Эпилог

— Жена! — забасил чудо — зверь на весь дом.

Дом дрогнул, но выстоял. Только стекла легонько зазвенели.

— Жена, выходи! Муж пришел!

Сразу вспомнился мультик про Винни Пуха. Как он там говорил? «Открывай сова, медведь пришел»? В тему.

— Жена занята! — заголосила в ответ из кухни.

И ведь действительно занята, правду сказала. И дело у меня важное, оторваться нет никакой возможности.

Дверь бухнула, и по дому прошлась стая маленьких медвежат. Бух, бух, бух. Кстати, а медведи живут стаями? Кажется, нет. Но сейчас это неважно. Мои медведи точно живут, про остальных не знаю.

Медвежата пробежались по холлу, никого там не нашли и ринулись на кухню.

— Ты что, — от негодования у Родимцева даже голос изменился. Стал как-то на порядок тише. — Издеваешься?

Я замотала головой, давай понять, что ничего подобного. Совершенно не издеваюсь. Наоборот, все очень серьезно — я ногти на ногах крашу. Красным, между прочим, лаком.

Вот скажите мне, почему так: если лак светлый, незаметный, то у меня все получается идеально. Но стоит только взять что поярче — бац! Одна кривизна и никакого гламура.

Пашка посмотрел на мою напряженную позу, вывернутую в немыслимой йоге ногу и высунутый от усердия язык, оценил ситуацию и проникся важностью момента.

— Помочь? — предложил сосредоточенно.

На минуту представила, как он сядет рядом и будет так же, с высунутым языком и наморщенным лбом разрисовывать мне ногти, и стало смешно. Рука чуть дернулась.

— Осторожнее! — прошипел Родимцев страшным шепотом.

— Иди к черту, — не отрывая взгляда от ногтей, огрызнулась я.

— Муж с работы пришел, — немного уязвлено напомнил мне Родимцев все тем же шепотом.

— Иди к черту, муж, — повторила ему.

— Не любишь ты меня, — вздохнул Пашка.

— Люблю.

— Я этого совсем не чувствую, — тоном сварливой жены возрастил мой муж.

— Я сейчас занята.

— Ребенок где?

— У Яковлевых.

— А покушать?

— На плите.

— А поцеловать?

— Родимцев! — возвысила я голос.

— Родимцева! — повторил он за мной.

Я тяжело вздохнула.

— Ты меня совсем не любишь, — пришла моя очередь жаловаться.

— Люблю, — отмахнулся он и пошел исследовать содержимое кастрюлей.

Нашел котлеты, взял одну и откусил большой кусок.

— Я этого совсем не чувствую, — сказала его спине.

Спина замерла.

Потом Пашка повернулся ко мне лицом, быстро-быстро пытаясь прожевать кусок котлеты. Как бы не поперхнулся, бедный.

Муж сделал над собой усилие, проглотил еду и, помахав у меня перед носом рукой, в которой была зажат кусок рубленного мяса, сообщил:

— Я сейчас занят.

И глазки сделал жалостливые — жалостливые.

Пришлось плюнуть на ногти, все равно все размазала, нужно будет переделывать, подниматься и греть обед. Не люблю я, когда он кусочничает. Прямо как сирота казанская, честное слово.

— Давно Ванька ушел? — спросил Павел, помогая мне накрыть на стол.

— Еще с утра. Лика с девочками за ним пришли.

— А ты?

— Работала. Нужно было заказ сдавать, сроки горели.

— Сдала?

— Обижаешь.

— На завтра какие планы? Работы много?

— Завтра у меня выходной. Буду с Ванькой гулять, — ответила и посмотрела на ногти. Да, до мастера мне далеко. — Только на педикюр съезжу.

Павел перехватил мой горестный взгляд.

— Не расстраивайся, — утешил. — Я тебя все равно люблю. Даже с такими извазюканными ногтями.

И не дав мне обидеться, как следует, добавил:

— У меня завтра тоже будет выходной. Проведем весь день вместе.

И тут же шаловливые медвежьи лапы погладили мою попу.

— Руки! — я замахнулась на мужа лопаткой, которой переворачивала котлеты. — Марш за стол.

Павел горестно вздохнул, убрал руки и устроился за обеденным столом.

Прошло уже два месяца с того дня, как я согласилась стать его женой. А точнее, сначала сделала за Родимцева предложение самой себе, и сама же дала на него согласие.

Пашка тогда обалдел настолько, что даже сказать ничего не мог, только моргал, как полярная сова. А Ванька, когда узнал, что мы поженимся, пришел в совершеннейший восторг.

