14

Находясь под впечатлением от заказчицы, Пашка был совершенно не против увидеть ее снова. Но Аданна явно не стремилась к общению, документы для Африканца она передала с водителем.

— Куда привести ребенка? — спросил Пашка.

Водитель достал телефон, нажал на кнопку вызова и, дождавшись ответа, передал трубку Африканцу.

— Когда вернешься, — раздался в трубке глубокий женский голос, — позвони. Я заберу мальчика.

И все.

В тот же вечер Пашка рассказал о задании Киру.

— А кто заказчик? — поинтересовался проницательный Кир.

— Неважно, — отмахнулся Африканец.

— Судя по тебе, именно это и важно. С ним могут быть проблемы?

— Ты же понимаешь, я не могу назвать имя, — ответил Африканец. — Но ты прав, с заказчиком могут быть проблемы.

— Тогда я рад, что здесь будет Сашка с ребятами.

— Жаль, что ты не сможешь задержаться.

— Служба, — пожал пречами Кир.

— У тебя там вроде все спокойно.

— Пока да, но кто знает. Сам знаешь, рвануть может в любой момент. И будет лучше, если я буду на месте.

Ночью прилетел Сашка с командой, а наутро Африканец уже встречал сына. По дороге Пашка украдкой разглядывал Катерину. Красивая, милая, добрая. Из таких получаются хорошие, верные жены. Мысли невольно вернулись к Аданне Лезеди. И если Катерина казалась нежной ланью, то в Аданне за версту чувствовалась хищница. Неукротимая, страстная львица, будившая в мужчине желание покорить, подмять под себя, показать, кто главный. Женщины Африки славились своим темпераментом. Словно солнце, сжигавшее их кожу на протяжении многих веков, проникало в кровь, забавляя ее быстрее бежать по венам. Пашка знал, что до сих пор в некоторых племенах существует варварский обычай женского обрезания. Считалось, что только так можно справиться с горячим темпераментом африканок. Пашка, как и многие, считал подобное ничем не оправданной жестокостью, но факт оставался фактом — некоторые народности Черного континента упорно придерживались этой традиции. Аданна будоражила, пьянила, вызывала темные желания. Африканец тряхнул головой, заставив себя переключиться.

Глянул в зеркало заднего вида на Ваньку. Малыш живо напомнил свою мать. Имани, нежная, любящая, покорная. Вечная боль.

Воспоминания отрезвили. Красивое, породистое лицо Аданны Лезеди растворилось, настояло без следа, словно он никогда и не думал о ней.

«К черту».

А потом стало совсем не до любовных приключений. Нужно было устроить Ивана и Катерину, пообщаться с ребятами, подготовиться к поездке.

Иван проснулся спустя несколько часов, свежий и бодрый. Прибежал со второго этажа, устроился на коленях.

— А где Катя? — спросил Пашка.

— Я не знаю, — ответил сын. — Проснулся, а ее нет.

— Она, скорее всего, в своей спальне. Ее комната рядом с твоей.

Ванька вспочил.

— Я пойду к ней!

— Подожди, — Африканец перехватил сына, — пусть Катя отдохнет.

— Ну, папа, — заканючил сын.

— Нет, — твердо ответил Африканец. — Путь Катя спит. А мы пока пойдем знакомиться с ребятами.

— У нас новая охрана?

— Да. Пойдем.

Ванька согласно кувнул.

Пашка всегда считал, что ему необыкновенно повезло с сыном. Иван был именно таким мальчиком, о котором только можно мечтать. Он никогда не капризничал. В нам всегда можно было договориться. Он был веселым, любознательным и добрым мальчиком.

Пока Пашка знакомил сына со своими товарищами, Катерина проснулась и спустилась в гостиную.

Пашка показал им с Иваном дом, познакомил с женщинами, работающими на кухне, представил охрану. Ему понравилось, как Катерина хозяйским глазом окидывала их новое жилище, как здоровалась с обитателями дома. Как, глянув на часы, взяла Ваньку за руку и отправилась на кухню — проследить, как готовится обед.

Пашка подумал, что ему необычайно повезло с воспитательницей сына.

Жизнь на новом месте вошла в обычную колею. Днем Катерина занималась домом и Ванькой, Африканец готовился к поездке. По вечерам втроём они отправлялись гулять по берегу озера. Один раз Пашка отвез Катю и Иваном в деревню.

Смотреть там действительно было нечего, поэтому они просто купили связку бананов и поехали дальше.

— Тебе правда нравиться такая жизнь? — спросила Катя, окидывая пейзаж вокруг.

— Я вернусь и покажу вам всю красоту Африки, — ответил Пашка.

— Мы поедем смотреть зверей? — оживился Ванька.

