Глава 14

Тупая ноющая боль в области груди нарастает, не дает возможности вздохнуть. Пялюсь в одну точку до того момента, пока Аня не встряхивает меня за плечи и не шепчет что-то невнятное.

Я чувствую себя отвратительно. Не от тошноты, нет. А от того, что оказалась так далеко от дома. От мужа и сына. От семьи. И от того, что со мной случится непонятно что. Глаз дергается, когда вспоминаю слова Милы о какой-то там групповухе. Ну ненормальная. Она всегда была озабоченной стервой, но чтобы опустилась до такой степени и начала разрушать мою жизнь заново... Человек явно не ценит свою свободу.

Снова поднимаю глаза на сестру мужа и задерживаю взгляд на ее взволнованном лице. Она быстро вытирает слезинки со щеки, улыбается мне так искренне, что у меня брови вверх ползут от удивления. Господи, но почему я не могу заставить себя довериться ей на все сто процентов? Почему я сомневаюсь в ее честности?

Когда я ее видела такой? Улыбающейся и в то же время с тоской в глазах? А плачущей я ее вообще впервые вижу. Черт! Дай мне трезвую голову, Господи. Она набита вопросами, ответы на которые я хочу получить немедленно.

Потерев ноющие глаза, я нервно сглатываю образовавшийся в горле ком.

— Выпей еще воды, пока она не вернулась, — просит меня Аня, накрывая мою ладонь своей. Она тоже сглатывает, аж несколько раз.

Молчать, когда наружу просятся все нецензурные слова, которые я знаю, очень сложно. Но я прикусываю язык, затыкаю себе рот, ссылаясь на то, что сейчас не место и не время для наших споров. Есть проблемы покруче.

В памяти свежи грязные поступки Ани и Аллы. А также их слова, которые до сих пор звенят в ушах. В тот день, когда Рамиль обвинил их во всем и сказал, что в курсе их выкрутасов, Аня даже не стала ничего отрицать. Поэтому я не могу никак поверить в ее искренность и в то, что она действительно пожалела и сейчас пытается исправиться.

Схватив бутылку, я вытаскиваю ее из-под сиденья и пью оставшуюся в ней воду до дна.

— Мне нужен телефон, — буквально выдавливаю из себя, потому что желание вести с ней диалог равно нулю. — Хочу с Рамилем поговорить.

— Мне тоже нужен, Лера. И как только появится шанс выйти на связь с братом, я выйду. Сообщу, где тебя искать. Сейчас главное, чтобы тебя посчитали больной на всю голову бабой, которая никому не нужна. Впрочем, ты и так бледная как полотно, но все такая же красивая, как всегда. И это очень плохо. Это гнездо, — кивает она в сторону, куда ушла Мила, — чокнутых. Правда, они тебя не тронут. То есть серьезного ничего не сделают. Лишь лапать могут, — кривит она рот. — Потерпи чуточку. Мы обязательно найдем выход из этой ситуации. Нам просто нужно довериться и держаться друг за друга. Вдвоем мы хоть что-то значим...

Она все шепчет и шепчет... А мой мозг отказывается соображать. Ну честно, будто я вижу сейчас кошмарный сон. Черт! Ну что значит лапать будут? Что значит вести себя как больная?

Рамиль, где ты? Пожалуйста, найди меня скорее и вытащи из этого дерьма.

Грудную клетку в очередной раз обжигает болью. Я не вижу перед собой ничего, поскольку глаза застилают слезы. Врезать Ане хочется хлесткую пощечину, но в то же время она — моя уверенность. Не знаю, как бы я себя вела, не будь она рядом.

Тяжело сглотнув несколько раз, я осматриваюсь по сторонам. Позади Ани, буквально в пяти метрах, стоит мужчина и наблюдает за нами. Я моментально опускаю взгляд и, взяв себя в руки, смотрю на сестру мужа, плотно поджав губы.

Она хмурится, вопросительно выгибает бровь. Хочет обернуться, но я ловлю ее за руку и взглядом даю понять, чтобы не делала этого.

Откуда-то доносятся мужские голоса. Анна резко встает, бросает в мой адрес ругательства. Да так громко, чтобы все услышали. А потом, скрестив руки на груди, оглядывается. Ее ненавидящий взгляд настолько убедительный, что я начинаю сомневаться, что она действительно хочет мне помочь. Противоречивые чувства какие-то.

Лучше бы провалиться в темноту и ничего не видеть. Ни этих мужиков, смахивающих на бандитов. Ни Милу, которая стоит в стороне и ржет как конь. Ей явно нравится сложившаяся ситуация и то, каким образом меня тянут за руку, как безвольную куклу. А я следую за этими бандюганами на ватных ногах.

