Глава 20 Разговор по душам

Вход нашелся за небольшой дверью, которая оказалась не запертой. Я вошел в помещение и прикрыл за собой створку. Здесь витал густой аромат сена. Вдоль широкого прохода виднелись просторные стойла, в некоторых из них стояли лошади, которые при моем появлении настороженно зафыркали и тревожно зацокали копытами. Мне подумалось, что они учуяли цвет моей силы. А быть может на мне остался запах шамана-перевертыша, который беспокоил животных. Я старался двигаться плавно и неспешно, чтобы не пугать лошадей.

В проем, который выходил в загон, заглянул невысокий паренек в серой рубахе.

— Вам нужна помощь? — уточнил он.

— Авдотья позволила мне зайти сюда, чтобы поговорить с Еленой…

— Здесь таких нет, — усмехнулся слуга и пригладил непослушные вихры на затылке. — Вы, барин, верно про нашу новенькую говорите. Ту, что Парашей кличут.

— Про нее, — не стал спорить я.

— Она тама ковыряется, — ответил парень и указал в дальнюю сторону прохода. — И вы с ней поосторожнее, барин.

Я усмехнулся.

— А что не так? Ругаться изволит?

— Что-то навроде того. Не так, как принято у приличных людей — матом. А какими-то мудреными словами. И думается мне, что слова эти должны казаться нам обидными. Да только мы по-столичному не обучены, и многих выражений отродясь не слыхивали. И как тута обижаться, когда не понимаешь, о чем эта бесноватая кричит?

— И громко кричит? — не скрывая улыбку, спросил я.

— Сейчас уже не так, как утром. Устала, наверное… А может, голос сорвала. Мы ей предложили чаю, да только Параша — гордая девка, похоже. И в конюха нашего, Жорку, кружку кинула.

— А он что?

— У нас равноправие. Мы ж не дремучие какие, ваше благородие! Кружку кидать Жорка в нее в ответ не стал. Потому как мог ентой кружкой можно сломать девке кость. А вот загрести лопатой навозу и швырнуть в ейную морду — это он смог. Так вот, после этого Параша орать и перестала. Может ей на язык навоз тот попал — этого мы не ведаем…

— Понятно, — я кивнул и постарался не поднимать глаз на работника, чтобы он не заметил в них смешинки. — Пойду я, поздороваюсь с Парашей.

— Ваше благородие, — парень неуверенно шагнул ко мне и поправил пряжку ремня. — А правду про вас говорят, что вы с мертвыми говорите?

— Как есть — правду, — признался я.

— Значитца, вы как наш барин — Николай?

— Немного не такой, — осторожно пояснил я. — Коля видит всякое, а я приказать призракам могу.

— И мертвые вас слухают? Прям команды исполняют?

Я сурово свел брови на переносице и поправил парня:

— Мертвые не циркачи, чтобы выполнять трюки.

— Вы простите, ежели я говорю что-то не то, — смутился парень. — Просто мы все, кто приехал сюда с Авдотьей, боимся, чтобы батя нашего Коли не ходил за ним призраком. Чтобы молодой барин не стал таким же, каким был его папаша… Мы вот тут смекнули, что барин старый был таким же, как евойный отец, а тот в деда пошел. Поговаривали, что дед Двушкин был хороший человек, пока его папаша не помер. А как старого-то не стало, так и молодой сделался смурным… А может, все и не так было. В народе ведь не принято о мертвых плохо говорить. И может про деда — все это сказки. А кто правду знал, тот уже помер и не расскажет, как оно все на самом деле было… Но мы беспокоимся за Николая, уж больно он хороший парень, что для барской породы не свойственно. Но вдруг с него и пойдет добро?

Стала понятна причина беспокойства работника.

— Об этом не беспокойтесь, — мягко продолжил я. — Старшего Двушкина здесь быть не может. Он остался на старых болотах, и не может их покинуть, чтобы навредить кому-нибудь.

Работник тут же повеселел.

— Вот и славно! — произнес он, низко поклонившись. — Спасибо вам, добрый человек. Мы все за вас Искупителю молимся и просим за ваше здравие.

— Спасибо.

Я коротко кивнул и направился в сторону, где должна была найтись Свиридова. Парень же рванул прочь, видимо, намереваясь рассказать приятелям о призраке Колиного отца.