— Обязательно поедем. И увидем большую пятерку, — ответил Африканец.

— А что это? — задал вопрос Ванька.

— Так называют самых известных животных Африки, — пояснила Катя.

— Каких?

— Слона, носорога, буйвола, льва и леопарда.

— Почему именно их? — спросил мальчик.

— Они считались самыми почетными охотничьим трофеями Африки, — продолжила Катя.

— Мы будем на них охотиться? — удивился сын.

— Нет, — засмеялся Пашка, — на них уже давно нельзя охотиться.

— Я хочу увидеть льва! — крикнул Ванька.

— Папа же сказал, что увидишь, — заверила Катя. — Папа вернется, и отвезет нас на сафари.

— А ты тоже хочешь увидеть животных? — задал ей вопрос Ванька.

— Очень хочу.

Спустя еще три дня, Африканец уехал в Танзанию.

Тысячу километров дороги, почти двадцать часов за рулем. Пашка остановился лишь раз, когда понял, что готов заснуть прямо за рулем. Поспал часа четыре и снова двинулся в путь вдоль озера Виктория. Особых проблем от этой поездки Африканец не ждал. Ничего особенно сложного не было: поехать до лагеря, в котором жили альбиносы, забрать сына Аданны Лезеди и вернуться с мальчиком в Кампалу. Ничего сложного в этой миссии не было, даже учитывая отношение местных к так называемым «белым неграм». Да и светить мальчика, Африканец не обирался. Окна его внедорожника были тонированными. Посадить ребенка на заднее сидение, никто и не увидит. Разве что тольк на границе, но и тут Пашка не предвидел. Документы и у Африканца, и у ребенка были в полном порядке. Беспокоили только намерения Аданны. Что она обирается делать сыном? Не хотелось думать, что женщина причинит вред собственному ребенку.

В лагерь для альбиносов Африканца пропустили, как только он предъявил документы и письменное разрешение от Аданны Лезеди. Начальник быстро прочитал документы и дал распоряжение привести мальчика. Пашка остался ждать ребенка во дворе. Лагерь для альбиносов ничем Африканца не удивил, к сожалению. Несколько грязных строений, где жили и учились дети — альбиносы, окруженных кирпичным забором. Охранник с ружьем на воротах. Учителя, глядящие на Африканца настороженно. И мальчик. Ему семь, но для своего возраста он очень мелкий. Тонкие ручки — ножки, выпирающий живот. Странно, Пашка был уверен, что ребенка из могущественного клана Акинтола будут хотя бы кормить досыта. Белая кожа со следами солнечных ожогов, белые ресницы и волосы, глаза какие-то странные, то ли темно-синие, то ли серые. Одежда старая, но чистая. А взгляд напряженный и испуганный. Видно, что в свои юные годы маленький Иму Акинтола ничего хорошего от незнакомцев не ждал.

— Я приехал за тобой, — сказал Пашка, присаживаясь перед ребенком.

Мальчик не ответил, только вздохнул громко. И икнул от страха.

— Меня прислала твоя мама, — продолжил Африканец. — Я отвезу тебя к ней.

Сказал и понял, что сболтнул лишнего. Черта его знает, какие планы в отношении мальчика у Аданны Лезеди. Но так хотелось успокоить пацана. В чем его вина? Только в том, что ему не посчастливилось родиться не с тем цветом кожи?

Мальчик продолжал молчать. Пашка вдруг понял, что ребенок ему не верит.

— Я сейчас прийду, — вставая, сказал маленькому Акинтола.

Вернулся к машине, достал детские вещи. Хорошо, что в последний момент догадался захватить пару футболок и штаны из Ванькиных запасов. Вещи наверняка будут велики.

— Вот, — протянул мешок мальчику, — переоденься и попрощайся с друзьями. Мы уезжаем.

Он не хотел ехать, это было видно, но перечить не рискнул.

«Пойдет переодеваться и попробует сбежать», — понял Пашка и взял ребенка за руку.

— Давай я помогу.

Мальчишка дернулся и замер испуганным зайцем. Сообразил, что справиться с Африканцем у него нет ни шанса. Они прошли в один из домов. Одна большая комната с ровными рядами матрасов прямо на земляном полу. Бедно, но чисто.

Пашка помог ему сменить одежду и, крепко держа ребенка чуть выше локтя, спросил:

— Тебе нужно взять с собой какие-то вещи?

Мальчик утвердительно кивнул и потянулся к одному из матрасов.

— Это твоя постель?

— Да, — тихо прошептал ребенок.

Полез под подушку и что-то достал оттуда.

— Это ты хочешь взять?