— Она больна. Аккуратнее с ней. Боссу не понравится, — слышу в спину Анин голос, сглатываю. — Головой работайте! Если не хотите пинок под задницу получить.

— Ты слишком уж ее защищаешь, — недовольно ворчит Мила, кивая на меня. Сверлит Аню злобным взглядом, склонив белобрысую голову набок.

Мужик ослабляет хватку на моей руке, даже отступает назад.

— Она права, — соглашается он. — Аккуратнее надо. У босса и так в последнее время дела идут наперекосяк. Не нужно его злить. Эта девочка с ног валится, ее бы живой довезти. А потом уже его дело, что с ней делать.

Боже... Меня больше пугает голос мужика, нежели его слова. Второй, стоящий рядом с Милой и поддакивающий ей, что-то шепчет, не сводя с меня пристального взгляда черных глаз. Глубоко выдохнув, я делаю шаг вперед, захожу в дом. Если пару минут назад я считала, что тут, внутри, явно собрались остальные преступники, то я ошибалась. Тут абсолютно пусто и тихо. Настолько чисто, что глаз не оторвать.

Куда они меня привели? Господи, что меня ждет?

— Добрый день, — нас встречает женщина среднего возраста, немного полная. Улыбается, жестом указывая пройти вперед.

Я оборачиваюсь и недоверчиво смотрю на Аню, которая моментально отводит взгляд. На ее лице ноль эмоций. Она первая оказывается в гостиной и садится на диван. Я так и стою на ногах, понятия не имея, что делать дальше.

— Не хочешь сесть? — спрашивает Мила, останавливаясь рядом со мной. Ухмыляется. — Или тебе нравится, как на твою задницу голодные мужики пялятся? Рамилю это не понравилось бы, — цокает она языком, действуя на мои и без того оголенные нервы.

Я закатываю глаза. Руки машинально сжимаются в кулаки. Открываю рот, чтобы сказать пару нецензурных слов, но встречаюсь взглядом с Аней, которая слегка отрицательно качает головой. Поджимаю губы, мысленно посылая Милу к чертям собачьим. Сучка! Рамиль несомненно появится, и тогда ей не поздоровится. А я потерплю ее персону рядом с собой. Скорее бы этот дурдом закончился.

Пусть дают мне конкретный ответ, чего хотят. Денег? Это очередная ловушка для Рамиля?

Я сажусь на диван напротив Ани, чтобы в случае чего я взглянула на нее и поняла, как мне поступить, как реагировать на слова этих ненормальных людей. Однако они ничего не говорят. Стоят неподвижно и молча.

Звонит мобильник Милы. Она достает его из заднего кармана джинсов и долго пялится на экран хмурым взглядом. Будто не решается отвечать, боится.

— Да, — отвечает, приблизив телефон к уху.

Не знаю, что ей говорят, но она бледнеет на глазах и, встав на ноги, покидает гостиную. Следом за ней двое мужиков.

Мы остаемся с Аней вдвоем. Ну, еще и женщина, которая не сводит с меня голубых глаз.

— Вы не могли бы принести нам пару стаканов воды? — обращается к ней Аня, на что та кивает и уходит.

— Чего они от меня хотят? — спрашиваю тихо.

— Ты документы подписала, где согласилась продавать свое тело, — бросает она мне, но внимание ее сосредоточено на окне. Слежу за ее взглядом и понимаю, что она наблюдает за кем-то.

— Я ничего такого не делала, — отрицаю.

— Ну да. Потому что я подменила их и всучила фальшивые бумажки, из-за которых у меня могут быть серьезные проблемы, если засекут, что я крыса среди них, — голос раздраженный. — Я тысячу раз пожалела, что связалась с Милой. Когда-то. И это мой единственный шанс доказать, что я действительно поняла свою ошибку, Лера. Что бы ни случилось, не отвечай им и не ведись на провокации. Обещаю, что тебя вытащим отсюда очень скоро. Главное... Пожалуйста, сделай свой язык короче. Мой брат тебе никогда в жизни не изменял, не верь никому. Просто жди, — она наконец переводит на меня взгляд, полный сожаления и тоски.

— К чему ты все это говоришь? — завожусь я.

Женщина появляется из ниоткуда с подносом в руках. Поставив его на письменный стол, исчезает.

— Больше слушай, меньше говори, Лера, — она берет один стакан и бросает внутрь таблетку. Та шипит внутри, растворяется. — Пей, — протягивает мне, присаживаясь рядом. — Пей, я сказала.