Внезапно из дальнего стойла послышалось сдавленное ругательство. Я подошел к приоткрытой створке, и моему взору представилось поистине потрясающее зрелище: посреди огороженной площадки стояла Свиридова в штанах из грубого серого сукна и такого же цвета рубашке, подпоясанной бечевкой. Волосы княжны были убраны под косынку, но та сбилась, и длинная прядь черных волос выскользнула наружу. В ней запуталось сено. Обута девушка была в галоши, которые были ей большие, и их пришлось обмотать бечевкой на манер лаптей. Вся одежда судейской дочери, включая суконные перчатки, была испачкана в навозе. Девица опиралась на вилы с длинным черенком и смотрела в стену остекленевшими глазами.

— Добрый день, — сказал я негромко.

Елена Анатольевна встрепенулась и уставилась на меня осоловевшим взглядом. Который, впрочем, почти сразу прояснился.

— Вы… — произнесла она сквозь зубы, и я попятился, подумав, что с адвокатессы станется попытаться ткнуть меня вилами.

— Если вы заняты работой, и я вас отвлекаю, то извините. Можем поговорить когда-нибудь в другой раз… — вежливо начал я.

— Стоять! — захрипела Елена.

— …или никогда, — закончил я фразу.

— Лучше оставайтесь, где стоите, — холодно предупредила Свиридова. И ехидно поинтересовалась: — Не каждый день увидишь, как княжна чистит навоз на конюшнях, не так ли, Павел Филиппович?

— Труд облагораживает дворянина, — возразил я. — Кстати, вам очень идет рабочая одежда.

Свиридова недобро усмехнулась:

— Вы так считаете?

— Ну, определённо больше, чем платье с цветами семьи Чеховых.

— Я лучший адвокат Петрограда! — запальчиво воскликнула девушка.

— А вот с этим бы я поспорил, — быстро ответил я. — Лучший адвокат не допустил бы такую грубую ошибку с законом.

Елена Анатольевна перехватила вилы и шагнула ко мне. И я поспешно попятился.

— Не вздумайте сбегать, — просипела она и вдруг отбросила орудие труда в сторону.

— Я пришел сюда не за этим.

— А зачем?! — неожиданно взвилась девушка. — Это из-за вас я оказалась здесь!

Я покачал головой:

— Не из-за меня… Вы сослались на закон. А стоило бы помнить старинную поговорку: закон — что дышло, куда повернул — туда и вышло. Или вы надеялись, что моя семья смирится с вашими подковерными играми?

— Ничего подобного не было, — княжна поджала губы.

— Мы играли по правилам, госпожа Свиридова. Никого не обманывали. Хотя вы могли учесть то, что семья Чеховых пополнилась двумя новыми членами. Но даже без Зимина ход с законом не сработал бы.

— Я… — начала было Елена Анатольевна, но я ее перебил.

— Вы, как всегда, меня недооценили. Именно этот просчет привел вас сюда… Так что не стоит винить меня, лучше извлеките из ситуации урок.

Свиридова молчала, сверля меня полным ненависти взглядом. А затем произнесла:

— Пришли, чтобы прочитать мне мораль?

Я покачал головой:

— Нет, не за этим. Хотел бы поговорить с вами по поводу вашей сестры.

Девушка облокотилась на ограждение и уточнила:

— И что же вы хотите про нее узнать?

— По старым правилам, семья сперва должна сосватать старшую дочь. И до недавнего времени вы не торопились замуж, сосредоточившись на карьере. Что же изменилось?

Она опустила голову. Немного помолчала, явно не желая посвящать меня в секреты семьи.

— Я могу прямо сейчас уйти, и оставить в стойле Парашу, которая не исполнила все свои обязанности, — сурово отчеканил я.

Девушка вскинула лицо, и глаза ее полыхнули обидой.

— Елена Анатольевна, вы вновь меня недооцениваете. Вероятно, вы решили, что я пришел к вам с вопросами, но на самом деле я уже знаю все, что мне нужно… Осталось выяснить, что нужно вам. Быть может вам и впрямь пришлась по душе загородная жизнь, а я лишь мешаю вашей судьбе. Слышал, вы нашли общий язык с конюхом? Он даже подарил вам целую лопату отменных удобрений!