Вместо ответа сын Аданны Лезеди протянул Африканцу маленькую облезлую машинку. От накатившей злости Пашка сжал кулаки. Какие сволочи! Клан Акинтола купается в золоте, Аданна ходит в нарядах, расшитых драгоценными камнями, а пацан живет в бараке, выглядит так, словно постоянно не доедает и играет с машинкой, место которой еще десять лет назад было на помойке.

— Тебе, наверное, хочешь попрощаться с друзьями? — как можно мягче спросил Пашка.

Пауза и отрицательный кивок.

— Хорошо, тогда поедем.

Они пошли к машине. Краем глаза Африканец увидел, как сбились в кучу остальные дети, смотрят исподлобья, как дикие зверьки, напряженно, готовые сию же секунду броситься врассыпную. Пашка открыл заднюю дверь, поднял на руки пацана и устроил в Ванилином автокресле. Господи, да он весит не больше кошки.

— Это сиденье моего сына, — пояснил Пашка, застегивая ремни безопасности.

Мальчик вопросительно посмотрел на Африканца.

— У меня есть сын. Он немного младше тебя.

Иму продолжал молчать. Если бы не чуть слышное «да» в спальне, Пашка решил бы, что мальчишка немой.

— Ты есть хочешь?

Молчание.

— Нам долго ехать.

— Хочу.

— Я тоже, — Пашка постарался улыбнуться как можно ласковее. — Заедем в городе, найдем какое-нибудь кафе. Покушаем и поедем.

Уже остановившись в городе, Пашка понял, что «светить» ребенком очень плохая идея.

— Ты посиди в машине, — повернувшись к мальчику, сказал Африканец. — Я зайду в маркет, куплю нам поесть.

В маркете, на самом деле крошечном магазинчике, купить можно было только чипсы и газировку. Совершенно не то, что нужно семилетнему малышу. Ему бы сейчас супа, котлетку с картофельным пюре или Катюшиных блинов со сметаной. Но, увы! В конце концов один раз можно перекусить чипсами.

Пашка оплатил покупку и вернулся в машину.

— Иму, — обратился он к мальчику, — могу предложить чипсы. Ты когда-нибудь их пробовал?

Молчание, потом тихое:

— Нет.

— Тогда вот, — Пашка протянул открытый пакет, — бери. Это не самая полезная еда, но какая уж есть.

Ребенок взял предложенный пакет, достал кружечек картошки и засунул в рот. Прожевал, проглотил. Прикрыл глаза, словно прислушиваясь к себе. Пашка скрипнул зубами.

— Вкусно?

— Да.

— Тогда кушай, — Пашка отвернулся и завел мотор.

В зеркало заднего вида было видно, как ребенок быстро ест чипсы.

«Уроды», — разозлился Африканец и со всей силы нажал на педаль газа.

Злость вела его весь оставшийся путь обратно. Африканец остановился лишь на пару часов, передохнуть. Мальчик спал, свернувшись в детском кресле. Когда до столицы Уганды оставалось меньше часа езды, Африканец набрал номер Адданы Лезеди.

— Мальчик у меня, — вместо приветствия сказал он.

— Хорошо. Приезжай.

— В дом твоего отца? — утончил Африканец.

— Нет, адрес я скину сообщением, — ответила Аддана и отключилась.

Тут же прилило обещанное сообщение. Африканец вбил адрес в навигатор, глянул на мальчика и сказал:

— Твоя мама тебя ждет.

Ребенок ничего не ответил, он по-прежнему не верил в существование матери.

Дом, к которому они подъехали, был меньше и скромнее усадьбы министра Акинтола. Пашка припарковался, достал из машины ребенка и понес его к матери. У входной двери стоял слуга.



— Госпожа ждет вас в кабинете, — поклонился Африканцу. — Она просила отвести мальчика в его комнату.

— Вот видишь, — обратился Павел к мальчику, — у тебя теперь будет своя комната.

Опустил ребенка на пол.

— Давай прощаться.

Маленький Акинтола продолжал молчать.

— Я поговорю с твоей мамой, и она прийдет к тебе.

Ребенок кивнул и покорно отступил назад.

— Проводите меня к госпоже, — попросил Родимцев.

Аддана ждала его в кабинете.

— Садись, — кивнула на кресло напротив, когда Пашка вошел. — Он здесь?

— Да.

— Хорошо.

— Что дальше?

— Ты будешь охранять его.

— Как долго?

— Африканец, мы уже обсуждали это, — ответила Аддана и добавила насмешливо: — Или ты забыл?

— Помню, — процедил Пашка.

— В чем дело? Почему ты такой …. Неудовлетворённый?

— Что ты будешь делать с сыном? — проигнорировав ее вопрос, спросил Пашка.

— А ты как думаешь? — она встала и прошла мимо Пашки. — Да и зачем тебе знать?