Спустя несколько дней после нашего эпического выяснения отношений, нас покинул Александр. Его отпуск закончился, пора было возвращаться домой. В разговоре с Родимцевым, он упомянул, что его уже ждет новая работа.

Тем же вечером, уложив Ваньку, Павел сообщил, что не намерен тянуть с женитьбой. И вообще, срок аренды дома заканчивается, и нам пора паковать вещи.

— Так что у тебя есть выбор, дорогая. Можем пойти в наше консульство и пожениться прямо завтра с утра. Можем полететь в Москву и закатить пир горой. Пригласим олигарха с женой, твоих родителей и еще кучу народа. Я в смокинге, ты в белом платье с кринолином и занавеской на голове. Лимузин, цветы и ресторан на тысячу человек. Как тебе?

Это было очень похоже на месть за мое сольное выступление пару дней назад. Но, ни регистрироваться завтра в консульстве, ни играть безумную свадьбу в Москве мне совершенно не хотелось.

— А еще варианты есть? — поинтересовалась, потому что успела неплохо изучить своего жениха.

— Есть, — подтвердил мою догадку Павел. — Кир арендовал дом в ЮАР, на берегу океана. Приглашает в гости. А мне предложили там поработать пару месяцев. Так что вылетаем послезавтра, на пару дней остановимся у Яковлевых, осмотримся и решим, что делать. Там рядом есть неплохие варианты с жильем. Регистрируем брак в Претории в нашем консульстве, свадьбу играем на берегу океана. Хочешь, будем втроем — ты, я и Ванька. Хочешь, можем позвать семейство Яковлевых. Лика с девочками уже там. Ну, и какой будет твой положительный ответ?

— Летим в ЮАР, — согласилась я.

— Тогда нужно собирать вещи. Ты в этом большой специалист, — поддел меня Павел.

Так мы оказались в Южной Африканской Республике. Пару дней жили у Яковлевых, присматривались. Кир арендовал прекрасную виллу с видом на Индийский океан недалеко от Дурбана. Его жена, Лика Яковлева, известная актриса, оказалась очень милой женщиной, напрочь лишенной какой бы то ни было звездной болезни. А девочки — погодки, Ния и Ася, сразу подружились с Ванькой.

И хотя дом Яковлевых был большим, Павел не захотел там оставаться надолго.

— Вот еще, — сказала как-то вечером, — две хозяйки у одной плиты попами толкаться будут.

И назавтра мы поехали смотреть окрестные виллы. Объездив всю округу, остановили свой выбор на соседнем доме. Он был не слишком большим, но и не слишком маленьким. Как раз таким, чтобы нам втроем было в нем удобно. Но больше всего мне понравились огромные окна в пол, позволяющие любоваться окрестностями. Павел подписал все необходимые бумаги, внес оплату, и вечером мы вместе с Яковлевыми уже переносили вещи.

Расписались мы в Претории, в консульстве. Это произошло так быстро, что я даже не успела ничего понять и прочувствовать важность момента. Приехали, поставили подписи и получили документы. Все. Пока я пыталась убедить себя, что в моей жизни произошли серьезные изменения, Родимцев, словно фокусник, достал откуда-то букет цветов и всучил его мне.

— Поздравляю, Родимцева!

И повел меня к выходу.

— Черт! Чуть не забыл!

Он остановился.

— Еще какие-то бумаги? — предположила я.

— Жену поцеловать, — ответил Пашка и полез целоваться.

За поцелуями в коридоре консульства мы провели какое-то время, очень мешая людям работать. Когда нас в очередной раз попросили не загораживать проход, Пашка оторвался от меня.

— Поехали отсюда, здесь работают душевно черствые люди.

— Совершенно черствые, — согласилась с ним.

Уже загрузившись в машину, Родимцев хлопнул себя по лбу.

— Что? — удивилась я. — Опять что-то забыл?

— Угу, — Пашка стал ощупывать карманы.

— У тебя прогрессирующий склероз? — понимая, что уже опоздала с вопросами, поинтересовалась я.

— Вроде нет, — продолжая поиски неведомого, ответил Пашка.

— Кажется, я не очень удачно вышла замуж, — вздохнула тяжело. — Может, развеемся, пока не поздно? Не хотелось бы, чтобы завтра ты забыл, что женился на мне.