Свиридова медленно покачала головой, а затем нехотя произнесла:

— Позднее раскрытие дара сыграло с Натальей Анатольевной злую шутку. Сестру бросало из крайности в крайность. Поначалу она всерьез увлеклась вами. Отец оценил ее выбор и дал добро на дальнейшее развитие событий. Он посчитал, что вы — тот самый человек, который сможет составить младшей дочери идеальную партию. Даже несмотря на ваш цвет силы…

— А с чего вы решили, что она не передумает? Открытие силы в таком позднем возрасте сильно меняет нрав…

— Наталья всегда была послушной и старалась во всем угодить папеньке, — нахмурилась Елена Анатольевна. — Несмотря на все свои выходки, она всегда понимала, где пролегает граница дозволенного.

— Прямо как вы, — сказал я сухо. — Вы тоже оказались послушной дочерью.

— Я не была против, когда отец предложил мне в женихи Гагарина, — не стала возражать собеседница. — Наши семьи дружат уже долгое время, и мне казалось, что с ним проблем не будет. Мы сможем найти общий язык и станем жить в мире. Со свадьбой никто не торопился, и Наталья могла спокойно обуздать свою силу, пока не пришло бы ее время.

— Но все пошло не так? — я скрестил руки на груди.

— Так вышло, что увлеченность некромантом стала слабеть после того, как Наталья увидела вас в загородном доме с некой дамой в маске кошки. Оказалось, что сестра — довольно ревнивая натура и вовсе не хочет быть на вторых ролях. И она переключила свое внимание на другого человека.

— Вот оно что… — задумчиво протянул я. — И этим другим человеком оказался ваш жених? Как же так вышло?

— Это сложно объяснить, — нехотя ответила Свиридова. — Дела семейные…

— Яснее не стало. Но я оказался прав, и думаю, что идея сослаться на старый закон, принадлежала вашему отцу.

Девушка молча кивнула. И я продолжил:

— Я готов поговорить со Станиславом Александровичем об отмене этой вашей помолвки.

— Правда?! — вырвалось у девушки с надеждой.

— Но у меня есть условие. Вы навсегда оставите попытки сблизиться со мной. И объясните своему отцу, что давить на меня бесполезно.

В глазах девушки блеснула надежда.

— Если вы сделаете это, я буду вам должна, — поспешно проговорила она. — Клянусь Искупителем, я все поняла! Даю слово высокорожденной, что не стану претендовать на союз с семьей Чеховых. Если у вас получится откатить все договоренности и признать этот союз ничтожным…

— Нам ведь необязательно быть врагами, Елена Анатольевна, — проникновенно продолжил я. — Если вам нужна помощь, вы можете просто попросить меня. Вы ведь уже поняли, что у меня получается решать вопросы. И я вполне мог бы выручить вас, если возникнет такая необходимость.

Девушка замялась. А затем покачала головой:

— Говорю же: это семейные дела.

Я тяжело вздохнул и пожал плечами:

— Значит, мы поговорим, когда вы будете готовы. Вы придете в мой офис, и я постараюсь вам помочь.

Я развернулся и направился прочь, оставив Елену Анатольевну в стойле.

— Павел Филиппович…

Голос девушки прозвучал за спиной, когда я уже подошел к выходу. Я остановился. Обернулся.

— Вы сказали, что если бы Зимин не был членом вашей семьи, то этот закон все равно бы не помог мне стать Чеховой. Почему?

Я молча отодвинул полу пиджака. Задрал рубашку и указал на бок, где оставалась отметина после смертельной раны. Спокойно пояснил:

— Я умер, спасая одну дуреху, которая нарушила комендантский час и встретилась с Цареубийцей…

Лицо Свиридовой побледнело. А губы задрожали.

— Но вы… — начала было она.

— Меня спас хронос, который поймал нужный момент и смог отмотать время, — спокойно ответил я. — Но я успел встретиться с Приграничницей. И вернулся уже другим человеком. Так что фактически перед вами совсем другой адвокат Чехов. И любой суд принял бы это как доказательство. И раз уж мы говорим откровенно, то вам стоит вспомнить, что существуют иные законы, которые обязывают платить кровью за кровь. За пролитую мной кровь моя семья могла бы потребовать вашей крови, княжна. Или кого-то из тех, кто вам дорог. Но мы не играем в такие игры, это не наш уровень…

Я вышел из стойла, оставив Свиридову в одиночестве.

***

Зимин ждал меня у конюшен.

— Ну? Как побеседовали? — спросил он и окинул меня оценивающим взглядом. — Судя по тому, что ран от вил на вас нет…

— Вы оказались правы, — ответил я. — Гагарин заключил союз с младшей Свиридовой.