— Что ты будешь делать с сыном? — упрямо повторил мужчина.

— У тебя, кажется, давно не было женщины, — заметила Аддана. — Это плохо. Ты весь, как натянутая струна. Тебе нужна разрядка.

— Ты ответишь на мой вопрос?

— Выпить хочешь?

Она разлила коньяк в два круглобоких бокала. Пригубила из одного, второй протянула Африканцу.

— Выпей, станет легче.

Ее пренебрежительный тон и то, что она намеренно игнорировала его вопросы, разозлили Африканца. Будь на ее месте кто-то другой, Пашка сдержался бы. Но Аддана Лезеди намеренно провоцировала Родимцева, и Пашка решил принять вызов. Встал с кресла, подошел в женщине. Она продолжила пить коньяк маленькими глотками, протягивая ему второй бокал. Африканец взял предложенный коньяк и медленно выпил. Потом схватил Аддану, в два шага подтащил к столу, резко развернул спиной к себе и швырнул женщину на отполированную столешницу.

— Возможно ты права, — навалившись сверху и сжимая ее шею, прошептал ей в ухо. — Как думаешь, если я трахну тебя сейчас, мне станет легче? Это достаточно расслабит меня?

Аддана зарычала раненной львицей и совершенно неожиданно, схватив нож для резки бумаги, ударила им по руке Африканца. Пашка успел заметить ее движение, чуть сместил руку, и удар пришелся по касательной.

— Лежать, — скомандовал он, и ткнул Аддану лицом в стол. Не больно, но обидно.

Аддана брыкалась, пытаясь сбросить с себя мужчину. Пашка поднял руку, посмотрел. Нож рассек кожу.

— Думаю, мне стоит отыметь тебя прямо здесь, — слизывая кровь с руки, прошипел Африканец.

— Пусти, — Аддана лягнула его. — Пусти или клянусь, я убью тебя!

— Ножом для резки бумаги? — насмешливо поинтересовался Родимцев.

— Пусти, — упрямо повторила женщина.

Родимцев отпустил ее и сделал шаг назад. Выдохнул, успокаиваясь. Вернулся в кресло.

— Я спросил: что ты будешь делать с сыном? — повторил опять.

— Суп из него сварю, — рыкнула Аддана, потирая шею.

— Я не хотел сделать тебе больно, — Пашка внимательно посмотрел на ее шею. Кажется, он перестарался, и на шее останутся следы его руки.

— Знаю, — Аддана обошла стол и села. — Ты хотел показать, кто из нас двоих сильнее.

— Прости, — злость прошла, и стало стыдно.

Аддана Лезеди внимательно посмотрела на Африканца.

— Я не сержусь, сама нарывалась.

— Ты хотела посмотреть, как далеко я зайду.

— Хотела.

— Больше так не делай, — попросил Пашка.

— Я знаю, нельзя дергать льва за усы, — согласилась Аддана.

— Ты ответишь на мой вопрос?

— Что я могу с ним сделать? Это мой сын.

— Ты бросила его, — возразил Пашка. — Отправила в другую страну, в лагерь для отбросов.

— Да что ты знаешь? — рассердилась женщина. — Что ты можешь знать обо мне и моем ребенке?!

— Я видел достаточно.

— Это не твое дело! Я не буду оправдываться перед тобой.

— Просто ответь на вопрос. Разве это сложно?

— Ты будешь охранять его еще два месяца, потом он уедет.

— Нашла еще один лагерь для альбиносов? Подальше?

— Он уедет в Англию, — рассердилась Аддана. — Будет жить частном пансионе.

— Ты шутишь? — удивился Африканец. — Или врешь?

— Да кто ты такой, чтобы я врала тебе? Не зарывайся, ты всего лишь наемник.

— Почему в Англию?

— Там он будет в безопасности.

Пашка смотрел на Аддану, пытаясь понять: врет она или говорит правду.

Игнорируя его пристальный взгляд, Аддана Лезеди достала из ящика стола толстую пачку купюр, перетянутую резинкой и положила перед Африканцем.

— Это половина твоего гонорара. Остальное получишь, когда самолет с моим сыном приземлится в Лондоне.

Пашка взял деньги и кивнул, соглашаясь.

— А теперь иди, — Аддана встала из-за стола. — Я хочу увидеть сына.

Африканец встал следом за ней.

— Приезжай завтра утром, — сказала женщина.

— До завтра, — попрощался Африканец и пошел к дверям.

— Если еще раз попробуешь дотронуться до меня без моего согласия, — раздалось ему в спину, — пожалеешь. Горло перегрызу.

Пашка не стал ничего отвечать, молча вышел из кабинета и аккуратно закрыл за собой дверь.