— Поздно, дорогая, — радостно сообщил мой муж. — Это теперь навсегда. Не переживай, когда ты станешь старой перечницей со вставными зубами, я буду следить, что бы ты не забывала их надевать по утрам.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила. — Тогда я буду напоминать тебе, что пора поменять памперс. И кстати, ты старше меня. И у тебя уже проблемы с памятью.

— Это от счастья, — нагло заявил Пашка, открыл бардачок и достал коробочку. — Ну что, дорогая жена, самое время обменяться кольцами.

С этими словами Пашка надел мне на палец поверх помолвочного тонкое обручальное кольцо, усыпанное мелкими бриллиантами. Я залюбовалась игрой камней на солнце.

— Эй, ты про мужа-то не забывай!

Родимцев ткнул в меня коробочкой, в которой лежало его кольцо, и протянул свою лапу.

— Окольцовывай меня быстрее, — Пашка нетерпеливо пошевелил пальцами.

- А то что? — я достала его кольцо.

— Украдут.

Скептически посмотрела на мужа.

— Думаешь, справятся?

— А то, — серьезно ответил Пашка. — Кругом враги.

Решив не рисковать (вдруг, и правду украдут), надела ему на палец кольцо.

— Теперь давай целоваться, — с энтузиазмом заявил новоиспеченный муж.

— В машине?

— А чего? Хорошее же место.

— Иди ты, — шлепнула его по загребущим ручонкам.

— Что, — ужаснулся муж, — и секса не будет?!

— Будет, но точно не здесь.

— А дома? — Пашка скорчил забавную рожицу, прямо как Ванька. — Дома будет?

Голубые глаза смотрели с надеждой. Он еще ресницами похлопал. Я расхохаталась.

— Будет. Поехали уже.

Вечером мы праздновали свадьбу на берегу океана. Семейство Яковлевых пришло на наш праздник. Дети носились, как угорелые, взрослые пили шампанское и вели неспешные разговоры.

— Я Ваньку заберу к нам на ночь, — шепотом сообщила мне Лика. — У вас сегодня брачная ночь, отрывайтесь.

— Спасибо, — с чувством поблагодарила я ее. — Я твоя должница.

— Договорились, — не стала отказываться она. — Возьмешь девочек в ночь на субботу.

— У вас тоже брачная ночь? — поинтересовалась я.

— Что-то вроде этого, — засмеялась Лика.

Ближе к ночи Лика с Киром и девочками ушли, прихватив заодно и Ваньку. А мы остались на берегу. И да, это была самая долгая брачная ночь. И самая прекрасная.

А потом начались будни. Пашка уезжал на работу, я оставалась с Ванькой на хозяйстве. В какой-то момент решила, что засиделась без дела и занялась переводами. Поначалу было тяжело, не в плане работы, в плане поиска заказчиков. Но я была упорна. И, спустя месяц, наработала неплохую клиентскую базу.

Родители узнали об изменениях в моей жизни постфактум. Мама обиделась, отец отнесся по-философски. Обещали прилететь к нам при первой же возможности, познакомиться с моими мужем и сыном. Пока общение сводилось к еженедельным видео-чатам.

Пашка решил обосноваться в ЮАР и уже подыскивает квартиру в Претории. При посольстве есть хорошая школа и детский сад, так что с нового учебного года Ванька пойдет в старшую группу.

Когда я сказала, что будет жаль расставаться с домом на берегу, Пашка удивленно спросил:

— Почему расставаться?

— Ну, — ответила я, — мы переедем в Преторию, Кир вернется в ЦАР, а Лика с девочками вообще в Москву.

— Не вижу связи, — заявил мой невозможный муж, и мне на колени легла дарственная на виллу.

Оказалось, что Родимцев выкупил дом и оформил его на меня. Так что у меня теперь есть личная недвижимость в Африке.

— Каффлеты обеденье, — с набитым ртом похвалил мою стряпню Пашка.

— Не разговаривай во время еды, — одернула его. — Как Ванька, ей богу. Только еще хуже.

Дверь хлопнула, раздались легкие шаги.

— Мама, папа, — крикнул Ванька, вбегая на кухню, — посмотрите, что я нарисовал.

На стол лег детский рисунок. Три странного вида фигуры: большая в штанах, поменьше в платье и маленькая в шортах, над которыми написано корявыми буквами: ПАПА, МАМА, Я.

Родимцев повертел лист и так, и эдак.

— А что, похожи, — сказал сыну. — Молодец, Ванька. Только кого-то не хватает.

И бросил на меня хитрый взгляд.

— Кого-то маленького, да? — задал он мне вопрос.

А я подумала, подумала и ответила:

— А почему бы и нет?

Конец