Стас кивнул:

— Это было очевидно. При желании можно даже найти, где прячутся эти юные возлюбленные.

— Зачем? — удивился я. — Сами объявятся, когда по городу разойдется слух о вашей с Еленой Анатольевной помолвке. Кстати, ваша невеста вам еще не надоела?

Зимин усмехнулся.

— Даже не представляете насколько, Павел Филиппович, — ответил он. — От нее одни проблемы…

— Тогда, быть может, пора ее освободить? — уточнил я.

Зимин нахмурился:

— А если у нее возникнут проблемы в семье?

Я пожал плечами.

— Я хотел сегодня поговорить с судьей Свиридовым, так что мог бы обсудить и этот вопрос. Свиридова и Зимин официально оказались связаны в Яблоневом Саду. Более того: связаны старым законом. А месть за гибель родича, пусть и новоявленного — еще более древний закон. Так что вряд ли Свиридов рискнет обидеть свою дочь.

— А она больше не станет вам докучать? — с сомнением уточнил кустодий.

— Она уже поняла свою ошибку, — ответил я. — И вряд ли рискнет приблизиться к моему дому. Потому что иначе она попадет обратно к вам. Думаю, она это прекрасно понимает и не станет рисковать. Все же чистить навоз ей не пришлось по душе…

— Воля ваша, мастер Чехов, — согласился Стас. — Мне только в радость будет отправить ее на все четыре стороны.

Он зашагал на конюшню, а затем оттуда послышался его бас. Слов я разобрать не смог, но через несколько секунд из ворот конюшни выскочила Свиридова. И мне отчего-то показалось, что первое, что сделает девушка, вернувшись в Петроград — это запишется к душеправу.

— Елена Анатольевна! — позвал ее я.

Девушка остановилась и медленно повернула голову.

— В Петрограде уже наверняка прошел слух, что вы со Стасом помолвлены. Очень рекомендую поддерживать его. Он обезопасит вас от недовольства вашего батюшки. Полагаю, в ином случае, он может найти вам другую пару, или просто решит, что вы слишком близко приняли к сердцу отказ… Как знать, после этого вы легко можете оказаться послушницей в монастыре.

— Спасибо, Павел Филиппович, — ответила девушка после некоторой заминки. Кажется, она наконец поняла, что все для нее складывается не так уж и плохо.

Она развернулась и бросилась к дому — собираясь, должно быть, переодеться и как можно скорее покинуть усадьбу.

— Как быстро бежит… — задумчиво сказал Стас, глядя ей вслед. — Видимо, не понравилось ей у нас в гостях.

— Загородная жизнь не каждому по душе, — согласился я и вынул из кармана телефон. Нашел номер Фомы и нажал вызов. За спиной сразу послышалась мелодия звонка, а через секунду и голос слуги:

— Искали, вашество?

Я отменил вызов, убрал телефон в карман и обернулся. Фома стоял в нескольких шагах от меня, довольно щурясь.

— Нам пора ехать, — сказал я.

Питерский кивнул:

— Как скажете, вашество!

Он развернулся и последовал к машине.

— Идемте, я вас провожу, — предложил Стас, и мы направились за Питерским.

— Ну, был рад, что в гости заглянули. Заезжайте еще, — начал кустодий, когда мы шли по дорожке.

— Обязательно, — ответил я и пожал протянутую руку. — Простите, что вам пришлось во все это ввязаться.

Стас отмахнулся:

— Чего не сделаешь ради семьи!

— Авдотья, наверно, еще долго будет припоминать вам это.

— Она отходчивая, — ответил Зимин. — Так что, думаю, этот вопрос можно считать улаженным.

Я кивнул. Мы подошли к машине. Я попрощался с Зиминым, и тот отправился назад к конюшне. Я же, открыв дверь, сел на переднее сиденье.

— Куда едем, вашество? — тут же поинтересовался Фома.

— Пока не знаю… — ответил я, вынул телефон и набрал бабушке.

Трубку не брали очень долго. Наконец, в динамике послышался голос Софьи Яковлевны:

— Слушаю…

— Ты не могла бы договориться о встрече с судьей Свиридовым? — без предисловий начал я.

— Сегодня?

— Именно.

— Конечно. Адрес сброшу сообщением.

Чехова завершила вызов. Я же откинулся на спинку сиденья и принялся ждать, вертя в руке телефон.