка, она не может полностью оставаться на моей стороне. По крайней мере, она думает, что это ее внучка.

Тишина повисает неловкая.

— Так, — говорю я, доставая из пакета коробку с "Уно", стараясь разрядить обстановку. — Лида, покажешь нам, как играть?

Глаза девочки загораются.

— Вы не умеете играть в "Уно"?

— Я не умею, — признаюсь я. — Никогда не играла.

Оксана Рудольфовна улыбается мягко.

— И я тоже давно не играла. Освежи нам память, Лидочка.

Лида выпрямляется в кровати, морщась немного от боли в боку, но явно воодушевленная.

— Это легко! Мы с папой по вечерам в эту игру играли. Я вас научу! — говорит она с энтузиазмом. — Сейчас расскажу правила.

И начинает объяснять — быстро, путаясь в словах, жестикулируя маленькими руками.

А я слушаю, киваю, задаю вопросы.

Оксана Рудольфовна тоже слушает, улыбается, подбадривает девочку.

И я думаю: как же странно все устроено.

Мы втроем сидим здесь. Свекровь, которая переживает за меня, но одновременно любит эту девочку как внучку. Лида, которая ни в чем не виновата, но стала причиной стольких бед. И я — женщина, которая пытается найти в себе силы принять эту ситуацию.

— Ну что, начнем? — спрашивает Лида, раздавая карты.

— Начнем, — киваю я.

И мы играем втроем в этой больничной палате, делая вид, что все нормально.

Хотя ничего нормального в этом нет.

Пока нет.

Но может быть — когда-нибудь — будет.